Сьюзан Петик.

Собака в подарок



скачать книгу бесплатно

Зал ресторана имел форму буквы «L», поэтому Рене пришлось немного пройти, прежде чем она увидела Батча. Он стоял в дальнем углу, размахивая руками, словно жертва кораблекрушения, за ворот его рубашки была заткнута салфетка, а на подбородке красовалось пятно соуса барбекю. Пробираясь между столиками, вокруг которых сидели голодные едоки, она старалась ничем не показать своего разочарования. Вероятно, и для него разведенка с тремя детьми – это не самый лучший вариант, сказала она себе. Возможно, под этим слоем жира и лысиной Батч замечательный человек.

– Должно быть, вы Рене, – сказал он, выдернув салфетку из-под ворота рубашки.

– Да, это я, – ответила она с храброй улыбкой.

Она протянула руку для рукопожатия, но Батч неожиданно дернул ее к себе и поцеловал в губы.

– Когда целуешь женщину в первый раз, всегда получается неуклюже, – в порядке пояснения сказал он. – Поэтому с первыми поцелуями я всегда предпочитаю разделаться побыстрее. Но вы не берите в голову – я потом не рассказываю об этом никому.

Рене стояла, потрясенная, оглушенная, вытирая жир с губ. Может быть, сразу повернуться и уйти? Господи, да она же только что пришла.

Ладно. Один неверный шаг, и ты уже готова сбросить мужчину со счетов? Успокойся, дай ему шанс.

Батч бочком вернулся на свое место и махнул салфеткой в сторону стула, стоящего напротив.

– Проходи и садись. Надеюсь, ты не против, что я начал есть закуски. Ведь я дожидаюсь тебя уже давно.

Рене кивнула и села. И кто теперь выглядит жалким?

Подошла официантка и записала их заказ. Отметив про себя, что она слишком долго мешкала, Рене заказала себе первое попавшееся ей на глаза блюдо, в названии которого имелось слово «курица», после чего Батч, не удовольствовавшись корзинкой картошки фри и жаренными во фритюре свиными ножками, которые он только что съел, заказал сегодняшний дежурный ужин «Буббы»: шесть свиных ребрышек, карнитас, жареные кукурузные початки, салат из свежей капусты, зелень с сыром и бобами и еще порцию кукурузных оладий. Положив на стол запечатанное в пластик меню, Рене подумала, что ей нужно срочно вспомнить в деталях, как проводить восстановление сердечной деятельности и дыхания.

– Итак, – сказал Батч, складывая руки на столе, – Уэндел твой папа.

– Ну да, – ответила она, пытаясь совместить это ласковое слово с образом своего сварливого отца. – Кажется, мой отец и твой дядя…

– Енох. Как в Ветхом Завете. Он брехун.

– Ага. – Она кивнула. – Как бы то ни было, они думают, что мы двое могли бы хорошо провести этот вечер вместе. Поскольку мы оба одиноки.

Батч перегнулся через стол и сощурил глаза.

– Могу я задать тебе вопрос личного характера?

Рене пожала плечами.

– Конечно, можешь.

– Что у тебя с волосами?

Она подняла руку и осторожно потрогала свою прическу.

– А что? Они что, где-то торчат?

– Нет, я не об этом. Почему они розовые? – Он ткнул пальцем. – Вот здесь, спереди.

– Ты говоришь о моей челке?

– Ага.

Я никогда такого раньше не видел. Ты сделала это нарочно?

Рене сделала глубокий вдох, чувствуя, что ей становится все труднее и труднее улыбаться.

– А что? Тебя это напрягает?

– Думаю, нет, но, в общем-то, я предпочитаю, чтобы волосы у моих девушек были естественного цвета. – Он плотоядно усмехнулся. – На всех местах, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– А, – сказала Рене, беря в руку бокал с водой. – Спасибо, что сказал мне.

Она сделала глоток и огляделась по сторонам. Хоть бы поскорее подали ужин.

Когда еду наконец принесли, дела пошли значительно лучше.

Курица, которую заказала Рене, оказалась нежной, как раз в меру подкопченной, капуста и горох были великолепны, а кукуруза, жаренная в початках, была ничуть не похожа на то уродство в кляре, которое она боялась увидеть. Что еще лучше, пока у него был набит рот, Батч оставался довольно терпимым собеседником. Их свидание вслепую, конечно, было не самым лучшим вечером в ее жизни, но оно явно не было и самым худшим. Пока они дожидались десерта, Рене решила, что, возможно, даже захочет увидеть Батча еще раз.

– Стало быть, у тебя трое детей, – сказал он, вытирая рот.

Рене кивнула, стараясь сохранять спокойствие. Ну, все, началось, подумала она. Она смущалась, оказываясь на свидании с парнем, даже когда была еще молодой девушкой, теперь же, когда она стала матерью-одиночкой, это было и вовсе ужасно. Зажечь романтическое пламя между двумя уже пожившими людьми и без того нелегко, а если при этом еще и говорить об имеющихся у нее трех детях, это все равно что набрасывать на его язычки мокрую тряпку.

– Да, – сказала она. – Дилан, МакКенна и Киран.

Батч нахмурился.

– Сколько им лет?

Рене откинулась на спинку стула. Поведение Батча внезапно стало деловитым, его вопросы теперь были короткими и бьющими точно в цель. У нее было такое ощущение, словно их свидание вдруг превратилось в собеседование при приеме на работу.

– Ну, – начала она, – Дилану семнадцать, и он учится в старшем классе Болингброкской средней школы, а МакКенне тринадцать, и она такая же, как большинство тринадцатилетних подростков, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Рене тихо рассмеялась, надеясь немного разрядить обстановку.

– А Киран – мой малыш. Ему девять.

Батч опять нахмурился.

– Это тот, у которого проблемы?

Этот вопрос удивил ее.

– Что?

– Дядя Енох сказал мне, что этот малый корчит странные рожи и что у него «трудности» в школе, – сказал он, своими толстыми пальцами изображая в воздухе кавычки. – У него что, не все дома?

Подошла официантка, но Рене взмахом руки отослала ее прочь.

– По-моему, это не твое дело.

– Если ты рассчитываешь увидеть меня снова, то очень даже мое.

Батч взял в руку зубочистку и ткнул ею в ее сторону.

– Большинство матерей-одиночек балуют своих сыновей, так что из них вырастает черт-те что. Мальчикам нужно, чтобы рядом был мужчина, который держал бы их в узде.

Рене заморгала. Хотя сердце ее билось часто и гулко, она чувствовала себя до странности спокойной.

– Если хочешь знать мое мнение, – продолжал он, – несколько крепких шлепков по попе выбили бы из твоего парнишки всю дурь. А если ты и дальше будешь с ним сюсюкать и называть его своим малышом, то только усугубишь проблему.

– Ты правда так думаешь? – удивилась Рене.

– Да, я так думаю.

– Что ж, – сказала она, – а я думаю, что мне пора идти.

Она встала и надела пальто.

– Ой, да брось ты. Не ершись. Сядь.

Посетители, сидящие за столиками справа и слева, вытягивали шеи, прислушиваясь к их разговору. Рене облизнула губы и постаралась говорить как можно спокойнее:

– Нет, я думаю, мне лучше уйти.

Она схватила свою сумочку и повернулась к двери.

– Неудивительно, что твой муж тебя бросил, – глумливо сказал Батч. – Тебе не нужен настоящий мужик. Ты ищешь просто источник дохода!

Рене сжалась – головы всех посетителей ресторана повернулись к ним. Стараясь сохранить максимум достоинства, она сделала глубокий вдох и двинулась к двери.

– Иди, иди, – крикнул ей вслед Батч. – Мне это по барабану. Я и пошел-то на свидание с тобой только для того, чтобы сделать одолжение твоему папаше.

Глава 3

В Доме красоты Вайноны понедельник был самым неурожайным днем, поэтому все парикмахеры, у которых были свои собственные группы клиенток, старались не приходить на работу в этот день. На женщинах, являвшихся без записи, и на тех, которые пользовались услугами салона редко, карьеру не построишь, к тому же они по большей части давали мало чаевых. Однако если ты в салоне новенькая, ты не можешь позволить себе выбирать, а кроме того, Рене надеялась, что сможет уговорить некоторых из тех, кто приходил без записи, случайно, начать пользоваться услугами Дома красоты регулярно и при этом просить, чтобы их обслужила именно она. Начинать все сначала в новом городе нелегко, но она была полна решимости преуспеть.

Когда Рене и ее семья перебрались из Кэмдена в Болингброк, Южная Каролина, ей пришлось столкнуться с совершенно другой системой ценностей и взглядов на мир. Пробиться в ту или иную уже сформировавшуюся социальную группу оказалось трудно, и примут ли ее другие в свой круг, зависело от различий между нею и ними, пусть даже ей самой эти различия казались несущественными. Так, свойственная Рене манера одеваться – яркие цвета и короткие юбки – здесь считалась необычной для женщины тридцати восьми лет, и Батч был не единственным, кто счел ее розовую челку странной. И все же Вайнона была довольна работой Рене, и журналы записей к ней на прием заполнялись быстро – главным образом благодаря рекомендациям самой влиятельной клиентки салона Саванны Хейс.

Сегодня утром Саванна была в салоне, она сидела, положив ноги на журнальный столик и ожидая, когда подсохнет ее педикюр. Популярный дизайнер интерьеров и завзятая сплетница, Саванна была зеленоглазой брюнеткой с превосходной фигурой и чувственным лицом кинозвезды тех времен, когда Голливуд переживал свою золотую эру. Она была одной из первых клиенток, которых Рене обслужила в салоне красоты, и ее неумеренные комплименты искусству «новой девушки» были настоящим даром небес. Рене высоко ценила ее благосклонность и старалась ни в коем случае не навлечь на себя ее гнев, потому что в устах Саванны даже самая легкая критика звучала как приговор.

Сегодня объектом, на который Саванна обрушивала свое презрение, была женщина, нанявшая ее, чтобы обставить и оформить свой дом в Индиан-Лэнд, фешенебельном районе в графстве Ланкастер. По рассказам Саванны выходило, что у этой женщины больше денег, чем вкуса, и что она полна решимости потратить все эти деньги до единого цента на то, чтобы сделать свой дом таким же унылым и однообразным, как клиника для душевнобольных. Рене, в кресле которой сидела новая клиентка по имени Дебби, была занята ее волосами, но, как и любая другая женщина в салоне, не могла не слушать, что говорит Саванна.

– Я вовсе не собираюсь никого критиковать, – громко объявила Саванна, не обращаясь ни к кому конкретно, – но даже у пластикового контейнера с йогуртом интеллигентности будет побольше, чем у нее. Я провела эту женщину по всему нашему демонстрационному залу – ну, знаете, для того чтобы понять, чего именно ей бы хотелось – и уверяю вас, стоило нам только увидеть что-нибудь интересное, как эта богачка, ей-богу, тут же воротила от этого нос.

Чувствуя на себе понимающие взгляды и слыша несущиеся со всех сторон неодобрительные реплики, Саванна наконец нанесла решающий удар.

– Куда, спрашивается, она, по ее мнению, пришла – в «Икею»?

Рене, завершавшая работу над прической Дебби, почувствовала, что краснеет. Да что плохого в «Икее»? Большая часть ее собственной мебели была куплена в этом шведском магазине. Мысленно поклявшись, что Саванна никогда не переступит порог ее дома, она схватила с полки баллончик лака для волос и сбрызнула им прическу своей клиентки.

– Все, – сказала она. – Готово!

Рене вручила Дебби зеркальце и повернула ее кресло, чтобы она могла посмотреть, как ее новая прическа выглядит сзади.

– Ну, как, нравится?

Глаза Дебби заблестели, щеки залились радостным румянцем.

– Да это просто прекрасно! Саванна права – вы и впрямь можете сотворить чудо из самых проблемных волос!

Рене скромно улыбнулась и сняла с Дебби пеньюар. Дебби Краудер вошла сегодня в салон, настороженная, как полевая мышь, и ее тонкие пепельно-русые волосы были подстрижены и уложены так, что не подчеркивали, а, наоборот, скрывали ее лицо в форме сердца и красивые серо-голубые глаза. Уговорить ее поменять прическу было нелегко, но Рене всегда нравились трудные задачи. Как приятно было видеть, как сверкают глаза Дебби!

– Ваши волосы совсем не проблемные, – сказала она. – Вам просто надо было постричь их по-другому и, может быть, – она на мгновение заколебалась, – вам нужны более качественные средства для ухода за ними.

Эта часть работы нравилась Рене меньше всего – необходимость продавать клиенткам средства для волос. Разумеется, их салон предлагал их тоже. Продажа высококачественных и дорогих брендов была очень выгодна как для салона, так и для парикмахеров, которые получали свою комиссию за каждую проданную единицу такого средства. И все же эти финансовые стимулы смущали совесть Рене. С тех пор, как она развелась, ее финансовое состояние было неустойчивым, и когда счета начинали накапливаться, а поступление чеков с пособиями на детей запаздывало, ей было трудно с уверенностью сказать, на чем базируются рекомендации тех или иных средств для волос, которые она дает своим клиенткам: на их нуждах или на ее собственных.

– Знаете, Рене, все получилось просто идеально. Сколько я вам должна?

Рене почувствовала укол досады, когда назвала цену, которую салон Вайноны взимал за стандартную стрижку и сушку. Для здешних мест эта цена была низкой, и она составляла всего лишь треть от того, что парикмахер зарабатывал в Кэмдене. Правда, стоимость жизни в Болингброке была ниже, чем на севере, но после того, как свою долю забирала Вайнона, Рене в основном приходилось полагаться на чаевые, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

– Что ж, оно того стоило, – сказала Дебби, доставая из сумочки бумажник.

Она протянула Рене именно столько, сколько стоила ее стрижка, затем вынула из бумажника еще два доллара.

– А это вам лично.

Но когда она протянула деньги Рене, откуда ни возьмись появилась рука Саванны и стукнула по пальцам Дебби.

– Что это ты задумала?

Дебби отпрянула, все еще сжимая два доллара.

– Я же говорила тебе, – сказала Саванна, – раз я послала тебя к ней лично, в чаевых нет нужды. Да если подсчитать всех тех клиенток, которым я ее рекомендовала, Рене должно быть стыдно брать у тебя честно заработанные тобою деньги в качестве чаевых. – Она грозно улыбнулась, повернувшись к Рене: – Верно, дорогуша?

Рене сглотнула, разрываясь между желанием раз и навсегда расставить все точки над i и боязнью потерять благосклонность Саванны. Та и впрямь порекомендовала ее многим клиенткам, большая часть которых, когда Саванны не было рядом, давали ей щедрые чаевые, к тому же, если понадобится, она и Дебби смогут уладить этот вопрос позднее. Как бы то ни было, нет смысла спорить из-за двух баксов.

– Разумеется, – сказала Рене. – Саванна была ко мне очень добра.

– Вот именно, – промурлыкала Саванна. – А если тебе все равно хочется потратить эти два доллара на пустяки, Дебора Джин Краудер, ты можешь купить мне один из этих гигантских леденцов, которые продают в супермаркете «Пигли-Вигли». Деньги, вырученные за них, идут на благотворительность.

Кладя деньги обратно в бумажник, Дебби понуро сгорбила плечи и опустила свои серо-голубые глаза. Рене почувствовала, как ее губы непроизвольно сжались. Потеря своих законных чаевых расстроила ее куда меньше, чем то воздействие, которое бесцеремонность Саванны оказала на ее клиентку. Вся уверенность в себе и все приподнятое настроение, которые подарила Дебби ее новая прическа, мгновенно сошли на нет от выговора, сделанного ей Саванной. Когда они обе вышли из салона, Рене глубоко вздохнула и попыталась заставить свое колотящееся сердце биться медленнее. Когда-нибудь, подумала она, Саванна зайдет слишком далеко, и она уже не сможет смолчать. А пока что остается надеяться, что, когда этот день придет, ее финансовое положение будет не таким аховым, как сейчас.

Подошло время обеда, и Рене надо было подмести остриженные волосы с пола, прежде чем уходить на перерыв. Она подняла прядь тонких темно-русых волос Дебби и положила ее в маленький пластиковый пакетик, затем замела остальные волосы в совок и выбросила их, а пакетик положила в карман. У нее было двадцать минут, чтобы проглотить свой обед и приготовиться к обслуживанию следующей клиентки.

В комнате отдыха племянница Вайноны, Сисси, вынимала из сушки пачку полотенец.

– Привет, Ренни. Как дела?

Рене отвернулась, чтобы Сисси не увидела ее невеселой улыбки, и начала искать в холодильнике свой пластиковый контейнер с едой. Сисси коверкала ее имя уже так давно, что она перестала ее исправлять.

– Хорошо, – ответила она, доставая со второй полки голубую пластиковую коробку.

– Я слышала, что Саванна сказала насчет твоих чаевых. Как некрасиво с ее стороны.

– Да ладно, ничего, – ответила Рене. – Все образуется.

Она приподняла один угол крышки контейнера, поставила его в микроволновку и нажала на кнопку разогрева.

Сисси вывалила охапку полотенец в корзину для белья и поставила ее рядом со столом.

– Ты не против, если я буду класть сложенные полотенца на стол?

– Нет, не буду, так что давай, клади. Мне не нужно много места.

– Так я и думала, – сказала девушка, кладя на столешницу первое сложенное полотенце.

Когда зазвонил таймер, Рене взяла вилку и начала перемешивать еду в своем контейнере. Сисси вскинула одну бровь.

– Что у тебя там?

Рене подцепила вилкой кусочек еды.

– Остатки, – сказала она.

– Похоже на блевотину. Ой, я не хотела тебя обидеть.

Рене покачала головой. Сисси была славной девушкой, но тот фильтр, который не позволяет большинству людей ляпать первое, что приходит им в голову, отсутствовал у нее совсем.

– По правде сказать, это мешанина из остатков трех разных трапез, – сказала Рене. – Думаю, мои дети согласились бы с твоей оценкой.

Гора полотенец стала такой высокой, что грозила упасть. Сисси отодвинула ее в сторону и начала складывать еще одну.

– Как твои дети?

– Хорошо. – Рене сделала глоток диетической кока-колы. – Тренер Дилана считает, что ему предложат футбольную стипендию в университете Клемсон.

– Ух ты!

– А у МакКенны появились хорошие подружки, с которыми она проводит время после школы.

– А как дела у твоего младшенького, Кирана?

Рене сглотнула. Как дела у Кирана, ее умненького, но проблемного малыша?

– У него все в порядке, – сказала она. – После работы у меня будет встреча с его учительницей. Может быть, тогда я узнаю больше.

Сисси встряхнула еще одно полотенце.

– Я читала, что то, что дети едят, может повлиять на их поведение. От фастфуда они могут того, сбрендить.

Рене не отрывала глаз от еды в пластиковом контейнере. Намерения у Сисси были самые благие, но она, Рене, не хотела говорить на эту тему. Она знала, что ее сын не такой, как другие, но, если вдуматься, все дети немного странные. Это всего лишь этап развития личности, только и всего. Он перерастет свои странности, как он вырос из коротких штанишек и избавился от привычки сосать палец.

– Да, – сказала она. – Я тоже об этом читала.

В течение нескольких минут в комнате для отдыха слышались только хлопки встряхиваемых полотенец. Затем Сисси сказала:

– Как прошло твое свидание вслепую? Этот чувак и впрямь был такой милый, как говорил твой отец?

Рене покачала головой.

– Думаю, у меня с отцом разные представления о том, какие мужчины могут меня заинтересовать, – ответила она, опять переживая то унижение, которое ей пришлось испытать вечером в пятницу.

Рене сглотнула, чувствуя, как у нее сводит желудок при мысли о последних ужасных минутах ее свидания с Батчем.

«Несколько крепких шлепков по попе выбили бы из этого твоего парнишки всю его дурь».

Как будто лицевые тики Кирана – это просто способ привлечь внимание! Рене стиснула зубы, невольно злясь на Сисси за то, что та напомнила ей об этом ужасном вечере.

– Жаль, – вздохнула Сисси. – Я была бы не прочь, если бы мой отец помог мне найти подходящего парня.

– Поверь мне, – сказала Рене, вставая из-за стола, – перспектива такой помощи только кажется привлекательной.

Она вымыла свой пластиковый контейнер в раковине и надела чистый передник.

– Ах да, – сказала Сисси. – Чуть не забыла…

Она подошла к своему шкафчику и достала оттуда небольшой бумажный пакет.

– Я собрала их для тебя.

Рене открыла пакет и увидела внутри пластиковые пакетики с волосами. Она подняла глаза и улыбнулась.

– Спасибо, Сисси. Уверена, Киран будет рад.

– Нет проблем. Просто, хм, скажи ему, чтобы никому не говорил, откуда он их взял, ладно?

– Не беспокойся. Я ему напомню.

Она сунула руку в карман и достала мобильный телефон.

Сисси нахмурилась.

– Что ты делаешь?

– Посылаю сообщение отцу, – ответила Рене, идя к двери. – Хочу напомнить ему, что сегодня я опоздаю к ужину.

– Везет же тебе. Мой отец скорее уморил бы нас всех голодом, чем приготовил что-нибудь поесть.

Рене положила телефон в карман и пошла к своему рабочему месту. Сисси права, подумала она. Ей повезло, что ей помогает отец. Правда, это палка о двух концах.

Глава 4

Киран сидел возле двери кабинета директора школы, болтая ногами, не достающими до пола, и ожидая разговора со школьным социальным педагогом. Его учительница, миссис Дэлтон, велела ему встретиться с этой дамой в кабинете директора, а потом, сказала она, они с его мамой поговорят об этой встрече, но при этом миссис Дэлтон не объяснила, что именно случится, когда он зайдет в кабинет. Интересно, эта дама, школьный социальный педагог, она хорошая? Придется ли ему писать какой-нибудь тест? Он надеялся, что разговор с ней займет не слишком много времени. Скоро придет время обеда, и ему совсем не хочется опять встречаться с Коуди.

Мальчик сунул правую руку в карман и погладил пальцами клок собачьей шерсти, который он достал из своей коллекции волос. Когда он теребил жесткие шерстинки, это было как волшебство – ему становилось так же спокойно, как когда он был рядом с тем псом. Как жалко, что собака убежала. Если бы он последовал за ним домой, может быть, мама разрешила бы ему оставить этого пса у себя. Тогда ему было бы с кем играть после школы, вместо того чтобы просто торчать в одиночестве в своей комнате.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное