Саида Абанеева.

Богов любимцы. Том 2



скачать книгу бесплатно

Глаза Мира загорелись восторгом.

– Ты прав! Это мой путь! Я был рожден, чтоб править миром!

Мир протянул Вару свою ладонь. Вар легонько сжал ее пальцами, и они пошли из заброшенного парка рядом друг с другом.


– Где наш мальчик? Где Мир? – тоном, не предвещающим ничего доброго, спросила Коринна мужа.

Ставер пожал широкими плечами и не слишком уверенно произнес:

– Да ничего с ним не случится… Ну обиделся и убежал… Обычное дело. Все дети так поступают. Велика важность. Проголодается и вернется.

– Не понимаю, как можно быть таким бесчувственным чурбаном! Пропал семимесячный младенец, а отец и в ус не дует!

– Я – не чурбан, а Мир – не младенец. Но чтобы ты не волновалась, я отправлю на поиски сотню гвардейцев…

Подойдя к городской стене, Вар взял мальчика на руки и, сильно оттолкнувшись ногами, перепрыгнул через нее, как через низенькую скамеечку.

Мир доверчиво обнял мощную шею Вара обеими ручонками, положил кудрявую голову ему на плечо и почти мгновенно уснул…

В кабинет Ставера вошел офицер городской стражи и доложил неутешительную новость:

– Мы не нашли Мира нигде. Но в парке, на том месте, где раньше торчала из земли ладонь Вара, сейчас довольно глубокая яма в форме человеческого тела. Я расспросил охрану северных, южных, восточных и западных ворот, но никто не видел, чтобы Мир покидал город, да они и не выпустили бы его.

Отпустив офицера, Ставер поднялся в комнату жены.

– Мужайся, дорогая… Нашего сына похитил Вар… Но я уверен, что Мир жив, и клянусь, я разыщу его, даже если для этого мне придется пешком обойти весь мир из конца в конец…

– Это ты, ты один во всем виноват! Уходи – и без Мира не возвращайся!

Ставер вышел в коридор и постучался в двери к Артаксу, Глебу и Танаис.

– Друзья, мне нужна ваша помощь, – сказал он, когда они вышли к нему. – Вар похитил моего сына.

– Ты не ошибся, Ставер? – недоверчиво переспросил Артакс.

– Хотел бы я ошибаться, друзья… Но, к сожалению, такова горькая правда. Я не знаю, в каком направлении они движутся, поэтому тебя, Артакс, я прошу отправиться на запад, тебя, Глеб, – на север, тебя, Танаис, – на юг, ну а сам я отправлюсь на восток.

– Ставер, я не хочу тебя пугать, но что, если Мира нет уже в живых?

– Я уверен, что Вар не станет его убивать. Он только попытается подчинить его своему влиянию.

– Хотел бы и я быть уверенным в этом… Не будем терять времени. Едем в порт!


– Судно до Матраги отходит через четверть часа, – сообщил друзьям начальник порта и отошел в сторону.

– Мне пора, – сказал Ставер.

– Присядем по обычаю на дорожку, – предложил Глеб.

Минуту все четверо сидели молча, задумчиво вглядываясь в морскую даль, словно пытаясь приподнять завесу будущего, потом одновременно встали и пожали друг другу руки на прощание.

– Счастливого пути, Ставер.

– Счастливого пути и вам, друзья… И простите, что втянул вас в эту историю.

Ставер взбежал по трапу, и капитан отдал с мостика команду поднять якоря.

Медленно разворачиваясь носом и грузно покачиваясь на волнах, судно вышло из гавани в открытое море, держа курс на восток, через Боспор Киммерийский к берегам Таманского полуострова.

После полудня ветер стал крепчать, и к заходу солнца волнение усилилось настолько, что невозможно стало стоять на ногах.

Заподозрив неладное, Ставер поднялся на мостик.

Кормчий, в стельку пьяный и державшийся за кормило не столько для того, чтоб управлять судном, сколько для того, чтоб не упасть, прикладывался к горлышку металлической фляги, и по его небритому подбородку текла темная, мутная жидкость.

Вырвав фляжку из рук кормчего, Ставер оттолкнул его в сторону и повернул судно носом на волну.

Качка немного уменьшилась, но были утеряны все ориентиры, и ни один человек на борту судна не мог сказать с уверенностью, в каком направлении оно движется. Изрыгая проклятия, кормчий выпутался из снастей и обеими руками схватил Ставера за грудки.

– Вон с мостика! – заорал он, перекрывая рев урагана.

– Вы пьяны! Вы погубите людей и судно!

– Не твое дело, щенок! Я здесь хозяин!

– Ступайте в каюту, капитан! Я отстою вашу вахту!

– Учить меня будешь, сопляк?! Да я ходил в море в те времена, когда ты ходил под себя, и ты меня будешь учить?! Вон!!!

– Вы не в состоянии управлять судном, и я принимаю ваши обязанности на себя!

– Эй, ребята! Вышвырните этого ублюдка за борт!

Несколько матросов бросились выполнять приказ своего капитана, но, не выпуская кормила из рук, Ставер спровадил их с мостика крепкими пинками.

– Пират! Ты захватил мое судно!

– Хорошо, – сказал Ставер. – Становитесь на руль, капитан. Но не забывайте, что среди ваших пассажиров есть женщины и дети. Вы отвечаете за их жизнь и безопасность своей головой.

Ставер спустился с мостика на палубу и, осторожно обходя лежавших на мокрой парусине пассажиров, направился на нос судна.

В кромешной тьме прямо по курсу закипела белая пена бурунов, и Ставер со всех ног бросился обратно, крича на бегу:

– Капитан! Два румба вправо! Нас несет на рифы!

Вмиг протрезвевший капитан всей грудью навалился на кормило, но мокрое, тяжелое бревно плохо слушалось его усилий, и только с помощью подоспевшего Ставера ему удалось развернуть судно бейдевинд. Но было слишком поздно.

Раздался страшный треск, и судно резко накренилось на правый борт. От сильного и неожиданного толчка несколько пассажиров вылетели за борт и, прежде чем Ставер успел придти к ним на выручку, налетевший шквал расшиб несчастных о наклонившуюся палубу.

Все, кто не сумел зацепиться за какую-нибудь снасть, были смыты за борт и беспомощно барахтались среди бушующих волн.

Судно стало стремительно погружаться в морскую пучину.

Обезумевшие от ужаса люди бросались в поисках спасения за борт, где свирепые волны разбивали их о дубовую обшивку корабля.

Валы, один выше другого, перехлестывали через фальшборт и свободно гуляли по палубе, смывая все, что попадалось им на пути.

Одни пассажиры, устав бороться со стихией за свою жизнь, смирялись с судьбой и шли ко дну, другие боролись до последней возможности, взбираясь все выше на мачты по мере того, как все глубже погружалось судно, самые отчаянные и сильные бросались в штормовое море в тщетной надежде доплыть до берега.

Время от времени на гребнях волн появлялись головы отважных пловцов, но с каждым разом их оставалось все меньше.

Среди обломков мачт из последних сил держалась на плаву молодая женщина, прижимая к груди девочку лет пяти. Ее глаза были полны предсмертного ужаса, но она никого не звала на помощь, и в одиночку, с безнадежным мужеством, боролась за жизнь дорогого существа.

Борясь с сильным течением, Ставер подплыл к ним и поддерживал на плаву, пока шторм не начал утихать. Небо очистилось от туч, и, определившись по звездам, Ставер поплыл к берегу, поддерживая мать и ребенка.

Достигнув суши, он вытащил их из воды и, поручив заботам Господа, поплыл обратно.

На том месте, где затонуло судно, торчала из воды верхушка мачты, и за нее, как за последнюю надежду, отчаянно цеплялось несколько человек.

Когда Ставер понял, что ему не спасти всех, что он должен сделать выбор, от которого будет зависеть, кому – жить, а кому – умереть, он впервые понял, что значит – быть Богом, и пожалел Его.

Они смотрели на него как на Мессию, и он понял, что уже никогда не сможет забыть эти глаза, каким бы справедливым и правильным ни было принятое им решение. И он пожалел и их, и себя.

Он снял с мачты старика и мальчика лет тринадцати, сказав остальным:

– Я вернусь… – но и он, и они понимали, что им не дождаться его возвращения.

Доставив спасенных на берег, он положил их рядом с матерью и дочерью и снова нырнул в набегавшую волну.

Доплыв до мачты, он не нашел там никого.

Солнце уже встало над горизонтом, но взбаламученная штормом вода утратила прозрачность. Ставер погрузился на глубину, и то, что он увидел там, едва не заставило его повернуть обратно.

Несколько десятков утопленников танцевало вокруг мачты затонувшего корабля какой-то жуткий танец. Трупы медленно вращались и плавно покачивались, подчиняясь таинственному ритму подводного течения, и в их широко раскрытых глазах Ставер прочел немой упрек.

Целый день он доставал утопленников со дна и доставлял их на берег, где женщина, мальчик и старик предавали мертвецов земле. Когда последняя жертва кораблекрушения была погребена, оставшиеся в живых возблагодарили Господа за свое спасение и помолились за всех, кто в море.


Глеб остановился перед изящным храмом и восхищенно прицокнул языком.

– Нравится? – спросил у него за спиной старческий голос.

– Умели древние строить! На века! – ответил Глеб и обернулся.

Старик, которого можно было счесть ровесником храма, наблюдал за ним с едва уловимой улыбкой.

– Этот храм не так уж древен, как это кажется… За полвека до рождества Христова полчища гетов сравняли древнюю Ольвию с землей… В течение многих веков только заброшенные руины напоминали случайному путнику о том, что некогда на этом месте находился богатый и процветающий город… Этот храм, как и многие другие строения, был возведен уже на моей памяти… Воистину, Ольвия возродилась из пепла, подобно птице Феникс, и стала еще прекраснее, чем была. Но случилось это не по волшебству, а благодаря трудолюбию, мужеству и таланту ее жителей. Недаром решено было вернуть ей прежнее название, ведь «Ольвия» – значит «счастливая».

– Следовательно, счастье рукотворно? – спросил Глеб.

– А как же иначе? Удача – подарок Судьбы. А счастьем, как и несчастьем, и человек, и народ обязаны только себе.

– Вы прожили долгую жизнь. Быть может, вы знаете, что такое счастье?

– Ах, юноша, одна жизнь, даже такая долгая, как моя, слишком коротка для этого… Для людей счастье – это или то, что было, или то, что будет, но почти никогда – то, что есть. Голодный думает, будто счастье – это много хлеба, жаждущий думает, будто счастье – это много воды… Не вытекает ли отсюда вывод, что счастье – это то, чего мы лишены?

– А что вы посоветуете тому, кто мечтает стать счастливым?

– Милый юноша, вы наденете одежду с чужого плеча? Нет? Тогда почему вы думаете, что кто-то примет счастье, скроенное по чужому образцу? Но один совет я вам все-таки дам, хотя и не обещаю, что он сделает вас счастливым… Трудитесь, не считаясь со временем. Зерна счастья прорастают лишь на возделанной почве.

– И последний вопрос. Вам не встречался высокий черноволосый мужчина с мальчиком лет семи?

– Встречался, – усмехнулся старик.

– Когда и где?

– Вон двое. Какой из них?

Оглянувшись, Глеб увидел двух высоких черноволосых мужчин, дружески беседовавших о чем-то. Рядом с ними, почти точно копируя отцов, разговаривали два семилетних мальчика.

– Да, приметы не самые лучшие. Но других нет, – вздохнул Глеб и, простившись со стариком, зашагал на север.


– Алессандро!

Не обратив внимания на возглас, Ставер незрячим взглядом скользнул по лицу высокого черноволосого мужчины, преградившего ему путь, и хотел обойти его, но тот настойчиво повторил:

– Алессандро! И давно ты перестал узнавать друзей детства?

Ставер остановился и, всмотревшись в лицо незнакомца, ошеломленно воскликнул:

– Марко?! Чтоб мне провалиться! Какими судьбами?

– Ты, вероятно, не знаешь, что за юношеские проказы отец лишил меня наследства и родительского благословения, и с тех пор я вынужден сам зарабатывать себе на жизнь. Я начинал простым матросом, а недавно стал владельцем превосходного галеона. Неделю назад моя «Санта-Мария» пришла из Генуи с грузом тканей, и сейчас я снаряжаю торговый караван в Китай.

– Значит, отпрыск одного из знатнейших генуэзских родов стал преуспевающим купцом?

– Не вижу ничего зазорного в этом.

– Я тоже. Но не собираешься же ты всю жизнь заниматься куплей-продажей?

– У меня есть мечта. Но я боюсь высказать ее вслух, потому что не хочу показаться тебе хвастливым болтуном.

– На этот счет можешь не беспокоиться. Я знаю цену твоему слову.

– Уже несколько лет я вынашиваю замысел книги, – последнее слово Марко произнес с благоговейным придыханием. – Я хочу собрать под одним переплетом все легенды, которые когда-либо слышал, все книги, которые прочел… Если эта книга будет написана, она перевернет все человеческие представления о мире. Она освободит людей от страха перед смертью и придаст им мужество жить… Это будет Последняя Книга человечества, и после нее уже не будет книг, потому что они станут не нужны…

– Марко, ты – самое поразительное сочетание несочетаемого, какое мне когда-либо доводилось видеть! Как ты умудряешься соединять детскую наивность и преуспеяние в делах? Неужели ты всерьез думаешь, что человечество способно измениться, прочитав одну-единственную книгу, пусть даже написанную величайшим гением всех времен и народов? Ведь даже Библия оставляет многих людей равнодушными!

– Прежняя Библия устарела. Нужна новая. Я ее напишу…

Заметив взгляд Ставера, Марко покраснел и поспешно произнес:

– Нет, я не страдаю манией величия и знаю сам, что не гений. Но эту книгу мне словно внушает кто-то свыше… Иногда я представляю себе это так… Бог долго сидел на облаке и смотрел оттуда на землю. Наконец, Ему наскучило глядеть на творящуюся внизу мерзость, и Он сказал: «Пришло время написать Книгу»… Почему из всех людей, населяющих землю, Он выбрал именно меня, может быть, наименее достойного из всех? Этого я не знаю. Я знаю одно: мне оказана величайшая честь, и я должен ее оправдать… Кстати, вот мой дом. Прошу тебя быть моим гостем.

Когда слуги накрыли на стол и друзья остались вдвоем, Ставер спросил:

– И о чем же будет твоя книга?

– О скитаниях души человеческой в поисках истины, добра и красоты… О смерти и бессмертии… О вере, надежде и любви… О вечной борьбе добра и зла… О Боге… Короче, обо всем, что занимало ум и волновало сердце человека от сотворения мира…

– Обширно… Но хватит ли тебе терпения и таланта воплотить свой замысел в жизнь?

– Знаешь, Алессандро, порой я и сам пугаюсь того, что хочу совершить… Часто я кажусь себе слабосильным карликом, который похваляется поднять… нет, не гору даже, а целый горный хребет… В минуты сомнений я думаю, что эта ноша совершенно неподъемна, что человеку не по силам этот труд… Но я, во всяком случае, попытаюсь…

– А почему бы и нет, Марко? Никто не осудит тебя, хотя бы твоя попытка и оказалась неудачной. Ведь это все равно, что сказать: «Я допрыгну до неба». Даже дети знают, что допрыгнуть до неба нельзя. Но чего бы стоило человечество, если бы время от времени оно не порождало безумцев, уверенных в том, что сумеют совершить невозможное?

– В общем-то, я хочу сделать совсем простую вещь: вернуть словам их первоначальный смысл и назвать все вещи их подлинными именами.

– И ты называешь это совсем простой вещью? А по-моему, это самое сложное, что только может быть. Все столько раз уже перетолковано, что слова перестали соответствовать тем понятиям, которые они призваны обозначать.

– В этом и заключается корень зла! Враг человеческий хитер! Он умеет представить зло как нечто необходимое и даже полезное, но тот, кто сумеет вернуть словам их первоначальное значение, выбьет оружие из рук Сатаны. Когда слова вновь обретут свой первозданный смысл, он никого уже не сможет обмануть с помощью хитроумной подмены понятий.

– Зло многолико. У него нет ни одного признака, указав на который, можно было бы с уверенностью сказать: «Вот его неотъемлемое свойство!» Порой зло неотличимо от добра. А порой одно и то же действие, в зависимости от обстоятельств, оказывается то добром, то злом. Уверен ли ты, что обладаешь знанием, которое позволит тебе безошибочно отличить одно от другого?

– Боюсь, что нет… Я не Господь Бог. Я – обычный человек. И я буду писать о том, что считает добром и злом обычный человек.

– Осталось уточнить, насколько представления обычного человека о добре и зле соответствуют истине…

– Ради Бога, Алессандро! И без того я не уверен в своем праве написать эту книгу! Я не стремлюсь к славе, поверь. Но у меня такое чувство, что, если я не напишу эту книгу, мир рухнет… Может быть, я сумасшедший?

– И много ли ты уже написал?

– Ни страницы… Когда я беру в руки перо, мною овладевает какой-то суеверный страх… Вправе ли я? Смею ли я? Достоин ли я?..

– А ты пиши так, словно, кроме тебя, это никто и никогда не прочтет. Так, словно до тебя никого не было – и никого не будет после. Так, словно ты и в самом деле пишешь первую и последнюю книгу человечества…

– А потом? Что ты посоветуешь мне сделать потом? Спрятать рукопись в ящик стола и никому ее не показывать?

– Я слышал, что в Германии живет некто Иоганн Гуттенберг, который изобрел книгопечатный станок. Попробуй обратиться к нему.

– И сколько оттисков делает его станок?

– Этого я не знаю.

– Предположим, сто. Или даже двести… Итак, двести богачей купят мою книгу и, допустим, даже прочтут. Прочтут, чтоб посмеяться над наивным автором, который думает, что добро и зло еще имеют какой-то смысл в этом мире, что имеет смысл хоть что-нибудь, кроме денег… Да я умру со стыда!

– Тебя волнует мнение глупцов?

– Еще как! Ведь человечество на девять десятых состоит из них!

– Бедное человечество! Вероятно, оно и не подозревает, сколь невысокого мнения о нем придерживаешься ты…

– Я готов принести свои извинения, но не знаю, как это сделать. Ведь того, что называют человечеством, не существует. Есть ты, есть я, есть другие, но все мы существуем отдельно друг от друга, и над каждым из нас тяготеет проклятие одиночества, от которого мы не в силах освободиться даже тогда, когда любим… Кстати, как поживает Гвидо?

– Ты не встречал его в Матраге?

– Разве вы не вместе?

– Два дня назад он покинул Феодосию и скрылся в неизвестном направлении.

– Но Матрага не единственный порт на побережье. Он мог переплыть Боспор, но с таким же успехом мог отправиться в любую другую сторону.

– Если бы тебе понадобилось скрываться, какой понтийский порт ты бы выбрал?

– Но Феодосию можно покинуть не только морем.

– Предположим, что ты отправился на восток.

– Тому, кто хочет надежно замести следы, лучше отправиться на северо-восток. Ни один человек в здравом уме туда и носа не сунет даже за все сокровища мира. Но, насколько я помню Гвидо, он всегда был немножко сумасшедшим.

– А куда направляется твой караван?

– По Великому Шелковому пути.

– Когда?

– Завтра утром.

– Если ты не против, я бы хотел отправиться вместе с тобой.

– О лучшем спутнике я не мог бы и мечтать! Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Перед дорогой надо как следует отдохнуть. Великий Шелковый путь – это серьезное испытание даже для такого мужчины, как ты.


Когда Артакс спустился по трапу на берег, к нему подошли двое хорошо одетых молодых людей и любезно приветствовали его на своей земле.

– Правитель здешних мест граф Дракула имеет обыкновение приглашать к себе на ужин господ путешественников. Если вы ничего не имеете против, мы отвезем вас на званый ужин к графу.

– С вашего позволения, господа, сначала я хотел бы отнести свои вещи в гостиницу.

– В этом нет необходимости, сударь. Граф Дракула славится своим гостеприимством и отведет вам лучшую комнату в своем замке.

Артакс сел в карету, которая быстро доставила его в мрачноватое жилище графа. Молодые люди всю дорогу развлекали его забавными историями, но едва они переступили порог замка, как их отношение резко переменилось. Навалившись на Артакса с обеих сторон, они повалили его на пол и крепко связали.

Потом его довольно долго несли по длинным, плохо освещенным коридорам и, наконец, опустили на большое серебряное блюдо в центре накрытого стола посреди роскошной пиршественной залы.

Артакс мог видеть только позолоченную лепнину высокого потолка и висящую довольно низко над столом бронзовую люстру, но вскоре послышались тяжелые шаги, и над ним склонился мужчина средних лет с неприятно торчавшими изо рта клыками. Припав к шее Артакса губами, точно страстный любовник, он принялся издавать чмокающие звуки, но вдруг с проклятьем отшатнулся и злобно прошипел:

– Кого вы притащили, болваны?

– Этот человек… – робко начал один из сопровождавших Артакса молодых людей, но граф резко оборвал его:

– Это не человек! – и, наклонившись над Артаксом, Дракула вкрадчиво спросил. – Кто ты?

– Путешественник. Мое имя Артакс.

– Один из Воинов Бога?

– Твоя осведомленность достойна удивления.

– Да, я кое-что слышал о вас… И знаешь, что удивило меня больше всего?

– Даже не догадываюсь.

– То, каким образом вы распорядились своим даром. Пожелай вы господствовать, кто смог бы вам воспротивиться? Но вы предпочли забиться, как крысы в нору, в эту дыру – Феодосию!

– Лично меня интересует истина, а не власть.

– Только потому, что тебе ни разу не довелось вкусить ее сладость!

– Наслаждение властью переменчиво и не стоит тех хлопот, которые необходимы для ее достижения, тогда как наслаждение истиной постоянно, вечно и бесконечно.

– Истина и власть несовместимы. Теми, кто пребывает в невежестве, легче управлять. Поэтому я стараюсь не оставлять своим подданным досуга для размышлений. Чего не выдумает праздный человек?

– Значит, люди для тебя – всего лишь скот, который откармливают, чтобы забить?

– Я не убиваю своих подданных. Я потихоньку сосу их кровь. А поскольку из мертвого много не высосешь, я, как правило, оставляю им жизнь. За очень и очень редким исключением.

– А они, конечно, с радостью позволяют тебе это?

– С радостью или нет, но позволяют. А значит, им это нравится. Каждый народ имеет таких правителей, каких заслуживает. Эй, там! Развяжите гостя! – крикнул Дракула, хлопнув в ладоши, и, когда его повеление было исполнено, приказал. – Нежирного мальчика, да поживее!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7