Саша Алеко.

Пиано



скачать книгу бесплатно

Так далеко, так близко

Лето и сказочный Прованс, в нем огромный старый парк, в центре – открытая сцена и амфитеатром поднимаются ряды, вечер, оживленные люди, тепло и душисто. Сегодня концерт фортепианный концерт большого фестиваля, я брожу среди французов, жизнерадостных и праздничных как всегда. Сейчас антракт, мне очень нужно найти тебя и поговорить. Ты звезда, piano star, только что оглушительно сыграл концерт Рахманинова в сопровождении венгерского оркестра и цикад и быстро ушел, ты где-то здесь, а музыка продолжается, люди продолжают звучать. Мне очень надо подойти к тебе именно сегодня, сейчас, ты же знаешь что я здесь и выйдешь.

Уже неделю я в Провансе, одна путешествую по окрестным деревням и горам, вечерами хожу на фортепианные концерты в парках и замках, и ни о чем не думаю – только смотрю и слушаю.

Где клубятся люди, там должен появиться ты, да – ты вышел в джинсах и полосатой спортивной рубашке, большой и веселый, стоишь напротив, закурил, глядя на меня, в толпе но один. Теперь ты видишь меня, смотришь спокойно и лукаво, улыбаясь, прямо на меня, и сейчас никто не мешает ни тебе ни мне.

Пора, быстро иду к тебе, только не думать чтобы не сбежать, я очень волнуюсь, но это уже не важно. Ты подался вперед, видишь меня, сделал шаг, открылся. Подхожу очень близко, так близко эти изменчивые темные глаза, теперь совсем не страшно.

– Привет – говоришь ты мне, как старой знакомой.

– Здравствуй, Андрей. Это было так прекрасно, спасибо тебе… – что еще сказать, сбиваюсь и пытаюсь держаться чтобы не сбежать. Ты внимателен и спокоен – что дальше?

– У меня есть для тебя маленький подарок – вот, моя спасительная соломинка.

– Да? И что это, интересно? – откликаешься, заинтересован, похоже на игру, знакомую и приятную тебе.

И я достаю из маленькой сумочки забавный шелковый платок, черный с разноцветными подмигивающими кошачьими мордочками – да, теперь тебе и правда интересно, ты берешь его как новую игрушку – теребишь в руках, пробуешь, а потом вытираешь шею, лицо – да, так я и представляла, как нежно можно вытирать лицо этим платком.

Ты ловишь мой взгляд, остановка на мгновение и что-то приоткрывается, и я чувствую всплеск моря внутри тебя, быстро прячешь платок в карман и достаешь сигареты…

Угостишь меня сигаретой? – нахожу вопрос, я наклоняюсь ближе – курение похоже на сговор.

– Вообще-то я бросаю – говорю, пока ты подносишь зажигалку, это правда, я не курила всю неделю.

–Мы все… бросаем – задумчиво произносишь ты, пауза, и продолжаешь внезапно эмоционально – недавно я был в больнице в Хорватии, навещал знакомого, там лежала старушка лет 80, уже очень больная, и на руке у нее была наклейка – «я бросаю курить» – ЗАЧЕМ ей в таком возрасте бросать, какой смысл?

Ты делишься как будто чем-то личным , и я прислушиваюсь, похоже на продолжение давнего разговора и звучит как мысли вслух, русская речь в окружении французского, непонятный другим разговор.

Никто не тревожил нас, никого не было – а теперь они здесь, восхищенные, радостные и праздничные, благодарят тебя и не могут выразить чувств, обнимают или просто говорят, говорят.

Французы. Я стою рядом с тобой, и мне тоже достается немножко обожания и благодарности. Маленькая светленькая старушка, легкая как пух, отходит от тебя ко мне, уступая место другим, но ей не остановиться – она продолжает рассказывать мне, я только киваю и мне хочется обнять ее. «Парле ву франсе?» – спрашивает – «нон» – качаю головой – «как жаль, что вы не понимаете, это было так чудесно, прекрасно, необыкновенно, он великий пианист!» – понимаю я, киваю и отвечаю ей что-то – да, замечательно. И кто-то еще тоже высказывает восторги, мне потому что стою рядом, я улыбаюсь и киваю всем. Мы стоим рядом лицом ко всем, и может оттого, что мы одни здесь русские, я чувствую себя сообщницей.

Ты рад им, ты улыбаешься и благодаришь в ответ, и все же тебе хочется чтобы они уже прошли, и вот волна разбежалась, постепенно мы снова остались как будто одни, ты незаметно пятишься к двери, откуда вышел недавно, киваешь мне дружелюбно, что-то бормочешь и сбегаешь. Может быть, ты хочешь полюбоваться платочком . Я остаюсь под деревом, все разошлись, парк, громкие цикады и лаванда, где-то праздничные люди, бокал вина и скоро продолжение. Тихо стою под деревом, напротив двери, куда ты ушел. Тебя нет долго, потом слышны звуки рояля, они так естественны сейчас здесь – это ты играешь, может быть?

Ты неторопливо появляешься из двери и сразу видишь меня, вокруг никого, я улыбаюсь и подхожу, что сказать? Молча закуриваем снова.

– Ты ведь не первый раз играешь с этим оркестром?

– Да, это замечательный оркестр! Я очень люблю с играть с ними

– Чувствуется, как вы слышите друг друга.

– На бис будут играть целую кучу Венгерских танцев, обязательно.

– А ты больше не будешь играть? – нелепый вопрос, вижу это по твоей реакции, ты настораживаешься.

– Нет – оглядываешь себя – да, даже по одежде можно понять, но дело не в этом – венгерские танцы обычно исполняет оркестр.

– Я помню, как ты играл их в Беларуси, в замке, это было так необычно и так хорошо.

– Да, там в замке… я играл их? – пытаешься припомнить – Тогда я был простужен… и вообще… – тебе неприятно вспоминать – а ты была там?

Теперь ты смотришь на меня внимательно, вспоминая.

– Напомни мне, где мы встречались? – ты спрашиваешь тепло и озадаченно – кто ты? и откуда я тебя знаю? – твой вопрос.

Где… смотрю на тебя, хочу ответить и не могу, что тут скажешь? Разве ты не …?

Мы не встречались, мы не знакомы.

Я встречала тебя везде. Мне казалось, это были встречи: ты видел меня, играл для меня, делал вид что не замечаешь, волновался, пел и рассказывал … мы тайно разыгрывали свой спектакль для двоих пока я не решилась подойти, сейчас, и мы сразу перешли на ты, будто давно и хорошо знакомы, когда достаточно интонаций, молчания, все оказалось так просто … где же мы встречались?

– Я часто бываю на твоих концертах.

Ты слушаешь мое молчание и оказываешься где-то далеко, что-то нарушилось, смотришь растерянно и отстраненно вокруг, оглядываешься – нас все оставили, видишь своих французских знакомых и быстро отходишь к ним, как будто внезапно соскучился, начинаешь трогать их, болтать и смеяться, становится весело и шумно. Приседаешь к ребенку в коляске, совсем крошке, берешь в руки, нянчишь и обнимаешь его, тебе радуются и фотографируют, ты все время смеешься. Я отхожу к зрительским местам, все смотрю, как тебе хорошо, и вы шумной компанией поднимаетесь на свои места, тебя устраивают и вот уже можно продолжать концерт.

Ты остался на второе отделение, уже начинают, я не очень слушаю, все выглядываю тебя, не потерять бы из виду.

Где же мы с тобой встречались? Вот так оказывается, это другая история.

Мы же встречались, ты узнавал меня.

Что значит твой вопрос? Что было до того – ничего не было. Или не помнишь, как меня зовут. Я Саша.

Теперь мы знакомы, он здесь, мы уже почти как друзья. Что же еще?

В прошлый раз мы позвали тебя попить кофе, и ты согласился – в другой раз, это было в Москве.

Оркестр, цикады, теплый душистый вечер …хочу подойти ближе, потрогать за руку, может быть поцеловать. Страшно, подойду и оцепенею, ты так близко, ускользающий.

Концерт закончился, венгерский танец был только один, публика быстро расходится, я иду искать тебя, дотронуться еще раз.

Тогда была зима

Рождество, кончается год, а я заканчиваю старую жизнь.

Я работаю в крупной компании, развиваю управление и довольно долго делаю это на вопреки всему, свой страх и риск, я не просто услала, но перестала понимать для чего, почему я все еще продолжаю, ведь это тупик. Пора прекращать, хватит надеяться на хорошее продолжение.

Спокойно готовлюсь умереть, приготовлений много – нужно все привести в порядок, и можно уходить, у меня нет обязательств и забот, меня ничего не держит. Это конец, я не вижу что дальше, очень хорошо.

Новый год мы встречаем с подругой, сначала на Пушкинской площади в 10 вечера, по нашему родному челябинскому времени, вокруг еще старый год и люди куда-то буднично торопятся, а у нас уже праздник. Я разбиваю губу пробкой от шампанского. Дина внезапно рассталась с мужем, с которым прожила 12 лет, ушла в чем была, мы пытались попасть в квартиру но он поменял замок, доехали куда успели чтобы символически открыт шампанское, звоним родным и друзьям в Челябинск – «с Новым годом!».

Она совсем потеряна, нам обеим все равно куда идти, может быть, к моей подруге Алене в Марьино, и ее новой любви Славе, из Магадана, инструктор по фитнесу, молчаливый и сильный, он умеет обращаться с такими норовистыми женщинами, как темпераментная блондинка Алена. Украинский богатый стол, ее мама и дочь, все трое как сестры. Друг Славы, из Молдавии, затевает разговор какая плохая Москва и какая хорошая Молдавия, и мы ругаемся – зачем же ты тогда приехал сюда? Где люди злые, воздух грязный, работы нормальной нет и т-т-т-т-т… Что за люди.

Под утро едем домой. Снова шампанское. Грустная Дина, скорее даже обесточенная, ей вырезали что-то нужное для жизни. Но твердая. Да. Ей так тяжело. Но иначе – еще тяжелее, как же быть? Терпеть. Ждать. Пережить это, все что свалилось и копить силы.Вечером идем на каток на Каретной. Под новый год случилась оттепель, но 1 января подмерзло, не все к этому готовы, поэтому на маленьком катке в центры Москвы людей еще мало, музыка, сумерки, празднично, тихо и свежо.

У меня много планов на эти каникулы, хочу поделать все что люблю, но давно не делала. Зимние каникулы – особенное время, для себя. В программе – живопись, музыка, спорт и прогулки, медицинское обследование, новогоднее гадание на Таро, общение с подругами и что-нибудь еще. Одних книг целая полка.

Курсы интуитивной живописи, идем с Ирой, она не хотела но не отказалась, потому что хотела увидеть меня. С ней так всегда. Она хочет меня увидеть, а я ее куда-то тащу. А я когда-то любила рисовать и теперь хочу вернуть это.

Много людей, много пожилых, сидим тесно, у всех маленькое рабочее место.

Ира уходит в перерыв, ей тягостно, я почти не замечаю этого. Рисовать интуитивно – значит, не думать как ты это делаешь, ловить и выражать что-то, как было в детстве, я вспоминаю эту радость, слушаю что говорят но в основном себя, и стараюсь успеть кисточкой за своим ощущением. И вот получается набережная с мостом и фонарями, окружающие узнают Париж – может быть, но я думала про Питер. Набережная остается со мной. Там же горы, деревья, цветы… День пролетел, выхожу оглушенная в сумерки Москвы, старый город, тишина, подтаявший снег. В новый год особенное ощущение пустоты вокруг и ожидания.

На следующий день – концерт пианиста Андрея Белостоцкого. Купила билет перед новым годом, искала именно Белостоцкого, три года назад в эту же пору я случайно была на концерте и хотелось повторить, очень необычное впечатление было тогда: захватывающе, сильно, даже агрессивно. Он был черный, напористый, немного высокомерный и неожиданно сексуальный для пианиста. Играл так, что к середине концерта я перестала воспринимать это как музыку, потеряла ощущение реальности и потом не могла даже понять, понравилось мне или нет. Я почти забыла о нем, и вот вспомнилось.

Что-то случилось

После вчерашнего рисования сегодня я не думаю ни о чем.

Еду на концерт в театр Фоменко. Темная набережная, вечер, пустынно и серебристо, все незнакомо, засмотревшись, перестаю понимать где я, забавно вдруг потеряться в центре Москвы. Издалека вижу огни, театр, припаркованные тесно машины, выходят празднично одетые люди, и вокруг все еще новый год.

Вхожу в фойе, у входа буфет, второй звонок, но мне нужен бокал вина, вокруг листовки с анонсами концертов, буфет уже опустел, и видно какой он новый так же как все здание. Пора, вот зал, у меня место в пятом ряду, это близко.

Театральный свет только в центре сцены, где ожидает рояль и куда выходит из кулис человек, одетый буднично, похожий на рабочего сцены.

– Господа, сегодня у нас большой праздник! на нашей сцене будет выступать уникальный пианист, один из лучших пианистов в мире и наш большой друг. Я прошу всех вас отключить свои мобильные телефоны. Проверьте, пожалуйста, получилось ли у вас отключить. Если кто-то не знает, как отключить свой телефон, поднимите пожалуйста руку, и к вам подойдут люди, которые помогут вам это сделать.

Веселое движение по залу, потом все затихает и ждет. Темный зал, светлый круг на сцене. И вот он выходит. Стремительно. Овации. Я вижу только образ – темный костюм, волосы с небольшой проседью, светлое лицо, сосредоточенность и праздничность. Он слегка кивает, застенчиво, и быстро садится за рояль, тут же берется за клавиши. Поток звука, волна, волны, светлого и радостного, и полного. Шопен. Я замираю на вдохе, музыка вторглась и унесла океанской волной, что это? Без предупреждения меня забрали в другой мир, где другой воздух и свет… я не знала что можно оказаться там внутри музыки. Без остановки, захватывающее, все дальше, звук играет и переливается плотным потоком.

Ты выглядишь совсем другим, чем я помню, нежным, сильным, полным света. Нет мачо, есть актер, играющий музыку.

Клавиши под твоими пальцами откликаются так, что хочется оказаться под этими пальцами и так же звучать. Звук ощущается физически, заполняет зал как море, играет, переливается радостью, накатывает волнами, подступает к горлу, обнаруживая внутри неизвестное пространство. Что это? Классическая музыка – и так физически ощутима внутри, где оказалось столько забытого, запрятанного и что мгновенно откликнулось, расправилось и наполнилось. Это жило всегда, было скрыто за стеной, которая отступила. Как ты делаешь это? Просто, как дышишь и чувствуешь. Вы с роялем рассказываете волшебную историю. Я чувствую как замер зал, оцепенел. Ты владеешь всем этим пространством и этими людьми и разворачиваешь их души, и они отдались тебе сразу. И я.

После каждого этюда хлопают, не выдержав, не зная, что не положено. Ты застенчиво слегка оборачиваешься, киваешь и благодаришь, голос тихий и такой глубокий, зал прислушивается, покоряется, ждем…

Еще. Следующее. Сильнее. Созвучие с залом, взаимная благодарность. Общая нежность, чувственная игра и новое движение внутри. Я уже не пытаюсь успеть понять, я в этом новом мире моря и солнца, потока чувств, которые льются прямо в грудь так, что больно.

Перерыв. Не отпускает, волны внутри не затихают. Еще бокал вина. Дальше.

Ты объявляешь программу второго отделения

– Здесь написано все очень здорово, все правильно, но играть я буду по-другому. Глуховатый негромкий и звучный голос, такие интонации… Теперь я влюбляюсь в твой голос. Хочется прикоснуться.

Что случилось с тобой за 3 года? Как будто что-то случилось совсем недавно глубокое переживание, любовь или печать– сильное и светлое, что льется через тебя. Это не может быть просто музыка, так много тебя, тепла, желания и щедрости к нам. Я едва узнаю тебя. И звук совсем другой, нежный, чувственный и мощный, такой богатый оттенками, каждое прикосновение вызывает отклик и добавляет, усиливает, затягивает. В полумраке сцены почти отчетливые картинки – летняя веранда, солнечные прозрачные занавески, светлый рояль, сосредоточенная фигура над клавишами и бесконечная музыка, как страстное переживание когда чувствуешь каждое прикосновение и взрываешься на него, когда каждое движение отзывается волнами внутри.

Теперь ты играешь Мефисто вальс – все знают эту вещь, а я еще нет, она закручивает в водоворот, поднимает и выплескивает, она похожа на мое бешенное напряжение и мятеж . После – опустошение и тишина. Все. Закончилось.

И ты играешь нежные и тихие вещи – Отражения Равеля, Сен-Санса Лебедя – так по-другому так не торжественно а нежно как касание губами, что на глазах слезы.

Ты играешь весь концерт закрыв глаза, сам наслаждаясь музыкой и игрой, переживая все, а руки живут отдельно и делают свое дело. Это тоже завораживает. Я смотрю на тебя не отрываясь, как откровенно ты живешь прямо здесь, отдаешься через музыку. Ты был с нами так откровенно. Я видела, как могла бы стоять у рояля перед тобой пока ты играешь, бесконечно.

Ты говоришь в промежутках по несколько слов, и их тоже ждешь как твою музыку.

Я прочитала позже: «когда на сцену выходит Белостоцкий – ты понимаешь, что покой потерян навсегда». Так и есть. Я смотрела на зал – он был един, все мы были зачарованы и покорены тобой, сразу захвачены и все глубже погружались в колдовство. Ты играешь сердцем, ты рассказываешь о чудесах, музыка живет и зовет жить.

Я вышла на улицу еще не вернувшаяся. Вокруг были волны света и пустынные улицы. Я не знала как мне теперь жить. И была счастлива. 5 января.

Назавтра что-то изменилось во мне, что-то зазвучало.

«От барокко до рока»

Итак, классическая музыка, фортепиано, я не первый раз это слышу, когда-то училась в музыкальной школе, иногда бываю на концертах и слушаю дома. И я НЕ ЗНАЛА.

Мне надо понять, сразу иду в интернет.

Ты действуешь так на всех, или только некоторые слышат в твоей игре что-то особенное, или это был особенный концерт? Кто ты – гений и звезда, или дело в моей неискушенности? Интернет знает все о ярких и известных личностях: откуда, где живет, главные события и заслуги, на что способен и чем знаменит. Мне также надо знать когда и где он выступает, мне срочно надо еще.

В интернете очень много статей, интервью и информации об этом замечательном пианисте – и все похоже на рассказы о сказочном персонаже.

Много историй. Много неожиданных и в то же время простых высказываний. Ничего пустого и формального. О музыке мало, только восхищение поклонников, восторг, когда не хватает слов. Никакой критики или хотя бы равнодушия. Любой, кто слышал тебя и захотел высказаться – говорит только в превосходных тонах, о своем ощущение музыки благодаря тебе. Виртуозность и сравнение с мастерами прошлого – да, подбирая знакомые слова к новому непонятному восторгу, требующему определений.

Я читала, все больше удивляясь и убеждаясь, что это ты.

Ты говоришь о музыке прагматично и просто, и совершаешь странные поступки. Ты не стремишься создать себе известность, для которой есть все основания. Нет никакой истории признания и успеха, вместо этого – курьезные истории про отсутствие диплома, выступления в полупустых залах, когда ты раздаешь билеты пенсионеркам, любящим музыку, фестивали за свой счет, когда ты не желаешь выглядеть популяризатором и благотворителем: «мне нравится играть эту музыку, а за удовольствие надо платить».

Ты любишь бывать в казино, ходить в московские ночные клубы, любишь театр и литературу, и жить в свое удовольствие, и это ставит в тупик твоих поклонников, так неклассичен твой образ: они обожают тебя хотя и не всегда понимают, как все это может сочетаться. И везде – искренность и индивидуальность, привлекающие почти всех – некоторые сомневаются, что все по-настоящему, ищут тайный умысел. Тебя совершенно не волнует, что думают о тебе, никакой саморекламы и позы, это ставит в тупик возможных критиков, чьи замечания вызывают горячую защиту со стороны поклонников.

Я вижу человека необыкновенного, старающегося быть менее заметным, скрывающего свой масштаб с честностью гения, не желающего, чтобы его раскрыли. Ты словно прячешься, но от кого?

Ты как бы решил жить как тебе нравится и не хочешь впускать посторонних настолько, что не желаешь даже обсуждать мотивы своих поступков, не афишировать, чтобы не мешали.

Сказочный, но совершенно реальный человек, живущий ярко и в свое удовольствие, как нравится, общительный но закрытый от посторонних. И ничего о планах и будущих концертах, где мне искать тебя?

Я была удивлена и заинтриговано тобой не меньше, чем твоей игрой, твой образ был так похож на твою музыку и вызывал восхищение но кто же ты? почему скрываешься? Сами представлялись тайные истории, любовные быть может, или скрытая часть жизни где ты другой человек, или преследующие тебя поклонницы… или просто безразличие к тому что не музыка и не приносит удовольствия. Еще больше загадок.

Мне стало не хватать тебя, музыки, которая выносит в такой живой мир, полный красок, ощущений, чего-то настоящего, что часто отодвигаешь подальше, оставляешь на потом, для себя . Как будто долго находишься в замкнутом помещении, ходишь там, ищешь что-то, а тебе просто не хватает воздуха, света, моря, полета, что раскрывается внутри.

Мне было так душно, я чувствовала себя в тупике, из которого невозможно выбраться. Я почти смирилась с тем что «надо, надо… несмотря на… когда-нибудь будет лучше… все не так плохо… все так живут». Но включаю музыку – и выбираюсь из колодца, тупик остается далеко внизу. Если посмотреть в небо.

Забытое ощущение полета, свободы и ожидания чего-то хорошего, которое было в детстве. Оно осталось, но было задвинуто так глубоко. Рахманинов, потом Лист, Шопен, вслушиваюсь в то что они говорили, ты говорил, простые истории про себя, про прекрасное, мечты и переживания, которыми все полно. Вопреки равнодушию, которое гасит все это, отрицает, выбрасывает.

Я слушала что-то и раньше, но издалека, как любуешься видами за окном, а теперь это было со мной. Это было новое, но давно мое, было спрятано но присутствовало всегда. Другое измерение.

Почти каждый день начинался с поисков тебя – где ты будешь, что говоришь, кто эти люди которые важны для тебя… когда возникало отчаяние и тоска от невыносимой бессмысленности, наушники и твои записи – и картинка восстанавливалась, наполнялась чувством и движением, и можно было продолжать, принимать и находить силы вопреки. Это не уход – это доза любви к жизни, когда силы на исходе и надежды уже нет. Это было так нужно в тот период моей войны, когда казалось, что меня уничтожают, не со зла, а потому что так нужно. Помощь пришла, когда я готова была сдаться и поставить крест на своем деле, своей уверенности, своем голосе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное