Руслан Хасбулатов.

Как развалили СССР. Крушение Сверхдержавы



скачать книгу бесплатно

Первое – полное блокирование производственного процесса в масштабах всей страны, и прежде всего в промышленности и сельском хозяйстве, отказ от их кредитования (в соответствии с монетарной идеологией в экономической политике); в результате чего развился мощный процесс деиндустриализации.

Второе – либерализация цен на все виды изделий, в том числе на продовольствие и товары народного потребления (при сохранении всей системы отношений государственной собственности). Это быстро сбросило весь народ в категорию нуждающихся, началось обнищание народа; гигантский вал спекуляций захлестнул сферу обращения.

Третье – «распыление» сбережений населения на счетах сберегательных касс без каких-либо государственных обязательств. Таким образом, государство, как уличный ловкач-меняла в Средневековье, освободило само себя от задолженности перед населением.

В этом «пункте» нетрудно заметить «заимствование» «новым либералом» Гайдаром главных идей и планов у бывшего министра финансов и премьера бывшего СССР Валентина Павлова. У меня еще в те времена (в 1992 г.) буквально возникало ощущение, что кто-то «водил» Гайдаром, как актер кукольного театра, – это были старые идеи советского министра – консерватора, специалиста по манипулированию ценами и народными сбережениями. Так причудливо сплелись в тугой узел идеи бывшего советского министра финансов и монетарной школы профессора Милтона Фридмана. Последний даже в бреду не мог предположить такой противоестественный альянс своих разработок с «остаточными» конструкциями финансовых теорий доктринеров-коммунистов в период их краха. Об этом, кстати, Фридман заявил в конце 90-х годов.

Эти общие направления политики (имевшие, однако, колоссальные гибельные последствия для миллионов людей, для экономики страны) нашли свое конкретное воплощение в следующих мероприятиях:

Переход всей экономики со 2 января 1992 года на свободные цены, в том числе на продукты питания и потребительские товары. Как заявил Ельцин в своем докладе съезду, эта мера приведет к конкуренции и в течение «6 месяцев со времени перехода на свободные цены рынок наполнится товарами, и начнется снижение цен». Но какая конкуренция могла появиться со 2 января, когда вся экономика страны сплошь состояла из единого государственного сектора (абсолютная монополия)? Совершенно бессмысленное утверждение, имеющее, однако, концептуальное значение.

Изменение налоговой системы, в частности установление налога на добавленную стоимость в размере 32 %. При введении этого налога я настаивал на снижении его уровня до 20 %, но Ельцин просил согласиться хотя бы на время с правительственной инициативой, и мы утвердили этот норматив. Однако довольно быстро обнаружились крайне отрицательные последствия такого высокого уровня этого налога. И по моей инициативе Президиум Верховного Совета сократил этот вид налога до 28 %, а в отраслях детского питания – до 20 %. Были также установлены новые бюджетные приоритеты с целью достижения бездефицитного годового бюджета – резкое сокращение всех расходных статей бюджета.

Это было основное требование специалистов МВФ, которые в значительном количестве работали советниками (консультантами) у Гайдара. В результате были многократно сокращены государственные расходы на финансирование экономики и социальной сферы: промышленность, энергетика, транспорт, сельское хозяйство, гражданское строительство, здравоохранение, образование, наука, содержание домов отдыха, детских садиков и яслей; заморожена заработная плата. Это в громадной мере подорвало экономику, отбросило уровень жизни населения на десятилетия назад. Задача бездефицитного бюджета, однако, оказалась нерешенной. И, более того, ввиду свирепствующей инфляции правительству пришлось перейти на планирование ежеквартального бюджета (по согласованию с Верховным Советом).

С начала 1992 года началась реализация первого этапа приватизации, которая в основном касалась сферы розничной торговли, но вскоре была перенесена и на промышленность. Приватизация проводилась с чудовищными искажениями закона, на основе президентских указов и постановлений «министерства приватизации», возглавляемого Чубайсом.

Что грядущий год готовит?

Встреча Нового года всегда была в советском обществе событием радостным, сулящим счастливые события и надежды, он был лишен какого-либо идеологического контекста. К нему готовились в каждой семье в СССР, закупали продукты, подарки, приглашали гостей. Многоквартирные дома становились уютными, соседи планировали совместные застолья, особенно радовались дети в ожидании подарков от Деда Мороза около 12 ночи. Все готовились выслушивать поздравления от руководителей государства – это был своего рода ритуал, к которому население относилось шутливо-доброжелательно, с некоторыми надеждами на лучшее будущее.

Я получил огромное количество поздравлений отовсюду, от друзей, коллег, председателей Советов, своих избирателей из Чечено-Ингушетии, лидеров зарубежных парламентов и партий, видных представителей мирового предпринимательства, и очень много телеграмм от неизвестных мне граждан страны. В них были не только поздравления, но и слова поддержки, пожелания успехов в работе на благо народа. Люди как будто предчувствовали будущий конфликт законодателя с президентом. Это, конечно, было связано с общей социально-экономической ситуацией.

События, связанные с Беловежскими соглашениями, которые положили конец СССР, народ воспринял предельно болезненно, хотя социальных протестов тогда было еще мало, но недовольство ситуацией стало почти всеобщим. К тому же ухудшение уровня жизни набирало обороты, и это становилось все очевиднее. Мало кто поддержал «либерализацию цен», умертвившую сбережения, при СССР считавшиеся абсолютно надежными и защищенными. Поэтому на этот раз накануне нового, 1992 года все и везде было по-другому.

Как я выше отмечал, люди находились в подавленном состоянии после объявления о прекращении существования СССР. Правда, они еще не сумели осознать трагедию в полном объеме – прошло всего три недели с этого события, и понимание того, что они навсегда потеряли огромную, великую страну, которая строилась столетиями их предками, приходило постепенно. Но уже тогда, в самом начале появления новой России, мало кто верил в ее счастливую судьбу во главе с Ельциным – он стремительно терял доверие общества. А приход в правительство маленьких «сереньких», никому не известных, весьма сомнительных личностей лишь усилил всеобщее недоверие к власти.

Тот высокий авторитет и доверие, которое возникло в обществе в период августовских событий к президенту и Верховному Совету, стали быстро таять. Кстати, с начала 1992 года, когда люди немедленно почувствовали плоды «реформы», вплоть до его ухода с поста президента в канун нового, 2000 года его рейтинг уже никогда не превышал 20 %, опускаясь до 2–3 % в иные периоды, а в августе – сентябре 1991 года он превышал 75 %. Об этом мне говорили многие социологи, которые проводили опросы в те годы, которые, по их словам, проявляли чудеса изобретательности, чтобы «показать» высокий уровень доверия президенту и, соответственно, занижали оценку законодателя. «Либерализация цен», о которой заявил Ельцин на V съезде, уже развертывалась в полной мере, многократно повышая цены на продукты питания и промышленные товары; люди были предельно недовольны таким ходом событий. И это перед самым новым, 1992 годом. И лишь предельно узкий социальный слой из представителей новой буржуазии и «культурной элиты» и, разумеется, бюрократии был вполне доволен ходом событий – они попросту обогащались на народном горе.

Телевидение еще верно показывало картины счастливого блаженства представителей столичной культурной элиты в шикарных ресторанах, уже нашедшей «крысиные тропы» к новым правителям; они веселились под Новый год искренне и широко, шампанское лилось рекой. «Что им Гекуба?»

Ельцинское правительство

6 ноября 1991 года Ельцин объявил новый состав правительства (которого не было с августа), в котором главой правительства объявил себя, Ельцина, но реально таковым стал Геннадий Бурбулис, откровенный авантюрист, плохо образованный человек, Егор Гайдар возглавил финансово-экономический блок, получив портфель министра финансов и экономики. Совершенно неопытными были и большинство других министров. Это, как я ранее писал, вызвало сильнейшее разочарование в парламенте.

Но надо было сотрудничать и с таким правительством, и я искренне стремился оказать ему реальную помощь. Мои сомнения были связаны главным образом с тем, что российская экономика уже находилась в ускоряющемся спаде промышленного производства и сельского хозяйства, а финансы – попросту разваливались. Многие мощности простаивали, производственную продукцию – не отгружали, заработные платы – не выдавали. Спад производства, начавшийся еще после 1989 года, в последующие годы продолжался, хотя и в замедленном режиме. Это прежде всего касалось экономики Российской Федерации. Уже тогда появились первые признаки деиндустриализации. Крупные промышленные и сельскохозяйственные предприятия, которые абсолютно доминировали в экономике и которые управлялись из единого центра, лишились и этого «центра», и регулярного финансирования, и источника снабжения, и сбыта. И одновременно оказались заблокированными многие кооперационные связи России с 14 бывшими союзными республиками, эта тенденция также быстро нарастала. Поэтому, как я выше отмечал, на первом этапе (конец 1991 – первая половина 1992 г.) была важна задача восстановить утерянную управляемость всеми хозяйственными организациями на всей территории России. Это была, несомненно, главная задача правительства, очевидная и понятная. Но, как оказалось вскоре, она не стала главной для Ельцина и его «новой команды».

Сама организация правительства, его структур, функции министерств и ведомств и, самое главное, подбор ключевых министров, руководителей финансово-экономического и социально-культурного блока правительства отчетливо показывали специалистам, что для правительства главное и как оно намерено выполнять свою главную задачу (задачи). Структура правительства, как система руководства, организации и управления, должна учитывать соответствующую сферу (объект) регулирования: состояние экономики, характер общественных отношений, отрасли государственного сектора, взаимодействие с растущим частным предпринимательством, каналы аккумуляции доходов, расходы и т. д.

Если к моменту формирования правительства во главе с Ельциным (6 ноября 1991 г.) почти вся экономика, на 90 %, состояла из государственных предприятий, ясное дело – следовало сохранить деятельность отраслевых министерств (пусть временно), с тем чтобы было возможно упорядочить соответствующие отрасли, разобраться в них. А затем не спеша проводить в них нужные реформы в соответствии с общей экономической программой правительства, утвержденной Верховным Советом.

Однако новые руководители правительства поступили легкомысленно, они «свалили» все органы управления отраслей в «одну кучу» – отгородившись от отраслевого принципа. Лучше всего это можно проиллюстрировать на одном примере, наиболее характерном, – Министерстве экономики и финансов.

Министерство экономики и финансов

Правительство Российской Федерации 29 января 1992 года приняло Постановление № 149, скромно озаглавленное – «Вопросы Министерства экономики и финансов Российской Федерации», подписанное первым заместителем председателя Совета министров правительства России Г. Бурбулисом, которое, кстати, нигде не публиковалось. Как видим, первой акцией «демократов» стало засекречивание своих решений, что не практиковалось советскими руководителями начиная с хрущевских времен. Как писали тогда аналитики, основные пункты его воспринимались как раздольная залихватская песня ликующего чиновника-бюрократа. Например, численность работников центрального аппарата министерства, включая комитеты при нем, составила 3800 единиц без персонала по охране и обслуживанию здания (еще около 200 человек)! Каков размах! Далее постановление предусмотрело для министра экономики и финансов, то есть Е. Гайдара, 15 заместителей, в том числе двух первых, а еще коллегию в составе 35 человек.

Первые заместители по условиям оплаты труда, медицинского и материально-бытового обслуживания приравнивались к министрам Российской Федерации. Далее постановление предписывало Комитету цен, входящему в данное министерство, иметь четырех заместителей председателя, в том числе одного первого, Комитету по драгоценным камням – четырех заместителей председателя, в том числе одного первого. И вся эта чиновничья рать начальства приравнивалась по зарплате и обслуживанию к министрам и замминистрам. А их зарплата в пять раз (в среднем) превышала соответствующую зарплату, например, профессора. А ведь в 80-е годы моя профессорская зарплата была на уровне министра СССР!

Вот что писал публицист Евгений Холмогоров по этому поводу: «Может быть, все это правильно? Может быть, все эти министры, замминистры, председатели и зампреды сделали нашу экономику процветающей? Или хотя бы процветание уже стучится в дверь? Дурацкий вопрос, считает читатель, и будет абсолютно прав – Россия в глубоком кризисе. Производство сокращается, инфляцию измеряют десятками процентов в месяц, налоги душат последних еще трепыхающихся предпринимателей, старики считают последние копейки, чтобы купить кусок хлеба, и на фоне всего этого – «Постановление», названное «Вопросы Министерства экономики и финансов Российской Федерации», выглядит особенно зловеще… есть в нем желание чиновников хорошо жить в условиях, когда 80 % населения страны живет за чертой бедности. Есть в этом постановлении презрение к своему народу, средняя зарплата которого вдвое меньше, чем у министерских секретарш, а пенсии большинства российских пенсионеров меньше этой зарплаты в 5–6 раз»[1]1
  Холмогоров Евгений. Газета «Начало», № 23, 1992.


[Закрыть]
.

«Такие разрывы были бы понятны в процветающей державе, правительство которой создало все условия для эффективного развития экономики и соответственно пожинает плоды трудов своих. Но в сегодняшней России составители «Постановления» должны были бы задать своему Министерству экономики и финансов другие вопросы, прежде чем его утвердить, – в частности, следующие:

– Почему налоги на предприятия столь велики, что убивают всякий интерес к производству?

– Почему предприятия могут направлять в благотворительные фонды, на нужды культуры и искусства только 2 % от всей прибыли, освобождаемые от налогообложения? Почему не 10 % или не 20 %?

– Почему при отчислениях в Пенсионный фонд России трети от фонда заработной платы предприятий пенсионеры получают такие нищенские пенсии?»[2]2
  Холмогоров Евгений. Газета «Начало», № 23, 1992.


[Закрыть]

Когда я прочитал это постановление правительства за подписью Г. Бурбулиса – я пришел в изумление. Тут же позвонил Ельцину и спросил его, знает ли он о супергиганте, в котором «свалены в кучу» несколько самостоятельных министерств, включая министерство финансов? И как может управиться с этим монстром Гайдар, не имеющий опыта по руководству даже очень маленьким коллективом, вчерашний журналист? И почему не представили этот вопрос на парламент, как полагается, – мы могли бы помочь в формировании логически обоснованной структуры Совета министров – правительства?

Ельцин сказал, что «там у него опытные специалисты». Может быть, позже надо будет сделать какие-нибудь реорганизации. Но сейчас он счел возможным принять предложение Бурбулиса – Гайдара. «Надо дать им самостоятельность», – сказал президент.

«Я не против их самостоятельности, но они не имеют ни практического, ни теоретического опыта управления большими системами. В Госплане СССР работали что-то около 2200 человек, а им руководили такие крупнейшие специалисты, как Байбаков, Горегляд, Анчишкин, Рыжков, Рябов, Масляков и другие известные хозяйственники. А здесь что у нас? Дилетанты! Как можно создавать такое, изначально неуправляемое суперминистерство? У них месяца три уйдет на организации и реорганизации, затем – неизбежно новая реорганизация – это излюбленное занятие бюрократии», – ответил президенту.

«Ну, Руслан Имранович, вы – большой скептик, давайте посмотрим, что у них получится – они все молодые, перспективные».

«Молодость имеет свойство быстро исчезать, да и не является некой индульгенцией. Это в прошлом со стороны легкомысленных руководителей молодость рассматривалась как преимущество. Нам нужны опытные и мудрые люди, а не молодые и самоуверенные бездарности. Ну, хорошо, если вы так решили, но только ничего хорошего не получится», – сказал я президенту.

«Посмотрим», – сказал Ельцин. Чего там было «смотреть», когда было ясно, что в этом правительстве не было специалистов – они работали над новой «схемой» несколько месяцев, и… гора родила мышь! Вскоре было воссоздано Министерство финансов во главе с Борисом Федоровым, затем Министерство внешнеэкономических связей, которое возглавил Петр Авен, затем появился целый ряд других министерств и Государственных комитетов. В правительство пришли Ясин, Уринсон, Шохин, Нечаев, Лопухин, важные посты заняли Кудрин, Ройзман, Улюкаев и другие, «вроде бы либералы», но совершенно плохо подготовленные люди, которых трудно было даже назвать специалистами. Тогда и появился мощный отряд американских консультантов (свыше 100 человек), своего рода «мозговой центр» всей деятельности правительства в аппарате правительства и президента. Многие из них оказались такими же дилетантами, как и вся новая «команда», к тому же – «нечистыми на руку» дельцами, прибывшими для личного обогащения; они же – агенты спецслужб. Но они были предельно самоуверенными, наглыми, циничными, не желали никого слушать и буквально подавили всю эту ельцинскую команду морально-психологически, как Кашпировский гипнотизировал толпу.

У Цицерона есть замечательная мысль: многие молодые правители ввергали страны в неисчислимые беды, что приводило к гибели империй, в то время как многие правители старшего возраста спасали империи от этой участи. Все дело, подчеркивал этот мудрый философ, а не только знаменитый оратор, в умеренности в подборе руководителей государства – то есть в сочетании порыва и энергии молодости с умом, опытом и мудрой осторожностью людей старшего возраста.

Письмо академику Г.А. Арбатову

Ситуация после падения СССР в мире изменилась настолько стремительно и кардинально, что она не могла быть осмыслена в короткое время даже профессиональными политиками и дипломатами. В этой обстановке у парламентариев ощущался явный недостаток в новом мироощущении, что уже стало сказываться на законотворчестве. Я получал разного рода аналитические записки от директоров институтов международного профиля РАН, которые помогали общей ориентировке в новых условиях. Но нужны были более конкретные разработки, которые могли бы показать как новую картину мира, так и образцы международного и странового опыта крупномасштабного реформирования. Я переговорил с академиком Арбатовым, рассказал ему о наших проблемах в этой части. Он согласился помочь, только попросил дать приблизительный перечень тем, которые, на мой взгляд, нужны были Верховному Совету. «Набросав» эти темы, я отправил академику письмо.

Директору Института США и Канады

Российской Академии Наук,

Академику РАН Г. А. АРБАТОВУ

Уважаемый Георгий Аркадьевич!

Как Вы знаете, законодательная деятельность Российского Парламента сталкивается с немалыми трудностями. Одна из них – отсутствие концепции, доктрины как внешнеполитических, так и внутренних реформ на макроэкономическом и микроэкономическом уровнях. То же самое со сложными проблемами Содружества, прогнозными оценками его развития, внешних связей. Хотелось бы знать видение ученых на некоторые общие проблемы. Набросок вопросов прилагаю.

1. Общий взгляд (подход) на складывающиеся международные отношения. Новые реальности, тенденции:

а) экономические;

б) политические;

в) дипломатические.

2. СНГ: что это такое в теоретическом плане, на категориальном уровне?

– некое полуконфедеративное образование, способное интегрироваться в конфедерацию, или промежуточное, аморфное, исчезающее состояние бывших союзных республик на пути формирования совершенно независимых государств; что в перспективе будет преобладать – интеграционные или дезинтеграционные тенденции?

– прогнозные сроки, в течение которых страны Содружества могут стать полноценными субъектами международных экономических и политических отношений, и соответственно – условия (критерии), при которых они могут стать таковыми (полноценными)?

– экономические связи в системе СНГ: приоритеты, формы, организация связей; какие мы делаем ошибки и как их избежать в дальнейшем;

– политические, оборонные связи – сможем ли мы «снять» противоречия? Насколько далеко они могут зайти, если их «не замечать»?

– придут ли другие политические игроки на пространство СНГ?

3. Оборонно-промышленный комплекс России: как реорганизовать наиболее рационально и безболезненно. Проблема конверсии, оказывается, это дорогостоящее дело.

4. Внешнеэкономические связи России: какими они стали после развала СССР и какими они должны быть?

Внешняя торговля России, какова она сегодня? Как она должна быть реформирована? Экспорт и импорт, проблемы:

– кредиты, займы, членство в МВФ;

– привлечение производственных инвестиций: что сдерживает;

– организация внешнеэкономических связей;

– проблемы задолженности России, как ее решить;

– перспективы регионального сотрудничества (Европа, Америка, Япония, Индия, Китай, Южная Корея, развивающиеся страны и арабские страны, и Турция, и т. д.).

5. Перевод российской экономики на принципы рыночной конкурентной экономики (в рамках «мягкого капитализма»):

– как это сделать? В чем наши ошибки?

Финансы, кредит, банковское дело, налоговая система, рыночная инфраструктура:

– проблемы приватизации: какова должна быть основная доктрина?

– как осуществить перевод госпредприятий на фирменные начала?

– как заинтересовать их руководителей и трудящихся в приватизации?

– надо ли стремиться к тому, чтобы все работающие стали «акционерами»? Я сильно в этом сомневаюсь. Как и в том, что надо подстегивать создание «армии собственников»;

– формы организации (и собственности) рыночной экономики; что предпочтительнее сейчас? Какие формы (альтернативные???) следовало бы стимулировать? Что показывает мировой опыт?

Конечно, Георгий Аркадьевич, Вы можете и расширить круг вопросов, учитывая большие возможности Вашего института, в том числе Центра конверсии и приватизации ИСКАН, который уже представил нам целый ряд аналитических записок.

Хотелось бы, однако, иметь первый материал в течение одного месяца.

С уважением,

Р. И. Хасбулатов

30 ноября 1991 года

Дом Советов

Вскоре я получил целый ряд материалов с полезными рекомендациями для политики и законопроектной деятельности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16