Сара Джио.

Фиалки в марте



скачать книгу бесплатно

За меня ответил Генри:

– Эмили. Племянница Би Ларсон.

Джек посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Генри.

– Племянница Би?

– Да. Приехала на месяц.

– Добро пожаловать, – улыбнулся Джек, одернув манжет свитера. – Извините, что помешал. Я готовил – и вдруг понял, что дома закончились яйца. Не одолжишь парочку?

– Конечно, – кивнул Генри, направляясь на кухню.

Пока его не было, мы с Джеком вновь встретились взглядами. Я торопливо отвела глаза. Он потер лоб, я теребила молнию джемпера. В комнате повисло молчание, тяжелое и вязкое, как песок на морском берегу.

За окном раздался громкий всплеск, я вздрогнула, задев ногой столик со стопкой книг, отчего стоявшая сверху белая вазочка упала и раскололась. Я ойкнула и беспомощно уставилась на четыре неровных осколка. Мда, я не только разбила одну из бесценных реликвий Генри, но и опозорилась перед Джеком. Что тут скажешь?

– Давайте я помогу спрятать улики, – с улыбкой предложил Джек.

Нет, он определенно мне нравится!

– Я самая неуклюжая женщина в мире, – сказала я, пряча лицо в ладони.

– Замечательно. А я самый неуклюжий мужчина.

Он закатал рукав свитера и показал свежий сине-черный синяк, потом вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и аккуратно собрал обломки.

– Позже вместе склеим.

Я ухмыльнулась. Вернулся Генри с картонкой яиц и вручил ее Джеку.

– Извини, пришлось идти к холодильнику в гараже.

– Спасибо, Генри. Я твой должник.

– Останешься?

– Не могу, нужно домой, но все равно спасибо, – ответил Джек, бросив на меня заговорщический взгляд. – Приятно было познакомиться, Эмили.

– Мне тоже, – сказала я, искренне жалея, что он уходит.

Пока Джек брел к берегу, мы с Генри наблюдали за ним из окна.

– Чудак человек, – заметил Генри. – У меня в гостях самая красивая девушка на острове, а он даже на кофе не остался.

Я покраснела.

– Вы мне льстите. Я как встала с постели, так и пошла.

Он подмигнул.

– Никакой лести, чистая правда.

– Вы такой милый!

Весело болтая, мы выпили по второй кружке. Взглянув на часы, я поняла, что прошло почти два часа.

– Пожалуй, мне пора, Генри. Би будет волноваться.

– Да, конечно.

– Еще увидимся на берегу, – сказала я.

– Будете рядом, заходите.

Отлив обнажил полосу берега, выставив напоказ тайную жизнь ее обитателей, и на обратном пути я искала ракушки и подбирала скользкие куски пупырчатых изумрудно-зеленых водорослей, чтобы, как когда-то в детстве, полопать воздушные пузырьки. Заметив особенно яркий камешек, я присела, как вдруг сзади послышался топот чьих-то шагов, явно не человеческих, и громкий крик:

– Расс, ко мне!

Я обернулась. В тот же миг огромный неуклюжий золотистый ретривер налетел на меня с мощью защитника из национальной футбольной лиги, сбил с ног и облизал. Я охнула, вытирая лицо.

– Простите, ради бога! – воскликнул Джек. – Выскочил из задней двери… Надеюсь, вы не сильно испугались? Вообще-то, он безобидный.

– Ничего страшного, – улыбнулась я, отряхивая песок со штанов, потом потрепала пса по голове. – Ты, должно быть, Расс? Приятно познакомиться.

А меня зовут Эмили.

Я перевела взгляд на Джека.

– Вот, возвращаюсь к Би.

Джек пристегнул поводок к ошейнику пса.

– Больше никаких фокусов, парень, – сказал он. – Я вас провожу, мы гуляем.

Минуту или две мы шли молча. Мне вполне хватало шороха песка под нашими ботинками. Наконец Джек произнес:

– Так вы живете в Вашингтоне?

– Нет, в Нью-Йорке.

Он кивнул.

– Ни разу там не был.

– Вы шутите? Никогда не были в Нью-Йорке?

– А что мне там делать? – Джек пожал плечами. – Я всю жизнь живу здесь, никогда не хотел уехать.

Я кивнула, глядя на простирающийся перед нами берег.

– Понимаю. На острове начинаешь задумываться, зачем вообще надо было уезжать. Сейчас я совсем не скучаю по Нью-Йорку.

– Так что привело вас сюда в марте?

«Разве я не сказала, что приехала навестить тетю? По-моему, вполне достаточно». Мне не хотелось объяснять, что я бегу от своего прошлого, хотя в какой-то мере так оно и было, или что я переосмысливаю будущее, или, боже упаси, что я недавно развелась. Я глубоко вздохнула.

– Собираю материал для следующей книги.

– О, так вы писательница?

– Да.

Я судорожно сглотнула, ненавидя себя за самодовольный тон. «О чем это я, какой материал?» Обычная история – всегда чувствую себя уязвимой, когда речь заходит о моей писательской карьере.

– Ух ты! А что вы пишете?

Пришлось сказать о «Призвании Али Ларсон», и Джек внезапно остановился.

– Не может быть! По этой книге еще кино сняли, да?

Я кивнула, решив, что пора менять тему.

– А вы чем занимаетесь?

– Я художник. Рисую картины.

От удивления я широко распахнула глаза.

– Ого! Вот бы посмотреть на ваши работы!

В ту же секунду мои щеки запылали от смущения. «До чего же неловко! Неужели я совсем разучилась общаться с мужчинами?»

Джек ничего не ответил, лишь улыбнулся и поддел ногой полузасыпанную песком корягу.

– Впечатляет, да? – спросил он, показывая на груды вынесенного морем мусора. – Похоже, ночью сильно штормило.

Я люблю побережье после шторма. Когда мне было тринадцать, море выбросило на этот самый берег инкассаторскую сумку с тремястами девятнадцатью долларами – я лично пересчитала все банкноты! – и пистолет, который, судя по его виду, долго пробыл в воде. Би вызвала полицейских, и они установили связь между находкой и неудачным ограблением семнадцатилетней давности. Подумать только, семнадцатилетней!.. Залив Пьюджет-Саунд напоминает машину времени: прячет предметы, а потом, когда сочтет нужным, выплевывает их на берег.

– Так вы всю жизнь живете на этом острове? Наверняка вы знакомы с моей тетей.

Джек кивнул.

– Можно и так сказать.

До дома Би оставалось несколько шагов.

– Хотите зайти? Поздороваетесь с Би.

Он замешкался, словно что-то вспомнил, прищурился и с опаской взглянул на окна.

– Пожалуй, не стоит.

Я закусила губу.

– Ну ладно, тогда как-нибудь увидимся.

Ничего не поделаешь, сказала я себе, направляясь к задней двери. Только вот почему он так смутился? Через пару секунд с берега донесся голос Джека:

– Эмили, подождите!

Я оглянулась.

– Простите, давно не практиковался. – Он убрал с глаз волосы, но непослушная темная прядь тут же упала обратно. – Я подумал, может, вы согласитесь со мной поужинать? В субботу у меня дома, в семь часов?

Потребовалось какое-то время, прежде чем я смогла собраться с мыслями и ответить.

– С удовольствием.

– До скорой встречи, Эмили! – широко улыбнулся Джек.

Би наблюдала за нами из окна, но когда я вошла в дом, она уже сидела на диване.

– Вижу, ты познакомилась с Джеком, – заметила она, не отводя глаз от кроссворда.

– Да, встретила его у Генри.

– У Генри? – Би подняла взгляд. – А что ты там делала?

Я пожала плечами.

– Пошла утром гулять и столкнулась с ним на берегу. Он пригласил меня на кофе.

Би, похоже, встревожилась.

– В чем дело? – спросила я.

Положив карандаш, она посмотрела на меня и уклончиво ответила:

– Будь осторожна, особенно с Джеком.

– Почему?

– Люди не всегда такие, какими кажутся, – сказала Би, сунув очки для чтения в голубой бархатный футляр, который лежал на столике у стены.

– Что ты имеешь в виду?

Би пропустила вопрос мимо ушей, как только она одна умеет, и вздохнула.

– Смотри-ка, уже половина первого. Мне пора вздремнуть.

Она плеснула себе в чашку хереса, подмигнула.

– Лучшее лекарство. Увидимся ближе к вечеру, детка.

К гадалке не ходи, между Джеком и Би что-то произошло. Ясно по его лицу и по ее голосу.

Я откинулась на спинку дивана и зевнула. Потом, решив тоже немного поспать, дошла до гостевой спальни и устроилась на огромной кровати, застеленной розовым пуховым одеялом с рюшами. Достала роман, который купила в аэропорту, но, с трудом одолев пару глав, бросила книгу на пол. Я не могу спать в украшениях и потому сняла с запястья часы и положила было в тумбочку, как вдруг заметила в глубине ящика какой-то предмет.

Толстая тетрадь-ежедневник, на вид очень старая. Я вытащила ее, провела пальцем по корешку. Потертый ветхий переплет из красного бархата выглядел интригующе. Я потрогала выцветшую ткань и ощутила слабый укол совести. Вдруг это давнишний дневник Би? Вздрогнув, я аккуратно положила тетрадь обратно в ящик, однако не прошло и нескольких секунд, как достала вновь. Не выдержала соблазна. «Взгляну мельком…»

Хрупкие пожелтевшие листы создавали ощущение нетронутости, которое появляется только со временем. Я внимательно изучила первую страницу в поисках разгадки и нашла ее в правом нижнем углу, где наряду с обычными выходными данными красовалась надпись черным шрифтом: «Рукописная тетрадь». Я вдруг вспомнила, что когда-то читала книгу, персонаж которой жил в начале двадцатого века и писал в такой тетради роман. Интересно, что это: черновик романа или личный дневник? Любопытство пересилило чувство вины, и я зачарованно перевернула страницу. «Посмотрю еще одну и положу дневник на место», – решила я.

Заголовок на следующей странице был выполнен самым красивым почерком из всех, что мне доводилось видеть, и гласил: «История, которая случилась в островном городке в тысяча девятьсот сорок третьем году». Мое сердце учащенно забилось.

Насколько я знаю, Би никогда не претендовала на роль писателя. Может, дядя Билл? Нет, почерк определенно женский. Как эта тетрадь оказалась здесь, в розовой комнате? И почему автор рукописи не поставил на ней свое имя?

Я глубоко вздохнула и перевернула страницу; ничего страшного, если я прочту несколько строчек. Пробежала взглядом по первому абзацу – и не смогла оторваться.


«У меня и в мыслях не было целоваться с Эллиотом. Замужние женщины так себя не ведут, по крайней мере, такие, как я. Это неправильно. Но поднимался прилив, дул пронизывающий ветер, руки Эллиота обвивали меня, словно теплая шаль, ласкали самые запретные уголки моего тела, и я ни о чем не думала. Все было как прежде, хотя я вышла замуж, и обстоятельства изменились. Мое сердце осталось в прошлом, словно застыло в ожидании минуты, когда мы с Эллиотом вернемся в наш приют. Бобби никогда меня так не обнимал. А может, и обнимал, но его прикосновения никогда не будили во мне страсть, не зажигали огонь.

Да, той холодной мартовской ночью я не хотела целоваться с Эллиотом и не предвидела того, что случилось позже и погубило меня, вернее, нас. Тем не менее, именно с марта сорок третьего года берет начало цепь событий, которая навсегда изменила мою жизнь и жизни других людей. Меня зовут Эстер, и это моя история».


Я подняла глаза от рукописи. Эстер? Кто это? Чей-то псевдоним? Выдуманный персонаж?

В дверь постучали, и я инстинктивно спрятала дневник под покрывало.

– Да?

Вошла Би.

– Не могу уснуть, – сказала она, протирая глаза. – Давай лучше съездим на рынок.

– Давай, – ответила я, хотя на самом деле мне хотелось остаться и читать дальше.

– Жду тебя перед домом.

Она пристально смотрела на меня до тех пор, пока я не почувствовала себя неловко, и только потом отвела взгляд. Похоже, у всех жителей острова есть общая тайна, которой они не намерены делиться.

Глава 4

Местный рынок находится всего в полумиле от дома Би. Девчонкой я ходила туда пешком, иногда с сестрой или кузинами, а порой одна, и рвала по дороге душистый клевер, пока не набирался большой круглый букет со сладким запахом меда. Перед походом на рынок мы выпрашивали у взрослых четвертаки и возвращались с карманами, набитыми розовой жевательной резинкой «Базука»[2]2
  Жевательная резинка с вкладышами-комиксами о Базуке (Bazooka Joe), пареньке в синей бейсболке и с черной нашлепкой на глазу.


[Закрыть]
. Если у лета есть вкус, то это вкус розовой жвачки.

По извилистой дороге, ведущей в город, мы с Би ехали молча. Прелесть старых «фольксвагенов» в том, что в них необязательно разговаривать. Шумный мотор заполняет неловкую тишину приятным успокаивающим ворчанием.

Би вручила мне список покупок.

– Хочу поговорить с Лианной из булочной. Займись, пожалуйста, этим списком.

– Конечно.

Я знала, что не потеряюсь, хотя последний раз бродила по рынку, когда мне было лет семнадцать. Наверняка лоток с замороженным соком по-прежнему в третьем ряду, а в овощном отделе все еще работает симпатяга-продавец, который вечно закатывает рукава, чтобы похвастаться бицепсами.

Я изучила список: семга, рис «арборио», порей, водяной кресс, лук-шалот, белое вино, ревень, сливки. Судя по всему, ужин будет – пальчики оближешь! Я решила начать с вина, так как его продавали неподалеку.

Винный отдел местного рынка больше напоминал погреб шикарного ресторана, а не заурядный магазин с ограниченным выбором. Располагался он под лестницей, в тускло освещенном, похожем на пещеру помещении, где пыльные бутылки опасливо льнули к стенам.

– Чем могу помочь?

Вздрогнув, я подняла взгляд и увидела, что ко мне направляется молодой человек с приветливой улыбкой. От неожиданности я шагнула назад и чуть не опрокинула стойку с белым вином.

– Ой, простите!

Я успела подхватить бутылку, которая раскачивалась, как кегля для боулинга.

– Ничего страшного. Вы ищете калифорнийское белое или какое-нибудь местное вино?

В магазинчике стоял полумрак, и я сперва не разглядела лицо продавца.

– Вообще-то, мне бы…

Он подошел ближе, потянулся к верхней полке, и у меня отвисла челюсть.

– Господи, Грег, это ты?

Он посмотрел на меня и покачал головой, явно не веря своим глазам.

– Эмили?

Странное, неловкое, но вместе с тем восхитительное чувство. Мое подростковое увлечение стояло передо мной в фартуке бакалейщика. В последний раз мы виделись много лет назад, но лицо Грега выглядело таким же знакомым, как в тот день, когда я разрешила ему снять мой лифчик от купальника и потрогать грудь. Тогда я не сомневалась, что он меня любит и мы обязательно поженимся. Я была так в этом уверена, что скрепкой нацарапала «Эмили + Грег = любовь» на держателе для бумажных полотенец в женском туалете на местном рынке. А потом лето кончилось, и я уехала домой. Пять месяцев я каждый день проверяла почтовый ящик, однако писем не было. Звонков тоже. Следующим летом я снова приехала к Би, дошла до дома Грега и постучала в дверь. Открыла его младшая сестра, которую я терпеть не могла, и сообщила, что Грег уехал учиться в колледж и у него новая подружка, Лиза.

Грег был по-прежнему хорош собой, хотя теперь он повзрослел и, похоже, повидал виды. Мне вдруг захотелось узнать, как выгляжу я. Побитой жизнью? Я машинально посмотрела на его левую руку. Обручального кольца нет.

– Что ты делаешь в магазине? – спросила я.

Мне даже в голову не пришло, что он здесь работает. Я всегда представляла Грега летчиком или лесничим – кем-то более значимым, более храбрым, в общем, соответствующей профессии. Продавец в винном отделе? Только не это.

– Работаю.

Грег гордо улыбнулся, показал на значок со своим именем и взъерошил высветленные волосы.

– Как я рад тебя видеть! Сколько же лет прошло? Пятнадцать?

– Ну да. Нет, погоди, наверное, больше. С ума сойти.

– Отлично выглядишь, – сказал он.

– Спасибо, – смутилась я.

Вцепившись в воротник, я опустила взгляд на ноги. Господи! На мне резиновые сапоги. Обычно представляешь, что случайно встретишься с бывшим, когда на тебе будет стильное коктейльное платье, которое здорово стройнит, – и нате вам, я стою в свалявшемся свитере из чулана Би. Вот невезуха!

И все же в компании Грега, по-мальчишески привлекательного, с серо-голубыми глазами цвета бурного моря, у меня сразу улучшилось настроение.

– Каким ветром тебя занесло на остров? – спросил он, облокотившись на стену. – Я думал, ты модная писательница в Нью-Йорке.

– Приехала к Би на месяц.

– Да? Она время от времени заходит на рынок за покупками. Все хотел спросить у нее, как у тебя дела. – Он немного помолчал. – Так и не решился. Струсил.

– Почему?

Грег потер лоб.

– Не знаю. Наверное, потому, что в глубине души нам все еще по шестнадцать. К тому же, ты меня бросила.

Я улыбнулась.

– Нет, это ты уехал учиться в колледж.

Он, казалось, излучал какую-то теплоту и энергию, и мне это нравилось.

– А почему ты приехала именно сюда, после стольких-то лет?

– Сложно объяснить, – вздохнула я.

– А ты попробуй, я пойму.

Я потерла палец, на котором когда-то носила обручальное кольцо.

– Потому что…

Замолчав, я вгляделась в лицо Грега, пытаясь понять, одобряет он меня или нет. Глупо, конечно, какое мне дело, что подумает человек, с которым я рассталась миллион лет назад, о моем матримониальном статусе? В конце концов, я выдавила:

– Просто я недавно развелась, и мне нужно было уехать из Нью-Йорка.

Грег положил руку на мое плечо.

– Сочувствую, – произнес он так, будто и вправду сочувствовал, и я решила, что повзрослевший Грег нравится мне гораздо больше, чем Грег-подросток.

– Ничего, все нормально, – сказала я, надеясь, что он не умеет читать мысли.

Он покачал головой.

– Ты совсем не изменилась.

Не зная, что ответить, я поблагодарила за комплимент. Грег говорил те слова, что обычно говорят бывшим возлюбленным, но моя пребывающая в летаргическом сне самооценка воспряла словно от инъекции адреналина. Я нервно пригладила волосы и вспомнила, что надо было подстричься. Еще три месяца назад.

– Ты тоже неплохо выглядишь, – сказала я и, помолчав, спросила: – А как с тобой обошлась жизнь? Как дела на семейном фронте? Повезло больше, чем мне?

Не знаю почему, но мне представлялось, что Грег счастливо женат и живет себе спокойно на острове. Большой дом. Красавица жена. Полдюжины детей, аккуратно рассаженных по автокреслам в темно-синем «шевроле-субурбан».

– Повезло? – Он пожал плечами. – Не особенно. Хотя я не жалуюсь. Главное, со здоровьем порядок.

Я кивнула. Честно говоря, приятно осознавать, что не только у тебя жизнь пошла не так, как хотелось бы.

– Значит, справляешься? А то если тебе нужно выговориться, я бы мог…

Он схватил полотенце, которое висело у него на фартуке, и начал протирать бутылки с красным вином, что стояли на нижней полке. Может, из-за полумрака, а может, из-за большого количества вина я чувствовала себя на удивление хорошо и спокойно.

– Ну да, не могу сказать, что легко. Но я научилась жить одним днем. Сегодня мне хорошо. – Я сглотнула. – А вот вчера…

Грег кивнул, улыбнулся, глядя на меня с явным интересом, потом его лицо просветлело.

– Эй, помнишь, как мы ездили на концерт в Сиэтл?

Казалось, прошло сто лет с тех пор, как я в последний раз вспоминала ту ночь. Вначале мама была против, но волшебница Би убедила ее, что нет ничего плохого в том, чтобы отпустить меня с Грегом послушать «симфонию».

– Мы тогда чуть не остались там на всю ночь, – произнес он. Его глаза притягивали, словно портал в забытые юношеские воспоминания.

– Насколько я помню, ты хотел, чтобы мы переночевали в студенческом общежитии у твоего брата… Мама бы меня убила!

Он пожал плечами.

– Попытка не пытка.

В нем по-прежнему чувствовалось нечто особенное, какая-то искра, которая привлекла меня много лет назад. Повисло неловкое молчание. Грег нарушил его, сменив тему:

– Так ты выбирала вино?

– Да. Би попросила меня купить бутылку белого. Какое посоветуешь?

В вине я совершенно не разбираюсь, стопроцентная идиотка. Грег улыбнулся, провел пальцем по стойке и с хирургической точностью вытащил бутылку из середины.

– Попробуй вот это. Одно из моих любимых – местное пино-гриджио из винограда, который выращивают прямо здесь, на острове. Влюбишься с первого глотка.

В магазин зашел еще один покупатель, но прежде чем повернуться к нему и предложить помощь, Грег торопливо спросил:

– Может, поужинаем вместе? Хотя бы раз, пока ты не уехала?

– Конечно.

Я не раздумывала с ответом потому, что если бы стала, то, возможно – нет, точно! – сказала бы нет.

– Отлично! Позвоню на домашний телефон твоей тети.

Улыбка Грега осветила два ряда белоснежных зубов, и я машинально провела языком по своим. Слегка кружилась голова.

Я пошла в овощной за водяным крессом и по дороге наткнулась на Би.

– А, вот ты где! – воскликнула она, махнув мне рукой. – Иди сюда, детка, я тебя кое-с кем познакомлю.

Рядом с Би стояла женщина примерно одного с ней возраста с темными, явно крашенными волосами и темными глазами. Я никогда не видела таких темных глаз. Почти черные, они резко выделялись на бледном лице. Ей было за восемьдесят, но ничто в ее облике не говорило о преклонных годах.

– Это Эвелин, – с гордостью сказала Би. – Моя любимая подруга.

– Приятно познакомиться.

– Мы с Эвелин тыщу лет знакомы. Подружились еще в начальной школе. Вообще-то, Эмили, ты с ней встречалась в детстве, только, наверное, забыла.

– Извините, не помню. Боюсь, в те годы у меня было одностороннее мышление: купанье в море, мальчишки…

– Как я рада тебя видеть, Эмили!

Эвелин улыбалась мне словно старой приятельнице. В ней было что-то до боли знакомое, только вот что? В отличие от Би, одетой в джинсы и толстовку, Эвелин походила на пожилую манекенщицу. Никаких штанов с завышенной талией или туфель на толстой резиновой подошве. И все же, несмотря на стильное платье с запа?хом и балетки, она выглядела естественно и буднично, совсем как Би. Неудивительно, что они с ней лучшие подруги. Мне она сразу понравилась.

– Погодите-ка, я вас помню! – неожиданно воскликнула я.

Блеск ее глаз и ослепительная улыбка вдруг перенесли меня обратно в восемьдесят пятый год, в то лето, когда мы с Даниэль гостили у Би только вдвоем. Нам сказали, что родители путешествуют, но позже я узнала, что тем летом они разъехались. Отец ушел от мамы в июле, а к сентябрю они все уладили. Мама похудела на пятнадцать фунтов, а папа отрастил бороду. Казалось, им было неловко общаться друг с другом. Даниэль рассказала, что у папы есть другая женщина, но я не поверила, а если бы и поверила, то не стала бы его осуждать, ведь он столько лет терпел мамины упреки и скандалы. У папы терпение Махатмы Ганди.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении