Сара Камерон.

Голодная степь: Голод, насилие и создание Советского Казахстана



скачать книгу бесплатно

Хотел ли Сталин голода в Казахстане? Очевидно, что главной целью режима было радикальное преобразование казахов и Казахстана и власть не была обеспокоена тем, что этот процесс может привести к огромным людским потерям. Советские специалисты по сельскому хозяйству, многие из которых впоследствии окажутся в лагерях или будут расстреляны, предупреждали об опасностях насильственного превращения казахов в оседлое население или распространения земледельческих хозяйств в областях, подверженных засухе. Сталин несколько раз, в ключевые моменты, получал сведения о бедственном положении казахов: в конце 1930 года, когда голод только начинался, в январе 1931 года, когда стартовала вторая кампания по коллективизации, и, наконец, в конце 1932 года, когда кризис казахских беженцев достиг максимального размаха. После начала голода правительство приняло меры, усугубившие тяжелое положение казахов: республика получила ужасающий по объему план хлебо– и мясозаготовок, голодающих казахов выселяли из городов, убивали тысячи казахских беженцев при попытке пересечения ими китайской границы, отдельные районы республики «заносили на черную доску», что означало полный запрет на торговлю и на продовольственные поставки.

Всеобъемлющая программа государственной трансформации Казахстана была, безусловно, нацелена на культурное разрушение казахского общества, и, как я пишу в заключении, есть достаточно данных, указывающих, что казахский голод подпадает под более широкое определение – геноцид. Но не существует никаких данных, что Сталин планировал этот голод или стремился уничтожить всех казахов. Многие важнейшие события, связанные с голодом, от массового оттока беженцев и до катастрофического уменьшения численности скота, были контрпродуктивны с точки зрения интересов режима и представляли собой непредвиденные последствия кампании по коллективизации. Когда начался голод, власти в первую очередь уделяли внимание не умирающим от голода казахским кочевникам, а нуждам других групп населения республики – крестьян и рабочих, чей труд в полях и на фабриках играл решающую роль в выполнении первой пятилетки8787
  Пэйн и Пьянчола оба подчеркивают этот момент. Пэйн утверждает, что после того, как у кочевников-казахов изъяли весь скот, местные кадры стали воспринимать их как «лишних людей» (Payne M.J. Seeing Like a Soviet State. Р. 70). Пьянчола утверждает, что беженцы-казахи занимали самый нижний уровень в иерархии полезной производительности с точки зрения государства (Pianciola N. Famine in the Steppe. P. 190). Точка зрения, что сталинский режим выстроил «иерархию потребления», используя еду в качестве политического инструмента, позволявшего отдавать предпочтение одним группам и карать другие, изложена в кн.: Осокина Е.А. Иерархия потребления: о жизни людей в условиях сталинского снабжения 1928–1935 гг.

М., 1993.


[Закрыть]. С огромным запозданием Москва выделила небольшую продовольственную помощь республике, но мало что из этой помощи достигло голодающих беженцев.

Сталин не предвидел масштабов кризиса. Вместе с тем история казахского голода должна заставить нас пересмотреть ряд допущений по поводу сталинизма и связанного с ним насилия. Сталинское правление в Казахстане часто представляется иным, не таким, как на западе СССР: называется хрупким и даже отсутствующим. Историки отмечают, что сталинское насилие в первую очередь отрабатывалось в западной части СССР, но эта книга показывает, что спектр насилия при Сталине был шире, чем считалось раньше8888
  Тимоти Снайдер подчеркивает важность «кровавых земель» – региона между Россией и Германией, где власть удерживали Гитлер и Сталин (Snyder Т. Bloodlands: Europe Between Hitler and Stalin. New York, 2010; рус. пер.: Снайдер Т. Кровавые земли. Европа между Гитлером и Сталиным. Киев, 2015).


[Закрыть]
. Восток СССР тоже генерировал важные методы контроля над обществом и обменивался опытом управления населением с западом страны. При этом, когда Сталин начал свою жестокую политику, приведшую к казахскому голоду, он, видимо, не следил за развитием событий в Казахстане столь же внимательно, как за тем, что происходило в главных зерновых регионах, таких как Украина. Согласно журналу посещений Сталина, Голощёкин за весь период своего руководства в Казахстане встречался с ним всего дважды, и мало кто в ближнем кругу Сталина имел хорошее представление о республике8989
  Возможно, в журнале посещений Сталина отмечены не все его встречи, поскольку за период с 1924 по 1927 год записи являются фрагментарными. Тем не менее здесь указано, что за время пребывания Голощёкина в должности секретаря ЦК Компартии Казахстана Сталин и Голощёкин встречались дважды: 28 июля 1928 и 17 сентября 1932 года. Также возможно, что Голощёкин встречался со Сталиным во время посещения им Сибири в 1928 году. В любом случае редкость их встреч впечатляет. О записях журнала посещения Сталина см.: На приеме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И.В. Сталиным (1924–1953 гг.). Справочник / Науч. ред. А.А. Чернобаев. М., 2010.


[Закрыть]
. Когда началась коллективизация, Измухан Курамысов (Ізм?хан ??рамысов), заместитель Голощёкина с 1929 по 1931 год, шутил, что некоторые московские руководители даже не могут показать Казахстан на карте. Другие, как он отметил, регулярно путали «казахов» и «казаков»9090
  7-я Всеказакская конференция ВКП(б): Стенографический отчет. Алма-Ата, 1930. С. 48–49.


[Закрыть]
.

Казахский голод ставит под вопрос и некоторые из наших представлений о сталинских иерархиях. Советское общество часто видят как иерархию страданий, в которой никто не страдал больше, чем заключенные в ГУЛАГе9191
  Уделяя особое внимание Карлагу в Центральном Казахстане, Стивен Барнс утверждает, что узники лагерей были наименее важными членами советского общества (Barnes S.A. Death and Redemption: The Gulag and the Shaping of Soviet Society. Princeton, 2011. Р. 42).


[Закрыть]
. Но голодающих казахов согнали с их земли в Центральном Казахстане прямо в разгар голода, чтобы очистить место для строительства Карагандинского исправительно-трудового лагеря (Карлага), и они умирали от голода и болезней у самых ворот лагеря, в котором трудились заключенные. Казахский голод служит примером того, как многие, очень многие советские граждане сгинули в годы сталинского правления – не за стенами лагерей, не в массовых расстрелах Большого террора, а в канавах и покинутых деревнях, от голода, вызванного коллективизацией9292
  Николя Верт подчеркивал исключительную важность случаев рукотворного голода 1930-х годов в более широкой картине коммунистического насилия. См.: Werth N. Keynote Address for the Holodomor Conference. Harvard Ukrainian Institute, 17–18 November 2008 // After the Holodomor: The Enduring Impact of the Great Famine on Ukraine / Eds. A. Graziosi, L.A. Hajda, H. Hryn. Cambridge, MA, 2013. P. xxx–xxi.


[Закрыть]
.

Почему казахи не сопротивлялись? И почему местные руководители продолжали осуществлять столь разрушительную политику? Как показывает эта книга, многие казахи сопротивлялись. В Казахстане, как и в других регионах, пострадавших от голода, в годы коллективизации были массовые восстания, и властям пришлось приложить немало усилий, чтобы их подавить. Мотивация местных руководителей могла быть самой различной. Некоторых принудили к сотрудничеству запугиванием. Другие стремились сделать карьеру в партии. Третьи верили в дело коммунизма, например Шафик Чокин (Шапы? Шокин), казах, родившийся в крайней бедности и ставший президентом Академии наук Казахстана. В юности Чокин был представителем режима и в годы голода занимался конфискацией зерна и другого имущества казахов. Его действия получили высокую оценку начальства, и он поступил в Среднеазиатский институт инженеров и техников ирригации (САИИТИ) в Ташкенте (Узбекистан). Там он встретил казахских беженцев, умиравших от голода на городских улицах. Тем не менее Чокин впоследствии вспоминал: «Кто бы мне сказал тогда, что голод дело и моих рук, я не только бы не поверил, но и посчитал за оскорбление, мерзкую клевету». И заканчивал так: «Был уверен: мы несем не просто новый уклад, но и новую, самую справедливую модель жизни»9393
  Чокин Ш. Четыре времени жизни: Воспоминания и размышления. Алматы, 1992, репринтное издание 1998. С. 27.


[Закрыть]
.

Данное исследование опирается на источники и историографию на русском и казахском языках, собранные в ходе длительного полевого исследования в Казахстане и России, включавшего работу с документами в бывших партийных и государственных архивах в Алматы и Москве, а также в региональных архивах в Алматы и Семее. Задействован широкий круг опубликованных источников, в том числе выдержек из газет, этнографических описаний и сельскохозяйственных журналов. Многие из этих материалов, включая и документы бывшего партийного архива в Казахстане (теперь известного как Президентский архив), а также казахскоязычные источники, почти не использовались западными учеными9494
  Из тех книг западных ученых, что посвящены казахскому голоду, лишь в одной – Kindler R. Stalins Nomaden (рус. пер.: Киндлер Р. Сталинские кочевники) – широко используются материалы Президентского архива. Хотя работа Киндлера была опубликована раньше моей, в 2014 году, тем не менее мы проводили наши исследования независимо друг от друга, и моя диссертация, на которой в большой степени основана настоящая книга, была закончена в 2010 году, раньше, чем диссертация Киндлера, завершенная в 2012-м.


[Закрыть]
. Эти материалы проливают свет на ряд неизученных аспектов казахского бедствия. Архивные документы показывают, что Сталин был в курсе страданий казахов – ему об этом сообщали несколько раз, в ключевые моменты голода, – а кроме того, демонстрируют жестокость режима в отношении голодающих беженцев-казахов. Знакомство с исследовательской литературой на казахском языке позволяет начать диалог о голоде с казахстанскими учеными, многие из которых публикуются исключительно на казахском, а не на русском. Изучение же таких казахскоязычных источников, как устные рассказы, дает возможность услышать голоса тех, кто пережил голод, – голоса, которые практически не слышны в архивных источниках или мемуарах.

Последний пункт очень важен и показывает ряд важнейших методологических различий между исследованиями казахского голода и некоторых других преступлений сталинского режима, таких как система лагерей, система спецпоселений или даже украинский голод. В случае казахского голода подавляющее большинство жертв были неграмотны, а такие источники, как прошения, на которые историки привыкли опираться, чтобы получить картину происходившего, попадаются крайне редко. Многие исследователи собирали воспоминания об украинском голоде, чему отчасти способствовало расследование украинского голода Конгрессом США в 1980-е годы9595
  US Commission on the Ukrainian Famine, Investigation of the Ukrainian Famine.


[Закрыть]
. Аналогичная деятельность по сбору свидетельств о казахском голоде была гораздо более ограниченной и в целом началась намного позже, когда в живых оставалось уже гораздо меньше людей, переживших голод9696
  Исключением из этого правила является уже упоминавшийся сборник устных сообщений, записанных в 1991 году: ?ызылдар ?ыр?ыны.


[Закрыть]
. К моменту взятия интервью многие из них, в годину бедствия бывшие маленькими детьми, уже находились в преклонном возрасте и с трудом вспоминали события, связанные с голодом9797
  Лишь в 2008 году начались попытки собрать устные воспоминания людей, выживших во время казахского голода. См.: Трагедия казахского народа: Сборник документов и материалов. Голод 20-х, 30-х годов ХХ века в Казахстане / Ред. М. Тахаева. Алматы, 2010.


[Закрыть]
. После крушения Советского Союза стали доступны многочисленные мемуары, дневники и письма людей, переживших украинский голод или ГУЛАГ, но не казахский голод9898
  Из этого правила есть лишь несколько исключений: Чокин Ш. Четыре времени жизни; Шаяхметов М. Судьба: Документальная повесть. Алматы, 2002. Англ. пер.: Shayakhmetov М. The Silent Steppe.


[Закрыть]
. Отчасти причиной этому была разница в уровне грамотности: процент тех, кто мог описывать события по мере их развертывания, был среди казахов существенно ниже. Но, вероятно, свою роль сыграло и более сдержанное отношение к теме голода в современном Казахстане. Тем не менее, создавая настоящую книгу, я стремилась по мере возможности учитывать и собственно казахские источники.

Основанная в том числе на архивных документах и этнографических исследованиях Российской империи и Советского Союза, эта книга обращает особое внимание на трудности, связанные с рассмотрением жизни кочевников через призму оседлого мира. Многие российские и советские чиновники считали поселение казахов на землю «правильным» с эволюционной точки зрения, частью поступательного движения истории, и приветствовали подобную перспективу. Эти чиновники были склонны изображать Российскую империю или Советское государство единственным движителем перемен в жизни кочевников, «современным» оседлым обществом, которое вступило в контакт с «отсталым» кочевым миром. Однако эти наблюдатели обратили внимание и на некоторые изменения в кочевой жизни, произошедшие до запуска Советским Союзом форсированной коллективизации в 1929–1930 годах, на те изменения, важную роль в которых сыграли экологические и экономические факторы. Более того, некоторые из этих изменений, произошедших до коллективизации, не были чем-то новым: например, растущая роль земледелия в жизни кочевников-казахов наблюдалась на протяжении долгого времени, по мере того как кочевники приспосабливали свои методы скотоводства к политическим и экологическим трансформациям. Будучи попыткой понять кочевую жизнь казахов, настоящая книга содержит анализ самих категорий, которые создавали чиновники (таких, как «полукочевой»), и выявляет, чт? эти категории могут рассказать о жизни кочевников, а также о взглядах на кочевой мир, превалировавших в Российской империи и Советском Союзе.

Настоящая книга выстроена в хронологическом порядке, в ней по очереди рассматриваются важнейшие события и факторы, ставшие причиной голода в Казахстане. Глава 1 посвящена Казахской степи под властью Российской империи. В частности, обнаруживается, что период массовой крестьянской колонизации Казахской степи в конце XIX – начале XX века привел к далекоидущим переменам в жизни кочевников и в экологических характеристиках самой Степи. Эти перемены, как заключается в главе 1, сделали казахов более уязвимыми для голода, что усугубило последствия беспощадной коллективизации, осуществленной советским режимом. В главе 2 рассматривается период с 1921 по 1928 год, изучается то, как советские чиновники и этнографы пытались вписать кочевников-казахов и природу Степи в свои марксистско-ленинские координаты. К 1928 году под влиянием масштабных изменений в Советском Союзе этот плавный период окончился: пастушеское скотоводство было признано экономически отсталой формой производства, к тому же препятствующей дальнейшему развитию казахов как советской нации. В главе 3 рассматривается первый этап натиска властей на кочевую жизнь казахов, натиска в рамках «Малого Октября», той запоздалой социальной революции в стиле Октябрьской, что началась в 1928 году. Здесь показано, как Москва приветствовала и поощряла участие самих казахов в этой кампании, позволявшее начать разрушение казахского общества изнутри. В главе 4 подробно изучается запуск форсированной коллективизации в 1929–1931 годах и выявляется, что он сопровождался более масштабным натиском на культуру и образ жизни кочевого общества. Из этой главы видно, что власти раз за разом игнорировали предупреждения об опасности расширения земледельческого фронтира республики в регионы, подверженные засухе. К зиме 1930/1931 года начался голод. Глава 5 рассказывает о борьбе Москвы за контроль над казахстанско-китайской границей в 1931–1933 годах, когда сотни тысяч голодающих казахов пытались бежать через границу и найти убежище в Синьцзяне. В отличие от западных рубежей СССР, на которых применялись менее жесткие методы контроля, советские пограничники начали стрелять в тех, кто пытался бежать из страны, что привело к ухудшению отношений с республиканским Китаем. В главе 6 изучается кризис беженцев в 1931–1933 годах – событие, вызванное экономическим коллапсом республики и еще усугубившее его. Эта глава показывает, как кризис способствовал тому, что на местном уровне стала распространяться идея национальности, хотя и не всегда в той форме, на какую надеялась Москва. Лишь в 1934 году голод наконец закончился – благодаря некоторому везению (в том числе прекрасной погоде и хорошему урожаю), а также возобновившемуся вниманию ряда столичных государственных ведомств к таким проблемам, как распространение болезней. Заключение посвящено развитию республики после голода. Кроме того, здесь рассматривается вопрос геноцида, а также показано, что именно может поведать нам о других случаях голода, связанного с советской коллективизацией, голод в Казахстане. Эпилог рассказывает, как этот голод увековечивали и вспоминали в Казахстане, ставшем независимым государством.


Карта 2. Зоны растительности Казахской степи и Закаспийской области


Глава 1
СТЕПЬ И УРОЖАЙ

Крестьяне, кочевники и трансформация Казахской степи, 1896–1921 годы

В конце XIX столетия более полутора миллионов крестьян из Европейской России переселились в Казахскую степь, что привело к полной трансформации региона и кардинальным переменам в жизни обитавших в ней кочевых скотоводческих народов9999
  Demko G.J. The Russian Colonization of Kazakhstan, 1896–1916. Bloomington, 1969. Исследование Демко посвящено степным областям – Акмолинской, Семипалатинской, Уральской, а также Тургайской и частям Семиреченской и Сырдарьинской. Впоследствии все они станут частями Советского Казахстана.


[Закрыть]
. Всего за двадцать лет – пик крестьянского переселенческого движения пришелся на 1896–1916 годы – Казахская степь, где с XV века господствовали тюрки-мусульмане, превратилась в полиэтничное и поликонфессиональное общество. В некоторых ее областях казахи стали меньшинством, по крайней мере с этнической точки зрения: к 1916 году в Акмолинской области поселенцы-славяне составляли 59% населения, а казахи – 34%. В некоторых северных уездах этой области произошли еще более яркие изменения – например, в Омском, где численность славян достигла 72%, а казахов было всего 21%100100
  Demko G.J. The Russian Colonization of Kazakhstan, 1896–1916. P. 139.


[Закрыть]
.

Переселение славян в Казахскую степь привело не только к демографическим, но и к экологическим трансформациям. Большинство из этих переселенцев сеяли хлеб, и значительная часть Степи оказалась под плугом. К 1916 году северная часть Казахской степи стала важнейшим хлебородным регионом Российской империи, а кочевники-скотоводы во множестве были вытеснены со своих традиционных пастбищ. Произошел исторический сдвиг: земля, раньше принадлежавшая стадам животных и скотоводам, превратилась в регион со смешанной экономикой, в котором, помимо кочевников, жили многочисленные земледельцы.

Заселение Казахской степи крестьянами-славянами было частью более обширного процесса – происходившего в XIX веке движения славян в Сибирь, на Дальний Восток и в Среднюю Азию101101
  Об этом периоде переселения см.: Coquin F.-X. La Sib?rie: Peuplement et immigration paysanne au 19e si?cle. Paris, 1969; Sunderland W. Taming the Wild Field: Colonization and Empire on the Russian Steppe. Ithaca, 2004. Chap. 5; Treadgold D.W. The Great Siberian Migration: Government and Peasant in Resettlement from Emancipation to the First World War. Princeton, 1957. Более обширный обзор колонизации и ее места в евразийской истории см. во вступлении к: Breyfogle N.B., Schrader A., Sunderland W., eds. Peopling the Russian Periphery: Borderland Colonization in Eurasian History. New York, 2007.


[Закрыть]
. После отмены в 1861 году крепостного права многие крестьяне, известные как самовольцы, нелегально переселились в Казахскую степь, ища плодородных земель, которые они могли бы обрабатывать, – переселились, чтобы спастись от бедности и земельного голода – бича крестьянской жизни в некоторых областях Европейской России. В 1889 году Петербург, стремясь регулировать этот поток переселенцев и исходя из уверенности, что славянские колонисты будут играть цивилизующую роль в заселяемых ими регионах, издал закон «О добровольном переселении сельских обывателей и мещан на казенные земли», ставший первой попыткой центрального правительства взять переселение под свой контроль. Закон подтвердил, что сельскохозяйственная колонизация является официальной государственной политикой, и учредил программы переселения в Европейской России, Западной Сибири, а также Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской областях. В 1893 году началось строительство Транссибирской железнодорожной магистрали, в результате чего исчезло одно из немногих остававшихся препятствий к масштабной крестьянской колонизации этих областей, а именно необходимость трудного путешествия через Европейскую Россию на повозке, запряженной быками.

Российские имперские чиновники ожидали, что под влиянием переселенцев-крестьян казахи откажутся от кочевого образа жизни и перейдут к оседлому – Петербург в той или иной степени придерживался этого курса начиная с правления Екатерины II102102
  О крестьянской колонизации Казахской степи см.: Campbell I.W. Knowledge and the Ends of Empire. Ithaca, 2017. Chap. 5; Demko G.J. The Russian Colonization of Kazakhstan; Kendirbai G. Land and People: The Russian Colonization of the Kazak Steppe. Berlin, 2002; Малтусынов С.Н. Аграрный вопрос в Казахстане и Государственная дума России 1906–1917 гг. (социокультурный подход). Алматы, 2006; Martin V. Law and Custom in the Steppe: The Kazakhs of the Middle Horde and Russian Colonialism in the Nineteenth Century. Richmond, Surrey, 2001. Chap. 3; Stebelsky I. The Frontier in Central Asia // Studies in Russian Historical Geography / Eds. J.H. Bater, R.A. French. London, 1983. Vol. 1. P. 149–152. О заселении Русского Туркестана (отдельные части которого наряду со Степью будут включены в Советский Казахстан) см.: Brower D.R. Turkestan and the Fate of the Russian Empire; Morrison A. Peasant Settlers and the Civilizing Mission in Russian Turkestan, 1865–1917 // Journal of Imperial and Commonwealth History. 2015. Vol. 43. No. 3. P. 387–417. См. классическое советское описание: Турсунбаев А.Б. Из истории крестьянского переселения в Казахстан. Алма-Ата, 1950.


[Закрыть]
. Власти надеялись, что распространение земледелия «цивилизует» местные народы и сделает земли в регионе более «производительными».

Однако, как показывает настоящая глава, хотя под воздействием массового переселенческого движения казахская практика кочевого скотоводства действительно стала изменяться, эти изменения не всегда соответствовали ожиданиям со стороны Петербурга. Пусть большинство кочевников и стали менее мобильными, но они взяли на вооружение новые стратегии – торговлю и сдачу пастбищ в аренду, что позволяло им сохранять кочевой образ жизни и приспосабливаться к социальным, политическим и экологическим изменениям в Степи. Первая мировая война и опустошительная Гражданская нанесли тяжелый удар по кочевому образу жизни, однако пророчества российских имперских чиновников о грядущем исчезновении такого «анахронизма», как кочевое скотоводство, и его смене оседлым образом жизни не сбылись103103
  См., например, заявление статского советника Н.А. Крюкова: «Кочевое скотоводство есть анахронизм, с которым государство должно решительно покончить» (Журнал совещания о землеустройстве киргиз (1907). С. 35–36, 113–121; опубликовано в: Аграрная история Казахстана (конец XIX – начало XX в.): Сборник документов и материалов / Авт.-сост. С.Н. Малтусынов. Алматы, 2006. С. 119).


[Закрыть]
. В 1924 году, когда новое Советское государство начало делить регион на национальные республики, среди казахов по-прежнему господствовало кочевое скотоводство104104
  Нурбулат Масанов приходит к подобным же выводам, считая, что Российская империя не смогла покончить с базовыми социальными и экономическими функциями казахской кочевой жизни (Масанов Н. Кочевая цивилизация казахов. С. 530–533).


[Закрыть]
.

Уже на этом этапе дали себя знать многие факторы, которые ярко проявятся в будущем – при попытках советской власти превратить Казахскую степь в земледельческий регион. На долю поселенцев выпали ужасающие засухи, мороз и голод. Они мучительно приспосабливали привычные для них методы ведения хозяйства к экосистеме Степи. Казахская степь изобильна землей, но значительная часть этой земли была засушливой, засоленной или по иной причине не подходящей для возделывания. Из-за чрезмерного внимания к количеству «избыточной» земли в Казахской степи было трудно оценить всю сложность задачи и увидеть, что плодородные почвы регулярно чередуются здесь со скудными. В 1891 году, после вереницы неурожайных лет, Степное генерал-губернаторство временно закрыло Степь для дальнейшей колонизации105105
  Stebelsky I. The Frontier in Central Asia. P. 158.


[Закрыть]
. Впоследствии, хотя многие переселенцы решили остаться на новом месте, около 20% прибывших вернулись в Европейскую Россию106106
  По оценке Джорджа Демко, более 22% всех поселенцев вернулись в Европейскую Россию (Demko G.J. The Russian Colonization of Kazakhstan. Р. 203).


[Закрыть]
.

Наследие этой земледельческой колонизации, ее последствия для кочевников-скотоводов, славянских поселенцев и самой Степи отчасти позволяют объяснить масштаб казахского голода 1930–1933 годов, жертвами которого стали полтора миллиона человек, подавляющее большинство которых были казахи. Хотя имеющиеся в нашем распоряжении данные не позволяют провести всестороннее исследование того, как менялись экологические условия в регионе (систематический сбор данных о температуре и осадках в Казахской степи начался лишь в конце XIX века), другие материалы, в том числе архивные и этнографические, позволяют увидеть важнейшие изменения в отношениях между людьми, животными, климатом и окружающей средой107107
  Первая метеостанция, измерявшая осадки и температуру в Казахской степи, находилась в Верном (ныне – Алматы), где подобные измерения начались в 1879 году. Полные данные других метеостанций в Казахской степи, Форта Александровского (ныне – Форт-Шевченко) и Казалинска, доступны лишь с 1891 года. Таким образом, оценить климатические изменения, происходившие с течением времени, а также региональные различия в засушливости очень трудно. Данные о температуре и осадках в Средней Азии содержатся в кн.: Williams M.W., Konovalov V.G. Central Asia Temperature and Precipitation Data, 1879–2003. Boulder, 2008.


[Закрыть]
. Численность людей и животных стремительно росла, и наблюдатели отмечали, что некоторые источники воды высохли, а плодородие ряда земель истощилось. Поскольку и кочевники, и славянские поселенцы приспосабливались к изменявшимся условиям степной жизни, они установили тесные экономические связи друг с другом, обмениваясь хлебом и скотом. Хлеб стал играть все б?льшую роль в питании казахов, прежде основанном исключительно на мясе и молоке. Вероятно, их питание в целом стало менее обильным, повысив уязвимость этих людей для голода108108
  Историки Российской империи не уделяли достаточного внимания тому, в какой степени колонизация пограничья трансформировала системы жизнеобеспечения местных народов. Эти вопросы, однако, были подробно исследованы на материале США – историками, специализирующимися на изучении систем жизнеобеспечения американских индейцев. Два классических труда принадлежат Уильяму Кронону и Ричарду Уайту: Cronon W. Changes in the Land: Indians, Colonists, and the Ecology of New England. New York, 1983; White R. The Roots of Dependency: Subsistence, Environment, and Social Change among the Choctaws, Pawnees, and Navajos. Lincoln, 1983.


[Закрыть]
.

Как показали исследования, голод может быть результатом сочетания резких перемен и долгосрочных структурных процессов109109
  Примеры подобного подхода см. в работах: Davis М. Late Victorian Holocausts: El Ni?o Famines and the Making of the Third World. New York, 2002; Serels S. Starvation and the State: Famine, Slavery, and Power in Sudan, 1883–1956. New York, 2013; Watts М. Silent Violence: Food, Famine, and Peasantry in Northern Nigeria. Berkeley, 1983.


[Закрыть]
. Программа стремительной трансформации страны, проводимая советской властью, была главной причиной казахского голода 1930–1933 годов, и маловероятно, чтобы в Казахстане без яростной атаки на кочевой образ жизни начался бы голод. Но свою роль сыграло и наследие Российской империи, и в первую очередь перемены, вызванные массовой крестьянской колонизацией Казахской степи в конце XIX – начале XX века110110
  Мало кто из исследователей уделил внимание этому вопросу. Единственное исключение – Pianciola N. Stalinismo di frontiera. Cap. 1–2. В этой главе я стараюсь опираться на наблюдения Пьянчолы, показывая, как инструментарий истории окружающей среды может дополнить экономический подход, которого он придерживается в своем исследовании.


[Закрыть]
. Эти перемены, которые советские чиновники иногда видели, а иногда – нет, способствовали их представлению, что степная экономика находится в состоянии кризиса и единственный способ сделать Казахскую степь экономически продуктивной – насильственно посадить кочевников-казахов на землю. В конечном счете воздействие перемен, начавшихся в эпоху Российской империи, усилило эффект резкого изменения курса советской власти и сделало казахский голод более интенсивным.

Эта глава начинается с определения места кочевого скотоводства в более широком контексте – истории Центральной Евразии111111
  В самом широком значении термин «Центральная Евразия» включает земли от степей Украины на западе до тихоокеанского побережья на востоке и от сибирских лесов на севере до Тибетского нагорья на юге. О проблемах определения этого термина см. дискуссию в кн.: Perdue Р. China Marches West: The Qing Conquest of Central Eurasia. Cambridge, MA, 2005. Р. 19.


[Закрыть]
. Здесь обозначаются важнейшие черты кочевого образа жизни и способы, при помощи которых кочевники регулярно приспосабливались к политическим и экологическим изменениям. Затем прослеживаются контакты казахов с Российской империей – процесс, который в XIX веке увенчался завоеванием Казахской степи. Рассматривается, как выглядела жизнь кочевников накануне крестьянского переселения, показываются тесные взаимоотношения между кочевыми методами ведения хозяйства и степной окружающей средой. Наконец, анализируется, как прибытие поселенцев-крестьян изменило различные грани этих взаимоотношений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении