Саймон Себаг-Монтефиоре.

Екатерина Великая и Потёмкин: имперская история любви



скачать книгу бесплатно

Жизнь молодого гвардейца протекала в атмосфере праздности и роскоши и обходилась чрезвычайно дорого, но более надёжного способа достичь величия не было. Момент оказался подходящим: Россия ввязалась в Семилетнюю войну против Пруссии, в то время как в Петербурге умирала императрица Елизавета. Гвардейцы уже вовсю плели интриги.

Прибыв в Санкт-Петербург, Потёмкин явился в главную квартиру своего гвардейского полка, которая представляла собой небольшую деревню: на берегу Невы рядом со Смольным монастырём прямоугольником расположились казармы, избы и конюшни. У полка были своя собственная церковь, а также больница, баня и тюрьма. За казармами раскинулся луг для выпаса коней и проведения парадов. Старейшие гвардейские полки, такие как Преображенский и Семёновский, изначально были основаны Петром I в качестве потешных, но затем они стали его верными соратниками в жёсткой конфронтации со стрельцами. Благодаря наследникам Петра число полков увеличивалось. В 1730 году императрица Анна основала Конногвардейский полк, в котором служил Потёмкин [45].

Гвардейские офицеры были неспособны устоять перед «обольщениями столичной жизни» [46]. Эти юные повесы то пировали, то вели партизанскую войну с Благородным Кадетским корпусом, занимавшим Меншиковский дворец [47]. Поле их сражений, порой смертельных, простиралось от бальных залов до подворотен. Столько молодых судеб было разрушено из-за долгов, столько сбережений уходило на бесконечные походы к проституткам Мещанской слободы и игру в вист и фараон, что склонные к воздержанности родители старались определить сыновей в обычный полк – именно так, к примеру, рассуждал отец в «Капитанской дочке», восклицая: «Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон» [48].

О Потёмкине вскоре узнали даже самые отчаянные и бесшабашные гвардейцы. В свои двадцать два года он обладал высоким ростом – под два метра, – был широкоплеч и чрезвычайно привлекателен для женщин. Он «мог похвастаться самой роскошной шевелюрой во всей России». Товарищи, на которых произвели впечатление его внешность и таланты, прозвали его Алкивиадом, что в ту неоклассическую эпоху было высочайшим комплиментом[15]15
  Алкивиад был известен своей бисексуальностью – среди его любовников был и Сократ, но не сохранилось никаких намёков на то, что Потёмкин разделял его эротические интересы. Алкивиадом (l’Alcibiade du Nord) называли и другого исторического персонажа, жившего в XVIII веке, – графа Армфельта, фаворита короля Швеции Густава III, ставшего затем другом царя Александра Первого.


[Закрыть]
. Образованные люди того времени изучали Плутарха и Фукидида, поэтому им был хорошо известен образ афинского гражданина: начитанного, интеллигентного, эмоционального, непостоянного, распущенного и экстравагантного.

Плутарх восторженно писал о «сиянии физической красоты» Алкивиада [49]. Потёмкин сразу привлёк всеобщее внимание своим остроумием: у него был удивительный мимический талант, который обеспечил ему успех, далеко превосходивший карьеру комедианта [50]. Благодаря способностям к пародированию Потёмкин заслужил восхищение Орловых, самых сумасбродных и купавшихся в роскоши гвардейцев, и они посвятили его в интриги императорской семьи.

Гвардия охраняла императорские дворцы, и именно это придавало ей политический вес [51]. Находясь в столице и в непосредственной близости ко двору, «офицеры имели множество возможностей, чтобы о них узнали», заметил прусский дипломат [52]. «Допущенные к играм, балам, вечерам и театральным представлениям, внутрь святилища двора», они могли распоряжаться городом по своему разумению [53]. Благодаря службе во дворце они заводили близкие и даже фривольные знакомства с богачами и придворными, что давало им ощущение личной вовлечённости в соперничество внутри императорской семьи.

Пока императрица Елизавета несколько месяцев находилась между жизнью и смертью, несколько групп гвардейцев устроили заговор, собираясь изменить порядок престолонаследования: вместо ненавистного великого князя Петра планировалось возвести на трон его жену, великую княгиню Екатерину, которая пользовалась широкой поддержкой. Стоя в карауле в императорских дворцах, Потёмкин мог наблюдать за романтической фигурой великой княгини, которая вскоре придёт к власти под именем Екатерины II. Она никогда не была красавицей, однако обладала качествами более замечательными, чем преходящий блеск: необъяснимой магией императорского достоинства в сочетании с сексуальной привлекательностью, естественной весёлостью и всепобеждающим обаянием, к которому никто не оставался равнодушным. Лучше всех о тогдашнем облике Екатерины несколькими годами ранее писал ее любовник поляк Станислав Понятовский:

«Она ‹…› достигла расцвета, какой только возможен для женщины, от природы наделенной красотой. У нее были черные волосы, ослепительной белизны и свежести цвет лица, выразительные глаза навыкате, длинные черные ресницы, заостренный носик, губы, словно зовущие к поцелую, прелестной формы руки, гибкий и стройный стан; легкая и при этом исполненная благородства походка, приятный тембр голоса, а смех – такой же веселый, как ее нрав».

Потёмкин ещё не был с ней знаком, но почти одновременно с его прибытием в Петербург Екатерина начала искать союзников среди гвардейцев, которые пылко восхищались ею и ненавидели её супруга, наследника престола. И вот, провинциальный юноша из Чижова счёл разумным присоединиться к заговору, который вознесёт её на трон – и как окажется в дальнейшем, – соединит их друг с другом. Однажды Екатерина подслушала, как один генерал почтительно высказался о ней: «Вот женщина, из-за которой порядочный человек мог бы вынести без сожаления несколько ударов кнута»; вскоре молодой Потёмкин с этим согласится [54].

2. Гвардеец и великая княгиня: переворот Екатерины

Один Бог знает, откуда моя жена берет свои беременности.

(Великий князь Петр Федорович о своей жене)

Екатерина II. Записки

Будущая императрица Екатерина II, известная под именем Великой, была вовсе не русской, но жила при дворе Елизаветы с четырнадцати лет и прилагала все усилия к тому, чтобы вести себя, по ее собственным словам, «так, чтобы русские меня любили». Лишь немногие тогда понимали, что тридцатидвухлетняя великая княгиня была талантливым политиком, проницательным государственным деятелем и великой актрисой, жаждавшей управлять Российской империей, и обладавшей всеми необходимыми для этого качествами.

Будущая императрица родилась 21 апреля (2 мая) 1729 года в Штеттине в семье князей Ангальт-Цербстских. Девочку назвали София. Ее незавидная судьба дочери небольшого княжеского дома изменилась в январе 1744 года, когда императрица Елизавета начала прочесывать всю Священную Римскую империю – брачное агентство королей, – чтобы найти невесту для только что назначенного наследника, Карла Петера Ульриха, герцога Голштинского, – ее племянника и к тому же внука Петра I. В России его только что провозгласили великим князем Петром Федоровичем, и чтобы сохранить династию, ему был нужен наследник. По ряду причин – политических, династических и личных – императрица остановила свой выбор на Софии, которая была крещена в православную веру под именем Екатерины Алексеевны и вышла замуж за Петра 21 августа 1745 года. На церемонии она была в скромном платье и с ненапудренными волосами. Присутствовавшие на свадьбе отмечали, что Екатерина прекрасно говорила по-русски и хорошо владела собой.

Екатерина быстро поняла, что Петр не подходит ни на роль ее мужа, ни на роль российского царя. Она много раз отмечала, что он был «очень ребячлив», что ему недоставало «суждения о многих вещах» и что он «не очень ценит народ, над которым ему суждено было царствовать». Брак не стал ни счастливым, ни романтическим. Напротив, только благодаря своему сильному характеру Екатерина смогла выжить в столь сложных обстоятельствах.

Петр боялся российского двора и, судя по всему, понимал, что он не в своей стихии. Несмотря на то, что он был внуком Петра Великого, правящим герцогом Голштинским и некоторое время даже наследником не только России, но и Швеции, Петр родился под несчастливой звездой. В детстве отец отдал его на воспитание педантичному и жестокому гофмаршалу Голштинского двора, который морил ребенка голодом, бил его и заставлял часами стоять на горохе. Подростком Петр обожал парады, был полностью захвачен сначала игрой в солдатики, а затем и настоящей армейской муштрой. Недополучивший внимания и испорченный низкопоклонством Петр превратился в запутавшееся и жалкое существо, не выносившее Россию. Отдалившись от русского двора, он отчаянно цеплялся за свою веру во все немецкое и особенно прусское. Он презирал русскую религию, предпочитая лютеранство; свысока смотрел на русскую армию и боготворил Фридриха Великого [1]. Екатерина не могла не заметить, что Петру недоставало здравого смысла и деликатности, но она «выказывала ‹…› безграничную покорность императрице, отменное уважение великому князю и изыскивала со всем старанием средства приобрести расположение общества». Постепенно последняя задача стала важнее первой.

Вскоре после приезда Екатерины и без того непривлекательные черты Петра были обезображены оспой. Теперь Екатерина находила его «отвратительным», но поведение наследника престола было еще хуже его [2]. В первую брачную ночь невеста пережила унижение: муж не пришел к ней в спальню [3]. Во время сезонных перемещений двора из Летнего дворца в Зимний, из Петергофа на берегу Финского залива в Царское Село, на юг, в Москву, или на запад, в Лифляндию, великая княгиня утешалась чтением французских просветителей (с этого времени книги стали ее постоянными спутниками) и верховой ездой. Она изобрела седло особой конструкции, которое позволяло ей сидеть на лошади боком, когда за ней наблюдала императрица, и по-мужски, когда она оставалась одна. Несмотря на то, что современной нам психологии еще не существовало, читая ее мемуары, хорошо понимаешь, что в эпоху sensibilite сексуальный подтекст этого буйного развлечения был так же очевиден, как и сейчас [4].

Чувственная и игривая Екатерина (чьи чувства, возможно, еще не пробудились до конца), оказалась запертой в стерильном, сексуально не реализованном браке с отталкивающим и ребячливым мужем, в то время как ее окружали хитроумные придворные, среди которых были самые красивые и утонченные мужчины России. Некоторые из них тут же влюбились в нее, в том числе Кирилл Разумовский, брат фаворита императрицы, и Захар Чернышев, будущий министр. Екатерина постоянно находилась под прицелом чужих взглядов. Положение становилось затруднительным: она должна была хранить верность мужу и в то же время зачать ребенка. При такой жизни Екатерина быстро пристрастилась к карточным играм, особенно к «фараону» – как и многие другие несчастные женщины из высшего общества в то время.

К началу 1750-х годов брак превратился из неловкого в несчастный. Екатерина имела все основания, чтобы разрушить репутацию Петра, но она проявляла по отношению к мужу сочувствие и доброту, пока его поведение не поставило под угрозу само ее существование. Как бы то ни было, она не преувеличивала его отсталось и грубость: к тому моменту их брак так и не стал реальностью. Возможно, у Петра был тот же физический недостаток, что и у Людовика XVI. Очевидно, что он был недоразвит, самодоволен и невежественен [5]. Такой брак охладил бы чувства любой женщины. Екатерина была вынуждена проводить ночи в одиночестве, пока ее тщедушный муж играл в кукол и в солдатиков или терзал поблизости от нее скрипку. Он держал в ее комнате собак и часами заставлял ее стоять с мушкетом в карауле [6].

Ее кокетство не заходило слишком далеко, пока не появился Сергей Салтыков, двадцатишестилетний отпрыск старого московского рода. Екатерина называет его «прекрасным, как рассвет», но если читать между строк, можно понять, что это был обычный дамский угодник. Екатерина влюбилась. Вероятно, он был ее первым любовником. Удивительно, но этого потребовала высочайшая воля: императрица Елизавета Петровна желала иметь наследника, и неважно, кто будет его отцом [7].

После первого выкидыша Екатерина снова забеременела. Ребенок, наследник престола Павел Петрович, родился 20 сентября 1754 года. Императрица тут же забрала его от матери. Екатерина осталась «одна на родильной постели» в слезах, «всеми покинута», и еще много часов пролежала на мокрых и грязных простынях: «даже не посылали осведомиться обо мне», – писала она [8]. Она успокаивала себя чтением «О духе законов» Монтескье и «Анналов» Тацита. Салтыкова отослали от двора.

Кто был отцом будущего императора Павла Первого, от которого пошла вся остальная династия Романовых вплоть до Николая Второго? Был это Салтыков или Петр? Заявления Екатерины о том, что их брак не был консумирован, могут быть лживыми: она имела все основания унижать мужа, а позднее даже предполагала лишить Павла права наследовать престол. Павел вырос некрасивым и курносым, в то время как Салтыков, которого называли «le beau Serge», «прекрасный Сергей», славился своей красотой. Впрочем, Екатерина лукаво отмечала, что брат Салтыкова был нехорош собой. Вероятность того, что настоящим отцом был Салтыков, велика.

Можно пожалеть Петра, который совершенно не разбирался в ядовитых тонкостях дворцовых интриг, но любить этого тщеславного злобного пьяницу было невозможно. Однажды Екатерина нашла в покоях Петра огромную повешенную крысу. Когда она спросила, в чем дело, он ответил, что грызун был уличен в военном преступлении и заслуживал строжайшего наказания по законам военного времени. Его «преступление» заключалось в том, что он забрался в картонную крепость Петра и съел двух сделанных из крахмала двух часовых. В другой раз великий князь устроил в присутствии Екатерины истерику и сказал ей, что всегда знал, что Россия погубит его [9].

В своих «Записках» Екатерина пишет, что она, невинная молодая мать, начала задумываться о будущем, только когда откровенная глупость мужа начала угрожать ей и Павлу. Она утверждает, что ее восхождение на трон было почти что предопределено свыше. Это было вовсе не так – Екатерина в течение всех 1750-х годов планировала захватить власть с помощью с различных заговорщиков, от канцлера императрицы до английского посланника. Когда здоровье Елизаветы стало ухудшаться, а Петр запил, Европа вплотную приблизилась к Семилетней войне, а струны российской внутренней и внешней политики натянулись, Екатерина бросила все свои силы на то, чтобы выжить – и подняться на самый верх.

Теперь, когда она подарила стране наследника, ее домашняя жизнь стала свободнее. Она начала наслаждаться своим положением красивой женщины при дворе, где все было пропитано любовными интригами. Вот что она сама об этом пишет:

«Я только что сказала о том, что я нравилась, следовательно, половина пути к искушению была уже налицо, и в подобном случае от сущности человеческой природы зависит, чтобы не было недостатка и в другой, ибо искушать и быть искушаемым очень близко одно к другому, и, несмотря на самые лучшие правила морали, запечатленные в голове, когда в них вмешивается чувствительность, как только она проявится, оказываешься уже бесконечно дальше, чем думаешь…» [10]

В 1755 году на балу, во дворце великого князя, находившемся неподалеку от Петергофа, в Ораниенбауме, Екатерина встретила двадцатитрехлетнего поляка Станислава Понятовского – секретаря нового английского посланника [11]. Понятовский был представителем могущественной пророссийской польской партии, сформировавшейся вокруг его дядьев, братьев Чарторыйских, и их родственников, известных также как «фамилия». Но помимо этого он был воплощением идеала культурного светского молодого человека эпохи Просвещения с налетом романтического меланхолического идеализма. Они с Екатериной влюбились друг в друга [12]. Это был первый роман, в котором Екатерина почувствовала себя любимой.

Столкновения между британцами и французами в верховьях реки Огайо повлекли за собой события, приведшие к Семилетней войне, география которой простиралась от Рейна до Ганга и от Монреаля до Берлина. Россия вмешалась в войну, потому что Елизавета ненавидела новых властителей Пруссии и Фридриха Великого, чьи шутки о ее необузданной чувственности выводили ее из себя. В этом грандиозном дипломатическом танце остальные действующие лица внезапно поменяли своих союзников, что привело к концу «старой системы» и получило название «дипломатической революции». Когда в августе 1756 года музыка перестала играть, Россия в союзе с Австрией и Францией вступила в войну с Пруссией, получавшей финансирование от Англии (при этом Россия не вступала в войну с Англией). В 1757 году российская армия вошла в Восточную Пруссию. Война отравила политические устремления двора и разрушила любовную связь Екатерины и Понятовского, который, конечно, принадлежал к английскому лагерю и в итоге вынужден был уехать. Екатерина была беременна от Понятовского, их дочь – Анна Петровна – родилась в декабре 1757 года. Как и Павла до этого, Елизавета отняла дочь у матери и воспитывала ее сама [13].

Екатерина приближалась к самом опасному кризису в своей жизни великой княгини. После победы над Пруссией 19/30 августа 1757 года в битве при Гросс-Ягерсдорфе фельдмаршал Апраксин, с которым Екатерина дружила, узнал, что Елизавета заболела. Он позволил прусской армии отступить и отвел свои армии, вероятно, сочтя, что императрица скоро умрет и Петр III заключит мир со своим кумиром Фридрихом Великим. Императрица не умерла и, как и большинство тиранов, оказалась весьма чувствительна к своей смертности. Во время войны она воспринимала подобные мысли как мятежные. Проанглийская партия была уничтожена, а Екатерина оказалась под серьезным подозрением, особенно когда испуганный муж не стал ее поддерживать. Великая княгиня осталась в одиночестве, и ей грозила настоящая опасность. Она сожгла все свои бумаги, выждала момент, а затем разыграла свою партию с потрясающим хладнокровием и мастерством [14].

Екатерина спровоцировала открытый конфликт: она рассказывает в своих «Записках», как 13 апреля 1758 года, воспользовавшись хорошим отношением Елизаветы к себе и ее растущей неприязнью к собственному племяннику, потребовала, чтобы ее отправили домой к матери. Императрица решила допросить Екатерину самостоятельно. Как в византийской драме, Екатерина защищала себя в суде перед императрицей, в то время как Петр бормотал обвинения. Она воспользовалась своим очарованием, разыграла неподдельное возмущение и, как всегда, обезоружила императрицу словами о своей любви и благодарности. Отпуская ее, Елизавета шепнула: «Мне надо будет многое вам еще сказать…» [15]. Екатерина поняла, что победила, и с радостью услышала от прислуги, что Елизавета с отвращением назвала своего племянника «чудовищем» [16]. Когда конфликт улегся, Екатерина и Петр продолжили довольно мирное сосуществование. Петр взял в любовницы известную своей непримечательной внешностью Елизавету Воронцову, племянницу канцлера, поэтому ему не претила связь Екатерины с Понятовским, который ненадолго вернулся в Россию. Однако позже Станиславу, несмотря на свою любовь к Екатерине, пришлось уехать, и она снова осталась в одиночестве.

Через два года Екатерина заметила Григория Орлова, поручика Измайловского полка, который, отличившись в битве с пруссаками при Цорндорфе и получив в ней три шрама, вернулся в Петербург, сопровождая прусского аристократа-военнопленного, графа Шверина. Петр, восхищавшийся всем прусским, с восторгом подружился со Швериным. Вероятно, так Екатерина и познакомилась с Орловым, хотя легенда гласит, что она впервые увидела его из своего окна стоявшим на часах.

Григорий Григорьевич Орлов был красив, высок и одарен, как писал английский дипломат, «самой счастливой наружностью и умением держать себя» [17]. Орлов был из семьи гигантов[16]16
  Потёмкина иностранцы тоже описывали как гиганта. Конечно, в гвардию шли самые лучшие, но, судя по комментариям приезжих иностранцев, в то время российские мужчины отличались особой крепостью: «Русский крестьянин – это крупный, плотный, крепкий и хорошо выглядящий человек», – восторгалась леди Крейвен, путешествуя по империи.


[Закрыть]
 – все пятеро братьев были одинаково гаргантюанских размеров [18]. Говорили, что у него было ангельское лицо, но к тому же он был веселым шумным солдатом, из тех, кого все любят: «он был прост и прямолинеен, без притворства, учтив, популярен, добродушен и честен. Он никогда никому не делал зла» [19] – и обладал огромной силой [20]. Когда пятнадцать лет спустя Орлов посетил Лондон, Гораций Уолпол так описал его обаяние: «Орлов Великий, или, точнее, Большой, здесь ‹…› Он танцует, как гигант, и ухаживает, как исполин».[17]17
  Его сила была не выдумкой – баронесса Димсдейл в 1781 году пишет о том, как колесо повозки Екатерины на аттракционе «Летающая гора» (предок американских горок) соскочило с оси, и Орлов, «удивительно сильный мужчина, встал позади нее и ногой направлял ее в нужном направлении».


[Закрыть]
[21]

Орлов был сыном провинциального губернатора и не принадлежал к высшей знати. Он вел свой род от стрельца, которого Петр Великий приказал обезглавить. Когда пришла его пора умирать, дед Орлова взошел на эшафот и пнул лежавшую на его пути голову предыдущего казненного. Петр так был восхищен его самообладанием, что помиловал смертника. Орлов не был умен – «очень красив, – писал о нем французский посланник Бретейль своему министру Шуазелю в Париж, – но ‹…› очень глуп». Вернувшись в Россию в 1759 году, Орлов получил должность адъютанта графа Петра Шувалова – генерала-фельдмаршала, главы русского правительства и двоюродного брата патрона Московского университета. Вскоре Орлов соблазнил любовницу Шувалова, княгиню Елену Куракину. К счастью для Орлова, Шувалов умер, не успев ему отомстить.

В начале 1761 года Екатерина и Орлов встретились и полюбили друг друга. Понятовский был утонченным и искренним, а Григорий Орлов – воплощением силы и мощи, обладал медвежьим добродушием и, что намного важнее, представлял политическую силу, которая скоро должна была понадобиться. Уже в 1749 году Екатерина могла предложить своему мужу поддержку преданных ей гвардейцев. Теперь же за ней стояли братья Орловы и их соратники. Самым могущественным и беспощадным из них был Алексей, брат Григория. Несмотря на шрам на лице, он очень походил на Григория, но отличался «грубой силой и бессердечностью», что сделало Орловых невероятно полезными в 1761 году [22].



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18