Сара Ларк.

Под парусом мечты



скачать книгу бесплатно

Илейн взяла на руки младшего и посадила его на высокий стул в столовой. Тим присмотрит за ним, пока она принесет еду. В принципе, это входило в обязанности их служанки, Мэри Флаэрти, но в пятницу у Мэри был выходной. По этой же причине Роли не вошел в дом после того, как Тим отпустил его. Обычно он не любил так легко расставаться со своим начальником и хотя бы спрашивал, не может ли сделать для него еще что-нибудь. А затем он обменивался парой непринужденных слов с Мэри.

Илейн догадалась, что эти двое решили воспользоваться теплым летним вечером, чтобы насладиться общением, заменив слова поцелуями.

Как бы там ни было, Мэри успела приготовить запеканку, и Илейн оставалось только вынуть ее из печи. Илейн собралась позвать Лилиан, но девочка уже показалась в дверях.

Лицо ее сияло, она размахивала письмом от Гвинейры МакКензи, которое Тим неосторожно оставил на столе рядом с креслом.

– Это правда? – радостно воскликнула она. – Бабушка Гвин посылает меня в Англию? Где живут принцессы? И в такой интра… интер… в такую школу, где можно злить учителей, устраивать полуночные вечеринки и все такое?

Тим Ламберт часто рассказывал детям о своей учебе в Англии; его интернатское прошлое, судя по всему, представляло собой целую череду розыгрышей и приключений. И вот теперь Лили не могла дождаться, когда будет учиться, как папа. Ей не стоялось на месте, от возбуждения она то и дело подпрыгивала.

– Вы меня отпустите, правда? Мамочка! Папочка! Когда мы едем?

– Я вам что, надоела? – Глория переводила обиженный взгляд с одного взрослого на другого, и в ее больших фарфорово-голубых глазах сверкали слезы.

Это было для Гвинейры невыносимо. Обняв малышку, она едва не расплакалась сама.

– Глория, как ты можешь так говорить! Конечно нет! – утешал ее Джеймс МакКензи, отчаянно желая иметь под рукой бокал с виски. Для того чтобы сообщить Глории о решении Куры и Уильяма, Гвинейра выбрала момент после совместного ужина. Без сомнения, ей хотелось заручиться поддержкой своих мужчин. Однако Джеймс чувствовал себя скорее неловко в роли воспитателя ребенка Уорденов. А Джек с самого начала не оставил никаких сомнений насчет того, что он думает по поводу указаний Куры и Уильяма.

– Все люди ходят в школу, – произнес молодой человек, но прозвучало это не очень убедительно. – Я ведь тоже пару лет учился в Крайстчерче.

– Но ты каждые выходные приезжал домой! – всхлипнула Глория. – Пожалуйста, пожалуйста, не отсылайте меня! Я не хочу в Англию! Джек…

В поисках поддержки девочка умоляюще посмотрела на своего многолетнего защитника. Джек поерзал на стуле, надеясь на помощь родителей. Его вины в этом действительно не было. Напротив, Джек недвусмысленно высказался против того, чтобы отсылать Глорию с Киворд-Стейшн.

– Подожди пока, – советовал он матери. – Письмо может потеряться. А если они напишут еще раз, скажи им коротко и ясно, что Глори слишком юна для такого путешествия. Если же Кура будет настаивать, пусть приезжает и забирает ее.

– Но ведь это не так-то просто, – заметила Гвинейра. – У нее обязательства.

– Вот именно, – заявил Джек. – Вряд ли она оставит свою деятельность хотя бы на несколько месяцев, чтобы лишить себя внимания и восторгов обожающей ее публики.

А если все же будет настаивать на том, чтобы засунуть Глорию в эту школу, то ей потребуется время. По меньшей мере год. Сначала переписка, потом путешествие… У Глории будет еще два года. Когда придет время ехать в Англию, ей исполнится почти пятнадцать.

Гвинейра всерьез размышляла над предложением сына. Но это решение давалось ей не так легко, как ему. Джек совершенно не испытывал страха в отношении Куры-маро-тини. Но Гвин знала, что существуют средства давления, которые можно задействовать, даже находясь по ту сторону океана. Хоть Глория и была наследницей, но пока что Киворд-Стейшн принадлежала Куре Мартин. Если Гвинейра попытается воспротивиться ее желаниям, достаточно будет одной подписи на договоре купли-продажи, и тогда не только Глории, но и всей семье МакКензи придется покинуть ферму.

– Нет, Кура не умеет просчитывать ходы настолько далеко! – заявил Джек, однако Джеймс МакКензи вполне понимал тревогу жены. Возможно, Кура уже совершенно забыла о том, что ей принадлежит ферма, но от Уильяма Мартина можно было ожидать каких угодно действий. Вот только Джеймса нельзя так просто шантажировать, равно как и его сына. Для него Киворд-Стейшн никогда много не значила. Для Гвинейры же в ней заключалась вся ее жизнь.

– Ты же вернешься сюда, – объясняла она расстроенной правнучке. – Время пролетит очень быстро, и скоро ты снова будешь здесь…

– На каникулах? – с надеждой спросила Глория.

Гвинейра покачала головой. Ей не хватало духу лгать девочке.

– Нет. Каникулы слишком короткие – даже если путешествие длится всего шесть недель, за три месяца каникул ты сможешь приехать сюда, только чтобы успеть поздороваться. А на следующее утро нужно будет ехать обратно.

Глория всхлипнула.

– А можно взять хотя бы Нимуэ? И Принцессу?

Гвинейре показалось, что время обратилось вспять. Она тоже хотела знать, можно ли ей взять с собой собаку и лошадь, когда отец сказал, что выдает ее замуж в Новую Зеландию. Впрочем, юная Гвин не плакала. И ее будущий свекор, Джеральд Уорден, быстро умел ее успокаивать.

Конечно же, Клео, ее собака, и Игрень, кобылка, могли поехать с ней в другую страну. Но Глория отправлялась не на овечью ферму, а в школу для девочек.

Сердце у Гвинейры разрывалось, но она снова покачала головой.

– Нет, милая. Собак там держать не разрешают. А лошади… не знаю, но во многих тамошних школах есть лошади. Не так ли, Джеймс? – Она посмотрела на мужа в поисках поддержки, словно погонщик скота мог быть экспертом по вопросам обучения девочки в английском интернате.

Джеймс покачал головой.

– Мисс Бличем? – переадресовал он вопрос.

Сара Бличем, домашняя учительница Глории, до сих пор сдержанно молчала. Эта девушка неброской внешности всегда закалывала свои густые темные волосы наверх, как матрона, и вечно опускала красивые светло-зеленые глаза. Мисс Бличем оживлялась лишь тогда, когда перед ней появлялись дети. Она была одаренной учительницей, и не только Глория, но и дети маори в Киворд-Стейшн будут тосковать по ней.

– Думаю, да, мистер Джеймс, – коротко произнесла она. Семья Сары Бличем уехала в Новую Зеландию, когда девочка была еще совсем маленькой. Так что она не могла поделиться знаниями, основанными на собственном опыте. – Но везде по-разному. И «Оукс Гарден» ориентирован скорее на творчество. Мой кузен пишет, что тамошние девочки мало занимаются спортом… – На последней фразе мисс Бличем запнулась и залилась краской.

– Ваш кузен? – сразу же оживился Джеймс. – Мы что-то пропустили?

Румянец на лице мисс Бличем сменился бледностью, похоже, она совсем растерялась.

– Я… э… мой кузен Кристофер недавно вступил в должность приходского священника под Кембриджем. «Оукс Гарден» относится к его епархии.

– А он милый? – спросила Глория. Она готова была схватиться за любую соломинку. Если там хотя бы будет родственник мисс Бличем…

– Он очень милый! – заверила ее мисс Бличем.

Джеймс и Джек зачарованно наблюдали за тем, как учительница снова заливается краской.

– Но ты все равно не будешь совсем одна, – решила разыграть свой козырь Гвинейра. Вчера Тим и Илейн Ламберт сообщили ей, что Лилиан готова ехать в Англию. – С тобой поедет твоя кузина Лили. Она ведь тебе нравится, правда, Глори? Вы наверняка славно повеселитесь вместе!

Несколько утешившись, Глория кивнула, хотя ей слабо верилось в веселье.

– Кстати, а как вы себе представляете путешествие? – вдруг поинтересовался Джек. Он знал, что не стоит столь критично высказываться при Глории, но ему все это казалось неправильным, и он не мог удержаться. – Две маленькие девочки одни на корабле? С табличкой на шее: «Передать в “Оукс Гарден”, Кембридж»?

Гвинейра сердито сверкнула глазами, бросив недовольный взгляд на сына, хотя прекрасно понимала, что он прав. Она действительно еще совершенно не думала о путешествии.

– Конечно нет. Кура и Уильям наверняка их встретят…

– Ах, вот как? – переспросил Джек. – Согласно расписанию их турне, в марте они будут в Санкт-Петербурге. – Он помахал проспектом, лежавшим на каминной полке. Кура и Уильям всегда извещали семью о расписании своих гастролей, и Гвинейра старательно вешала карту с турне Куры на стену в комнате Глории.

– Они… – Гвинейра осеклась. Она готова была ругать себя последними словами. Нельзя обсуждать все это при Глории. – Нам придется найти кого-то, кто будет сопровождать девочек.

Казалось, мисс Бличем изо всех сил подавляла внутреннюю борьбу.

– Если я… э… я… не хочу показаться навязчивой, но если… я хочу сказать, что могла бы… – Лицо учительницы пошло пятнами.

– Времена меняются, – заметил Джеймс. – Пятьдесят лет назад, выходя замуж, ехали в другую сторону.

Мисс Бличем едва не упала в обморок.

– Как… откуда…

Джеймс ободряюще улыбнулся.

– Мисс Бличем, я старик, но не слепой. Если хотите удержать что-то в тайне, вам следует отучиться краснеть при упоминании преподобного из Кембриджа.

На сей раз мисс Бличем побледнела.

– Пожалуйста, не думайте, что…

Гвинейра удивленно подняла голову.

– Я все правильно понимаю? Вы хотели бы сопровождать девочек в Англию, мисс Бличем? Вы знаете, что проведете в пути как минимум три месяца?

Мисс Бличем не знала, куда девать глаза, и Джеку вдруг стало жаль ее.

– Мама, мисс Бличем весьма деликатным способом пытается сообщить нам, что подумывает занять вакантное место жены приходского священника под Кембриджем, – усмехнувшись, произнес он. – Если подтвердится взаимная симпатия, которую, как ей кажется после длительной переписки со своим живущим в окрестностях Кембриджа кузеном Кристофером, испытывают обе стороны. Я верно выразился, мисс Бличем?

Девушка, облегченно вздохнув, кивнула.

– Вы собираетесь замуж, мисс Бличем? – спросила Глория.

– Вы что же, влюблены? – поинтересовалась Лилиан.

За неделю до отъезда в Англию Илейн с дочерью приехали в Киворд-Стейшн, и снова прошло два дня, прежде чем Глория преодолела собственную робость по отношению к родственникам. Тем временем Илейн утешала Гвинейру. Именно с учетом робости Глории в общении с одногодками она считала не самой плохой идеей отдать девочку на обучение на пару лет в интернат.

– Куре это тоже не повредило бы! – заметила она. Отношения Илейн с кузиной перестали быть напряженными как раз незадолго до ее отъезда в Европу. – Нет, не так, Куре это было бы в большей степени необходимо. Но, в принципе, проблема та же: воспитание принцесс, с домашними учителями и частными уроками, не идет на пользу детям. Куре заморочили голову, а Глория совсем одичала. Вполне может быть, что ей нравится среди этих погонщиков скота, лошадей и овец. Но она девочка, бабушка Гвин. И хотя бы в интересах продолжения рода наследников Киворд-Стейшн настало время, чтобы Глория осознала это.

Впрочем, до сих пор никакого особого вреда для Глории от общения с окружающими ее людьми не было. Проведя два дня с оживленной Лилиан, Глория оттаяла, и девочки отлично поладили. Они целыми днями бродили по ферме, бегали наперегонки, а вечером лежали в кровати Глории, обмениваясь тайнами, которые Лилиан выбалтывала на следующий же день.

Мисс Бличем снова не знала, куда девать глаза и насколько быстро ей следует покраснеть или побледнеть, когда девочки заговаривали о ее влюбленности.

Зато Лилиан совершенно не испытывала неловкости.

– Это так волнующе – поехать за океан, потому что любишь мужчину, которого никогда в жизни не видела, – болтала она. – Как в «Джоне Райли»! Вы знаете эту песню, мисс Бличем? Джон Райли уезжает за море на семь лет, а его любимая ждет его. Она так любит его, что готова погибнуть, если погибнет он… А когда он возвращается, она не узнает его. У вас есть фотография вашего любим… э… вашего кузена, мисс Бличем?

– Дочь барной пианистки! – решила поддразнить свою шокированную внучку Гвинейра, и теперь пришло время покраснеть Илейн. – Ведь эти песни она у тебя переняла!

До своего замужества с Тимом Илейн несколько лет играла на фортепьяно в «Лаки Хорс», заведении, сочетавшем в себе отель и паб. Она была гораздо более музыкальна, чем ее дочь, но Лилиан питала слабость к историям, рассказанным в балладах и народных песнях, которыми тогда развлекала горняков Илейн. Она любила приукрашивать их и рассказывать другим.

Илейн, решив, что пора остановить дочь, воскликнула:

– Лили, подобные вопросы недопустимы! Это слишком личные вопросы, отвечать на которые мисс Бличем не обязана. Извините, мисс Бличем.

Молодая гувернантка улыбнулась, хоть и несколько вымученно.

– Но ведь Лилиан права, на самом деле никакой тайны нет. Мы с кузеном Кристофером переписываемся с самого детства. За последние годы мы… э-э-э… несколько сблизились. У меня есть его фотография, Лилиан. Я покажу ее тебе на корабле.

– И тогда мы втроем узнаем его! – утешилась Глория.

Во время уроков мисс Бличем надевала очки с толстыми стеклами, которые, однако, стыдливо снимала при других. Так что с учетом этого Глория вполне осознавала вероятность того, что учительница пройдет мимо мужчины своей мечты, потому что не увидит его.

Про себя Гвинейра возблагодарила небо за педагогический талант мисс Бличем. Если Глория что-то просила в последнее время, гувернантка утешала ее перспективами путешествия в Англию. Она обещала, что расскажет на корабле ту или иную историю, прочтет ту или иную книгу, и вот теперь дело дошло даже до фотографии ее возлюбленного. Все это привело к тому, что теперь Глория с нетерпением ждала путешествия. Что же касается Лилиан, то на протяжении последних недель девочка мечтала о море, об играющих на волнах дельфинах, которых, конечно же, можно будет увидеть во время их вояжа. Впрочем, она говорила также о пиратах и кораблекрушениях – судя по всему, в некоторой доле опасности во время путешествия для Лилиан была своя прелесть.

Гвинейра же со своей стороны не желала ничего более, кроме как счастливого воссоединения Сары Бличем и Кристофера. Если молодая женщина действительно выйдет замуж за священника прихода, к которому относится школа Глории, рядом с девочкой всегда будет близкий человек. Возможно, все сложится не настолько плохо, как ей думалось поначалу.

Гвинейра заставила себя улыбнуться, когда девочки наконец сели в карету, в которой Джек должен был отвезти их на корабль. Илейн тоже поехала с ними, чтобы потом сесть в Крайстчерче на поезд, который отвезет ее в Греймут.

– Мы поедем через Брайдл-Пас! – восхищенно воскликнула Лилиан и тут же принялась вспоминать страшные истории про знаменитый перевал между Крайстчерчем и гаванью в Литтелтоне. Толпы переселенцев, неимоверно уставшие после бесконечного путешествия, брели через этот перевал, потому что не могли позволить себе проехать там на мулах, ибо были слишком бедны. Сама Гвинейра рассказывала о восхитительном виде, который открывался в конце подъема: залитая солнечным светом Кентерберийская равнина, а за ней – головокружительная панорама Альп. Глаза пожилой женщины по-прежнему сияли, когда она говорила об этом. Она призналась, что именно в этот миг влюбилась в страну, которая должна была стать ее новой родиной.

Однако путь вел девочек в другую сторону. И Гвинейра, как и ее подруга Хелен, сравнила негостеприимный унылый горный пейзаж, который открылся их взглядам поначалу, с «адскими холмами».

3

Джеку МакКензи ничего еще в жизни не давалось так трудно, как поездка с Глорией и Лилиан в Крайстчерч, а потом через Брайдл-Пас. При этом дороги давно уже были хорошими, а его упряжка сильных кобыл-кобов быстро продвигалась вперед. Джеку казалось, что даже слишком быстро. Он многое готов был отдать за то, чтобы уметь останавливать время.

Он по-прежнему считал огромной ошибкой приносить Глорию в жертву родительским прихотям. При этом можно было сколько угодно повторять себе, что это не конец света. Глория походит в школу в Англии, а потом вернется. Со многими детьми из богатых новозеландских семей происходило то же самое, и у большинства не было плохих воспоминаний о времени, проведенном в школе.

Но Глория была другой; Джек инстинктивно чувствовал это. Все в нем восставало против того, чтобы отдавать девочку на попечение Куре-маро-тини. Он слишком хорошо помнил беспокойные ночи, когда забирал кричащую малышку из колыбельки, в то время как ее мать безмятежно спала рядом. Что до отца Глории, то он уделил дочери внимание лишь однажды – когда выбирал ей имя. «Глория» должна была символизировать его «триумф в новой стране», что бы он под этим ни подразумевал. Еще тогда имя показалось Джеку слишком большим для крохотной девочки. Но ребенка он полюбил с первого мгновения. И теперь ему казалось предательством отправлять Глорию одну в Англию. На остров, который ей придется делить с Курой-маро-тини. Джек вздохнул с облегчением, когда между его сводной племянницей и семьей МакКензи пролег океан.

Тем не менее настроение у Глории заметно улучшилось. Она даже сумела сдержать слезы, когда в последний раз обняла бабушку Гвин. Однако, прощаясь с любимыми животными, девочка все-таки расплакалась.

– Кто знает, смогу ли я ездить верхом на Принцессе, когда вернусь, – всхлипнула она. И никто из взрослых не знал, как ее утешить. К моменту окончания школы в Англии Глории будет не меньше восемнадцати; все зависело от того, в какой класс ее определят. И пони наверняка будет для нее уже слишком мал.

– Мы устроим так, что ее покроет жеребец-коб, – наконец произнес Джек. – И когда ты вернешься, тебя будет ждать ее жеребенок. Ему будет примерно четыре года, так что ты сможешь ездить на нем.

При мысли об этом лицо Глории озарилось улыбкой.

– Это не так уж долго, правда? – спросила она.

Джек с готовностью кивнул.

– Конечно, это совсем не долго.

По пути в Крайстчерч Глория снова хихикала с Лилиан, пока Илейн, уже испытывающая боль расставания, и мисс Бличем, которая пугалась собственного мужества, вели напряженную беседу. А Джек на протяжении всего пути мысленно проклинал Куру-маро-тини.

Путешественники остановились на ночь в отеле в Крайстчерче, а затем до рассвета переправились через Брайдл-Пас. Корабль должен был отчалить рано утром, и Глория с Лилиан еще дремали, когда Джек провел упряжку через горы. Илейн крепко обнимала дочь. Глория забралась на козлы и прижалась к Джеку.

– Если будет… если будет совсем плохо, ты за мной приедешь? – сонно прошептала она, когда Джек наконец поднял ее и поставил на землю между чемоданами и ящиками.

– Совсем плохо не будет, Глори! – утешил он ее. – Думай о Принцессе. Она тоже из Англии. Там есть овцы и пони, как и здесь…

Джек поймал на себе взгляд мисс Бличем, которая, судя по всему, с трудом сдерживала себя, чтобы не поправить его. Благодаря своему усердию и чувству ответственности, она успела навести точные справки, поэтому наверняка знала, что в «Оукс Гарден» не было ни овец, ни лошадей. Но Сара Бличем тоже любила Глорию и поэтому, не желая расстраивать девочку, благоразумно промолчала.

Наконец Джек и Илейн остались на набережной одни. Когда огромный пароход выходил из бухты, они махали ему вслед.

– Надеюсь, мы поступили правильно, – вздохнула Илейн, глаза которой были наполнены грустью. – Признаться, мы с Тимом совсем не уверены в этом, но Лили так хотела поехать…

Джек не ответил. Он и без того с трудом сдерживал слезы. К счастью, пришлось поторапливаться. Поезд Илейн, на котором та должна была ехать в Греймут, отправлялся около полудня, и Джеку пришлось погонять лошадей, чтобы успеть вовремя.

В результате полного драматизма прощания не получилось. Илейн лишь поцеловала Джека в щеку.

– Не печалься, – посоветовала она ему. – Когда я приеду в следующий раз, обязательно привезу мальчишек. Покажешь им, как нужно тренировать собак!

С тех пор как проложили железную дорогу между Восточным и Западным побережьем, расстояния сократились. Илейн могла приехать через пару месяцев, даже бабушка Гвин и Джеймс уже ездили на Западное побережье по железной дороге.

Наконец Джек ушел с вокзала и направил свою повозку в сторону Эйвона. У Джорджа Гринвуда и его жены Элизабет неподалеку от реки был дом – если быть точным, Элизабет унаследовала небольшой городской дом от своей приемной матери. Джордж часто шутил, что только поэтому он на ней и женился. Когда он решил поселиться в Крайстчерче, в разрастающемся городе жилья почти не было. Но с тех пор строительство шло полным ходом, и дом Гринвудов оказался почти в самом центре. Теперь Джек решил навестить Джорджа, чтобы обсудить с ним кое-какие вопросы по поводу торговли шерстью. Кроме того, Элизабет приглашала его переночевать у них. Молодой человек с неохотой согласился. Вообще-то, у него не было настроения вести беседы. Он предпочел бы вернуться в Киворд-Стейшн, чтобы предаться мрачным размышлениям.

Элизабет Гринвуд, слегка полноватая женщина с правильными чертами и приветливыми голубыми глазами, сразу же, как только открыла дверь, заметила несчастное выражение, застывшее на лице Джека. Другая дама ее сословия предоставила бы встретить гостя служанке, но Элизабет была родом из простой семьи и осталась скромной женщиной.

– Мы немного развеселим тебя! – пообещала она, обнимая и пытаясь утешить Джека. Элизабет Гринвуд и Гвинейра МакКензи прибыли из Англии в Новую Зеландию на одном корабле. Элизабет прекрасно знала историю Киворд-Стейшн, и Джек был для нее как родной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное