Сальвони Татьяна.

БлудниZа. роман-пазл



скачать книгу бесплатно

«Обновится яко орля юность твоя…»

Пс. 102


© Татьяна Сальвони, 2017


ISBN 978-5-4474-3609-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

АННОТАЦИЯ

А что, если верна идея Достоевского о том, что мы – падшие духи, отправленные на Землю для перевоспитания и окончательного выбора между добром и злом? Может, поэтому вся наша жизнь пронизана выбором. А каждый выбор ведет к новой цепочке событий, к новому выбору между черным и белым. В какой-то момент уже трудно различить, что есть свет, а что – тьма. Границы стираются, а зло старательно мимикрирует под добро.

Скелет произведения – узнаваемый современный сюжет грехопадения. В нем, как кровь по жилам, течет тема выбора, который ежесекундно изменяет человеческую судьбу. Выбор между добром и злом, между любовью и безумием, между жизнью и смертью. Каждое принятое решение толкает костяшку домино и за ней сыпятся выстроенные следом события, логически вытекающие из этого решения. Эта история – мимолетная картинка некоторых законов человеческого бытия из книги жизни. Складываясь, будто пазл, она раскрывается в каждой главе в новом ракурсе, по чуть-чуть меняя освещение.

Героиня романа выбирает самый легкий путь из возможных в современном мире, но такой ли он легкий и куда он на самом деле ведет? Можно ли с него сойти и какой ценой? Ведь этот роман еще и о цене – во всех смыслах. О материальной цене нематериального и нематериальной цене за материальное.


БЛАГОДАРНОСТИ

Благодарю за опосредованную помощь в написании романа психологов:

Татьяну Шпилеву, Юлию Артамонову, Михаила Бурняшева, Юлию Гурину-Урушадзе, Ларису Долгих (Лара ди Вита).

За важные подсказки и замечания огромное спасибо моим друзьям:

сценаристу Марии Трубниковой, филологу Анастасии С., Аделии Мизитовой, журналисту Раисе Мурашкиной, редактору Наталье Барабаш и режиссеру Владимиру Гориккеру.

Особую благодарность выражаю священникам:

отцу Александру (Храм Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке, г. Москва), отцу Иоанну (Приход во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, г. Кьяри, Италия) и отцу Сергию (Храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы, г. Покровск (Энгельс) Саратовской обл.).

А также спасибо тем, кто стал вольным или невольным соавтором некоторых эпизодов:

А. Н. за встречу с прототипом, Д.М. – за откровенность и важные нюансы, В. Е., И. С. и Евгении П. – за бесценный опыт. А также девушкам, чьих имен я не знаю, но без них воссоздать некоторые специфические детали не представлялось возможным. Вячеславу с философского факультета ТГУ, который в 2000-м году учился на III-м курсе, а я тогда носила фамилию Путилова и училась на журфаке.

Un ringraziamento speciale a mio marito Roberto Salvoni, meno male che ci sei tu e Ale! Vi amo, muchachos!

Часть 1. Период полураспада

Период полураспада – время T?, в течение которого система распадается с вероятностью 1/2.

Если рассматривается ансамбль независимых частиц, то в течение одного периода полураспада количество выживших частиц уменьшится в среднем в два раза.

Википедия



Последняя капля

Два дня кутили. Смеялись, ласкались в простынях, пили вино с обжигающими язык пузырьками. Мчались по ночной Москве: волосы по ветру музыке в такт. Огни фонарей хохочут в глазах. Шутили нон-стоп, и даже Борхеса обсуждали, потом в кино сходили, сели на задний ряд, ноги-ноги, ах, как у тебя там горячо, мр-р, а кто главный злодей, этот? – нет, в кино злодеи не очевидны, обычно самый добрый всех убивает, – да? надо же, м-м-м, иди ко мне. Как два пришельца с разных планет, случайно оказались на одном астероиде, ушли в самоволку на два дня, поэтому ни слова о своих галактиках, ни слова о спецзадании, космос подождет, надо насладиться здесь и сейчас вот этой близостью, утолить хоть немного тысячелетний голод по радости, окунуться друг в друга с головой… Как наваждение, ты мое наваждение, мне будто снова 17.

– Надо ехать, у меня самолет через три часа, – сказал он. Потянулся тигриной мощью, мускулы-мускулы, и вновь заграбастал всю без остатка. – Как же не хочу тебя оставлять! Увидимся еще?

– Конечно, – выскользнула из объятий, повернулась голым, гибким, яблочно-округлым, чарующим, так и укусил бы, и густые светло-русые локоны водопадом по гибкой спине. Взяла сигарету с тумбочки. – Только ты заплати мне, – сказала буднично, по-кошачьи посмотрела, зрачки в зрачки, ресницы длинные, брови дугой. Зажгла сигарету, затянулась. Кончиками губ улыбается, как ни в чем не бывало. – Будешь?

Зачем у некоторых женщин такие необыкновенные, пухлые губы, что им все можно? Усмехнулся криво. По стенам потекла зеленая, обрыдлая горечь обыденной реальности. Зеленые, тягучие капли – шлеп, шлеп. Не бывает бесплатного сыра.

– Так и ты из этих? – сказал, чтобы побольнее. Порезче. А зеленые капли – шлеп, шлеп. – А я уж было поверил в удачу. Сколько?

– Ну, три давай. Для тебя большая скидка, чтоб ты продолжал верить в удачу, – засмеялась. Ветер вздохнул в раскрытое окно, нервно дернулась штора. Зубы – жемчуга, щеки в ямочках. Ни стыда, ни совести, или уже любить такую, или забыть да поскорее.

– По курсу Центробанка? – только и смог выдавить на прощанье. Кривая улыбка не сходила с лица: угораздило же, как вляпался. На прощанье заскользил взглядом по волнующим изгибам, светящимся персиковой юностью. «Де-евушка» – мелькнуло, защемило где-то в груди сладкое и совсем неуместное здесь, сейчас слово. Девушка лежала расслабленно-свободная в своей наготе, одна нога под покрывалом, а другая – изящная, длинная, родная – протянулась вдоль, придавая смысл всему сущему. Все также запредельно улыбалась. Порочная и непостижимая. Обманчиво-беззащитная, глаза-омуты, не смотри долго, а то утонешь. Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная моя… Живот твой из молока и меда, и перси твои как гроздья винограда… Эй, что это с тобой? Какая она тебе возлюбленная, какие перси, просто одна из этих, оказывается, они и такими бывают, что не догадаешься ни за что. Потряс головой, будто избавляясь от дурмана. Быстрым движением – скорее, скорее – выгреб даже мелочь из кошелька, чтоб поживописнее было. На чай, мол. Оставил на тумбочке и ушел молча. Хлопнул резной дверью гостиничного номера. И только подушечки пальцев помнили еще, помнили марево теплой женской груди, похожей на мягкую сдобную булочку из детства, с розовой изюминой соска… Как же мог так ошибиться? А ведь почти поверил в чудо, поверил, что наконец-то нашел ее, свою единственную, ту самую… Прочь, прочь!

«Так ты из этих?» Да пошел он! Таких, как я, не бывает, – думала про себя, и равнодушно смотрела, как капает со стен зеленая слизь. Нормальная я! Нормальная! Грациозно спрыгнула с кровати, встрепенулась вся, потянулась – вверх-вверх всем своим гибким телом перед зеркалом, что во всю стену. Ах, какие у меня бедра, а какие ребрышки. Приподняла отяжелевшую от длительных ласк грудь, рекламно-упругую. И пальчики, да-а, ах, какие же у меня пальчики, с темно-лаковыми, восхитительно круглыми маслинами ноготков. Присела на край кровати, прямо напротив зеркала. Ножки гладкие, длинные – врозь. Дробно дрожа, рассыпались, покатились маслины по ребрам, по бедрам, по молочному животу. Туда, туда, где все вспухло и ждет награды. Нравилось смотреть на себя, растягивать свой десерт. А то с ними же не расслабишься, только изображать научилась достоверно. Могла бы стать актрисой, наверное… Ах, еще немного, вот-вот, чуть-чуть… А-а-ах! А-ап-плодименты! Бурные и продолжительные! Содрогнулся мир, осыпался цветным конфетти и затих. Немного сладостного покоя, драгоценного. Теперь можно зарыться в

пропахшие страстью простыни, подглядывать из-под длинных ресниц за своими изгибами в равнодушное зеркало, ни с кем свое наслаждение не разделяя. Все – мне, все – только мое.

Возлюбленный… Какое слово смешное, старинное! Вот этот, который только что… Он же был почти возлюбленный в эти два дня. Прям хороший мужик, классный. Жаль… Ай, к черту все, и этот вернется еще, и позвонит, и прилетит хоть с Луны, и опять будут ветер в волосах, смех, Борхес, кино на заднем ряду. Они всегда возвращаются. Как все надоело! Всегда одно и тоже! А, хрен с ними! Поехали по магазинам. Трать хрустящие бумажки; весь мир у твоих ног. Купила платье с цифрами, надела и слилась с ним, стала этим платьем, которое так дорого стоит. Просто чудо! Чудо, как хороша! Дорогая женщина, очень дорогая женщина. Королева просто. Пока деньги есть, я живу, я существую. А все остальное – лирика и тлен. Вчера он обнимал, а сегодня его и след простыл. И все они такие, все. Только хрустящие бумажки имеют цену. Только вот эти цифры на банковском счету подтверждают собственную ценность. Не-на-ви-жу! Как же я все это ненавижу. Газ в пол, молчать. Всегда молчать. Гаишник. На, возьми денег, дядя, купи жене сапоги. Самые лучшие, итальянские, вон в том бутике, там сейчас скидки. Порадуй ее. Люблю тебя, дядя, да, я вас всех люблю. Лживые эгоисты! Ка-азлы вонючие!

Выцветшее осеннее небо. Крошечные самолетики строчат вихрастыми стежками шелковую голубизну; упасть бы, прыгнуть с облака на облако, залиться смехом и слезами, задохнуться от восторга, рухнуть в мягкие кучерявые объятия, подкатиться к краю подсвеченной лиловым перины и смотреть, как меланхолично внизу, на грешной земле, с деревьев падают листья.

В старом па-арке пахнет хвойной тишино-о-ой… Вот же привязался мотивчик! Сколько вре-мени не виделись с то-обой… Шла, пинала упавшие листья. Красивые сапожки, кожа блестит, только камеры не хватает с режиссером – стоп, снято, еще дубль! А фоном «утоли-и мои печали-и…» Колючий, преющий воздух! Как же содрать это навязшее на мозгах «ты-из-этих»? Села на лавочку, согнулась пополам в три погибели. Из живота рвется на волю крик и стон, будто птица забила крылами в тесной клетке. Нет-нет, сжать зубы, не пускать птицу. Зажмурилась. У птицы чернеют перья, она ранится в кровь, кричит внутри – кра-кра! Хочет взмыть бы, взмыть, но прутья у клетки из крепкого металла, самого лучшего, самого дорогого. У тебя же все – самое лучшее, самое дорогое. Даже клетка, в которой томится твоя душа. Разожми руки и зубы, открой глаза, но птица не вылетит. Просто ей там светлее станет, она успокоится слегка. А потом сядет на почку, или на печень, сложит крылья и продолжит молча истекать кровью. Лишь изредка вскрикивая: «Кра-кра, и ты – из этих! Ха-ха! Ты – из этих!» Птице хочется домой, да? Ну, милая, всем хочется. Да только дома больше нет, он скрыт за частоколом лет, а нам остался только свет, безмолвный, равнодушный свет.

В детстве думала, счастье наступает автоматически, когда станешь вз-рос-с-лой. Учителя называли одаренной. В кружок юных поэтов ходила. Мама считала – далеко пойдешь. Выросла, и куда пришла? Объездила весь мир, выучила пять языков. А все, чем можешь гордиться, что твои клиенты, – ха-ха, скажем так, клиенты! А как их еще называть? – к тебе почти всегда возвращаются. Они говорят: «Ты – лучшая!» И иногда: «Ты тоже из этих». Встречи, расставания и снова встречи. Ты – просто часть чужой жизни, один из пазлов. У них она есть, эта жизнь. Жены, дети, дело всей жизни или просто прибыльный бизнес на худой конец. А у тебя – что? Ни родных, ни близких, ни смысла существования. Твоя жизнь – служить яркой декорацией к чужим сюжетам бытия.

Плачь, да плачь же наконец, продолжай говорить сама с собой. Ведь больше не с кем, девушка напрокат. Невыносимо, это невыносимо. Где телефон? Надо же что-то с этим делать.

– Александр Семе-е-енович! – нежно проворковала. – До-о-обрый день! Как твое ничего? У меня все отлично. У меня вопрос. Нет ли у тебя знакомого психолога? Не-ет, хи-хи, ты не так понял.

Та-ак, что бы соврать? Ну не плакаться же в жилетку собственному клиенту.

– У меня все хорошо. Просто хочу… э-э… поступить в университет на психфак. Учиться! Узнать, какой вуз самый лучший, сколько это стоит… Ну-у-у… да-а, ты по-онима-а-ешь.

Жеманно-сексуально протянуть гласные – это мы умеем.

Трубка рокочет густым харизматичным басом, Александр Семенович шутит сам с собой и смеется своим же шуткам. У него большие связи. У него обязательно есть кто-нибудь, его пол-Москвы знает.

– Есть одна аспирантка, пиши номер. Все будет хорошо, не волнуйся, дорогая, – приятно щекочет по самолюбию голос из трубки, почти влюбленный. Еще бы не дорогая! Одно это белое пальто стоит дороже, чем весь парк. Александр Семенович, лучший клиент. Сколько лет уже знакомы, а он все – Александр Семенович. С ним хорошо: в любовь играть не надо. Ему сказки о любви не нужны. Все четко, по графику, деловой человек. Он зовет нас Леночка. Другие – Элен, третьи Елена. Придуманное имя, чтобы проще было перевоплощаться в красивый предмет роскоши, аксессуар.

– Алло, вы психолог? Как вас зовут? Юлия! Приятно познакомиться. А я – аксе-сссссссу-ар и зовут меня Елена, то есть Настя! Ха-ха! Не пугайтесь, я немного в кризисе. А с вами он тоже спит? Ой, простите, не смущайтесь. У меня, кажется, крыша едет. Вы ж мне поможете ее на место вернуть, хи-хи?

Как неловко, кажется сознание сейчас потеряем.

– Возможно… – говорит голос на другом конце провода, звучит, будто из другого мира. Сколько ей, этой аспирантке с психфака? Чем она, с таким девичьим голосом, может нам помочь? Она же не намного старше, да это мы еще ей помочь сможем, а не она нам.

– Вообще-то я праздники организую. Я такая, девушка-праздник, хе-хе…

Разговорилась, ни с того ни с сего, смотри-ка. Слова вставить не даешь. А кто, кто всегда гордился своим умением молчать? Ах, молчание – золото, ах-ах! Дура, дай человеку сказать.

Какая глупая мелодрама – дорогая проститутка в кризисе встречается с психологом, чтобы поправить душевное здоровье. Картина маслом, ой, не могу. Нет-нет, что за слово такое. Никакая же я не проститутка! Как грубо! Этот термин нам не подходит. Женщина-праздник – лучше, да. Сама ты проститутка. А ты дура!

– …Мы можем начать работать с вами завтра, во второй половине дня. Вам подходит? Свободно в 14.00 и в 17.00.

– Завтра могу в любое время. Я приду.

Приду, приду, что бы она ни думала. Я приду. Я даже заплачу ей. Какой парадокс! Обычно платят нам, а теперь готова платить какой-то девчонке, какой-то вшивой аспирантке, чтоб разобраться в себе, утихомирить эти злые голоса в голове, которые еще и спорят сами с собой.

Плод сладок

Мы – это я. Нас две в одной, как шампунь. И мы прекрасны – от волос и до хвоста! Но особенно сегодня с утра нам удались ноги, ха-ха – цок-цок каблучками, цок. Длинные, стройные, загорелые – произведение искусства, а не ноги!

…Тяжелая университетская дверь глухо хлопнула. Все резное кругом, затемненное. Скрипучий пол, авторитеты по стенам развешаны. Расписание чьей-то учебной жизни на полгода вперед, планы, планы, термины, цитаты по стенам.

«Вся жизнь есть обучение, и каждый в ней учитель и вечный ученик». Абрахам Маслоу.

Надо запомнить, блеснуть как-нибудь.

Темные лестницы, отшлифованные перила. Не дотрагивайся, там же полно микробов, и маникюр свежий. «Кафедра экспериментальной и прикладной психологии». Кажется, сюда. А вот наш психолог и аспирантка Юлия, невысокая девушка, с мышиным хвостиком, без косметики, в каком-то креативном балахоне. Это она, что ли, должна нам помочь?

– Добрый день! Вы вовремя. Вот тут можно пальто повесить. Чай будете?

– Не знаю. А у вас какой? Липтон в пакетиках. Нет, не буду, спасибо, я такое не пью.

Еще бы кофе растворимый предложила. Хотя вообще, ничего так здесь, уютно. Бедненько, но уютно. Кресло продавленное. Бр-р! Специальное, для пациентов, видимо. Сколько их здесь перебывало? Надо салфетку подложить, прежде, чем садиться, где тут бумажные салфетки.

А что, у нас с этой юной психологиней есть нечто общее. Вот если ей волосы покрасить, уложить, макияж нарисовать, приодеть, да она ж молодая совсем. Эта нервозность ей даже шарма придает. Мужчинам нравятся нервные. Хорошо может зарабатывать девушка. Поможем ей из этой бедноты выбраться. Я сегодня добрая. Да-да, вам, девушка предлагаю.

– Слушай, а пойдешь ко мне подрабатывать? Я тебя всему научу, это легко: просто пускать любовную пыль в глаза, ха-ха… А платят за это – ты столько за год не заработаешь. Чего вылупилась, не ожидала, ха-ха?

Смотрит удивленно, чистейшей прелести чистейший образец. Можно будет скинуть на нее парочку ребят, знаю, кому она точно понравится.

– То есть, вы совсем в любовь не верите? – говорит аспирантка Юлия в ответ на наше предложение века и смотрит с жалостью.

– Милая, ну какая любовь? Ты сказок начиталась, деточка? Ха-ха!

Птица внизу живота застучала крыльями, проснулась, заерзала когтями по печени. Ой, не могу, как смешно!

– Слушай, вот я сейчас тебе расскажу все, конечно. Ты потом кандидатскую защитишь, и хорошо, молодец. Положишь корочку на полочку, или даже в рамочку, на стеночку повесишь. И все, куда дальше? А никуда, ложись помирай. Сейчас у тебя цель есть, не зря нервничаешь, со смыслом. Молодец, деточка, в сказки веришь. Аспиранточка! Клиентоцентрированный подход, говоришь! Мужикам бы ты понравилась, приодеть бы тебя. Слушаешь да ресничками луп-луп. Ну слушай, слушай. Кто, если не я, тебя просветит, настоящей жизни научит. Врут все кругом, ищут философский камень, любо-о-овь, любо-о-овь! Ха-ха, ха-ха! Да нет никакой любви! И смысла в жизни тоже никакого. Нет, не плачу я, это от смеха слезы. О, бумажные платочки, как кстати! Спасибо.

– Расскажите, а с чего все началось? Можете вспомнить момент, когда вы перестали верить в любовь?

– М-мм… Это что, это у нас сеанс начался?

– Да. Вы уже взяли меня на работу… вашим психотерапевтом. Вы же пришли сюда из-за себя, а не из-за меня?

– В принципе, да. И что мне надо делать?

– Что хотите. Можете даже молчать, но будет эффективнее для вас, если все же решите отвечать на вопросы.

Нервничает наш психолог-то. Вон, пальцы дрожат, за ручку схватилась. Но держится молодцом. Так что там… ох! Какой вопрос был…

– Когда я верила в любовь, м-м? Ну я не помню так, навскидку-то. Странные вопросы у вас. В юности еще верила, наверное… Нет, не знаю.

– Попробуйте начать с момента… вспомните, когда вы были счастливы, скажем так, на базовом уровне. Попробуйте расслабиться. Закройте глаза, дышите ровно…

Закрыла глаза по команде. И шумным выдохом включила в памяти перемотку в прошлое. Начали вставать перед глазами картины – год назад, два, три, пять – здесь уже не верила, здесь не верила, и в этом месте тоже уже ни во что не верила. Так, стоп! В сознании ярко возник всполох из ярких мазков ощущений, который в целом, вероятно, можно называть базовым состоянием счастья. Шероховатость деревянного крашенного подоконника, а в окне – весна, а в теле, одетом в короткое, дешевое трикотажное платье, зато желтое и любимое, словно шампанское, бурлят токи юности и беззаботности, и смелых надежд, и легкой влюбленности, вполне счастливой, чистой, ответной влюбленности.

– В 11-м классе, кажется, еще верила в разные сказки, еще наивная была, еще не прошла главных уроков жизни. Тогда я только-только соприкоснулась с миром взрослых. Одна девочка с нашего двора позвала меня подработать на выставке моделью, и я сразу согласилась. Я даже не спросила про деньги. А когда за то, что простояла всего три часа в купальнике с буклетиками, мне заплатили, то я была шокирована. Для меня это была большая сумма. Представляешь! – заулыбалась, и будто воспоминания о прошлой невинности, наивности на мгновение осветили лицо изнутри, – Сидела на подоконнике и воображала себя величайшей моделью века. Или актрисой, как Мэрилин Монро, главное, чтобы мое лицо – на всех рекламных плакатах. Это же сколько денег у меня будет! Вот бы тогда смогла маме помочь, а то они с отцом всю жизнь с копейки на копейку перебивались. В деревню к дедушке поехала бы, на ремонт дома дала бы денег. Нет, я бы сразу новый купила! С тех пор, как бабушка умерла, он совсем сдавать стал. Всем-всем бы помогла. Я мечтала, чтобы всем помочь… Надо же, а ведь когда у меня появились деньги, я же никому ничем не помогла. Гм-м…

Замолкла. Это первое открытие о себе немного ошарашило. Ведь изначально действительно стала ходить по всем этим кастингам и конкурсам из благородных целей. Портфолио себе сделала, и так далее.

– Аспиранточка, ты была когда-нибудь на кастинге? Ну вот запиши наблюдения очевидца: самый легкий способ убить свою самооценку – сходить на какой-нибудь такой дурацкий кастинг. Все как из инкубатора, а по каким критериям отбор идет – не понятно. Ненавижу кастинги!

Вздохнула. А-а, к черту, чего ломаться. Говори правду и, может быть, правда сделает тебя свободной. Ну или что-то в этом духе.

– На одном таком кастинге я и потеряла веру в любовь. То есть, сначала я в нее поверила, слишком сильно поверила. Это был кастинг в рекламный ролик нового шампуня. А там… Извини… что-то у меня руки затряслись… Там, в общем, был он.

Я никому об этом не рассказывала. Я себе даже вспоминать ту историю запретила. Я сейчас… подожди, да… Ну вот, Антоном его звали. Знаешь, все девочки к тому времени уже все попробовали, я среди всех, наверное, была единственная девственница. Я берегла себя, не знаю, для кого. Странно это слышать от меня, наверное, да? Просто не подпускала к себе никого. Для того, чтобы так глупо сдаться. Он красавец, конечно, ну просто мачо с картинки. Все девушки смотрели только на него и шептались. А Антон выбрал меня, я на это попалась. Наверно, потому, что ни в одном кастинге до тех пор не победила. Хоть так реабилитировалась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное