Сай (Maximus) Джефферсон.

Per aspera ad veritatem



скачать книгу бесплатно

© Сай (Maximus) Джефферсон, 2016


ISBN 978-5-4483-0126-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Примечания


В имени «Анжела» ударение падает на первую «а». В названии реки Мария ударение падает на «а».

Название романа – исправленная под сюжет крылатая фраза «сквозь тернии к звёздам». В моём варианте звучит как «тернист путь, ведущий к правде».

Что касается понятий «камзол» и «кафтан». Между ними есть существенное различие в рукавах и покрое, но назвать одежду героев кафтаном я не могу, потому что кафтан – одежда старорусская. Исходя из этого, я остановил свой выбор на понятии «камзол», и чтобы было более понятно, это верхнее, достаточно плотно прилегающее к телу мужское платье, расшитое по краю, с низким стоячим воротом, длинными рукавами без отворотов и пуговицами в тон отделке. Может быть коротким, средней длины до колена и удлинённым (максимально до щиколоток). Надеюсь, мне простительно будет подобное самовольство и подгонка понятий под созданный мир.

Также в созданном мною мире не может быть таких писателей как Достоевский, Толстой и Грибоедов. Но они так органично вписались в сюжет, что я уже не смог это исправить и оставил, как есть.

Пролог

Глава семьи Венатори в очередной раз поздно ложился спать – дела в городе отнимали очень много времени, и когда он сегодня вернулся домой, то снова застал свою жену и маленького сына сладко спящими. Корнелиус привычным лёгким движением снял с себя расшитый золотом длинный чёрный, почти до щиколоток, узкий камзол, который мужчина никогда не застёгивал, и уже начал неспешно снимать рубашку, когда в дверь его спальни негромко постучали.

– Прошу прощения, мой господин, – проговорил пожилой слуга, Брандт, одетый в строгий чёрный костюм, состоявший из брюк, белоснежной рубашки и фрака. Переступив порог спальни, Брандт учтиво склонил голову. – Я не посмел бы потревожить вас без причины, но вам стоит на это взглянуть.

Заинтересованный, Корнелиус отправился вслед за слугой на первый этаж поместья и был немало удивлён, обнаружив на столике для цветов корзинку с белым свёртком.

– Что это? – спросил мужчина, склонившись над странной корзиной. Он отогнул уголок белой ткани и тут же отпрянул, будто увидел оскаленную пасть.

В корзине мирно сопел новорождённый ребёнок.

– Откуда он здесь? – обратился к слуге внезапно побледневший хозяин дома, и Брандт опять поклонился ему.

– Кто-то постучал в дверь, мой господин. Признаков магии я не обнаружил, потому открыл дверь сам, не докладывая о поздних гостях. Однако на пороге было только это. – Брандт кивнул в сторону корзины.

– И больше никого?

– Никого.

Корнелиус звучно выдохнул, и в тот же момент «найдёныш» громко заплакал.

– Этого ещё не хватало…

На крик малыша в скором времени из своей спальни спустилась встревоженная молодая женщина с тёмными волосами, немного растрёпанными после сна.

– В чём дело, Корнелиус? – спросила она и почти бегом преодолела расстояние от лестницы до столика. – Откуда в нашем доме этот ребёнок?

– Анжела, прости.

Я сам в недоумении. Кто-то оставил его на пороге дома.

– На этом ребёнке стоит печать смерти, – мрачно отозвалась Анжела. – Скорее всего, его мать мертва.

– Убита?

– Не знаю. Не чувствую. Слишком слабый след. – Женщина повернулась к стоявшему позади неё слуге. – Брандт, позови, пожалуйста, Элис. Скажи, чтобы захватила с собой чистые пелёнки.

– Да, моя госпожа.

– Ты сама будешь этим заниматься? – вскинул брови Корнелиус.

– Да. Наши слуги спят, и я не хотела бы будить их сейчас.

– Неудивительно, что они так ценят тебя.

– Корнелиус, дорогой, ты же знаешь моё мнение на этот счёт. Наши слуги – это члены одной семьи, помощники, друзья, но не рабы. Они заботятся о нас, а мы о них.

– Да, я понимаю.

Анжела кивнула, дав понять, что разговор на этом закончен, и спустя буквально пару секунд из коридора в противоположной стороне от двери выбежала чуть полноватая служанка. Следом за ней из этого же коридора неспешно вышел Брандт.

Элис поклонилась обоим хозяевам.

– Извини, что разбудила, – произнесла Анжела, и Элис в ответ скромно улыбнулась.

– Я ещё не успела заснуть. – Девушка заинтересованно покосилась на плачущий свёрток. – У нас гости?

– Можно и так сказать. Я хотела бы попросить тебя посидеть с моим Магнусом, пока я буду занята этим малышом.

– Так давайте я им займусь.

– Спасибо, Элис, но я сама. Мне нужно его осмотреть.

Ответ Анжелы был весьма расплывчатым, но служанка быстро сообразила, что речь идёт о магии более высокого уровня, чем у неё имелся. Она кивнула и отдала госпоже чистые пелёнки.

– Вряд ли он нуждается в осмотре, – покачал головой Корнелиус, когда Элис скрылась за дверью спальни. – Лично я ничего не чувствую. Ни печатей, ни какой-либо защиты.

– В любом случае это странно.

Анжела вынула свёрток из корзины и положила его на столик, развернув пелёнку.

– Этому мальчику от силы пара недель. И магия его, похоже, действительно почти не коснулась.

Женщина завернула ребёнка в чистый лоскут ткани и понесла его в ванную, чтобы искупать. Тем временем Корнелиус на дне корзины обнаружил маленькую, свёрнутую вчетверо записку, в которой значилось только имя: «Maximus». Однако чутьё опытного мага уловило слабый отголосок скрывающего заклинания, и Корнелиус его с лёгкостью развеял. На желтоватой бумаге стал медленно проступать контур рисунка, и по мере его проявления хозяин поместья терялся всё больше и больше. Спустя четверть минуты символ окончательно налился краской, и Корнелиус с абсолютной уверенностью признал в нём утраченную печать драконов.

«Бред какой-то, – подумал мужчина раздражённо. – Дракона я бы за сотни миль учуял, а от этого мальца даже самой слабой магией не веет. Это, похоже, чья-то безумная шутка».

Корнелиус показал печать жене сразу, как только она вернулась из ванной.

– Быть того не может, – ответила Анжела, прижав ребёнка к груди. – Это обыкновенный человеческий малыш. Наверное, какая-нибудь нищенка родила его и бросила, а бессовестный маг решил подшутить над нами. Я не удивлюсь, если именно так и окажется.

– Тогда завтра я отнесу этого малыша в Башню. Пусть магистры найдут ему подходящую семью.


***


С той поры, как магистры отдали подброшенного малыша в семью обыкновенных людей, уже немолодых, но бездетных, прошла неделя. Корнелиус снова пропадал в городе со своими коллегами, разбирался с духами и наводил порядок, а жена его, искренне порадовавшись не то за себя, не то за малыша, вскоре и думать о нём перестала. У неё рос собственный сын, Магнус, уже сейчас обладавший весьма ощутимой магической аурой. Ещё несколько лет, и отец поведёт его в школу к знакомому учителю, который давно обещал сделать из Магнуса достойного мага и наследника.

Поэтому Анжела была напугана, когда муж пришёл вечером домой и поставил на столик для цветов уже забытую корзину с малышом.

– Почему он опять здесь? – недовольно поинтересовалась она у Корнелиуса. Мужчина был мрачнее тучи.

– Эти люди вчера вернули ребёнка магистрам. Женщина была в ужасе и плакала, умоляя забрать у них это чудовище. Во всяком случае, так мне сказал магистр Грегори.

– Это всего лишь ребёнок. Видимо, магистры подобрали ему не ту семью.

– Пока не поздно, я могу навестить эту пару и узнать, в чём дело.

– Навести. А то меня это уже начинает пугать.


***


– Вы Элизабетта Роуэл?

Корнелиус стоял на пороге маленького скромного домика, и на него в упор глядела женщина средних лет с явными кругами под глазами и копной частично седых волос, собранных в хвост на затылке.

– Да. А вы кто?

– Я Корнелиус Венатори. Пришёл поговорить о том ребёнке, что вы вчера вернули магистрам.

– Покажите вашу печать, пожалуйста.

Мужчина закатал рукава камзола и рубашки и повернул руку запястьем вверх. Печать охотников – оскаленная голова собаки, заключённая в два круга, между которыми вилась затейливая надпись – слабо засветилась.

– Проходите. Я ждала вас.

Корнелиус переступил порог, и его собеседница закрыла дверь на ключ.

– У этого ребёнка ужасные глаза, – негромко проговорила Элизабетта, наливая гостю чай. – Жёлто-красные, как бушующее пламя. Я таких даже у магов не видела.

– Вы уверены, что вам не привиделось?

– Абсолютно, – вздохнула хозяйка дома и поставила на стол две чашки, одну для себя, вторую для гостя. – У малыша было очень горячее тело, и на пятый день я уже не могла держать его на руках. Вот, взгляните.

Женщина присела за стол и без стеснения сняла свою домашнюю кофту – на руках и груди Корнелиус увидел чёткие красные следы термических ожогов.

– Этот мальчик – явный маг, – сказала Элизабетта, застёгивая кофту, в то время как Корнелиус махом осушил чашку с уже остывшим на сквозняке чаем, – и я не понимаю, почему его так легко отдали в семью обычных людей.

– Этот мальчик неделю назад оказался на пороге моего дома, и ни я, ни жена, ни магистры не нашли в нём ни единой капли магии.

– Эту магию нельзя обнаружить просто так, – отозвался хозяин дома, показавшись из-за угла. – Она утрачена, и лишь немногие знают о ней.

– Откуда вам это известно?

– От моего прадеда. Он многое успел рассказать мне, прежде чем умер. Похоже, этот мальчик – последний потомок своей расы, но, честно говоря, я не имею никакого представления, каким образом он вообще родился, ведь с войны прошла уже сотня лет.

Корнелиус задумчиво сдвинул брови к переносице и невольно вспомнил записку, оставленную кем-то на дне корзины.

«Почему именно мы?»

– В корзине была найдена печать драконов, и я принял всё это за чью-то глупую шутку. Но если Максимус действительно дракон, то он опасен для нас.

– Он последний, как ни прикидывай, – повторил муж Элизабетты. – Ему некому поставить печать, которая пробудит его сущность, а без печати он не то что не дракон, он даже не маг.

– То есть, если печати не будет, сила не проснётся до самой его смерти?

– Именно. Жаль, конечно, малыша. Он будет изгоем как среди людей, так и среди магов.

– Я найду для него семью.

– Лучше оставьте себе, – улыбнулась Элизабетта и, заметив, как резко изменился в лице Корнелиус, поспешила добавить: – Этот ребёнок не просто так вернулся в ваш дом. Вы не должны его отдавать.

– Но у нас уже есть сын. Анжела вряд ли захочет брать на воспитание чужого мальца.

– Для женщины не бывает лишних детей, и что было прежде чужим, станет своим.

– Ну, это уже решать не мне. В любом случае спасибо за ценную информацию.

Корнелиус поднялся из-за стола, и Элизабетта открыла перед гостем дверь.

– Вам спасибо, что пришли.

Мужчина, переступив порог дома, повернулся к хозяевам и учтиво поклонился. В поместье его ждала взволнованная Анжела, и, как и ожидалось, предложение о принятии в семью потомка драконов восприняла в штыки.

– Я не обязана воспитывать чужого ребёнка! Тем более, если в будущем от него не будет никакой пользы!

– И что ты предлагаешь? Отнести опять в Башню? Магистр Грегори меня даже на порог кабинета с ним не пустит.

– Опроси своих друзей. Кто-нибудь точно приютит.

– Так, значит, – вскипел, в конце концов, Корнелиус, – к своим слугам ты относишься, как к людям, а к несчастному ребёнку, как к паршивой собаке? Так может быть, если он никому не нужен, и пользы от него никакой, я убью его?

Услышав это, Анжела мгновенно остыла и в ужасе распахнула глаза, в то время как Корнелиус продолжил:

– Этот мальчик никогда не станет ни магом, ни драконом. И если я не могу дать ему право на жизнь, то тогда заберу его.

Он вынул ребёнка из корзины и взялся за маленькую головку, намереваясь свернуть ему шею на глазах у жены. Казалось, Анжела просто оцепенела от происходящего, но случайный испуганный вопль служанки мгновенно привёл её в чувство, и женщина опрометью кинулась к мужу.

– Не смей!

Она отняла несчастного потомка драконов, прижав его к груди, и Корнелиус одарил жену суровым взглядом.

– Максимус не чужой ребёнок. Он – ничей. И если ты согласна взяться за его воспитание, я завтра же оформлю на него все нужные документы.

Анжела фыркнула и отправилась вверх по лестнице, искренне не желая класть ребёнка рядом со своим Магнусом.

– Я выращу его, но так, как Магнуса, полюбить не смогу. И не проси объяснить, почему.

Анжела скрылась за дверью спальни, и Корнелиус снова взял в руки записку с именем и печатью драконов.

«И откуда ж ты только взялся?»

И, смяв, бросил листок обратно в корзину.

Глава 1

– Максимус, вы меня слышите?

Учитель литературы взволнованно смотрел на ученика, который посреди своего рассказа о творчестве Гомера внезапно схватился за голову, потерял ориентацию в пространстве и рухнул на пол. Такое случалось с ним уже не в первый раз, однако впервые – вне стен поместья Венатори.

– Максимус!

Пронзительный оклик Магнуса прорвался сквозь туман в сознании, и лицо брата оказалось ближе всего, когда мир перестал неистово кружиться, и Максимус, наконец, смог открыть глаза.

– Только родителям не говори…

Магнус сдержанно кивнул и помог брату подняться на ноги. Учитель тут же предложил обоим мальчикам покинуть академию и отправиться домой, на что Максимус ответил категорическим отказом.

– Я не для того всё это учил, чтобы какое-то элементарное головокружение помешало мне получить хорошую оценку.

– Я готов поставить вам её хоть сейчас, – улыбнулся учитель, но Максимус снова решительно мотнул головой.

– Нет, это будет нечестно по отношению к остальным. Я не рассказал даже половины выученного и потому прошу разрешения продолжить свой ответ, чтобы оценка была заслуженной.

Немало удивлённый, учитель не сразу ответил, глядя на болезненно-бледного мальчика, что стоял, опираясь на руку брата. Другой на его месте воспользовался бы случаем и немедленно уехал домой, но Максимус был не из тех людей. Он не хотел, чтобы его недомогание стало поводом для жалости, и потому не собирался принимать ни единой поблажки в связи со случившимся.

Тем не менее от заботливо предложенного стула мальчик отказываться не стал. Он продолжил свой развёрнутый рассказ о творчестве Гомера, лишь иногда прерываясь, чтобы отдышаться, и завершил его цитатой из поэмы «Одиссея»:

– Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который

Долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою,

Многих людей города посетил и обычаи видел,

Много духом страдал о морях, о спасеньи заботясь

Жизни своей и возврате в отчизну товарищей верных…

Закончив, Максимус поднялся и, слегка поклонившись учителю и классу, вернулся на своё место рядом с братом. В журнале возле фамилии Венатори, обозначенной лишней завитушкой у буквы «и», чтобы не перепутать, появилась аккуратная «пятёрка», и учитель из чистого любопытства поинтересовался, полностью ли Максимус прочёл эту поэму или же это всего лишь несколько строк, которые удалось выучить.

– Я прочел не только «Одиссею», но и «Илиаду», и «Божественную комедию» Данте Алигьери, – ответил мальчик, поднявшись, и в ответ на изумлённый взгляд учителя Магнус дважды кивнул. – И если вы пожелаете, я могу процитировать любое из вышеперечисленных произведений.

– Но это немыслимо, – развёл руками учитель. – Дети вашего возраста ещё не способны понимать такие серьёзные труды.

– Однако я их понял, и вас это, как вижу, пугает.

– Ничуть. Но я потрясён, скрывать не стану. Вы опережаете своих сверстников как минимум лет на пять в развитии.

– Возможно, но не думаю, что этим стоит гордиться.

– Отчего же?

– Оттого, что быть слишком умным значит быть всю жизнь в одиночестве. Думаю, комедия «Горе от ума» Грибоедова вам знакома. Возможно, это прозвучит странно, но я ощущаю себя Чацким, родившимся не в тот век. К тому же нет уверенности, что, вспыхнув однажды подобно спичке, я буду долго гореть. Гениальность не даётся просто так, если только это действительно гениальность, а не временное прозрение, и быть может мой век окажется не таким длинным, как хотелось бы. Именно поэтому мой дар не достоин быть предметом ни зависти, ни гордости, и если бы можно было сбросить это тяжкое бремя со своих плеч, я бы сбросил не раздумывая.

Максимус медленно опустился на стул и тут же поймал на себе с десяток оторопелых и вместе с тем жалостливых взглядов.

«Это был первый и последний раз, когда я позволил им себя пожалеть».

Учитель меж тем, недолго думая, нарисовал в соседней клетке ещё одну «пятёрку», и в тот же момент звонок эхом прокатился по коридорам академии, оповещая о конце занятия. Ученики как один поднялись со своих мест, поклонились учителю и, молниеносно собрав свои вещи, покинули кабинет. Последними вышли братья Венатори, и мужчина не стал их задерживать, несмотря на роившиеся в голове вопросы.

Вернувшись в поместье, мальчики застали там только свою мать и нескольких слуг. Отец ещё утром отправился в бедные кварталы, где жители столкнулись с двумя вивернами11
  Драконы (миф.)


[Закрыть]
, и потому обедать снова предстояло без него.

– Как прошёл день? – поинтересовалась Анжела, когда слуги закончили накрывать на стол, и семья неспешно принялась за горячий суп.

– Хорошо, – ответил ей Магнус. – Мы сегодня оба отвечали у доски и оба получили по заслуженной «пятёрке».

– По каким предметам?

– Я – по математике. Максимус – по литературе.

– Молодцы. Отец будет вами доволен, когда вернётся.

– Отцу будет не до нас, – отозвался негромко Максимус, и Анжела в ответ нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю, я чувствую. Виверны – опасные существа, и не исключено, что кто-то из магов погибнет, сражаясь с ними.

– Не говори ерунды. Корнелиус и его друзья – опытные маги, и им попадались существа куда более свирепые, чем эти виверны.

– Раз в год даже палка стреляет, как говорится.

– Замолчи! – стукнула рукой по столу Анжела и отодвинула от себя лишь наполовину опустошённую тарелку с супом. – Вечно своими домыслами испортишь аппетит!

Женщина стремительно покинула обеденную залу, и мальчики вынуждены были завершить трапезу без матери.

– Скажи мне, – обратился к брату Магнус, остановив его возле двери в комнату, – то, что ты сказал за обедом, правда?

– Не знаю, – покачал головой Максимус, – но мне не нравится то, что я чувствую. Отец будет не в духе, это вне сомнений, но откуда такая уверенность, я не понимаю.

– Сдаётся мне, ты действительно гений, брат, – улыбнулся Магнус и поправил завернувшуюся полу своего камзола. – На месте матери я бы гордился таким сыном.

– Мне не нужна её гордость. Мне нужны ответы, которые пока она мне дать не в состоянии.

Максимус собрался было перешагнуть порог своей комнаты, как вдруг этажом ниже раздался щелчок открывшейся двери, и раздражённый хозяин поместья объявил о своём возвращении домой градом проклятий.

– Чёрт бы побрал этих драконов!

Последнее услышанное слово заставило Максимуса испуганно вздрогнуть, и Магнус едва успел удержать брата, побелевшего как бумага, атакованного приступом головной боли, от падения.

– Уведи меня… – выдавил Максимус, схватившись рукой за косяк. – Немедленно…

Комната на четвёртом этаже была заставлена старой мебелью, и её покрытое внушительным слоем пыли окно выходило во двор по правую сторону поместья. Единственным местом, которое было тщательно вымыто, был дальний тёмный угол, где стояла небольшая кровать на резных деревянных ножках. И именно на этой кровати в полной темноте и тишине, ибо сюда не доносилось ни единого звука, Максимус приходил в себя после странных приступов, которые случались раз в две-три недели. Вот и сейчас Магнус отвёл брата в эту спасительную комнату и вопреки настойчивым просьбам остался рядом с ним.

«И почему он так боится рассказать об этом?»

Когда случился первый приступ, мальчику было пять лет. Магнус тогда находился рядом, и брат умолял не говорить об этом родителям, чтобы те не волновались. Однако за семь лет ситуация несколько изменилась, и Максимус стал намеренно скрывать свои приступы, чего Магнус искренне не мог понять.

Тем не менее у мальчика была для того веская причина. Вспышки головной боли всегда сопровождались кадрами из различных периодов жизни, но чьей именно, Максимус не знал. Словно он видел обрывки чьих-то воспоминаний, в которых его слишком часто называли по имени. К нему обращались люди самых разных возрастов и хвалили, приговаривая:

– Теперь ты настоящий дракон, Максимус.

Его обнимала красивая женщина с волосами песочного цвета, и, всякий раз оглядываясь, мальчик видел за спиной пылающие крылья. Чувство необъяснимой радости захватывало его сознание, которое неизбежно сменялось тревогой и зачастую испугом, когда Максимус возвращался к реальности.

В десять лет он всё-таки решился рассказать о том, что с ним творится, но в тот день отец вернулся домой в ярости – тогда, как и сегодня, в городе объявились виверны, и один из друзей Корнелиуса погиб, сражаясь с ними. Анжела отвела мужа в общую спальню, и потому Максимус услышал лишь самый конец разговора.

– Между расой драконов и вивернами нет ничего общего, – с упрёком говорила Анжела. – И я не понимаю, чего ты так боишься.

– Я не боюсь, я опасаюсь. А ты словно ничего не замечаешь. Максимус уже прочёл большую часть моей библиотеки, он развивается так быстро, что я не успеваю за этим уследить. Они с Магнусом уже сейчас как небо и земля, и я боюсь, что его сила тоже…

– Этому никогда не бывать, Корнелиус, – понизила голос раздражённая женщина. – И ты прекрасно знаешь, почему.

– Знаю, – почти шёпотом ответил ей муж.

– Вот и давай закончим на этом. И не смей срываться на детях, тем более на Максимусе. Он того не заслужил.

Услышав спешные шаги по направлению к двери, мальчик укрылся за ближайшим углом, и Анжела пролетела мимо, не заметив его. С тех пор младший сын решил во что бы то ни стало хранить в тайне свои приступы, потому что упоминание о драконах могло в один момент разрушить всю его жизнь. То же самое он сказал и брату, взяв с него клятву, что тот будет держать язык за зубами ровно до той поры, пока он сам не разберётся в этом ворохе нелепых вопросов и подозрений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное