Сара Ларк.

Цветы из огненного рая



скачать книгу бесплатно

Сара Ларк
Цветы из огненного рая

Переведено по изданию:

Lark S. Die Zeit der Feuerbl?ten: Roman / Sarah Lark. – K?ln: Bastei L?bbe, 2013. – 912 S.



© Bastei L?bbe AG, K?ln, 2013

© DepositPhotos.com / Victoria Andrea, Good Olga, обложка, 2016

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

* * *

Благодарности

На этот раз собирать факты для книги мне тоже помогали друзья и те, кому я отдавала текст на вычитку. Я благодарю Клару за переводы с французского и информацию о военной технике, а Фатиму – за то, что поделилась своим знанием португальского языка. Литературный редактор Мелани Банг-Шредер дала мне ряд ценных советов, технический редактор Магрит фон Коссарт работала не только тщательно, но еще и с головокружительной скоростью. Решающую поддержку оказали Джоан Пузкас и Анна Коц, и, конечно же, моим героем остается Бастиан Шлюк, лучший агент всех времен!

Разумеется, я благодарна всем остальным сотрудникам издательства «Люббе» и агентства Шлюка, успешно продвигавшим эту книгу на рынке. Особо хотелось бы упомянуть Кристиана Штеве из отдела лицензирования, который сделал Сару Ларк известной во всем мире! Я очень рада тому, что смогла познакомиться со своими испанскими читателями – благодаря многочисленным акциям, организованным издательством, выпускавшим мои книги в этой стране.

Хочу поблагодарить также работников книжных магазинов, расставляющих мои книги с большим вкусом и на самых видных местах, так что я сразу нахожу их, к своему огромному удовольствию! Отдельная благодарность тем читателям, которые делятся своими впечатлениями, после того как им удается побывать в описанных мною уголках Новой Зеландии. Я очень счастлива оттого, что помогаю вам открыть для себя эту замечательную страну!

Сара Ларк

Mehemea ka patai koe ki ahau he aha te mea nui o tenei ao, maku e kii atu: he tangata, he tangata, he tangata.

Если бы ты спросил меня, что важнее всего на земле, я ответил бы: люди, люди, люди.

Маорийская мудрость


Взросление
Рабен-Штейнфельд – Мекленбург Залив Пераки – Новая Зеландия (Южный остров)
1837 год

Глава 1

– Доброе утро, господин учитель!

Тридцать пять учеников в возрасте от шести до четырнадцати лет дружно поднялись с деревянных скамеек, хором приветствуя вошедшего в класс учителя Бракеля.

Бракель окинул взглядом их лица. На протяжении последних недель занятий не было, но тем не менее многие дети все равно не выглядели отдохнувшими, а, напротив, казались очень усталыми и изможденными. Неудивительно: наверняка дети поденщиков и крестьян на осенних каникулах занимались сбором урожая.

Бракель знал, что они от рассвета до заката ползали по распаханным полям, выкапывая топинамбур. Детям малоземельных крестьян приходилось чуть легче, так же как и детям ремесленников. Семьи последних тоже владели участками, но меньших размеров, и урожай с них собирали намного быстрее, нежели с крестьянских угодий.

– Доброе утро, дети! – поздоровался в свою очередь Бракель и жестом велел ученикам занять свои места.

Он удивился, когда Карл Йенш – высокий, но тщедушный тринадцатилетний паренек – не выполнил его указание.

– В чем дело, Карл? – строго спросил учитель. – Хочешь учиться стоя?

Мальчик с несчастным видом покачал головой.

– Нет, – ответил он. – Я пришел, только чтобы сказать… с завтрашнего дня меня не будет, господин учитель. Некогда мне, работать надо в поле, да и у помещика тоже. А мой отец болен, нам нужны деньги. Поэтому я не могу… поэтому я больше не могу ходить в школу… – Голос Карла звучал так, словно готов был вот-вот оборваться.

Скорее всего, отец запретил ему посещать занятия в более грубых выражениях, и в последний день учебы у мальчика было тяжело на сердце.

Учитель тоже испытывал сожаление. И пусть он предвидел это – дети поденщиков обычно посещали школу всего несколько лет, – но Карла ему было особенно жаль. Мальчик отличался умом и легко усваивал знания, и Бракель даже подумывал о том, чтобы поговорить о нем с пастором. Возможно, Карлу следовало бы продолжить обучение в духовной семинарии. Впрочем, он был еще слишком юн, да и отец его вряд ли согласится на это. Карл прав, его семье нужны деньги, которые он сможет заработать. А помещик…

Рабен-Штейнфельд входил в состав великого герцогства. Бракель мог бы попросить герцога и помещика оказать поддержку смышленому сыну поденщика. Если бы только Йенш не был таким упрямцем! Если бы только он – как и многие другие жители Рабен-Штейнфельда – не затевал ссор с великим герцогом!

Поместный дворянин был приверженцем реформатской церкви[1]1
  Реформатство – религиозное течение, возникшее после Реформации XVI в. и оформленное проповедником Жаном Кальвином (1509–1564). (Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.)


[Закрыть]
, так же как и король, и почти вся знать. Однако в Рабен-Штейнфельде подавляющее большинство населения придерживалось учения старолютеран[2]2
  Старолютеране – ортодоксальные лютеране, которые отказались принять навязанную прусскими властями унию с кальвинистами в рамках государственной Церкви.


[Закрыть]
, и община не упускала ни малейшей возможности напомнить об этом своему помещику. К счастью, он не наказывал и не преследовал за это своих подданных, как поступал до недавних пор король Пруссии. Однако разногласия с народом и священниками вызывали у него раздражение, и вряд ли он станет оплачивать обучение сына одного из этих упрямцев, чтобы в его владениях появился очередной строптивый пастор.

Бракель вздохнул.

– Очень жаль, Карл, – приветливо произнес он. – Впрочем, ты очень любезен, раз предупредил о своем уходе. – Обычно дети поденщиков просто переставали появляться на занятиях, как только им исполнялось тринадцать. – Что ж, ступай с богом, дитя мое.

Пока Карл собирал с парты карандаши, грифель и грифельную доску, учитель Бракель обернулся к своей единственной теперь любимой ученице. Ида Ланге представляла собой необъяснимую загадку природы. Бракель все время задавался вопросом, почему Господь покарал сына Ланге слабым рассудком, в то время как Ида, его старшая сестра, впитывала знания, словно губка. При этом природа не обделила ее и красотой. У двенадцатилетней девочки были блестящие темно-каштановые волосы и голубые глаза фарфоровой куклы. Ее миловидное лицо в форме сердечка выражало кротость и смирение: наверняка это было следствием строгого отеческого воспитания. Якоб Ланге, кузнец, владел совсем небольшим участком земли и мог бы позволить Иде учиться и дальше, но раз она девочка, то об этом и речи не шло. Учитель не сомневался в том, что примерно через год Ида тоже уйдет из класса.

Однако сейчас она все еще прилежно училась, в то же время украшая скучные будни Бракеля. Бракель был учителем по призванию. Такие школьники, как Карл и Ида, радовали его, хотя занятия с бестолковыми крестьянскими детьми, не интересовавшимися чтением и письмом, скорее его утомляли. Иногда ему казалось, что его главный успех заключается в том, что он не позволяет им уснуть во время занятий.

– Ты принесла нам новую книгу, Ида… э-э-э… Антон?

На парте старшего сына Ланге лежала тоненькая книжка – «Путешествие капитана Кука». Не похоже было на то, что мальчик увлечен ею. Однако учитель помнил, как Ида еще вчера, когда они встретились в церкви, с восторгом рассказывала о том, что ее отец привез из Шверина новую книгу. Иногда такое случалось. Якоб Ланге испытывал интерес к экзотическим странам и пытался привить его также и своим детям. Его любопытство не было типичным для ремесленника, к тому же правоверного старолютеранина, но Бракель полагал, что Ланге подумывает об эмиграции. Кузнец и признанный знаток лошадей, он наверняка был недоволен тем, что не может обзавестись землей здесь, в деревне, а только брать ее в наследственную аренду. Из-за этого Ланге постоянно ссорился с помещиком, рискуя тем, что тот, чего доброго, вышвырнет его из своих владений, как бы высоко ни ценил его труд. За последние годы многие старолютеране уехали в Америку. Возможно, Ланге задумал нечто подобное.

Антон, его сын, кивнул со скучающим видом и пододвинул книгу Иде. Однако девочка не схватила ее с радостью, чтобы представить всему классу, как предполагал учитель, а поглядела на Карла, который никак не мог отойти от своей парты. Книга вызвала его интерес, а он сам, судя по всему, – сочувствие Иды.

– Ида! – одернул ее Бракель.

Девочка взяла себя в руки и подняла голову.

– Это очень странная книга, – произнесла она тонким и нежным голоском, способным завладеть вниманием отъявленных лентяев, стоило Иде начать читать. – В ней говорится о капитане, который путешествует по морям и открывает новые земли! И, представляете, господин учитель, она была написана на другом языке! Для того чтобы мы могли прочесть эту книгу, ее пришлось сначала пере… перевести!

Ида ткнула пальцем в имя автора, которого звали Джон Хоксворт.

– С греческого? – послышался голос Карла.

Мальчик не смог удержаться. Ему давно пора было уйти, однако новая книга напомнила ему о другой истории мореплавателя, которую когда-то рассказывал своим ученикам Бракель. В ней речь шла о человеке по имени Одиссей, которому довелось пережить такие приключения в Древней Греции, что прямо-таки дух захватывало.

Бракель покачал головой:

– Нет, Карл. Джон Хоксворт написал историю капитана Кука на английском языке. Кроме того, это не поэма, как «Одиссея», а история, основанная на фактах. Но теперь тебе нужно решиться, Карл. Если хочешь остаться – садись. В противном случае…

Карл направился к двери. С сожалением и завистью он бросил последний взгляд на класс, а когда он посмотрел на Иду, учителю показалось, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на нежность.

Девочка Карлу нравилась. Иногда, когда он работал в полях и ничто не мешало ему размышлять, он позволял себе помечтать. В такие моменты он видел себя взрослым молодым человеком и в своем воображении сватался к Иде Ланге, заводил с ней семью и каждый божий вечер возвращался к ней, а она ждала его. Каждый день он слышал ее нежный голос, каждое утро в школе он первым делом смотрел на ее гладкие и мягкие волосы, ее красивое и доброе лицо. Иногда у него появлялись и греховные мысли, но их Карл себе строго-настрого запрещал. В принципе, он должен был запретить себе и безобидные грезы о совместном будущем с этой девочкой, поскольку им не суждено исполниться. Даже если бы Ида однажды ответила на его чувство – а повода думать, что когда-нибудь такое случится, она ему не давала, – ее отец ни за что не одобрит союз с сыном поденщика. Это было вполне понятно, и Карл не сердился на Якоба Ланге за это. Он и сам не хотел бы, чтобы Ида жила так, как живет его мать.


Семья Йенш едва держалась на плаву. Отец Карла, его мать и вот теперь и он сам день-деньской трудились на полях помещика или брались за другую работу. Платили им пфенниг в час, но только мужчинам, а зачастую они не получали даже этих денег, поскольку с ними рассчитывались натурой. Вот и сегодня Карл вряд ли увидит звонкую монету, после того как выкопает последний картофель, проведя на этом поле десять часов. Скорее всего, нанявший Карла хозяин отправит его домой с мешком топинамбура…

Принимаясь за работу на чужой земле, Карл предавался невеселым мыслям. Наверное, Петеру Брандманну, плотнику, недосуг самому убирать урожай, а его сыновья Оттфрид и Эрих, судя по всему, не успели сделать это во время осенних каникул. Впрочем, удивительно, что они не справились: Брандманн, подобно другим малоземельным крестьянам, имел всего один морген[3]3
  Морген – старинная единица измерения площади земли в Западной Европе, равная приблизительно 0,56 га.


[Закрыть]
земли. Половину его занимало картофельное поле, а другую половину – огород, который энергичная жена Брандманна обрабатывала самостоятельно. Карл выкопает весь картофель всего за пару дней. Но Эрих еще маленький, а Оттфрид и в школе не блистал. Наверное, они не слишком старались.

Подобные мысли заставляли Карла еще быстрее махать мотыгой, чтобы дать хоть какой-то выход клокотавшей в душе ярости. Он чувствовал гнев постоянно с тех самых пор, как отец приказал ему уйти из школы. А ведь Карл никогда не отказывался от отцовских поручений. Мальчик прекрасно знал, что семья нуждается в деньгах. Он проводил в школе всего несколько утренних часов, и это не мешало ему зарабатывать. Он мог бы наверстывать упущенное во второй половине дня, да и вечером тоже что-то наверняка нашлось бы! Даже грядущей зимой! Парень с размаху швырял выкопанный картофель в корзину.

Только через полчаса Карл немного успокоился, вытер пот со лба и закусил губу. Нет, он не имеет права злиться на отца. В холодное время года достаточно сложно найти работу в дневные часы. После захода солнца всякий труд в крестьянских дворах и ремесленных мастерских прекращался. Да и не требовались обычно поденщики в этих мастерских. В них вполне справлялись сами владельцы, малоземельные крестьяне, или их подмастерья, а после школы им помогали собственные дети, изучавшие также и ремесло. Он же никогда не сможет ничему научиться…

Преисполнившись разочарованием, Карл снова вонзил мотыгу в черную землю. Единственной надеждой для него оставалась духовная семинария, о которой как-то говорил учитель Бракель. Однако теперь с этим тоже покончено. Карл держался изо всех сил, но в конце концов на глаза навернулись слезы. Он решительно вытер их рукавом. Мальчики не плачут. А добрый христианин принимает свою судьбу со смирением…


Солнце поднялось уже высоко. Дети возвращались из школы, пробегая мимо поля Брандманна, – в основном это были дети крестьян, дворы которых располагались между деревней и помещичьим замком. Дома, мастерские и небольшие наделы ремесленников теснились вокруг центра деревни, где стояли церковь и школа. Однако кузница Якоба Ланге находилась на самом дальнем краю поселения. Карл поймал себя на том, что высматривает среди школьников Иду. Если она не пойдет другой дорогой, например, чтобы заглянуть в какую-нибудь лавку, возвращаться домой она будет именно здесь.

Вскоре Карл увидел ее брата и сестру: Элсбет бежала вприпрыжку, а Антон с недовольным видом следовал за ней. После обеда он тоже будет работать в поле или, если повезет, в кузнице. Ланге не поощрял безделья, его дети трудились не меньше, чем поденщики. Но они по крайней мере могли надеяться на лучшее…

Расстроившись из-за того, что Иды с ними нет, Карл отвернулся от дороги и снова принялся махать мотыгой. Он вздрогнул, когда кто-то позвал его по имени – звонким и нежным голосом.

– Ида! – Карл обернулся и с трудом сумел сдержать улыбку. Затем он взял себя в руки и постарался придать своему лицу равнодушное и мрачное выражение, свойственное всем поденщикам за работой. – Что… что тебе нужно?

Мальчик надеялся, что это прозвучало не слишком грубо. Вообще-то он с удовольствием поболтал бы с Идой, но если она взглянет на него слишком пристально, то заметит слезы на его глазах…

Ида что-то протягивала ему.

– Вот, – сказала она. – Ты забыл тетрадь.

Карл не стал подходить к ней ближе, чтобы забрать школьную тетрадку. На самом деле он не забыл ее, это была тетрадь с домашним заданием – Бракель собрал их перед началом осенних каникул. Она лежала на кафедре вместе с другими, но Карл не осмелился спросить у учителя о ней. Хотя раньше он хранил ее как зеницу ока. У него не было собственной тетради, пока учитель не подарил ему эту в прошлом году.

– Ты получил единицу, – продолжала Ида. – Это была самая лучшая работа…

Теперь уже Карл не смог удержаться. Еще хоть раз увидеть слово «отлично», написанное твердым угловатым почерком учителя Бракеля, красными чернилами… Он подошел ближе, снял шапку и машинально провел рукой по светлым взлохмаченным волосам. Перед школой он побрызгал на кудри водой, но теперь их растрепал ветер. Не в самом лучшем виде он предстал перед девочкой, к которой мысленно сватался: Карл стыдился и своей поношенной рубахи, и широких рабочих штанов.

Ида отдала ему тетрадь. В темном платье и белом переднике она выглядела замечательно. Ее одежда тоже отличалась простотой, но была чистой и не такой ветхой. Иде не приходилось донашивать вещи за старшими сестрами, и временами ей доставались совсем новые платья.

– Я сказала учителю, что отдам ее тебе, – сказала девочка, когда Карл открыл тетрадь. – Я…

Иде хотелось добавить кое-что еще, но не могла же она признаться Карлу, что после школы не спешила домой, дожидаясь, пока уйдут другие ученики. А потом попросила у учителя тетрадь Карла.

– Она мне больше не нужна, – сдавленным голосом произнес мальчик. – Могла и не приносить.

Ида теребила свою косу, доходившую ей почти до самых бедер.

– Будь я на твоем месте, мне бы хотелось забрать ее, – с несчастным выражением лица ответила она.

И тут Карл осознал, что Ида прекрасно понимает его. Ей тоже нравилось ходить в школу, и она тоже не могла надеяться на то, что будет учиться дальше, после того как ей исполнится тринадцать лет.

Несмотря на напускную мрачность, Карл все же улыбнулся ей.

– Я не это имел в виду, – пробормотал он. – Я… Спасибо, я… Мне тоже хотелось оставить ее себе.

Ида потупилась.

– Мне жаль, – произнесла она.

Карл пожал плечами:

– Ничего не поделаешь. Но… историю про капитана Кука я бы все же послушал.

Ида просияла, ее светлые глаза засверкали.

– О, это просто потрясающая история! – начала она, мгновенно заворожив Карла звучанием своего певучего голоса. – Представляешь, в Англии было общество ученых, которое снарядило корабль, чтобы на нем можно было отправиться в южные моря и наблюдать там за звездами! За звездами, ты слышишь? И ради этого они потратили столько денег!

– Но ведь звезды можно увидеть и здесь, – удивился Карл. – Зачем ради этого плыть в южные моря?

– Наверное, там они сверкают ярче, – ответила Ида. – И там, на другой стороне земного шара, наверняка видны и другие созвездия… Но это еще не все! У капитана было еще одно задание, тайное! Предполагалось, что на другом конце мира лежит новая земля, совсем-совсем новая, и он должен был исследовать ее. Вместе с ним отправились ученые, занимавшиеся растительным и животным миром… О, они открыли совершенно невероятных, потрясающих животных! А каким опасным было путешествие…

Пока Ида рассказывала, ее тонкие пальцы, покрытые мозолями из-за работы в саду, рисовали в воздухе все те чудеса, о которых она говорила. Карл с восторгом наблюдал за ней, смеялся и удивлялся, а девочка описывала огромных зайцев, которых туземцы называли кенгуру, пестрых рыб, населявших прекрасные и опасные рифы…

За разговором оба позабыли и о времени, и о безыскусном быте родной деревни, которая под осенним солнцем выглядела буднично и скучно, и о скудной земле, на которой они стояли. Рассказ Иды рисовал перед их взорами белоснежные пляжи, раскачивающиеся на ветру пальмы…

Внезапно рядом затарахтела повозка, запряженная крупным тяжеловозом, и Карл с Идой вернулись в реальный мир. Они отпрянули друг от друга, услышав низкий голос Якоба Ланге – голос человека, привыкшего отдавать приказы:

– Ида! Ради всего святого, что ты здесь делаешь? Я только что отругал Антона за то, что он питает на твой счет столь мерзкие подозрения. Моя дочь, говорил я ему, не бродит после школы где попало и тем более не общается с парнем, который…

– Она всего лишь принесла мне тетрадь! – осмелился возразить Карл, стремясь защитить девочку.

Сама Ида явно не собиралась оправдываться. Пристыженная, она потупилась, кусая нижнюю губу.

– Ей учитель… учитель велел, – добавил Карл.

Эту отговорку могла бы придумать и сама Ида, но при виде отца девочка, всегда такая веселая, словно оцепенела от ужаса.

– Учитель велел отдать тебе тетрадь? – усмехнулся Ланге. – Велел это сделать моей дочери? Да ты же сам в это не веришь, Йенш! Кроме того, сын сказал мне, что ты не ходишь в школу с сегодняшнего дня. Так зачем тебе тетрадь-то?

Ланге остановил повозку рядом с детьми, бросил сердитый взгляд на раскрытую тетрадь, лежащую на горке картофеля в большой корзине. Карл отложил ее, чтобы поболтать с Идой. Должно быть, Якоб Ланге сумел разобрать почерк учителя Бракеля, даже сидя на козлах. Он поморщился.

– Лжет, еще и нос задирает! – фыркнул он. – Выставляет свои оценки на всеобщее обозрение, как будто это может изменить то место, которое указано тебе Господом! Постыдился бы, Йенш!

Карл знал, что следует смиренно потупиться, подобно Иде. В конце концов, Якоб Ланге тоже иногда давал поденщикам работу. Лучше было не злить его. Но мальчик не сумел заставить себя смириться. Более того, он сердито сверкнул глазами на кузнеца.

– Откуда вам знать, что указано мне Господом? – упрямо поинтересовался он.

Услышав его слова, Ида, казалось, вздрогнула. Карл заметил, что она пугается даже тогда, когда ее отцу возражает кто-то другой. Несмотря на то что он занимал более низкое положение в обществе, Карл посочувствовал девочке.

Якоб Ланге не удостоил сына поденщика ответом. Вместо этого он снова обратился к дочери.

– Тебе тоже придется подумать о своих грехах, Ида, когда будешь сегодня вечером работать в огороде! – строго произнес он. – Стоишь здесь, крадешь время у Господа Бога, а у Брандманна – рабочую силу в лице этого мальчика, который из-за тебя ворон считает, вместо того чтобы выкапывать картофель. Конечно же, я сообщу об этом Петеру Брандманну. Так что заплатят тебе, парень, чуток поменьше. А теперь идем, Ида!

Ида больше не смотрела на Карла. Опустив голову, она взобралась на повозку, села и свесила с нее ноги. Карлу эта поза показалась странной, но потом он понял, зачем она уселась именно так. Когда Якоб Ланге отъехал, из складок ее юбки выпала тоненькая книжка: «Путешествие капитана Кука». Карлу оставалось лишь поднять ее. Мальчик помедлил, не зная, следует ли догнать повозку и вернуть книгу. Может быть, она действительно ее потеряла? Но тут девочка подняла голову и подмигнула ему.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16