Рута Шейл.

Двоедушница



скачать книгу бесплатно

Где здесь этот чертов колбасный отдел?

Нашла. И сразу вычислила того самого, даже несмотря на то, что кроме него у прилавков ошивались еще несколько человек.

Его голос очень к нему подходил. Такой же несуразный.

Арсеника ощутила укол разочарования. Черный пиджак, черная футболка. Красные «конверсы» – ага, в феврале. Темные волосы выстрижены прядями разной длины и топорщатся на затылке, как у певицы Земфиры. Одной рукой держит надкусанный пирог, запястье пересекает ярко-красный браслет пластиковых часов. Вторая рука в кармане. Узкоплечий, субтильный и ростом ниже самой Арсеники. Ладно, без учета ее каблуков, наверное, такой же… Короче, против Ландера – ни о чем.

Так она и думала.

Когда он обернулся, Арсеника почти что собралась уйти.

– Привет!

Голос из телефонной трубки. Глотает «р» и тянет гласные. Неуловимая, но отталкивающая неправильность черт. И глаза – настолько черные, что кажется, будто парень под наркотиками.

– Как думаешь, съедобно?

Она поперхнулась воздухом и закашлялась. Скользнула взглядом по содержимому холодильника.

– Н-не знаю. Наверное.

– О’кей.

Мальчик-Земфира кинул пачку нарезки в тележку, где уже лежали упаковка пива, чипсы и несколько коробок замороженной пиццы.

– Дев. – Протянув свободную от еды руку, он слегка сжал вспотевшую ладонь Арсеники. От него сильно пахло туалетной водой. Запах напоминал чернила потекшей шариковой ручки, испачкавшие страницы только что купленной книги.

– Ар… Ника.

– Арника?

– Просто Ника, – поправила она, внезапно разозлившись.

– О’кей, – повторил он, как ни в чем не бывало. – Тебе здесь что-нибудь нужно?

Вместо того чтобы говорить о делах, ей предлагали затариться продуктами!

Арсенике снова начал мерещиться обман. Этот Дев – интересно, а что полностью? Девид? Девлет? Девнидий какой-нибудь? – выглядел студентом-второкурсником физфака (по мнению Арсеники – пристанища самых ботанических ботаников, в смысле, физических физиков), который в свободное от зубрежки время подрабатывает здесь же, в торговом центре, скажем, консультантом по бытовой технике. И вся его бравада про другой город – езда по ушам и запудривание мозгов. Может, цену себе набивает или криминальных романов начитался. В общем, напрасная трата времени.

– Мне ничего не надо, – сказала Арсеника холодно.

– Пошли тогда. Голодная?

– Нет.

Каждое произносимое ей слово исходило стужей, как вынутый из морозилки кусок льда. Еще немного, и она начала бы выдыхать пар, словно на тридцатиградусном морозе.

– А я б пожрал. Пять часов без остановки. Не рассчитал маленько.

И набил рот остатками пирога. Жирные пальцы вытер прямо о штанину.

Теперь еще и не отвяжешься…

Просто распрощаться без объяснений? Имеет право.

Арсеника еле дождалась, пока он расплатится на кассе и упакует купленное в шуршащий фирменный пакет. Напрасно медлила – когда начинал говорить Дев, вставить слово становилось проблематично.

– Есть здесь какой-нибудь фудкорт или типа того?

Попутно он выковыривал языком из зубов остатки начинки.

Пока Арсеника вникала в суть вопроса, разобрался сам – поводил пальцем по светящемуся табло и радостно цыкнул:

– Третий этаж.

Гоу на эскалатор.

– Да вот же… – Она кивнула в нужную сторону. – Лифты рядом.

По его лицу пробежала едва заметная судорога.

– Я не езжу в лифтах.

Вот тут бы ей и сбежать, сославшись на внезапную занятость, но стоило им оказаться на ступенях эскалатора, Дев заговорил о важном.

– Обо мне откуда узнала?

– Э-э… – Вопрос застал врасплох, а придумать ответ заранее она не догадалась. – От Виктора. В смысле, Вика.

– Понял. – Вместо того чтобы стоять спокойно, он то и дело высматривал что-то то вверху, то внизу. – Как у него?

Решила не громоздить вранье.

– Пропал без вести.

– Печально, – без тени грусти в голосе отозвался парень. – Так, куда дальше?

Арсеника наугад махнула рукой и вдруг поняла, что именно ее напрягает.

С какой стати он вообще раскомандовался? То пошли, то поехали. Логист чертов.

Скрипнула зубами, но решила терпеть, раз уж разговор завязался.

Очередной подъем. Дев стоял чуть выше и барабанил пальцами по поручню. Прямо перед глазами Арсеники маячило его запястье, плотно обхваченное пластиковым браслетом «Swatch». Черный циферблат в красном корпусе пестрел картой звездного неба так, что стрелки сливались. Восемь? Нет, половина девятого.

Из-под приподнятого рукава пиджака виднелось несколько темных волосков. Арсеника отвела взгляд.

Привкус чернил разве что на языке не перекатывался.

В ресторанном дворике на одежду и волосы набросилась очередная волна запахов. Арсеника старалась дышать через раз, зато Дева, похоже, все устраивало. Набрав целый поднос фастфуда, он приземлился за один из столиков. Арсенике достался кофе, купленный просто так, безо всякой просьбы. Наемный убийца решил ее угостить.

Сидя напротив Дева, она рассеянно наблюдала за суетой возле касс. Сделала глоток из своего стакана, обожгла язык, расхотела пить.

Интересно, он вообще способен думать о чем-то, кроме еды?

Неужели один человек может столько слопать?

А главное – почему она-то все еще здесь?

Арсеника подперла подбородок ладонью, прикрыла сжатым кулаком нос и губы. От вони жаренной в масле картошки и горячего майонеза ее слегка мутило.

– Здесь не слишком много свидетелей? – процедила она сквозь пальцы.

– Не-а.

Расправившись наконец с едой, ее визави откинулся на спинку стула и делал теперь то, что раздражало не меньше всего предыдущего – гонял зубочистку из одного уголка рта в другой.

– То, что ты видишь в телике, не имеет нифига общего с реальностью, – заявил он тоном церковного проповедника, не считая того, что через каждое слово простуженно шмыгал носом. – Тебе говорят, что повсюду глаза и уши. Что каждый твой шаг кем-то отслежен и где-то там зафиксирован. Тебя тупо паранойят. Качественно запаранойенный народ – что? Правильно, слишком занят своей паранойей. Запугать одного человека – проще простого. Запугать толпу еще проще, чем одного человека. А знаешь, как все обстоит на самом деле? Все мы нафиг никому не нужны. Но это, блин… – Тут он потянулся за скомканной на подносе бумажной салфеткой и шумно в нее высморкался. За это время Арсеника успела потерять нить беседы, но Дев договорил: – Экзистенциальная тоска.

Она с трудом подавила зевок.

– Мы живем в мире, где всем друг на друга насрать. – Тоже еще, Евангелие от убийцы. Если не врет, конечно, а то, пожалуй, это единственный момент, делающий вышесказанное мало-мальски забавным. – Мне – на тебя. Тебе – на меня. Им, – на этих словах Дев неопределенно мотнул головой, – на всех остальных. Мы можем сидеть здесь и обсуждать сценарий порнофильма. Можем делать под столом разное, главное, сохраняй покерфейс, как сейчас, – нет, стоп, сделай, как было, да ладно, не напрягайся ты, я просто к примеру. Уверяю, никто не заметит, а если заметит, то мысленно окрестит придурками и пойдет себе дальше. Ты можешь сказать мне: «Дев, дружище, не мог бы ты замочить моего приятеля? Достал уже в край». А я отвечу: «Хед-шот с дигла, никаких проблем». И это будет звучать как бред двух ушпиленных подростков, попутавших контру и реал, а на таких насрать даже тем, кто вообще-то считает себя филантропами. А ты, девочка Ника? Кем ты себя считаешь?

Арсеника не сразу нашлась с ответом. Не хватало еще, чтобы и этот смотрел на нее, как на пустое место. Философ комнатный.

– Я… я… – начала она. Огляделась, сбавила громкость. Подалась вперед, почти легла грудью на стол и уставилась в насмешливые карие глаза с бешеным желанием прибить их владельца если не словом, то взглядом. – Не собираюсь перед тобой отчитываться, ясно? Ты даже на убийцу не похож.

– А на кого я, по-твоему, похож? – Изогнутая бровь, снова зубочистка туда-сюда. За весь мир Арсеника ручаться не стала бы, но этому точно на всех наср… Кроме себя и своих высосанных из пальца измышлений.

– На лузера, – ответила она резко.

– Ого!

– Ты самого себя-то защитить сможешь? В реале, не в игре? – Арсеника понимала, что ее несет, но ничего не могла с собой поделать. Остальное вырвалось само. Слишком долго копилось внутри: – Хотя куда тебе до Ландера…

Сидевший напротив парень замер. Перестал шевелиться и, кажется, дышать тоже. Она, конечно, рассчитывала на эффект от своих слов, но чтоб настолько…

– Игнишн здесь? – спросил он недоверчиво. Судя по реакции, «контакт Вика» был неплохо осведомлен.

Арсеника кивнула.

– То есть сейчас ты хочешь, чтобы я устроил охоту на неживого?

– Теперь он живой.

То, что она увидела дальше, заставило пожалеть о знакомстве с Девом гораздо сильнее, чем прежде. Не потому, что она не верила в способность этого мутного парня ее защитить. Не потому, что не знала, как сообщить ему об этом и расстаться без неприятностей.

Он изменился.

По-прежнему глядел на нее, но явно видел перед собой кого-то другого. Это новое выражение проступало на его лице постепенно, словно было результатом искусной актерской игры, когда добродушно-придурковатый вид перестает быть таковым и прямо на глазах приобретает безумные черты. Да, именно так – в его прищуре, в улыбке одними уголками губ и даже в странном коротком прозвище, которым он представился, отчетливо читалось нечто дьявольское.

И это его она только что называла лузером? Самоубийца. Инстинкт самосохранения напрочь отморожен.

– Как же, интересно, ему удалось ожить? – вкрадчиво поинтересовался Дев. Даже говорил он теперь иначе – едва ли не четче самой Арсеники.

– Вернулся с изнанки города, – прошептала она. – Вместе со мной. Мы оба были вторыми душами. Я заменила близкого ему человека. Он никогда мне этого не простит.

И подпрыгнула на месте, когда Дев внезапно расхохотался. Наваждение исчезло. Он просто ржал, пополам согнулся от смеха и лупил ладонью по столешнице. Теперь, вопреки его стройной теории всеобщего пофигизма, на них смотрели абсолютно все.

– Ладно, все. Двинули.

По-прежнему постанывая от смеха, он нащупал под столом пакет и неверной походкой двинулся к эскалатору. Арсенике ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Ее не отпускала внутренняя дрожь. Прям-таки раздвоение личности! Псих какой-то…

Пока спускались вниз, не разговаривали. Дев привел ее на подземную парковку. Выцарапал из кармана связку ключей. На сигнал брелка откликнулся голубой «Спортейдж» с московскими номерами.

Выходит, не врал про долгую поездку…

Поколебавшись, Арсеника все же заползла на переднее сиденье. Автомобиль рявкнул двигателем. Снизу вверх по ногам приятно потянуло теплым. Спину пригревало. Даже чернильный парфюм уже не казался таким невыносимым.

Дев отвлекся, перебирая кнопки магнитолы. Отыскал нужное. Мягкие басы заплескались в салоне, как вода в огромном аквариуме. Искаженный аранжировкой женский голос монотонно твердил одну и ту же фразу. Странно, что не Земфира… Немного угнетающий мотивчик, но в целом – ничего так, стильно.

Зря она назвала его лузером.

– Знаешь, как его найти? Или я должен сам?

Арсеника назвала адрес их с матерью бывшего дома. Ландер жил там, у соседки.

– Э-э… Дев. – Прозвище скрипело на зубах, но она себя заставила.

– Про деньги не парься, банкет за мой счет, – перебил он. – Считай это рождественской распродажей.

– Нет, я вообще не об этом…

Арсеника замялась и подбирала слова все то время, пока выезжали с территории торгового центра. Опомнилась только, когда машина притормозила возле автобусной остановки. Везти ее до дома никто не собирался. Она договорила, пока нарочно долго возилась с ремнем безопасности:

– Я бы хотела, чтобы до того, как… в общем, чтобы он тоже испугался. И чтобы понял, за что его.

– Следи за новостями. – Последним, что она увидела, были его руки в вязаных митенках. – До связи.

– До связи, – эхом отозвалась Арсеника, когда голубой «Спортейдж» уже сорвался с места, обдав тротуар веером грязных брызг.

Она была уверена, что новой встречи не будет.

Игни

– Тысячу раз просила – не таскайся ты сюда!

Пустые бутылки раскатились с характерным стуком. Внутри черепной коробки гудел тот же долбаный боулинг.

– Чужая квартира, – бубнила старуха, что-то куда-то переливая. Игни приоткрыл глаза. А, цветы… – Вдруг хозяйка? Или ее дочка за вещами?

– Тогда я прямо здесь сверну ей шею. – Голос прозвучал глухо, как из забитого гроба.

– Хорош, нечего сказать. Ты теперь живой, не забывай об этом. Вот и будь добр, веди себя как живой.

Да не придут они. На обеих его присутствие неподалеку действует, словно дихлофос на тараканов. А здесь каждый сантиметр стен еще Нику помнит. Здесь ее книги остались. Несколько платьев в шкафу. Одноглазый плюшевый заяц – тоже ее, наверное. Вот и сам он никак не забудет…

Здесь легче.

– Накурил, надымил… – Ну все, прорвало, обратно теперь не заткнешь. – Домой иди. Иди, говорю. Не дай Бог узнают – всем достанется. И мне – за то, что не уследила.

Встал. Мотает. Спиртное еще не выветрилось.

Игни взял с подоконника банку с остатками воды для полива. Сделал глоток. Вода сразу же запросилась обратно.

– Князев-то как?

– М-м.

В подъезде тащило мертвечиной. Крыса, что ли, сдохла?

Холодная кислятина плескалась возле самого горла.

– Не надо тебе столько пить, – укорял старушечий голос. Игни более-менее ровно дошел до соседской двери. Дальше понял, что прощание с содержимым желудка опять неизбежно. – Совсем ведь непривычный…

Только жалости ему и не хватало.

Рванул в уборную. Ржавые потеки под ободком унитаза он видел чаще всего остального. Каждое утро, а иногда и вечер.

Непривычный. Привыкнет…

Вышел, поплескал в лицо ледяной водой. Не стал вытираться. Дотащился до кухни. Голимая вонь преследовала, словно та дохлая крыса лежала у него в кармане.

– Ешь давай. – Бутерброд и стакан чая. Хоть сразу обратно в сортир. – Нечего рожу кривить. Ешь, а то помрешь! И ради чего тогда твоя Ника пострадала?

Заставил себя проглотить кусок. Вроде бы прижился. Еще бы эта нон-стопом не фонила. Но «эта», как назло, распалялась все сильнее.

– Видела бы она тебя сейчас… – нудела бабка и пестрела у плиты на самой периферии зрения. – Совсем на человека не похож. Люди, знаешь ли, зубы чистят. Моются. Переодеваются. Это – жизнь! А ты как был покойником, так и остался. Мертвым даже краше.

– Ладно, все, хорош… – Сам знал, чего зря-то гонять?

– Ишь, еще и затыкает! – Похоже, авторитетом здесь ему не бывать. – Антон, спрашиваю, как? Освоился?

– Нет. – Чай оказался слишком крепким и приторным. Именно таким, как Игни ненавидел. – Он все еще не может убивать.

– Поговори с ним! У тебя же опыт. Ты справился. Найди слова, объясни, что если он не будет, то вы рано или поздно…

«Сдохнете». Не так уж плохо с учетом того, что оба именно к этому и стремятся.

Дневная душа спивается, ночная просто бездействует. Потому что есть люди, которые на необитаемом острове над трупом почившего товарища будут горевать до собственной кончины, вместо того чтобы отпилить ему руку или ногу, сожрать и продлить таким образом свою незавидную житуху. Гуманисты принципиальные. Вот Игни отпилил бы, а Князев страдает. Шутка в том, что самого при этом гнет, как героинового наркомана в ломке. Игни помнил это по себе, а теперь каждую ночь видел со стороны.

Князев бледнел, страдал, корчился, но не поддавался.

Да еще с ума сходил по своей мертвой красноволосой подружке. Игни видел это тоже, хоть и не жаждал подглядывать.

Сам недалеко ушел.

Отодвинув пустую тарелку, он собрался было по привычке свалить из дома, но Наставник и тут заартачилась. Проворно сдернула с вешалки его куртку и застыла у входной двери последним несгибаемым кордоном.

Ну не бороться же с ней, в самом деле…

– Не пущу, – ехидно заявила бабка, разве что язык не показала. – Топай в душ, переодевайся – все чистое-глаженое в шкафу – и за хлебом. А ты как думал? Само оно, что ли, в холодильник прыгнет?

Послушался, куда деваться. Поплелся в ванную, стянул с себя спортивную куртку и треники, комом швырнул на пол, избегая смотреть в зеркало.

Вода из душа сочилась жалкими струйками. Рыжеватая вонючая дрянь.

Игни подставил спину чуть теплой жидкости. Казалось, что кто-то водит по телу руками.

Сомнительное удовольствие, но мир вокруг стал слегка красочней.

Нужно где-то раздобыть денег. Герой, нечего сказать. Живет даром, еще и жрет на бабкину пенсию.

Он обернул полотенце вокруг бедер и вышел, распространяя вокруг себя запах хозяйственного мыла. Хотя бы не дохлых крыс.

Побриться бы еще. А вообще пофигу.

Обещанное «чистое-глаженое» обнаружилось на верхней полке. Ветхая клетчатая рубаха, бывший владелец которой с огромной долей вероятности давным-давно покоился в земле, и собственные джинсы Игни. Остальные вещи он посеял вместе с князевскими после того, как тот упал с моста. Сначала было пока не до того, потом стало уже.

Из всего, что ему принадлежало, остался только он сам.

– Ну, совсем ведь другое дело, – отчего-то недовольным тоном проговорила Наставник, когда он снова нарисовался на пороге кухни. Порывшись в кармане передника, бабка извлекла оттуда несколько мятых сотенных купюр и сунула их Игни. Именно это было для него самым сложным. Протянуть руку в ответ. – Список на столе. – Она кивнула на тетрадный листок, перечень покупок в несколько строчек крупных стариковских каракуль. – И чтоб никакого мне пива. Я посчитала. Не получится.

– Сигареты закончились.

– Я тебе только вчера пачку купила. Жрешь ты их, что ли?

И уставилась взглядом человека-рентгена. Игни наспех слепил физиономию почестнее. Кажется, это ему еще удавалось. Знала бы она, какой у него в башке перезвон с перебором…

Повелась. Добавила бумажку сверх нормы.

Нужно что-то делать с деньгами, в который раз подумал он отстраненно и скорее для очистки совести. Мотоцикл, что ли, загнать?

– Снова напьешься – можешь вообще не возвращаться! – Это уже на выходе.

Не больно-то и хотелось.

Шел, мерз, загребал ботинками снежную кашу. Видел все то, что когда-то видела Ника. Этим же путем она ходила каждый день. Нравилось ли ей здесь? Вряд ли. Нечему нравиться. Серые пятиэтажки, тротуар в выбоинах. Гаражные «ракушки» с горами мусора между ними. Ржавый остов автохлама, вросший в обочину. Здесь время остановилось.

Ближайший продуктовый – через двор, в полуподвале. Ника, наверное, о нем и не знала. Вонючая круглосуточная «капельница» со своими постоянными клиентами. Правда, он и сам сейчас не многим от них отличался.

Взял хлеб и два пакета молока, сухари еще какие-то. Вместо указанной в списке «колбасы докторской» попросил две банки пива и пачку сигарет. Плевать, наврет, что была несвежая.

Не вытерпел. Прямо здесь же поддел пальцем алюминиевое кольцо, выдернул рывком, как чеку из гранаты. Первый глоток – через отвращение. Знал, что надо. Это было то немногое, что он накрепко усвоил из науки быть живым.

– Эй, алкашня малолетняя! – Жадно припав губами к банке, Игни не сразу понял, что причиной негодования продавщицы был именно он. – Проваливай давай. Ни стыда, ни совести…

– Клиент всегда прав, – буркнул Игни, пинком распахивая дверь. Вслед понеслось возмущенное кудахтанье, но он уже не вникал.

Вышел на свежий воздух, сел на низкую ограду прямо возле магазина и залпом допил оставшееся. Закурил, уставился в небо.

Насчет малолетнего – это она загнула.

Вчера ему исполнилось девятнадцать.

Вот почему накануне вечером он тайком взял у бабки ключи от соседской квартиры. Сделал вид, что уходит, оделся, спустился вниз, перегнал мотоцикл в соседний двор, а сам потихоньку вернулся и отпер крашеную в коричневый дверь.

Здесь все еще витал тот самый запах, как когда он пришел впервые. В каждом доме они свои.

Свет включать не стал. В Никиной спальне на ощупь добрался до дивана. Сел, извлек из внутреннего кармана куртки бутылку крепкого спиртного.

День рождения… Формально – не его. В этот самый день Антон Ландер стал второй душой Антона Князева. А девятнадцать лет спустя они поменялись местами. Живой – с неживым, хотя кто есть кто – до сих пор не разобрать. А впрочем, фигня-вопрос.

Оба они мертвые.

И Шанна – мертвая. И Ника. Все.

Ее комната, вон, тоже тоскует. Пылища везде. Ящики выдвинуты, книги валяются. Альбом с фотографиями. Не стал смотреть. Растеребит только.

…Ник, а знаешь, я ведь так и не смог к ней привыкнуть. К жизни. Как был неживым, так и остался. Ник, я и жить-то не умею. Некогда было учиться. Я у тебя хотел, вместе с тобой, а ты… Умерла.

Уже девятнадцать.

Я как будто сразу взрослым родился. Не было, не было – и вот. И что-то надо делать, там, я не знаю… Жить… а я утром открываю глаза и с ужасом понимаю, что наступил еще один день. Придумываю себе дела. Ну, встал, а дальше? Люди ведь что-то делают. Я этого не знаю. Не помню. Бабка шпыняет – рожу умой, жри давай… а я просто забываю, и некому подсказать.

Весь мой смысл – следить за этой тварью.

Ник, ты не бойся, она тут за тебя не будет. Я потом решу… я все сделаю, точно.

Пропишу ее на изнанку, обещал ведь. А потом и сам туда же. Прям сразу. Ты только дождись меня, ладно? Я скоро…

За горло как будто держит кто-то. Вот здесь, сверху. И не рукой, а лапой. Дрянь эта жгучая не помогает. Глотаю, дерет изнутри, и только хуже.

Темно, глаза щиплет. Скоро вырублюсь, одна тут останешься.

Ник, ты это… Не смотри на меня так. Я нормально. Даже встать могу, вот, видишь? А, нет. Не могу.

Как хорошо, что ты меня таким не знаешь…


Голоса он услышал с порога. Прежде чем узнал второй, гостьи, успел порадоваться тому, что Наставник слишком занята и не заметит его колбасных махинаций. Позже вообще забудет или решит, что колбаса была, но сожрали.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7