Сандра Браун.

Буря в Эдеме

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

– Развелся?

– Нет. Она умерла.

Желание Шей продолжать эту игру как-то внезапно померкло, а затем напрочь исчезло. Ее дразнящая улыбка превратилась в скорбную гримасу сожаления. Она выпрямилась на стуле, поправила майку и уставилась невидящим взглядом куда-то за дверь. Во дворе стояла старая машина, которую она не заметила, когда подъехала к дому.

– Извини, – тихо сказала Шей тоном примирения. Наступила тишина, нарушаемая лишь звуком льющейся из чайника воды. – Мать не рассказывала мне о тебе. Я действительно ничего не знала.

– Сахар?

Она резко подняла голову и посмотрела в его голубые глаза.

– Не поняла. Что ты сказал?

– Тебе положить сахар в кофе?

– А… нет… нет. Но если есть молоко или сливки, то это было бы неплохо, – добавила она, принимая из его рук большую чашку.

Он подошел к холодильнику и достал оттуда пакет молока. Затем вернулся к столу и поставил пакет перед ней.

– Благодарю, – сказала она, опустив голову.

– Не стоит благодарности, – ответил он сдержанно, наливая себе кофе в чашку.

Пододвинув стул, он сел напротив нее. Некоторое время они сидели молча, и ни один из них не посмел нарушить тишину. Ян смотрел на благоухающую за окном природу и время от времени дул на кофе, стараясь остудить его. Наконец он повернулся к ней и с трудом проговорил:

– Какой-то пьяный водитель врезался в нас однажды ночью. Жена умерла на месте, не приходя в сознание. А у меня не было ни одной царапины. Это случилось почти два года назад. Я знаю по опыту, что лучше сказать все сразу. Это избавляет людей от желания задавать вопросы, а меня – от необходимости на них отвечать.

На кухне вновь воцарилась тишина. Шей показалось, что ее любовь к жизни и всему живому – ничто по сравнению с этой ужасающе бессмысленной смертью. Она глубоко сочувствовала этому человеку, который испытал такое горе. Ей очень хотелось показать ему, что она вовсе не легкомысленное и бездушное существо, не способное понять чужого несчастья.

– Я тоже была замужем, но все кончилось разводом, – задумчиво сказала она. – Но сейчас это все просто материал для статистики, как и судьбы тысяч других людей.

– Как и судьба Мэри.

– Да, – ответила Шей и отхлебнула глоток из чашки.

Она снова посмотрела на него, стараясь, чтобы он не заметил ее взгляда. В профиль черты его лица показались ей более строгими, чем в фас. Может, его блестящие голубые глаза придавали его лицу мягкость, отвлекая внимание от строгих очертаний подбородка? Может, именно эти глаза заставили ее вспомнить свое неудачное замужество? Она никогда не рассказывала кому бы то ни было о своей неудавшейся семейной жизни. Эта тема была закрыта для всех. Одно только упоминание ее девичьей фамилии неизбежно приводило к неприятным воспоминаниям, а то и к болезненным ощущениям. И все же она сказала об этом Яну Дугласу. Почему такое доверие она испытывала к этому человеку, с которым только что познакомилась?

– Где ты живешь? – спросила она наконец, как будто желая заполнить возникшую паузу.

– В Бруксайде, возле Гринвича, – ответил он. – Небольшой городок, в котором живут в основном те, кто работает в Нью-Йорке.

А чем ты занимаешься? – спросил в свою очередь он.

Его голубые глаза были настолько притягательны, что она с большим трудом смогла сосредоточиться на предмете разговора.

– Чем я занимаюсь? – переспросила она, пытаясь вернуться к действительности. – Ах да, я работаю в галерее.

Мы занимаемся художественным творчеством, создаем недорогие произведения искусства, украшения и все такое прочее.

– На Манхэттене?

– Нет, в Вудвилле. Когда мне нужно поехать в город, я еду до Гринвича, а затем пересаживаюсь на пригородный поезд. Но это бывает только один-два раза в неделю.

– Один-два раза в неделю? – удивленно переспросил он. – Что заставляет тебя ездить в Нью-Йорк так часто?

– Я…

Она ответить не успела, как прозвучал автомобильный сигнал. Они повернулись почти одновременно и увидели, что во двор въехал «Мерседес». Из машины вышел седовласый человек, подошел к противоположной дверце машины, открыл ее и протянул руку Селии. Ее мать радостно улыбнулась и грациозно приняла его руку, выходя из машины. Он нежно поцеловал ее в губы, и они направились к дому.

Ян вскочил и пошел к двери, чтобы приветствовать их.

– Я уже подумал, что хозяева решили оставить меня здесь навсегда, – сказал он. – Привет, папа. Привет, Селия, – продолжил он более вежливо и наклонился над ней, чтобы поцеловать в щеку.

– Извини, что мы так задержались. У Селии был огромный список вещей, которые нужно было купить. Боюсь, что вы проголодались. – Джон Дуглас оглядел комнату и заметил Шей. – Привет. Ты, должно быть, Шей?

– О дорогая, я так рада, что ты приехала. – Ее мать оставила мужа и подошла к дочери, чтобы обнять ее. – Как дела?

– Прекрасно, – сказала Шей, целуя мать в мягкие, тщательно причесанные волосы. Она обняла ее, а затем посмотрела в сияющие от счастья глаза. – Что касается тебя, то мне не надо спрашивать, как твои дела. Я и так вижу, что у тебя все прекрасно, – сказала она матери, широко улыбаясь. – Ты прямо сияешь от счастья.

– Это все благодаря Джону, – ответила мать мягким голосом, в котором слышались интонации, свойственные молоденьким девушкам. Она потянула Джона к себе. – Джон, это моя дочь Шей.

Джон непринужденно взял ее за обе руки и внимательно посмотрел на нее. Шей поняла, откуда у Яна такие голубые глаза. Он унаследовал их от отца.

– Шей, ты такая же красивая, как и твоя мать, – ласково сказал Джон и поцеловал ее в щеку. – Прости меня за спешку, но я так страстно желал дать свое имя твоей матери, что даже не успел организовать официальную церемонию бракосочетания. Я думаю, что это простительно. Я просто сгорал от нетерпения.

– Ты сделал ее счастливой, Джон. Мне гораздо приятнее быть свидетелем ее счастья, чем обмениваться формальными комплиментами на официальном бракосочетании, – ответила Шей с такой же мягкой улыбкой.

– Нет, это она сделала меня счастливым, – возразил Джон. – Я испытываю такой прилив счастья, о котором уже давно забыл. Добро пожаловать в наш дом, Шей. Мы всегда будем рады видеть тебя здесь.

– Спасибо.

Он еще раз пожал ей руки, а затем отпустил ее и повернулся к Яну:

– Я вижу, что вы уже познакомились. Это мой сын.

– Да, я уже узнала о нем достаточно много, – сказала Шей, и ее глаза шутливо заблестели. – У меня такое ощущение, что я знаю его уже долгие годы.

– О, я так рада, что вы поладили, – вмешалась Селия. – Мы с Джоном очень надеялись, что вы станете друзьями.

– Ты была бы очень удивлена, мама, если бы знала, как я близко с ним познакомилась, – сказала Шей, многозначительно подмигнув Яну.

Ее мать настороженно посмотрела на дочь, и та потупила глаза, понимая, что допустила ошибку. Теперь Селия будет думать, что ее дочь что-то замышляет. Не нужно было говорить таким многозначительным тоном и так насмешливо. Она была искренне рада, что ее мать чувствует себя счастливой, и ей очень не хотелось испортить этот праздник.

– Когда вы приехали, мы с Яном беседовали на очень интересную тему, – сказала она с весьма серьезным выражением лица.

– Да, – подтвердил Ян и добавил после небольшой паузы: – Мы обсуждали чрезвычайно важный вопрос о том, как сознание человека должно руководить его поступками.

– О! – воскликнула Шей, вызывающе приподнимая подбородок и поворачиваясь к нему. – С моим сознанием все в полном порядке. И с моими поступками тоже.

– Тогда, может, стоит обсудить твои моральные принципы?

– Ян… – попытался вмешаться Джон Дуглас.

– О дорогая! – воскликнула Селия. – А я так надеялась…

– Мои моральные принципы вполне нормальны и современны, – парировала Шей, запрокидывая голову, чтобы видеть глаза Яна.

– Ты не смогла мне этого доказать.

– А я ничего и никому не обязана доказывать, – яростно выпалила Шей, не обращая внимания на попытки матери успокоить ее. – Я никогда не доверяла таким узколобым, ограниченным и самодовольным педантам, как ты. – Ее грудь бурно вздымалась, когда она выкрикивала наполненные гневом слова. – Извините меня, – сказала она, направляясь к двери. – Мне нужно принять душ и переодеться к ужину.

Шей взбежала вверх по лестнице, вошла в ванную и включила такую холодную воду, какую только могла выдержать. Но вместо долгожданного успокоения холодный душ лишь усилил приступ охватившего ее гнева.

– Какой дикарь, – пробормотала она, надевая короткую юбку и блузку свободного покроя. Мягкая и тонкая ткань блузки приятно щекотала тело и не скрывала округлые формы груди. Шей собрала волосы в пучок и завязала их на макушке. При этом несколько локонов остались свободными, что придавало особое очарование ее лицу.

Ян Дуглас сочетал в себе все качества, которые она всегда презирала в людях. Он был чересчур рассудительным, чересчур категоричным и слишком правильно говорил о всех вопросах, которые касались морали и нравственности человека. Он осуждал любое проявление свободомыслия и независимости и при этом считал возможным поучать таких, как она.

Шей было уже тридцать лет, и она не могла изменить себя, свой характер и привычки, да и не хотела этого делать, если честно признаться. Ее отец был единственным человеком, который до конца понимал ее. Он всегда поощрял ее чувство свободы, поддерживал ее стремление к независимости в суждениях. Воспитывая в ней терпимость к другим людям и их недостаткам, он часто говорил, что она не должна строго судить других людей. Когда он умер, она потеряла не только любящего отца, но и самого близкого друга, верного союзника.

Она до сих пор помнит его и чувствует, как ей недостает его. Он был врачом, которым восхищались все его пациенты, мужем, которым восторгалась жена, отцом, которого так сильно любила дочь. У них сложились очень редкие по тем временам отношения – открытые и доверительные. Мать Шей всегда была сдержанной и неохотно обсуждала с дочерью некоторые подробности интимной жизни человека. Отец же был предельно откровенным и всегда прямо отвечал на все ее вопросы, даже самые пикантные, причем делал это подробно и обстоятельно. Более того, он всегда ценил ее способность проявлять любознательность и задавать самые разные вопросы, считая это естественным проявлением человеческого любопытства и интереса к жизни. Тем же, кто постоянно упрекал Шей в не совсем правильном поведении, он всегда отвечал, что это нормальное проявление открытости, откровенности и честности. Она все время ощущала его защиту и покровительство.

Более всего Шей ненавидела тех узколобых, ограниченных людей, которые считали себя вправе поучать других, навязывать им собственные стереотипы поведения. Она всеми фибрами души ненавидела ханжество и показную добропорядочность. Теперь она уже нисколько не сомневалась, что Ян Дуглас принадлежит именно к такой категории людей. Жаль, что это так. Человеку с такой внешностью не подходит роль, которую он старательно пытается играть. У него такие чудесные глаза, такой красивый волевой подбородок. Ей казалось, что совершенно невозможно ненавидеть человека со столь красивым телом и лицом, что Нарцисс заплакал бы от зависти.

Вдруг ей пришла в голову мысль, что она сама становится слишком требовательной к человеку, которого только что встретила, и слишком строго судит его, не зная истинных причин его поведения. Эта мысль неприятно поразила ее, и она тут же отбросила ее в сторону.

– Ну его к черту! – раздраженно выкрикнула Шей, брызгая на себя соблазнительно ароматными духами. – Я не просила его высказывать свое мнение о проблемах морали. Мне наплевать, что он обо мне думает. Как только этот дурацкий уик-энд останется позади, я тут же забуду о нем и никогда его не увижу.

С этими мыслями она спускалась вниз по лестнице. Джон и Ян сидели в удобных креслах и потягивали белое вино из больших хрустальных бокалов в форме тюльпана.

– Шей! – воскликнул Джон, поднимаясь со своего кресла. – Выпей с нами немного вина.

Она одарила его лучезарной улыбкой, не обращая внимания на сердито хмурившегося сына.

– Нет, Джон, спасибо, – вежливо отказалась она. – Я думаю, что мама нуждается в моей помощи на кухне.

Резко повернувшись, так что ее короткая юбка взметнулась, она исчезла за дверью кухни.

– Чем я могу тебе помочь? – спросила Шей, оглядывая кухню. Ее мать склонилась над духовкой, пытаясь вытащить оттуда тяжелый противень.

Ее лицо раскраснелось от жара, шедшего от духовки. Селия повернулась к дочери, посмотрела на ее одежду и тяжело вздохнула от разочарования.

– Единственное, чем ты можешь помочь мне в данный момент, так это подняться наверх и надеть бюстгальтер, – проворчала она, все еще стоя у плиты. В своем ярком фартуке она совсем не походила на строгую и требовательную мать, к образу которой привыкла Шей.

– Зачем? – удивленно спросила Шей и подошла к большому подносу, чтобы попробовать оливки.

Селия долго искала нужные слова:

– Затем… Затем, что я прекрасно вижу твои… твои… капли росы.

Шей чуть было не подавилась оливкой, а поняв, что имела в виду мать, рассмеялась. Она и представить себе не могла, что существует такой образ.

– Капли росы? – переспросила она, вытаращив на мать глаза. – Это называется соски. Соски. Пора бы уже знать это. У каждой женщины со времен Евы есть соски на груди. Это своеобразная часть женской анатомии. Их создал Господь Бог, мама, и совершенно бессмысленно стесняться этого.

– Но и не стоит открыто демонстрировать их, – сердито сказала Селия и снова тяжело вздохнула. Она в очередной раз подумала, что в поведении дочери проявляется ее всепобеждающий прагматизм. – Что подумают о тебе Джон и Ян?

Веселая улыбка исчезла с лица Шей, и она нахмурилась. Подойдя к окну, она смотрела на свежую зелень, но ее уже так не радовал удивительно красивый ландшафт. Сама того не желая, мать обезоружила ее самым эффективным способом. Она напомнила ей о том внутреннем конфликте, который всегда раздирал душу Шей на части. Она долго пыталась примирить себя с собой, но из этого ничего не вышло. За всю свою жизнь она так и не сделала ничего такого, что могло бы заставить близких гордиться ею.

– Ты стыдишься меня, мама? – спросила она тихим голосом.

– О, Шей! Конечно же, нет, дорогая! – воскликнула Селия с нескрываемым сожалением. Она быстро подошла к дочери и обняла ее за талию. – Это все из-за того, что я хочу весело провести этот уик-энд. Я хочу, чтобы у нас все было спокойно и хорошо. Понимаешь? Я не хочу, чтобы мы все испытывали ненужное напряжение. У тебя уже была стычка с Яном. Кстати, что между вами произошло?

– Ничего особенного, – уклончиво ответила Шей. – Мы просто не понравились друг другу. Это всего лишь неприязнь – глубокая, тотальная и неисправимая. – Шей не стала объяснять подробности случившегося, полагая это излишним.

– И ты, конечно, не считаешь себя виноватой. – Селия отошла от дочери и продолжила готовить ужин. – Когда же ты научишься вести себя? Шей, я всегда говорила твоему отцу, что он толкает тебя в пропасть своими собственными руками, когда позволяет тебе видеть и слышать все то, что ни одна порядочная молодая леди не должна видеть и слышать. Он был слишком свободным в своих мыслях, и это передалось тебе.

– И я благодарю Бога за то, что так случилось, – сказала Шей, сдерживая себя. Ее голос прозвучал довольно резко, и она постаралась смягчить его, увидев страдальческое выражение на лице матери. – У нас сегодня будет чудесный ужин, мама. Твои цыплята просто превосходны, если мой нос не обманывает меня. – Она подхватила большой поднос и направилась в столовую. – Я постараюсь не опозорить тебя в глазах твоего мужа и своего сводного брата, – добавила она, выходя из кухни.

Селия по праву могла гордиться своим ужином. Все керамические и металлические приборы и предметы сияли так, что казалось, они были изготовлены из фарфора и серебра. В центре стола она поставила большую хрустальную вазу с огромным букетом живых весенних цветов. Что же касается самих блюд, то они были непревзойденными. В последние годы, когда она жила в одиночестве, никто не мог по достоинству оценить ее кулинарное мастерство. А такой талант у нее действительно был, и он полностью раскрылся сегодня вечером. Шей посмотрела на мать с гордой улыбкой.

Ужин начался после того, как Джон попросил Яна извиниться за все то, что произошло между ним и Шей. Если бы не этот Ян и его сердитый взгляд, то Шей насладилась бы отменным ужином. Джон был джентльменом в полном смысле слова. Он внимательно следил за разговором и часто вставлял фразы, которые резко меняли его направленность.

– Твоя мать сказала мне, что какую-то часть рабочего времени ты проводишь в галерее, – вежливо осведомился он.

– Да, – сказала Шей и, вытерев губы бумажной салфеткой, отодвинула от себя остатки клубничного кекса. – Наши клиенты – люди с большим вкусом, но с маленькими доходами. Мы выставляем и продаем неплохие произведения искусства для тех, кто хоть немного в нем разбирается.

– Должно быть, ты неплохо знаешь тонкости художественного творчества, – заметил Джон, прикуривая ароматную сигару от свечи канделябра.

– Похоже на то, – смеясь ответила Шей. – Я провела немало времени в студиях известных художников.

– Да? Интересно, в каком же качестве?

– Она работала с лучшими художниками, – вмешалась в разговор Селия, нервно потирая руки. – Она… Говорят, что лучше ее… Ее…

Шей бросила быстрый взгляд на Яна, который сидел молча, подперев голову ладонью. Из-за тусклого света свечей его темные волосы казались еще темнее. Он уставился куда-то в пространство, и было совершенно очевидно, что его не интересует предмет разговора.

Шей гордо вскинула голову и решила уточнить обстоятельства своей профессии:

– Моя мать все ходит вокруг да около, не решаясь сказать вам, что я работаю моделью. Я модель высочайшего класса. – Она сделала паузу, которая лишь подчеркнула всю драматичность наступившей тишины. – Я позирую обнаженной.

Она повернулась к своему сводному брату, чтобы увидеть, какой эффект произведет ее смелое заявление. Она нисколько не сомневалась в том, что ее слова будут ему ужасно неприятны. И она не ошиблась. Он посмотрел на нее осуждающим взглядом и опустил голову. Она поняла, что ее заявление потрясло его до самой глубины души, и восприняла это как личный триумф.

Но затем случилось неожиданное. Он поднял голову и, посмотрев на нее изумительно голубыми глазами, сказал:

– А я священник.

2

В течение нескольких секунд Шей смотрела на Яна, а затем перевела взгляд на мать, как бы пытаясь удостовериться в том, что он не шутит.

– Я… я думала, что уже говорила тебе о том, что именно Ян обвенчал нас, – прошептала Селия едва слышно.

Шей почувствовала, что ее щеки начинают полыхать огнем. В ушах загудело, и голос матери она слышала как во сне.

– Нет, – выпалила она. – Нет, ты не говорила мне, что Ян священник.

Что она сказала этому человеку? Что она наделала? Черт возьми! Он вовсе не похож на тех священников, которых ей доводилось видеть. В его облике ничто не указывало на его принадлежность к этому сословию. Она предполагала, что священники должны носить определенную одежду, а их манеры должны соответствовать их сану. Это нечестно, что он одет, как обычный светский человек. Она подумала, что он только поджидает удобного случая, чтобы уличить кого-то в греховном поступке.

От этих мыслей чувство смущения стало переходить в неконтролируемый гнев. Почему он с самого начала не сказал ей, кто он такой? Из-за него она выглядит как настоящая дура, это он выставил ее на посмешище. Она почувствовала себя оскорбленной. Но не было смысла набрасываться на него сейчас. Ее мать еще больше расстроится из-за нее. Шей взяла себя в руки, мило улыбнулась и, повернувшись к нему, сказала:

– Надеюсь, что моя профессия не очень шокировала вас, ваше преподобие.

Он невозмутимо потягивал кофе.

– Чем бы ты ни занималась, это не может шокировать меня.

Она почувствовала скрытую скорбь в его словах и обиженно сжала губы. Она хотела что-то ответить ему, но в разговор вмешалась мать.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы вы превратно поняли профессиональные занятия Шей. Она не позирует для вульгарных журналов, которые предназначены специально для мужчин, – сказала Селия с нервным смешком.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы ты защищала меня перед ним, – довольно резко заметила Шей и посмотрела на Яна.

– А я и не пытаюсь этого делать, Шей, дорогая, – дипломатично ответила ее мать. – Я просто хотела объяснить нашим мужчинам сущность твоей профессии. – Она повернулась к своему мужу и добавила: – Она работает с самыми лучшими современными художниками, скульпторами и фотографами и помогает им создавать замечательные произведения искусства, которые никто не посмеет назвать непристойными.

Шей глубоко оскорбили умоляющие нотки в голосе матери.

– О, мама, оставь это, ради бога! – раздраженно воскликнула она и встала, с шумом отодвинув от себя стул. – Пока вы все трое будете здесь молиться за мою грешную душу, я помою посуду. – Не сказав больше ни слова, она повернулась и пошла на кухню.

Некоторое время спустя она с остервенением драила тарелки, окуная руки в горячую мыльную воду. Ее юбка была прикрыта кухонным полотенцем, которое она использовала вместо фартука. Когда раздался стук закрываемой двери, она даже не повернулась. Ей пока не хотелось говорить с матерью. Но когда за ее спиной послышался низкий мужской голос, она вздрогнула от неожиданности.

– Хочешь, я помогу тебе?

– Нет, – коротко отрезала Шей, стараясь не задумываться, отчего так сильно забилось сердце. – Почему твой отец не установил на кухне посудомоечную машину, когда строил дом? – сердито спросила она, чтобы скрыть от него внезапно охватившую ее нервозность. Ее безразличие к происходящему было показным, а на самом деле ее очень огорчало то, что она вела себя в его присутствии неподобающим образом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное