Саша Чекалов.

Вариант Геры



скачать книгу бесплатно

И куда это Нинка запропастилась, хотелось бы знать… Хорошо сейчас пистон поставить было бы. С ленцой – без суеты, без задних мыслей… Как и без рефлексии на тему «что дальше».

Завтра будет завтра, и хватит з?грузи! – а сегодня… Сегодня – чувствовать мягкое, тёплое, податливое… раздвигающееся навстречу твоим ленивым усилиям – с энтузиазмом и благодарностью. Ничего не поделаешь, голос пола всё заглушает… Потому как – программа, заложенная самой природой! Против такого не попрёшь… Ну давай, Нинка! не тяни! – твой Эдик жутко соскучился… Нет, всё-таки эротоман ты, Эфа, конченый. А ну-ка…

Как это всегда бывает, совершенно неожиданно само собой сложилось… Помимо воли… А может быть, всё это не что иное, как прорывающаяся из потаённых глубин существа изначально присутствующая в каждом из нас поэзия? – в том числе и мысли все эти незваные… и мысли об уместности самих мыслей.

Эфедрин приоткрыл глаза и потянулся за маркером… Чуть помедлил, собираясь с-сс… ну да, с мыслями… И наконец начертал на полях старой телепрограммы следующие строки:

 
Год – козы; по знаку овен…
Дух ничто! Лишь пол верховен.
 

Дописал и щелчком выбил из пачки новую «пионерку». Можно ведь расслабиться иногда… Всего одну пару и пропустил, ничего страшного… Или две уже? Фигня, не парит.

* * *

– Мам, я же просил…

– На твоём месте я уже давно сама ей всё рассказала бы.

– Но ты не на моём месте.

– Геша, сбавь тон.

– Ни хрена себе…

– Сбавь тон! И не выражайся тут! А то взял моду: чуть что, так… В конце концов, чего ты от меня хочешь? Чтобы я врала?

– Достаточно было просто сказать: «Не знаю, где он».

– Ну конечно! А потом, когда выяснилось бы, что всё-таки знала, как бы я выглядела?.. И, потом, подумай сам: это у вас серьёзно ведь, как я поняла, – а разве серьёзные отношения могут строиться на недоговорённостях! И, кстати, она, как мне показалось, была, скорее, приятно удивлена этим твоим шагом. Обмолвилась даже, что, пожалуй, и сама не прочь…

– Так точно, не прочь: она сегодня к нам приходила устраиваться! А ты знаешь, что она способная? что ей в аспирантуру нужно?.. И теперь она вместо этого будет деньгу заколачивать: чтоб ничем не быть меня хуже! Характер такой… Ну и что из этого выйдет? Учёба побоку, вот что, – всё псу под хвост…

– Но ведь ты же как-то…

– Я-то «как-то», да, – но мне-то высшее образование абсолютно параллельно! Если ты помнишь, я и поступил-то лишь для того, чтобы ты не расстраивалась. В конечном счёте, именно ты меня подбила на это: как же иначе, «высшее образование необходимо»… А для чего оно необходимо, ты задумывалась? Вот окончу – и что! Куда я с такой профессией пойду?.. Всё равно ведь не по специальности работать придётся, сама прекрасно понимаешь. Просто не хочешь об этом думать.

– Представь себе, думала! И, между прочим, тётя Ира, – помнишь, я тебе говорила? – так вот, она…

– Твоя тётя Ира – архаика.

И, кроме того…

– А! Так, может, и я архаика?

– Я этого не говорил.

– Но подумал, так ведь?.. Что ж. Если ты смотришь на вещи подобным образом…

– Да самым обычным образом смотрю! С точки зрения возможности прокормить себя и близких людей.

– Лично я пока сама…

– Но не в одной тебе дело-то!

– Сказал бы прямо: «Не в тебе», – было б честнее…

– При чём здесь это!.. В конце концов, не должен я всю жизнь сидеть у тебя на шее!

– Господи, да никто и не говорит, что должен! Просто всему своё время… Вот закончишь учиться, и… И тогда любая дорога будет открыта! Любая! – но это лишь в том случае, если высшее образование у тебя будет. Каким бы оно ни было, каким бы бесполезным ни казалось, – всё равно, высшее есть высшее!

– Будет тебе высшее, не волнуйся… Только я-то могу его получить и так, без напряга. Души особо не вкладывая. Потому что – ну нет же, нет для меня никакого смысла в том, чтобы разную муть зубрить днями и ночами, в библиотеках сутки напролёт мариноваться… и что в итоге? Получить красный диплом вместо обычного. Лично мне этого не надо… Но Диана-то – совсем другое дело: у неё, в отличие от меня, способности!

– Ну так что с того?.. Можно подумать, это я её к вам устраиваться направила!

– Да ну, бесполезный разговор. Я про Фому – ты мне про Ерёму.

– Слушай, кто дал тебе право…

Та-ак, снова здорово… Упрёки, неопровержимые доводы, прочая чушь…

Герка рассеянно слушал, и казалось ему, что слова матери – переплетаясь между собой, сливаясь воедино – смыкаются вокруг него непроглядной теменью… темнотой некоего кротовьего, что ли, хода. В конце которого, несомненно, брезжит неясный свет, однако… Стоит обернуться – и увидишь точно такое же смутное мерцание в точке отсчёта, в начале… то есть там, откуда ты начал.

Ну так и зачем же был проделан весь этот путь, спрашивается! Ради наполнения времени содержанием? Или…

Или просто чтобы выбраться, куда угодно, наружу?

* * *

Позвонила Диана. Сказала, что всё в порядке, взяли. С испытательным сроком, как полагается. Нет, встретиться они не смогут: надо подготовиться сразу к нескольким зачётам. К каким таким зачётам? А к досрочным. С преподами она уже договорилась… Да, именно, чтобы потом ничто не отвлекало от работы над дипломной запиской… Не рано ли париться? Нет, Гешенька, париться не рано. Лучше заранее подсуетиться. Тем более что, как ты и сам прекрасно знаешь, перевод на вечернее сопряжён с некоторыми… Да, да, естественно, а ты как думал! – конечно, она тоже переведётся: как иначе сочетать учёбу с работой… Встретиться завтра?.. Ой, знаешь, Гешенька, ты только не обижайся… Завтра, наверно, тоже будет проблематично. Может, в конце недели… В конце концов, в универе-то мы по-любому пересечёмся! Да и в офисе регулярно будем видеться… А грубить не обязательно! Нет. Нет… Да люблю я тебя, люблю, успокойся… С чего ты взял!.. Слушай, я что должна перед тобой в каждом своём шаге отчитываться?!.. Ладно, мне некогда. Завтра увидимся, на лекциях… Может быть. Если с работы отпроситься удастся… Наверно, отпустит: всё-таки надо же мне сперва всё с универом утрясти… Давай.

Такие дела.

Герка положил трубку и стал одеваться…

Около подъезда две тщательно упакованные дамы обменивались новостями; их бультерьеры, отпущенные на волю до первой жертвы, паслись неподалёку. Парень в оранжевом жилете ловко орудовал бензопилой, сбривая с тополей раскидистые макушки. Несколько подростков лениво, словно исполняя до смерти надоевший долг, поджигали прошлогоднюю траву, едва успевшую подсохнуть на солнце, а из-за близлежащего забора за их действиями следили предоставленные самим себе детсадовцы. От гаражей плыл аромат свежей нитроэмали. Хмурые мужики выгружали из «Газели» и заносили в подсобку суши-бара «Шестая часть» садки с карпами. На стене трансформаторной будки сияло новое граффити: «Вовка + Рожка = высокие отношения». В вышине наматывали круги белые голуби.

Вынув из пачки (с изображением головы жизнерадостного юноши в гермошлеме) помятую сигарету, закурив и только после этого с видимым отвращением окинув взглядом окружающую лепоту, Герка задумался, куда бы податься…

* * *

– И куда?

– Да никуда сегодня не хочется что-то… Давай просто в «Тонаре» пивка купим и посидим на бульваре, ладно? Там и перетрём…

Взяли по паре «Эфес-Пилснер», за неимением лучшего. Сели, открыли, глотнули.

– Ну что… Ты Жан, – правильно мне передали?

– Да.

– Ага. А я вот Юрий. О-оч-чень…

– Взаимно.

– Ладно, разобрались. Теперь о деле. Савельич-то твой – не то чтобы полностью в курсе, видимо… Ты, кстати, не знаешь, откуда у него информация?

– Сказал, из первых рук. В смысле, от тех, кто стволы поставляет и прочее. Он как раз недавно в это дело вложился и теперь вроде бы в доле.

– Да ну-у? Тогда странно, что он настолько фишку не рубит. Хотя, с другой стороны, и мы свои цели не особо афишируем… Видишь ли, у нас ведь не торговля оружием, вот в чём штука-то. Мы его для внутренних надобностей закупаем.

– И какие у вас надобности?

– Да, понимаешь… Вопрос, конечно, резонный… А тебе точно ответ знать нужно, уверен?

– Почему нет! Чем больше ответов, тем меньше вопросов. В любом случае, дальше меня не пойдёт. Что я, дурак, что ли! С корешем моим вы знакомы – значит, и меня, в случае чего, найти не проблема. Да и зачем мне в это вляпываться, сам подумай! Ствол бы надыбать – да по-быстрому из Москвы вон, на периферию куда-нибудь.

– О! Слушай, это же богатая идея… В самом деле, пора бы уж нам подумать о создании региональных отделений…

– Да каких отделений, к чёртовой матери! Хорош мозги канифолить, – Цум ясно сказал Савельичу, схема простая будет: мне продают, я покупаю, и разбегаемся… А ты мне тут лепишь… невесть что. Вот же, блин, Москва златогривая… Даже волыну толкнуть не можете без того, чтоб туману не напустить!

– Честное слово, Жан… Или ты чего-то не понял, или ребята перепутали, или… Или у них задняя мысль была, когда тебя к нам налаживали… Ну так вот, послушай. Мы на сторону ничего толкать не собираемся – мы не дилеры. Вот Амбарцум с роднёй своей, те да, промышляют этим, и по-крупному. А у нас другие интересы. Менее приземлённые, что ли… Мы, прежде всего, людей ищем, людей! Их ведь тоже… острый дефицит сегодня. С одной стороны, «настоящего мужчину» не каждый день встретишь, а с другой – даже если кто вдруг нарисуется – ну не будешь же человека силком тягать! Хотя ведь если подумать… Если взять вот хоть тебя, допустим… Я так понял, у тебя сейчас проблемы, верно? И ни работы, ни угла, так? А мы, например, могли бы с хорошими людьми познакомить… Осядешь в ближайшем Подмосковье, у кого-нибудь на хате, – и не видно тебя, и не слышно; деньжат на первое время…

– Слушай, Юрец, я тебя в последний раз спрашиваю, вы стволы продаёте?

– Да продаём, продаём, – вот те крест святой… Продаём. Но… только своим. Андестенд?

– Тогда разговор окончен. Ты меня не видел, я тебя.

– Погоди, блин. Сядь, послушай…

* * *

Храм был на месте. Стоило ползти внутри грохочущей кишки через всю Москву, чтобы в этом убедиться! Герка сплюнул и направился к центральным вратам. Войдя, остановился в притворе…

«Дом Мой Дом молитвы наречётся», так на входе написано. Помолиться, что ли? – о том, чтобы всё теперь изменилось… А что! Будет только логично, если с появлением Дишки всё в Гериной жизни по-другому пойдёт. Что греха таить, многое в ней, в жизни этой самой, нуждается в перемене. И, возможно, начать стоит с того, что… ну что! – да, прежде всего, изменить своё собственное отношение к происходящему, так ведь?.. А?

…Как не вспомнить апостолов! Жизнь любого из них была до поры до времени обыденной и заурядной, ничем особым не примечательной. Что они сами думали по поводу этой обыкновенности, как относились к монотонности будней, теперь никто уже не узнает – да и кому это интересно! Можно только предполагать, что не раз и не два то одному из них, то другому приходила в голову унылая мысль: вот, мол, живёшь, живёшь, день за днём проходят, похожие друг на друга, как песчинки, – и нет никакой надежды на то, что расклад изменится.

Да уж, скорее всего, каждый неоднократно думал о чём-то подобном, а кто-то и судьбу проклинал, и день, когда на свет появился… Прямо как-то не по себе становится. Особенно если вспомнить, какой сюрприз эта самая судьба им уготовала.

Однако ведь не в самой же перемене дело, а в том, с чего эта перемена началась: с появления в жизни каждого из них некоего… Человека. Перевернувшего всю жизнь, – вернее, заставившего посмотреть на неё с несколько иной точки зрения. А именно: не важно, что ты делаешь, – важно, для кого всё это.

Для кого, вот в чём вопрос…

И, похоже, ответ наконец найден.

…Всё-таки поразительно устроены люди. Оказывается, значительная часть их (если не подавляющее большинство!) патологически не способна жить для себя и получать удовольствие от такой жизни: скучно… Нет уж, нам подавай того, единственного, ради кого стоит сворачивать горы – всего лишь затем, чтобы вызвать из небытия слабую, снисходительную улыбку на его губах… и уж тогда-то почувствовать себя счастливыми! Только так: опосредованно. Потому что, видите ли, нет, не бывает на свете большей радости, чем порадовать другого – якобы более тебя этой радости достойного. Нет и не предвидится.

Дело за малым: найти подходящего человека. Впрочем, не найти, конечно, – скорее, дождаться, пока он сам тебя отыщет… Отыщет – чтобы взять за руку и отвести в переливающийся всеми цветами радуги новый мир. Мир обновлённых представлений о мире.

…Кто знает, что ждёт впереди! Возможно, беспросветный мрак и ужасные мучения, – но слишком слепит прямо здесь и сейчас чудный свет открывающейся перед тобой радужной перспективы, чтобы можно было разглядеть детали туманного будущего. Да и нет никакого будущего! – одно лишь упоительное желание быть полезным. Нужным, необходимым. Единственным в своём роде – среди прочих единственных, о существовании которых пока можно только догадываться… но просто невозможно догадаться.

Быть – и отдавать себя всего, не думая, чем поплатишься за это, – лишь сумбурно молясь о том, чтобы счастье длилось как можно дольше.

Да уж. Только молиться и остаётся…

Герка поднял голову. Колонны окружали его – целый лес могучих опорных столбов, устремлённых ввысь, к поддерживаемым ими далёким сводам.

Вот она, метафора неброской жертвенности: сколь бы величественно ни смотрелся собор снаружи, со стороны, – многие ли из любующихся им вспоминают об опорах, на которых всё держится!

И какое точное выражение: столпы веры!

Веры в Единственного достойного.

Или – в Единственную…

Чёрт возьми, и почему это в храме курить не разрешается!

…Нет уж, будь оно всё проклято: и жертвенность эта, и безропотное служение… В конце концов, с какой стати те, ради кого мы выкладываемся, принимают это как должное! Что ни говори, тут какое-то противоречие…

Да, безусловно, есть те, ради кого стоит пойти на любую жертву, – и жертва приносится… Соответственно, будучи принесённой, она, ясное дело, принимается тем, кому её принесли, верно? Иначе как её и принести-то, без принятия! Значит, верно… То есть, получается, человек, ради которого приносится жертва, считает это… нормальной практикой, а? Во всяком случае, чем-то вполне приемлемым.

Так достоин ли он жертвы в таком случае!

Видимо, несмотря ни на что – достоин… Иначе вряд ли кто-нибудь пожертвовал бы ради него хотя бы волоском со своей головы, да?

…Или в этом есть особая прелесть, – этакое тонкое, как волос, самоубийственное, гибельное наслаждение: жертвовать всем ради того, кто этого недостоин?

Впору задуматься.

Хотя… вряд ли об этом задумывались те, кто жертвовал и продолжает жертвовать собой во имя Незримо Присутствующего в этом храме. Да и, с другой стороны, многого ли стоит жертва, которую приносят расчётливо? Ничего она не стоит! – впрочем, это и не жертва вовсе, а лишь одна из разновидностей перевода своих ненаглядных средств на личный счёт в невидимом банке.

…Чего уж проще: вложил – и спокойненько дожидайся дивидендов… И даже куда расчётливее, чем в иных случаях! – ведь тут «вкладчик» может быть твёрдо уверен, что ничем не рискует: уж этот-то банк никогда не обанкротится.

Именно так и поступают многие. Затем и приходят сюда – каждый раз выделяя на это мероприятие понемногу времени, сил и… ну да, и денег: уж больно вложение-то выгодное! Как-никак Царствие Небесное в качестве дивиденда наклёвывается – не какая-нибудь пустяковина. Баснословная прибыль. Дураком надо быть, чтобы упустить шанс, верно?

Господи, как же всё-таки курить хочется…

В глубине высился иконостас, с каждым шагом светлеющий из сумрака навстречу досужему зрителю всё резче, чётче, – будто некие громадные ворота… не очень-то новые на вид. Пристально глядели на Герку хмурые, измождённые люди, расфасованные по чугунным сотам. С немым укором, как полагается. Стеклянно светился лак, ровным слоем лежащий на портретах, и казалось, что плоские лбы и щёки горят праведным гневом.

Все эти… хм, видные общественные деятели эпохи первоначального накопления духовного капитала были изображены в полный рост; несмотря на внушительные размеры доски почёта, было решительно невозможно различить издалека их бурые личики в сложно структурированной мешанине аляповатых хламид и блёклых пейзажей, – и тем не менее Герке казалось, что он видит, определённо видит: взоры всех, типа, присутствующих устремлены на него. И таковы были взоры, что если бы дипломированные халтурщики, слаженные усилия которых воскресили весь этот паноптикум для безмолвного, бесплотного бдения, обладали хотя бы малой толикой истинной веры, то, пожалуй, не только Герка, но и любой другой незваный гость на его месте вспыхнул бы и сгорел. Синим пламенем.

Гулкая тишина ворочалась под сводами подобно сытому воздушному змею. Кроме нарисованных чудиков, в помещении никого не было. (Впрочем, какая-то карга всё же прошмыгнула рядом, неожиданно злобно пробормотав: «И чего зря стоять! Хоть бы лоб перекрестил: авось рука не отвалится…»)

Ничего не происходило. Кому это интересно – когда ничего не происходит!

«Не прёт, ну и ладно! – подумал он, выходя наружу и щурясь от рушащегося с высоты света. – Тут ведь фишка какая: много званых, да мало избранных…»

* * *

…между Москвой-рекой и Малолеткой, недалеко от Малого Базарного моста и в непосредственной близости от счастливо уединённой, даже, можно сказать, укромной площади с говорящим названием Распутьинская. В этом расположении обещали самым удачным образом сложиться воедино все главные преимущества участков, облюбованных предшественниками Николая Феоктистовича: на высоком берегу – и в то же время по соседству с Кремлём; умилительное благолепие окрестностей – а вдобавок и некоторая удалённость от главных улиц, сулящая будущим прихожанам и паломникам тишину и покой в святых стенах…

Неудивительно, что император 12 мая 1832 года уверенно, практически без колебаний, утвердил именно последнее предложение в качестве искомого.

…К слову, каждый из вышеперечисленных вариантов имел одну и ту же знаменательную особенность: во всех случаях новое планировалось строить… предварительно разрушив находящееся там старое! Разумеется, в этом не было ни умысла, ни, упаси бог, Промысла, – дело всего лишь в том, что… ну, вы понимаете: не так уж много в черте города живописных уголков, тем более с открывающимися оттуда привлекательными видами! – и все эти уголки, вполне ожидаемо, уже заняты либо какой-нибудь церковью, либо монастырём…

Вот и главным достоинством территории, наконец выделенной под строительство, был великолепный вид на Кремль – со всеми его башнями, соборами, колокольней Ивана Великого… Вид, нужно отметить, чрезвычайно важный с точки зрения соответствия эстетике будущего храма, диктуемой, в свою очередь, особым его предназначением.

Замечательно удачное нашли место! Конечно же, и оно не пустовало…

Новый, вот именно, уголок для основанного аж в XV веке Софийского женского монастыря (сирая жизнь которого в бестрепетно отмеченной на карте царственным ногтем точке оказалась досадной помехой воплощению грандиозных планов) удалось найти не сразу. Лишь к 1836 году перенесли его с отчуждённой в одночасье по монаршему соизволению Распутьинки туда, где ранее ютилась маленькая и невзрачная приходская церковь Благовещения Пресвятой Богородицы (сейчас там пролегает Правилкинская улица)…

* * *

Она немного полистала программу, потом с досадой швырнула её через всю комнату – так, что бабушка, методично работающая спицами, удивлённо посмотрела поверх очков. Без особого труда выдержав бабушкин взгляд, ответила ей не менее прямым и ясным: чего, мол! Перекатилась на живот. Подпёрла кулаками голову…

Отец звонил. Говорит, у них с матерью всё в порядке. Море впечатлений – как домой вернутся, расскажут подробнее… После приезда обещал с собой на охоту взять, наконец-то! Лет пять об этом мечтала, только папашу до сих пор уломать никак не удавалось: типа, нужно подрасти немного, – «а вот когда взрослой станешь, посмотрим». Ну вот… Вот и стала взрослой. Судя по всему, даже в понимании родителей… Хотя не очень-то понятно, на чём основывается их оценка уровня её взрослости: они-то всей необходимой информацией по данной теме уж точно не располагают, к счастью… Ну, впрочем, ладно. Стала так стала, – теперь, значит, и во взрослых развлечениях принимать участие не возбраняется. Такой вот аттестат зрелости…

Интересно, даст отец пострелять хотя б немножечко? или она там, среди друзей его вальяжных, будет в качестве хозяйки поляны фигурировать, и только?

За костром следить, мясо жарить и тому подобное – это всё, наверно, тоже романтика, однако… хочется чего-то большего. Дикой и необузданной хочется себя почувствовать! Влезть в шкуру охотника!

Чтобы, например, ощутить, что же это такое – пресловутый Настоящий Мужчина.

…Ступать медленно, – стараясь не издать ни звука, тс-с. Осторожно раздвигать руками таинственные заросли, напряжённо вслушиваясь, не хрустнет ли веточка под чьей-нибудь лапой… Вдруг застыть на месте, сперва лишь почувствовав Незримое. Присутствие. Дичи! – и только потом разглядеть… Совместить мушку с прицелом. Положить палец на спуск. Плавно надавить его… и – откинуться назад, упасть навзничь! – всё-таки, несмотря ни на что, оставшись Слабой Женщиной: опрокинутой свирепой отдачей, оглушённой грохотом…

А потом увидеть вокруг удивлённые лица. На которых недоверие постепенно уступает место уважительному удивлению.

И пусть кто-нибудь из этих бородатых неудачников пожмёт плечами – однако всё-таки опустится кряхтя на колени и полезет в гущу кустарника… (Что, исцарапается? Его проблемы.)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8