Сьюзен Ховач.

Наследство Пенмаров



скачать книгу бесплатно

И только когда экономка принесла нам чай, он спросил, как я оказался в Корнуолле, в то время как мне следовало отдыхать в Лондоне после тяжких трудов в Оксфорде.

– Я ездил в Пенмаррик с матерью, – сообщил я.

– Понимаю. – Он посмотрел в сторону. – Позволь мне показать тебе открытку, которую я получил сегодня утром от Найджела из Флоренции…

– Папа…

– Да?

– Я ездил в Пенмаррик, потому что Жиль Пенмар захотел меня видеть. Теперь, когда его единственный сын умер, он решил сделать меня своим наследником. Когда он умрет, Пенмаррик станет моим.

Повисло молчание. Отец не произнес ни слова, но я видел, что руки его, набивающие табаком трубку, дрожат. Я сказал неуверенно:

– Я откажусь от него, если ты хочешь. Твои желания для меня важнее, чем желания матери.

– Дорогой Марк, не делай глупостей, – сразу сказал он. – Конечно, ты должен принять Пенмаррик. У тебя есть все права на наследство со стороны матери, и если я всегда находил затруднительным говорить с тобой о ней или о ее наследстве, то только потому, что мне было больно вспоминать о женщине, которая принесла мне столько горя, противно вспоминать о ее отвратительных ссорах с Жилем Пенмаром. И еще я чувствовал себя виноватым за то, что не выполнял свой отцовский долг, позволяя тебе видеться с ней и принимать участие в ее интригах. Но что я мог поделать? Нужно быть очень жестоким, чтобы не давать сыну видеться с матерью. Помимо прочего, я боялся, что Мод будет устраивать безобразные сцены, если я не разрешу ей видеться с тобой, а этого я не хотел больше всего на свете. – Он рассеянно положил трубку на стол и посмотрел в окно. – Если же теперь конфликт твоей матери с Жилем закончился, думаю, мне следует радоваться и за нее, и за тебя. Проблема наконец разрешилась. Пенмаррик будет прекрасным наследством.

Наступила пауза. Он снова взял трубку.

– Мне это тоже помогает принять решение, – сказал он наконец, и в его голосе я услышал облегчение. – Теперь, когда ты так хорошо обеспечен, я без всяких угрызений совести смогу оставить Гвикеллис Найджелу.

Я вскочил на ноги раньше, чем успел понять, что происходит. Я увидел испуганное лицо отца, кажется, он что-то сказал, но я ничего не слышал, потому что начал кричать на него резким голосом, который совсем не был похож на мой собственный. Я кричал, что Гвикеллис мой, мой, мой, потому что я старший сын… как он смеет отдавать его Найджелу, как он смеет любить Найджела больше, чем меня, как он смеет относиться ко мне так, словно…

Неожиданно крики закончились. Меня охватила паника, мне показалось, что я задыхаюсь. Я начал отступать к двери.

– Марк, – сказал отец, очень расстроенный, – Марк, остановись, пожалуйста. Ты забываешься.

Я дошел до двери. Пальцы вслепую нащупывали ручку.

– Мать пыталась настроить тебя против меня, – догадался он. – Что она сказала? Лучше расскажи сразу.

Я был уже в узком холле, потом, спотыкаясь, пошел по лестнице к входной двери.

– Марк…

Но я убежал.

Я не мог ни говорить, ни слышать, ни видеть и только потом сообразил, что нахожусь на улице, потому что свежий воздух овеял пересохшее горло, а легкое прикосновение морского ветерка пробежало по разгоряченным щекам и горящим глазам. Я сорвался с места. Вереск, жесткий и корявый, цеплялся за мои брюки и царапал обувь. Я несся по пустоши, по безлюдной, молчаливой пустоши и не чувствовал ничего, кроме своего прерывистого дыхания и безумного желания бежать, пока не оставят силы. Я спотыкался о камни гряды, ползком спускался по холму в долину Зиллана; там-то, на церковной паперти, я впервые увидел Джанну Рослин и решил, что, несмотря на все случившееся, отложу отъезд в Лондон и останусь в Корнуолле.

Глава 3

Принц Джеффри считал, что после его смерти Генрих должен будет удовлетвориться Английским королевством, если сможет его получить, а родовые поместья семейства Ангевин должны будут перейти ко второму из его сыновей.

У. Л. Уоррен.
Иоанн Безземельный


Генрих был еще молодым человеком, одиннадцатью годами моложе Элеанор…

Джон Т. Эпплбай.
Генрих II

1

Когда Джанна Рослин покинула церковный двор, я проводил ее взглядом, пока она не скрылась из виду, и медленно прошел к могиле, где горели на бестрепетной траве алые розы.

«Здесь покоится Джон-Хенри Рослин, – гласила надпись на надгробном камне, – который почил мая 15-го дня 1890 года в возрасте 66 лет. Здесь также покоится его жена Ребекка-Мэри, почившая апреля 12-го дня в возрасте 58 лет. Упокой, Господи, их души. Этот камень воздвигнут в их память преданными их сыновьями Джаредом-Джоном Рослином и Джонасом-Хенри Рослином в 1890 году от Рождества Христова».

Я все еще смотрел на надпись, пытаясь определить, с кем из усопших состоит в родстве женщина, принесшая цветы на могилу, когда звучный голос произнес за моей спиной:

– Ну вот, миссис Рослин опять принесла красивые цветы! Хорошо, что у нее на ферме их так много.

Я обернулся и оказался лицом к лицу с приходским священником Зиллана. Это был худощавый человек лет за сорок с преждевременно поседевшими волосами и странными темными глазами. Я пишу «странными», потому что видел такие единственный раз – на представлении варьете в Лондоне; человек с такими же странными глазами читал мысли зрителей и безошибочно записывал их на доске под аккомпанемент восторженных аплодисментов публики. Я подумал с тревогой, что пастырь, который обладает телепатическими способностями, должно быть, очень смущает свою паству. Можно признаться в таких грехах, о которых и не желаешь говорить.

– Добрый день, – учтиво ответил он на мое неловкое приветствие. – Добро пожаловать в Зиллан. У нас очень редко бывают гости из Англии. Или вы все-таки корнуоллец? Вы выглядите как местный… Позвольте мне представиться. Меня зовут Эдвард Барнуэлл, и я, как вы, конечно, догадались по-моему одеянию, священник этого прихода.

Когда я назвал свое имя, он, казалось, был испуган, но тут же объяснил, что хорошо знает моего отца: когда-то давно они вместе ходили в школу. А поселившись на ферме Деверол, отец стал посещать зилланскую церковь. Еще я узнал, что отец обедал в доме у священника с мистером Барнуэллом и его семьей каждое воскресенье после заутрени, а потом возвращался на двуколке через пустошь в свое уединенное пристанище в Морве.

– Если вы погостите у отца несколько дней, – говорил мистер Барнуэлл, – надеюсь, вы придете вместе с ним к нам на завтрак в следующее воскресенье. Моя жена будет очень рада вас видеть, а моя дочь Мириам обрадуется новому лицу. Ведь мы здесь, в Зиллане, так изолированы от мира… Мириам уже восемнадцать лет, и она очень мила, хотя я, понятно, пристрастный судья. Ну что ж, не смею вас более задерживать. Кланяйтесь от меня отцу. И надеюсь вас вскоре снова увидеть.

– Да, сэр. Благодарю вас, – сказал я вежливо и не удержался от вопроса: – Сэр, вы как будто сказали, что эти цветы принесла некая миссис Рослин? Она приходится женой одному из сыновей усопших?

Он посмотрел на меня, его странные глаза не выдавали никаких чувств, и в тот момент, когда я уже начал проклинать себя за этот вопрос, ответил непринужденно, словно мы обсуждали погоду:

– Нет, миссис Рослин была второй женой Джона-Хенри Рослина, который умер в мае, и мачехой его сыновей. Она до сих пор живет на ферме Рослин, на пустоши по дороге в Чун. А вы уже побывали в замке Чун? Моя жена говорит, что это просто груда старых камней, которая вряд ли заслуживает визита, но вам, я думаю, будет интересно, если вы разделяете приверженность своего отца к истории.

– Надо будет осмотреть этот замок на обратном пути в Морву, – торопливо сказал я и наконец избавился от него, но его темные глаза следили за мной, пока я шел по улице, в точности так же, как мои недавно следили за миссис Рослин.

Вернувшись на ферму Деверол, я немедленно отправился к отцу в кабинет и извинился.

– Я прихожу к выводу, что такое несвойственное мне поведение стало следствием разговора с Жилем Пенмаром, – добавил я спокойно, не выдавая своих чувств. – Боюсь, что вел себя глупо.

– Я понимаю, – тотчас откликнулся он. – Не будем больше об этом говорить. – Но ему все же было очень неловко.

– Конечно же, Найджел должен получить Гвикеллис, если я получу Пенмаррик, – сказал я. – Теперь я понимаю, это будет справедливо. Пожалуйста, прости мне мои слова.

– Да… конечно. – Но он выглядел при этом еще более несчастным, чем когда бы то ни было.

Чтобы сменить тему разговора, прежде чем отец начнет задавать мне вопросы о матери, я быстро произнес:

– Я не помешаю тебе, если задержусь на ферме Деверол? Я думаю писать диссертацию об Иоанне Безземельном… Раз уж здешняя атмосфера так располагает к работе…

– Конечно! – подхватил он, ухватившись за возможность примирения. – Оставайся сколько хочешь! Диссертация об Иоанне Безземельном? Но что привлекает тебя в таком неприятном субъекте? Разумеется, из всех Плантагенетов… Но это можно обсудить позже, на досуге. Я велю миссис Мэннак приготовить для тебя одну из свободных комнат.

– Мне бы не хотелось мешать твоей работе…

– Ты и не помешаешь, напротив, мне будет полезно общество близкого по духу человека после многих месяцев отшельнической жизни… Я больше люблю работать по утрам, а два-три раза в неделю днем предпринимаю одинокие прогулки по утесам, но все равно у нас будет масса времени для общения.

– Местность и в самом деле примечательная… – Я заговорил о своей прогулке в Зиллан и о знакомстве с мистером Барнуэллом. Я был настолько занят собой, так уверен, что полностью себя контролирую, что сам удивился, когда вдруг спросил: – Папа, ты знаешь кого-нибудь из прихожан Зиллана?

– Ну, разве что внешне, – неуверенно ответил он. – Я же каждую неделю хожу на заутрени и к их лицам присмотрелся. Но там нет никого из нашего круга, кроме самого мистера Барнуэлла. Единственный владелец более-менее приличного куска земли в приходе Зиллан – это старый холостяк по имени Мередит, но он страдает артритом и не в силах выбираться из дому на заутреню, и я его еще не видел.

– Понимаю. – Я уже не мог остановиться. – Я хотел спросить, не знаешь ли ты некую миссис Рослин, очень красивую женщину лет тридцати или чуть моложе. – Он посмотрел на меня с крайним удивлением, а я бойко продолжал: – Я видел ее сегодня днем, приходский священник назвал ее имя. Я подумал: может быть, вы с ней знакомы.

– Наверное, я ее видел. – Он слегка улыбнулся. – Но ведь женщина «лет тридцати или чуть моложе» несколько старовата для юноши твоих лет?

– Меня просто поразила ее внешность, – пробормотал я и стал придумывать подходящий предлог, чтобы уйти, но отец заговорил прежде, чем я изыскал такую возможность.

– Смущаться ни к чему, – мягко сказал он, тронутый тем, что принял за наивное восхищение. – Я понимаю, что ты достиг того возраста, когда противоположный пол начинает привлекать. Может быть, раз мы уж заговорили об этом, мне следует сказать…

Долгожданный разговор о предмете, неотъемлемом в частной жизни джентльмена. Мне захотелось оказаться в Лондоне, за триста миль отсюда.

– …Как я был счастлив, – говорил он, – что ты хорошо себя вел в Оксфорде. Разумеется, я был уверен, что ты всегда будешь на высоте, но ты был молод и обладал свободой, к которой не привык, а я знаю, что молодому человеку в подобных обстоятельствах нелегко бывает придерживаться безупречных норм…

Я подумал обо всех женщинах, которых знал в Оксфорде, о женщинах из низшего класса, которые были готовы угодить молодому джентльмену в удовлетворении его не слишком скромных желаний, о женщинах, которые составляли столь тайную часть моей жизни, что даже ближайшие друзья не подозревали об их существовании. Стыд захлестнул меня горячей волной; я почувствовал, как у меня от чувства вины зарделись щеки.

– …Но я знал, что ты оправдаешь мое доверие, – заключил отец и тактично отвернулся, чтобы не видеть того, что он, вероятно, принял за краску невинности.

В ту ночь я спал плохо. Я то и дело просыпался и давал клятву, что незамедлительно начну новую жизнь, но, когда наконец наступило утро, мог думать только о миссис Рослин; позавтракав пораньше, я вышел из дому и отправился на прогулку по пустоши в сторону ее фермы.

2

Замок Чун, без сомнения, представлял значительный интерес с археологической точки зрения, но в то утро мой ум занимала совсем не археология, поэтому я не стал задерживаться у двойного кольца старых стен на вершине гряды – просто полюбовался великолепным видом на море к югу от Пензанса и к северу от утесов Морвы, а потом спустился в долину прихода Зиллан. Вскоре я увидел фермы; две стояли прямо у гряды, на которой располагался замок Чун: одна – изрядных размеров с разнообразными постройками и другая – просто коттедж с маленьким амбаром. Я решил, что покойный мистер Джон-Хенри Рослин жил на ферме и сдавал коттедж арендаторам, если земля вообще принадлежала ему. В Зиллане Пенмары владели многими землями, поэтому вполне могло статься, что Рослин сам был арендатором, а не йоменом[3]3
  Йомены – крестьяне, которые вели самостоятельное хозяйство на земле, являвшейся их наследственным наделом.


[Закрыть]
с собственной землей.

Я подошел поближе к дому. Это старое, старше, чем уродливый дом моего отца в Морве, строение, хотя и построенное из обычного для Корнуолла темного камня, было облагорожено временем и напомнило мне о доме в Гвике. Вокруг крыльца росли кусты шиповника и жимолости. Перед домом был разбит палисадник, и кем-то, скорее всего хозяйкой, в нем поддерживался порядок и выращивались ароматические травы. Я почувствовал благоухание тимьяна и лаванды и секунду постоял у ворот, наслаждаясь смешивающимися запахами и покоем старого каменного дома. Когда я вошел во двор, запах навоза резко перебил ароматы садика, и я брезгливо сморщил нос, пробираясь между копавшимися в грязи курами к задней двери.

Она была приоткрыта. Я уже начал гадать, почему тут так тихо и пусто, когда услышал голос, грубый голос, который неприятно разрезал утреннюю тишину.

– Лживая сука! – произнес мужчина с безобразным акцентом необразованного корнуолльца. – Будь проклят тот день, когда отец привез тебя из Сент-Ивса!

Я прирос к месту. Раздался холодный женский голос, и сердце мое замерло.

– Это вашему отцу надо было проклинать тот день, когда он вас зачал. – В тоне женщины отчетливо слышалась нотка презрения. Голос был низкий, самоуверенный, с легким корнуолльским акцентом. – Хороши сыновья! Вам некого винить, кроме самих себя, в том, что вы не унаследовали ферму.

– Ты в этом виновата! – закричал второй мужчина. – Если бы не ты…

– Попридержи язык, Джосс, – мрачно сказал первый. – Послушай меня, Джанна. Не знаю, как ты добываешь деньги, чтобы содержать дом, и, честно признаться, мне все равно. Но я тебе в последний раз предлагаю продать мне дом и землю. Это хорошая сделка за хорошие деньги – так что хорошенько подумай, прежде чем отказываться. Мне нужен дом, и я его получу. Если ты не отдашь его мне законным порядком, клянусь, я выживу тебя отсюда любым способом, и ты еще пожалеешь о том дне, когда решила перейти дорожку Джареду Рослину.

Я быстро и бесшумно пересек двор и, как только мужчина замолчал, широко распахнул заднюю дверь и ясным голосом сказал с порога:

– Ну-ну, поосторожней, мистер Рослин. Вымогательство карается законом. Уверен, вам не понравится, если вас вызовут в суд и упекут на несколько лет.

В комнате повисло молчание, а я тем временем переступил через порог и вошел в большую кухню.

Она стояла спиной к окну, освещенная солнцем сзади, поэтому я не видел выражения ее лица. Она не двигалась. У плиты застыл невысокий, но крепко сбитый молодой человек примерно моего возраста, который, как я решил, был младшим братом Джоссом, а поближе ко мне, у двери, стоял смуглый мускулистый фермер с жестким взглядом и плотно сжатым ртом, лет около тридцати.

Я, двадцатилетний мальчишка, посмотрел в глаза мужчине, который был старше меня лет на десять, оценивающе, как смотрят на соперника на ринге. А потом, смерив его взглядом, воздвиг между нами огромный классовый барьер, мое единственное оружие, и приготовился использовать его, чтобы уничтожить этого человека.

– Я не знаю вас, сэр, – сказал я с заученной дерзостью, которой поднабрался у титулованных молодых аристократов в Итоне. – Да и не хочу знать. Я не привык знакомиться с мужланами, которые оскорбляют вдову, носящую траур, и злоупотребляют гостеприимством в ее частном владении, чтобы угрожать ей и причинять неприятности. Жиль Пенмар, который, я думаю, вам известен, мой двоюродный брат, а Харри Пенмар – мой личный друг. Если вы не хотите серьезных неприятностей, я бы посоветовал вам и вашему брату немедленно убираться из этих владений, где вам, как я полагаю, и нет резона находиться, а если я услышу, что вы опять надоедали миссис Рослин, то, как вы сами удивительно нагло высказались, «вы еще пожалеете о том дне», когда не послушались моего совета.

Мужчина побагровел и заговорил, только когда смог совладать с голосом:

– Везет тебе на дружков, Джанна.

Лицо женщины по-прежнему было в тени. Она молчала. Через секунду Рослин знаком велел брату уходить и сам прошел мимо меня во двор.

Я вошел в кухню, затворил дверь, и Джанна оказалась передо мной. Секунду мы стояли в дюйме друг от друга. Я в первый раз видел ее без вуали и только сейчас понял, какие светлые у нее волосы. Я запомнил ее голубые, окаймленные темными ресницами глаза и белую кожу, но не цвет волос. Он был золотистый, глубокого, чистого золотого цвета, насыщенного и возбуждающего. Я инстинктивно понял, что они длинны, густы, гладки и тяжелы на ощупь.

– Спасибо, сэр, – холодно произнесла она без всякого оттенка благодарности. – Вы были очень добры, избавив меня от такой неловкой сцены. Могу я иметь честь узнать, к кому обращаюсь?

Я обратил внимание, что, как только она заговорила со мной, ее речь улучшилась, и меня удивили ее манеры. Корнуолльский акцент по-прежнему был заметен, но в ее облике вдруг появился странный налет образованности и достоинства, неожиданный в женщине ее положения. Я попытался понять, к какому слою общества она принадлежит, но не смог.

– Меня зовут Касталлак, – медленно произнес я. – Марк Касталлак. Я из Гвика, что рядом с Хелстоном.

Она чуть помедлила, прежде чем сказать:

– Касталлак? Между Маусхолом и Ламорной есть деревня с таким названием… Итак, приветствую вас, мистер Касталлак. Могу ли я предложить вам рюмку бузинной настойки?

– Это было бы восхитительно, миссис Рослин. Спасибо. Я шел в Зиллан из дома моего отца в Морве и каким-то образом заблудился. Решил спросить дорогу на вашей ферме… – Ложь легко слетала у меня с языка, пока я следовал за ней из кухни по коридору в переднюю часть дома. Она была высока для женщины, но стройна и очень грациозна. Следуя за ней по лестнице и через холл, я заметил, как туго простое черное изношенное платье облегало ее талию, как юбка складками прилегала к бедрам. В передней части дома она открыла дверь и провела меня в безупречно чистую гостиную. На каминной доске даже стояли цветы, что меня удивило, потому что я думал, что в рабочих семьях редко используют «передние комнаты». У окна, которое выходило на сад с травами и пустошь, стоял маленький дубовый стол, и миссис Рослин попросила меня присесть возле него, пока она принесет вино.

Вернувшись, она села напротив меня. Я не удержался от того, чтобы не окинуть ее взглядом от талии до шеи: ее поношенное черное платье было застегнуто до самого ворота, тут я вспомнил о манерах и стал смотреть в окно, чтобы успокоиться.

– Вы надолго приехали в эти места Корнуолла, мистер Касталлак? – спросила она без всякого усилия, пока я пытался справиться с неожиданно накатившей на меня волной застенчивости. Я вдруг вспомнил о том, что слишком молод, не вышел ростом, не красавец, да и в кости широковат.

– Наверное, на несколько недель.

Я сделал над собой огромное усилие, чтобы побороть скованность. В конце концов, она была просто женщиной из рабочего класса, какую бы важность на себя ни напускала. Не было никаких оснований для такой парализующей застенчивости. Я глотнул домашнего вина и принялся объяснять, что только что закончил учебу в Оксфорде и решил навестить отца, который проводил лето на ферме Деверол. Вино, сильное, каким только и может быть домашнее вино, вскоре придало мне храбрости попросить ее рассказать о себе. Всегда ли она жила в Корнуолле? Всегда ли ее приемные сыновья преследовали ее в такой отвратительной манере? Тяжело ли ей живется после смерти мужа? Я узнал, что да, она всегда жила в Корнуолле и даже никогда не была восточнее Теймара, что ее приемные сыновья, с тех пор как умер муж, не испытывают к ней ничего, кроме злобы, но она их не боится, потому что они не могут выгнать ее из дому. Она довольно хорошо справляется с хозяйством; после смерти мужа ей пришлось работать больше, но у нее есть подмога: молодая служанка Энни, слабоумная, но очень послушная, к тому же Гризельда всегда при ней.

– Гризельда? – переспросил я.

– Гризельда приехала со мной из Сент-Ивса, когда я вышла замуж, – пояснила миссис Рослин, и изменившийся тон ее голоса дал мне понять, что ей не хочется продолжать разговор на эту тему.

– Я слышал, что Сент-Ивс очень живописный городок, – сказал я после небольшой паузы. – Я давно хочу туда съездить.

Она улыбнулась, но ничего не ответила, и я понял, что неприятной темой была не безвестная Гризельда, а город, в котором она жила до замужества.

– У меня там живут друзья, – быстро продолжил я. – Сент-Энедоки. По крайней мере, Рассел Сент-Энедок был моим другом в школе, хотя я не видел его уже года два…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное