Саша Чекалов.

Вариант Геры



скачать книгу бесплатно

* * *

…Немного посидеть так, пытаясь отогнать видение… Как же! Хрен ты его отгонишь, – разве что пузырь водки высадишь предварительно, да и то… Ещё неизвестно, как на гашик наложится.

Что радует: в котельной довольно уютно. Сухо. И сквозняков нет. Очень кстати – учитывая тот факт, что Иван успел где-то (вероятно, ещё на вокзале) застудить голову и теперь она немилосердно болела. Хорошо, что кореш Савельича каких-то лекарств оставил, и вообще… Если б не они, не Савельич с этим своим кочегаром знакомым, тогда вообще непонятно было бы, где перекантоваться, пока пыль не осядет.

Матрац есть, одеяло, тряпки какие-то… И хавчик: «Краковская», хлеб, консервы… Дня на три хватит, если не слишком налегать. Хорошо.

За Савельича можно не опасаться, не сдаст, – потому как и не в курсе он, по всей видимости. И впрямь обрадовался же, когда дверь отпер, так или нет? Так… Хотя, если вникнуть, то для радости-то особых причин нет. Они ведь почему так долго не виделись: Савельич тогда «по половинке» вышел, вот почему: СДП и прочее хорошее поведение.

Ладно, дело прошлое… Да и можно понять человека: семья у него… Пусть живёт.

(Да, но с чего ж он так обрадовался! Странно.)

…Что портрет не засвечен – вот главный положительный момент во всём этом. Ха! На вокзале раз двадцать опера мимо с ориентировкой ходили. Разок стопанули даже, а толку-то… «Ты, бичара. Не видал вот этого?» – «Нет, начальники, не встречал. Я бы запомнил, у меня глаз намётан». – «Ну и вали отсюда!»

Во дурачьё. Ни у кого даже подозрения не возникло.

Видно, есть-таки боженька на свете: заботится… о нищих духом-то, а? Это он, именно Он надоумил в тот вечер вспомнить полузабытые навыки – будто толкнуло изнутри нехорошее предчувствие… Тем не менее развеяться-то надо человеку! – душой отдохнуть, ну… Вот и пришлось тряхнуть стариной.

Хорошая профессия гримёр, всегда выручает. Усы, брови, накладные веки, шелудивая бородёнка, очочки… Глядишь, в зеркале уже совсем другой типус нарисовался: какой-то букинист обтёрханный, без слёз не взглянешь… А нам только того и надо: чем невзрачней, тем неприметней. Тем, следовательно, и безопасней…

Как в воду глядел!

Кто бы мог подумать: такая вроде женщина приличная… Так нет же, психованной оказалась.

А может, они, приличные-то женщины, если копнуть, вообще все психованные?

…Главное, поначалу вроде нормально разговаривали. Про то, какая жизнь теперь галимая стала. Всё шустришь, мельтешишь, вокруг себя поворачиваешься, а в итоге только и набегает, чтоб с голодухи не зажмуриться. Мрачно, одним словом.

Она ничего, беседу тоже поддерживает, вставляет замечания, в тему… О женихе своём когдатошнем рассказала: диссертацию сочинял на досуге, никак кончить не мог – про механику кристаллизации сновидения, что-то в этом духе; просто заканал её своим психоанализом: «Что тебе сегодня снилось, милая?» – и всё в подобном ключе… У него ещё имя смешное такое… Владислав, кажись… нет, не Владислав… а что тогда? Вольдемар? Вообще непохоже… А отчество – сокращение чисто советское, как модно было… Она всё мечтала с ним на юг переехать… Да только кто ж из таких вот, шибко образованных, по доброй воле из столицы-то свалит! Они же, москвичи эти, уверены, что уже за МКАДом джунгли начинаются, зверьё рыщет… И потом удивляются, почему да отчего их нигде не любят.

А за что вас любить, понторезов! Тьфу… В общем, не повёлся жених, так и канул.

Потом, рассказывала, бизнесмен у неё появился – и тоже, что характерно, с фасонистым имечком. Бывший космонавт, если не врёт, – ишь ты… Однако опять не срослось. Как оно обычно и бывает, с космонавтами-то…

В общем, под этакий разговор да на фоне неторопливого обмена тостами взаимопонимание постепенно налаживается как бы, да? – и тут она вдруг ни с того ни с сего заводит новую песню: мол, особенно тяжело сегодня тем, у кого дети малые… Любой на месте Ивана насторожился бы.

Главное – не подавать виду, что всё понял. Пусть думает, что перед ней полный телёнок в этих делах. Бабам нравится воображать, будто ты у них первый… да и кому, чёрт подери, это не понравится! [Первые, они всем по душе, всем! Даже ко вторым, не говоря уж обо всех последующих, са-авсем другое отношение…]

Значит, говоришь, с детьми в наши дни тяжко? Так-так… «Ну, положим, это в любые времена обстоятельство обременительное… Без мужика если».

«И то правда… Всё-то, Жан, ты понимаешь… Тёртый калач, а? Небось, горьким опытом научен… Давай-ка ещё по напёрсточку!»

А между тем допоздна засиделись… И что ж! Только хотел спросить, где дорогому гостю светит до утра кости свои кинуть измаянные, как она вдруг вскакивает и цап со стола ножик. Которым только пять минут назад банку шпрот курочила.

Приехали, переклинило бабоньку… «Ты что это творишь, а?» – «Умереть я хочу, вот что! Мне, Ваня, может быть, жить надоело, понимаешь?» – «Понимаю, понимаю… Но, слушай, тут такое дело… Соседи-то меня видели…» – «И что! Палева испугался? Эх ты-ыы… Надо же, я ему всю душу… а он про соседей! Смешно, честное слово».

Да уж, обхохочешься… Начинаю лепить про ошибку, что легко совершить, но невозможно исправить, – в общем, отвлечь пытаюсь, а сам в это время медленно подбираюсь к ней: надо же как-то отнять игрушку… Но она, видать, просекла: берёт бутылку, хвать ею о край стола – аж осколки брызнули! У меня, ясное дело, рефлекс: лицо заслоняю… И тут вдруг что-то тяжёлое – как брякнется… Руку от глаз убрал, а она… Она, оказывается, уже всё успела, родимая. Всё. От уха до уха. Дурацкое дело не хитрое, как известно. Лежит, а вокруг головы лужа растекается… тёмным нимбом.

Короче, всё понятно, – и смотреть тут больше не на что. Да и некогда смотреть: валить нужно, вот именно. В темпе!

И вот теперь – по телевизору такие подробности… Кто же мог знать, что она ко всему прочему ещё и беременна… Ведь не было же заметно, а? Совершенно ничего не было заметно, правда?!

Да. Но что мне стоило просто присесть на корточки и… ну да, вглядеться внимательно!

Разглядел бы головку – всего один звонок потом в Службу спасения, и жил бы ребёнок.

…Убийца ты, Ваня. Самый настоящий. И мира твоей душе впредь не будет.

* * *

– Больше никогда не смогу здесь гулять.

– Ладно, что уж теперь-то… Всё ведь закончилось.

– Но почему, почему вокруг столько всякой…

– Да тише, ну. Прохожие вон… уже обращают внимание.

– И чёрт с ними! – пускай обращают… Обращали б лучше, когда на нас те мрази напали! Я ж видела: пока нас там зажимали, несколько человек мимо прошло, – и все, один за другим, глазки этак деликатно в сторону… Трусы вы! Слышите?

– Не надо, прошу…

– И ты трус! Раз их боишься… Что они тебе сделают-то, а, слюнтяи эти?! Ведь ты же, в отличие от них, настоящий мужчина! Настоящий, понял? Эх ты… Первый мой…

Дошло не сразу… А когда всё-таки понял, то так и застыл на месте. Остановилась и Диана. Взглянула на него, улыбнулась: чуть застенчиво и при этом, кажется, с некоторым вызовом.

– Что, сильно напугала? – насмешливо спросила она.

Герка смотрел на неё во все глаза, лихорадочно пытаясь вспомнить, что положено говорить в таких случаях.

– Да не переживай ты: у меня сейчас дни безопасные. Потом, с резинкой ведь… разве нет?

Наконец ему удалось справиться с собой. Не совсем, но… Взял за плечи. Притянул к себе (она не стала сопротивляться этому). Снова отстранил и глядел… И не мог наглядеться.

– Ну, чего ты? – Диана смущённо отвела взгляд.

– Как же так! Хм… А это ничего, что мы… ну… так внезапно? И вообще… ты ни о чём не жалеешь?

Её смущение сразу куда-то пропало, уступив место гневу (немного напускному, пожалуй, – во всяком случае, в его серьёзность как-то не очень верилось):

– По-твоему, я способна отдаться первому встречному?!

– Ох, да ну нет же, ну… Ну что ты, в самом деле…

– Или, может, я похожа на дуру, которая сама не знает, чего хочет?

– Да я… я совсем не то хотел сказать…

– А сказал именно то! то самое! То, то… – Надув губы, Ди повернулась спиной. Явно в расчёте на то, что Герка обнимет её сзади [типа, усиро-рётэ-хикиагэ]. Что же, именно так он и поступил.

…Бог знает, кто из нас на что способен… Что до Герки, то вот он, например, сейчас чувствовал себя способным на… ну нет, не всё, но… ладно, пускай многое.

– Так вот почему ты весь день какая-то не такая! И в лодке тоже…

– А ты как думал! Вот ведь… Кстати, обидно: мой мужчина даже не заметил, как я вскрикнула… Взял – и не заметил!

– Заметил… Но я думал, это оттого, что тебе… хорошо было?

– Мне и было хорошо: потом… Ой, Гер, какой же ты у меня ещё телёнок! Будто спишь на ходу…

* * *

Не спит. Курит, сидя на кухне. Халат чуть распахнулся, виднеется увядшая грудь… Отвернулся, звякнул нарочно ключами. Она встрепенулась, встала. Стараясь не встретиться взглядом, Герка принялся снимать берцы.

…Да, он старался на неё не смотреть. Потому что незачем, и так всё ясно: сейчас опять начнёт по ушам ездить… Медленно расшнуровывал ботинки, пытаясь оттянуть неприятное, отсрочить… Хотя б ещё на мину-уточку! Тем более что один шнурок был, оказывается, завязан на два узла и… В общем, возился довольно долго… порядочно, надо сказать, повозился… пока тишина не стала слишком… как бы это…

Поднял глаза. Она стояла, прислонившись к дверному проёму, молча рассматривала. Как будто впервые видела.

– Мам, я не слишком поздно?.. Ты написала «вечером», так сейчас вечер и есть…

– Вот ты и вырос, кажется.

– А?

– Вырос, говорю…

Помыв руки, Герка направился в гостиную. Мать уже была там.

– Садись. – Закурила новую сигарету.

Как же сильно она постарела! Особенно если сравнивать с фото, что висит тут с незапамятных времён. В идиотски разукрашенной рамочке.

Рядом папа. В кителе с капитанскими погонами. А на маме – платье с таким воротником… Таких уж лет сто никто не носит. Лица молодые, счастливые… И на запястье у мамы часы в виде браслета.

Эти часики до сих пор ещё валяются на туалетном столике, в плексигласовой шкатулке для всякого мелкого хлама. Уже давно сломанные, конечно же: Герка их ещё во младенчестве разобрать пытался, чтобы узнать, что это там внутри тикает… Мать, когда обнаружила, во что они после Геркиных экспериментов превратились, так сильно плакала! Так сильно…

В период исполнения «почётного долга» (собственно, ещё на учебном пункте) Герка неожиданно для себя решил понемногу откладывать: чтобы к дембелю купить ей наконец примерно такие, – а если удастся, то можно и пофасонистее… Но через два месяца то, что удалось скопить, украли.

Нет, ну то есть как: дневальный случайно застукал вора – и хотя тот пригрозил «крупными проблемами», в случае если информация, как говорится, станет достоянием масс, застукавший не удержался: проговорился Герке: типа, по секрету. Как-никак они с Геркой одного призыва, блин, должны стоять друг за друга… Но пусть Герка всё-таки не рыпается, а то, не ровён час, люлей взвесят конкретных: вор-то, как ни крути, на целых полгода «старше»! Так что… лучше не надо. Главное, теперь известно, кто тут у них промышляет, – а значит, в другой раз этот номер у него не пройдёт… по крайней мере, с Геркой.

Однако в отличие от осмотрительного товарища сам Герка не смог заставить себя ограничиться мудрыми соображениями относительно подготовленности на случай «другого раза».

Когда он подошёл к нагло ухмыляющемуся черпаку и без предисловий выложил всё, что о нём думает, тот не раздумывая наварил Герке табуреткой (в спальном помещении дело было) … после чего подоспевшие дедушки учинили суд и расправу: узнав, из-за чего сыр-бор, заставили ефрейтора Замечахина вернуть деньги (точнее, ту их часть, которую этот самый Толик не успел просадить в последнем самоходе), но прежде – отвели в сушилку… и уж там вломили как следует…

А Гере сказали: «Слышь, душара, нечего народ провоцировать! Чтоб сегодня же потратил!»

Связываться не хотелось… да и аргумент показался вполне убедительным. Ну и… купил в гарнизонном магазине кило леденцов, станков одноразовых, мыла… В общем, закрыл тему.

…Может, и вправду счастливые часов не наблюдают: им это, наверно, и без надобности… А мать всегда повторяла: несмотря ни на что – она счастлива!

Дай-то бог…

Забыл, совсем ведь забыл об этом эпизоде, – а теперь вот вдруг вспомнил… и захотелось подарить часики Дишке.

В смысле, не те самые, но – такие же.

Да нет, и не такие же. В точности такие она носить не станет: не носят сейчас такое… А вот какие-нибудь навороченные, с прибамбасами… и чтоб фирма более или менее культовая. Эх, были б только деньги! – да где их взять… безработному-то старшекурснику… А?

– Вот ты и вырос, – повторила мать.

Она сидела на стуле, будто школьница со старой картинки: спина прямая, руки на коленях.

– Герман. – Чувствовалось, не знает, как приступить к делу. – Может, поговорим?

Он быстро взглянул на неё, но тут же снова опустил голову.

– О чём, мам?

* * *

…о чертежах плана и разрезов территории, отведённой под строительство. Участники новой ревизии злосчастного проекта сделали, впрочем, неожиданное уточнение: «С самого боку находится обширное пространство, на котором, вероятно, удастся выстроить здание любых размеров».

Любых, вот как? Хорошо же! И вновь, как из рога изобилия, посыпались идеи…

К примеру, была фантазия соединить будущий храм с правым берегом при помощи колоссального по ширине (сопоставимой – только вдумайтесь! – с длиной его) бронзового антаблемента, опирающегося на целое «стадо» быков, – а кто-то, соответственно, почёл за насущную необходимость продолжить этот невиданный «мост» не менее громадной эстакадой, наведённой через всё Наликово поле… Кроме того, приняв в расчёт отсутствие в пределах первопрестольной месторождений приемлемого мрамора, «лучшие умы города» в качестве менее затратной альтернативы монументальной лестнице замыслили окружить холм подобием спиралевидного пандуса…

Всё тщетно. 29 октября 1828 года в столицу отослано постановление за подписью инженер-полковника Г. П. Гомеша. В самом низу документа – несколько строк, начертанных лично Гуаном Перейровичем: «В полном согласии с прежними мнениями, нахожу, что изрядное количество родников в низинах, означающее присутствие песчаных пластов, из-за опасности неравномерного проседания почвы делает столь же определённо невозможным возведение значительных построек в центре пустоши, сколь и на её окраинах». Нужно признать, это был суровый, но и справедливый приговор.

В итоге последовала императорская резолюция от 6 июня 1828 года: «Затею эту отныне полагаю сомнительною, да и воплощение её препоручить в настоящее время некому», – а также предписание на имя московского генерал-губернатора светлейшего князя Голицына «навести, наконец, порядок».

Тем не менее уже в августе 1830 года Дмитрий Владимирович в ответной депеше Николаю I выражает уверенность, что «не все ещё испробованы средства, государь», настойчиво прося соизволения возобновить строительство, и…

Глава 3

К концу недели все формальные процедуры были пройдены.

Контора, в которую неожиданно легко (вроде бы мать раньше работала с кем-то из этих деятелей) устроился Герка, представляла собой обычное, каких много, с виду солидное агентство, занимающееся наружной рекламой: световыми коробами, пилларсами, скроллерными щитами… брандмауэрами там разными…

Взяли его то ли торговым агентом, то ли просто клиентским менеджером – полной ясности пока не было, даже трудовую книжку завести не успели: испытательный срок ведь, куда торопиться! Зарплату назначили мизерную, зато Герке полагался «процент» – а ведь это уже кое-что, не так ли?

(Правда, ни одной сделки пока провернуть не удалось, но… рано, рано ещё унывать!)

В первые же дни обошёл весь ВВЦ, перетёр со многими «потенциальными клиентами», каждому всучил буклет вкупе с визиткой гендиректора (поскольку своими собственными обзаводиться до поры до времени не полагалось) … Даже бяка супервайзер, контролируя на первых порах это порево, до скупой похвалы снизошёл, – следовательно, не стоит и париться.

Перевестись на вечернее не успел, но, по крайней мере, переговорил с замдекана, и тот, за пару батлов «жидкой валюты» войдя в положение, разрулил вопрос с преподами. А как-нибудь месяц до конца курса протянуть – тоже не проблема.

…Сидел себе в офисе, набивал на чужом компе курсовую, попутно отхлёбывая из кружки разведённый кипятком супчик (обеденный перерыв был) … и неожиданно из «предбанника» послышался знакомый голос.

Герка сохранился и выглянул.

Ресепшн оккупировала замещавшая на полставки секретаршу старушка-бухгалтер; именно на неё сейчас и наседала: «Да я же по объявлению!» – явно потерявшая всякое терпение… Дишка. Собственной персоной.

Увидев Герку, она расцвела.

– А! Ну вот… Вот и я. Приветик.

– Привет! Ты что здесь делаешь?

– Да на работу пришла устраиваться… а меня – вот, полюбуйся, не пускают!

– Я же вам русским языком объясняю, девушка, – старая клуша немедленно влезла с ремаркой, – директора нет на месте! И неизвестно, будет ли… Вам что, назначено?

Но тут входная дверь распахнулась, и упомянутый секунду назад человек, мельком взглянув на Дишку, быстрым шагом проследовал к себе.

Об Ансельме Стеаринцеве, генеральном директоре, учредителе и фактическом владельце фирмы «А…с» (многим, хочется верить, и теперь ещё памятна её эмблема: перечёркнутый вытянутым в полоску российским триколором красный кружок, вписанный в квадратную рамочку), стоит рассказать поподробнее… да вот загвоздка: рассказывать-то особо нечего. Слишком уж мало информации в открытом доступе.

Известно, что Ансельм Антонович пришёл в бизнес из военной авиации. Также ни для кого не секрет, что к своим сорока семи годам он успел очень многое… Что успел? О том серьёзных людей расспрашивать не принято. Сам же Стеаринцев распространяться на данную тему тем более пас.

Хотя вот во время собеседования почему-то пустился в откровенность… но сперва вдруг поинтересовался, не приходится ли Герка родственником знаменитому Гагарину – который в своё время прогремел на всю Академию Циолковского своими опытами в области… ну, короче, в очень перспективной по тем временам области.

Герка без обиняков сообщил, что, мол, да, приходится. Сыном. Уточнил, что отца не помнит почти… но тот, насколько Герке известно, действительно, был каким-то боком связан с Академией – после того, как отслужил военным лётчиком.

Ансельм Антонович, когда это услышал, удивился… э… прямо скажем, не очень. Повёл себя, в общем, не вполне естественно. Не то чтобы совсем уж странно повёл – просто какое-то смутное ощущение возникло… Будто он изо всех сил старается естественным быть, и…

Понятное дело, это всё Геркина проклятая мнительность, – на самом деле человек действительно искренне обрадовался. Удовлетворённо кивнул (типа, «так я и думал»), потом хлопнул Герку по плечу (довольно болезненно), сообщил, что «мир-то, оказывается, конкретно тесен», и… по селектору заказал секретарше, той самой, которая вскоре почему-то уволилась, два чая с лимоном.

Чай оказался всего лишь пакетным «Липтоном», но ведь дорог не напиток, дорого внимание… тем более если это внимание босса, блин… А босс между тем, размешав сахар и подлив (себе одному) в чашечку «Метаксы», непринуждённо извлечённой из сейфа, ударился в воспоминания…

Окончив училище, поступил в Военно-воздушную академию… нет, не Циолковского, а Жуковского, хе-хе! – ну, в общем, одолел и её. Вернулся в свой полк, что в Ленинградском военном округе, а вскоре… получил, как говорится, предложение, от которого не мог отказаться. Короче, был приглашён в отряд космонавтов! Где и познакомился с…

[ – Итак… Герман Гагарин, значит.

– Ну да, в честь Германа Степановича… Мать говорила, отец перед ним преклонялся.

– А, ну да, ну да… Ещё бы. Кстати, отец твой… Хм. Пару раз с лекциями к нам приезжал, знаешь?

– Мама вроде что-то рассказывала, но, честно говоря, я не очень…

– Великий был человек, – продолжал Ансельм Антонович. – Не многим старше нас, архаровцев, был в то время, а какие лекции читал! – заслушаешься… Мы его «наш Ильич» называли! – «за глаза», конечно… Помню, при каждом удобном случае норовил к теме турбулентности временных потоков свернуть…

– А, знаю. Мы в ГУБИ про турбулентность тоже проходили.

– Вот видишь! Сейчас этому даже студентов учат; а в то время – просто не умещалось в сознании… Без преувеличения, гений! Предтеча целого направления. Для меня он был – ну, пророк, не меньше. Потом-то, когда познакомились близко, я…

– А, вы с ним были близко знакомы?

– Так я ж тебе про что толкую: ещё как были… Нет, всё-таки большущий учёный Сашка Гагарин, глыба. Жаль парня, рано умер. Мог бы ещё…

– Вам, значит, известно, что он…

– Естественно! Мне ли не знать: мы с твоим папашей знаешь как сдружились потом? Не разлей вода были! Эх… Правда, как он женился… после этого, конечно, реже стали видеться. Всё-таки семейная жизнь… Много нервов отнимает, понимаешь ли: ответственность и всё такое… На друзей, короче, времени уже не остаётся. Такие дела… А ты, значит, Герман…

– Ну да.

– Понятно… В детстве-то не дразнили тебя?

– С чего вдруг!

– Ну, так. Гагарин… и вдруг Герман.

– Вообще-то дразнили. Только… Ничего, дело прошлое.

– А, вот и молодец, что не живёшь прошлым, молодчина: в будущее надо смотреть, вот что! В будущее! А это всё, знаешь… Ладно, прозит. И хрен с ними]

…со всеми. Пошли ежедневные тренировки, нешуточные нагрузки физические… Неделя за неделей в постоянном напряжении, месяц за месяцем… Психологическая разрядка какая-то нужна была… И в итоге, как выразился сам гендиректор, «провафлил я это своё будущее»: закрутил роман с юной девой, женой генерал-лейтенанта Косорытова, – а та возьми да и похвастайся подруге… Конечно, из отряда вышибли с треском.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8