Руслан Ерофеев.

Хтонь. Зверь из бездны



скачать книгу бесплатно

– Ну, ты же с Валькой на пару сколько водки выжрал с ханкой пополам! Неужели не замечал, чем ее дочь дышит да кто к ней ходит? – принялся орать на Жана Стрижак.

– Водка с ганджа[12]12
  ?Гандж – сленговое название марихуаны и, шире, любого растительного наркотика, предназначенного для курения.


[Закрыть]
мажет, а без ганджа бычит, – ухмыльнулся новоиспеченный отец. – Я себя-то иногда не замечаю, начальник, а ты про чужих дочек. Староват я уже для чужих дочек. Вот лет двадцать назад ни одной не пропускал, – и осклабился, обнажив ровный ряд тусклых золотых коронок.

Казарина вновь накрыло мутной водой воспоминаний. Ведь он тоже был тем самым «прицепом», которого как огня боятся все неженатые мужики. Нет, он не был трудным ребенком. Просто Артем, замкнутый и стеснительный до идиотизма подросток, никак не мог примириться с тем, что жизнь отнимала у него единственного близкого человека – мать. А эта сука-жизнь подкидывала и подкидывала маме все более и более отмороженных уродов, из которых лишь один, тихий спившийся интеллигент дядя Сева, нашел с Артемкой общий язык: по вечерам они вместе клеили модели самолетов. Но мама сказала дяде Севе, что он нищеброд и вообще не мужик, и велела катиться на все четыре.

После укатившегося в одном из указанных матерью направлений дяди Севы пошли форменные утырки.

Но самым бесячим из них был Эдик. Парень лет на десять моложе матери, скользкий, лживый подонок. Артем помнил, как стареющая мать из-за него ревела белугой, заливая слезами все вокруг. А этот ходячий кусок дерьмища то бросал ее, то вновь возвращался. Артем его ненавидел на физиологическом уровне. И чем старше становился, тем изощренней издевался над ним. Во дворе он подговорил мальчишек, и те кричали идущему в гости к матери расфуфыренному Эдику: «Эдик-педик!». А однажды Артем набил презерватив, раздобытый с превеликим трудом у старших пацанов, собачьими какашками и засунул ненавистному Эдику в ботинок.

Когда Артему исполнилось одиннадцать, эта пародия на мужика начала лапать его липкими руками, а потом попыталась спустить с него штаны. Но получила от хлипкого на вид пацаненка неожиданный отпор и долго ходила, украшенная здоровенным переливчатым фингалом. Однако домогательства на этом не прекратились. Артем дрался молча, с ожесточением, но стараясь не издать ни звука, чтоб не услышали соседи за стенкой и, не дай Бог, не рассказали маме. Сам он ничего ей не говорил. Однако она, похоже, начала о чем-то догадываться и дала отставку этому говнососу. При этом он проявил себя полным дерьмом напоследок, но это уже мелочи. Артемка был счастлив – больше за маму, наверное, но и за себя тоже. Казарин почувствовал, что ему не хватает воздуха…

– Который тут Артем? – прозвучал вдруг голос с того края реальности, возвращая его из прошлого.

– Ну я, – удивленно отозвался он.

Перед ним снова стоял цыганский барон – на этот раз без свиты, и вместо халата на нем красовался роскошный фирменный спортивный костюм, довольно странно смотревшийся в комплекте с длинноносыми белыми туфлями.

Голову «огурца» украшала все та же широкополая шляпа. Интересно, спать он тоже в ней ложится?

– Кхамало тебя зовет, – торжественно изрек барон.

– Какой еще… крахмало? – озадачился Казарин. – Откуда ты знаешь мое имя?

– Я не знаю. Кхамало знает, – строго произнес барон. – «Кхамало» по-нашему означает «Солнечный». Пошли, его нельзя заставлять ждать.

Глава 13
Нострадамус в джинсах

Главный герой узнаёт, ЧТО появляется там, где нет цыган, и слышит неожиданное пророчество, к которому, впрочем, относится крайне скептически.


Всё отодвинулось – и оставшийся с молодым папашкой-пырём Стрижак, и серенький задристанный октябрьский денек, и даже цыганский барон, скромно притулившийся на краешке стула и тихо, как бы исподволь переводивший слова, которые Артем, кажется, понимал и так, безо всякого перевода.

Старик был удивительным. Примерно так Казарин представлял себе индийских йогов: темно-коричневое лицо, снежно-белая повязка на голове и такого же цвета борода, блестящие черносливы глаз, проникающих, казалось, в самую душу. От старика веяло такой силой, какую Артем не ощущал еще ни в одном человеке. И в то же время он чувствовал, это была добрая сила. Обстановка жилища отшельника также была аскетической: стены были увешаны восточными коврами приглушенной расцветки, мебели не было вообще – старик восседал на одном из таких ковров, забавно раскорячив белые подушечки пальцев, контрастировавшие со смуглотой ног. Даже родинка на лбу «йога» напоминала индийскую тику. Впечатление портили лишь детские джинсы с эмблемой «Буратино», в которые были затянуты тощие ноги тщедушного старца.

Старик едва слышно прошелестел что-то одними губами на незнакомом Казарину, но очень красивом языке.

– Древнее зло пришло в мир людей. Ты единственный, кто может его найти и убить. С ним нельзя договориться, его нельзя умолить или запугать – можно только найти и убить. Это можешь сделать только ты. Не потому, что ты самый сильный, чаворэ, сынок. Ты слаб, очень слаб… Но никто больше не верит в этом мире в древнее зло, и поэтому зло может властвовать в нем безраздельно. Ты не такой, как все. Ты видишь тех, кто бродит по пустоши. Ты чувствуешь их дыхание. Ты можешь победить зло, – тихо повторял из угла барон вслед за движением губ Кхамало.

– Что? Какое еще древнее зло? О чем ты, старик? Откуда тебе известно мое имя? – не выдержал Артем, стряхнув с себя морок, насланный странным старцем. Он сидел перед ним на полу, так же как и «йог», сплетя ноги калачиком. Было жутко неудобно, но менять позу почему-то не хотелось.

– В мир пришел Мулло – нежить, упырь по-вашему, – продолжал удивительный старец вещать губами цыганского барона. – Это мертвец, который возвращается, чтобы питаться кровью живых. Предание о Мулло передается среди ромов – цыган – из уст в уста, с самых древних времен. С тех самых пор, когда индийский царь, в которого вселился Мулло, выгнал горстку отверженных – париев – в джунгли, на верную смерть. Но они выжили. И стали ромами. С той поры одни лишь ромы среди смертных имели власть над Мулло. Только благодаря им, их магии он не мог прорваться в этот мир. Где истребляли ромов – там появлялся Мулло. Но теперь времена изменились. Ромы стали другими. Песни, сказки и вольный ветер в гриве краденого скакуна им заменили золото, сладкий дурман и дорогие безделушки. – При этих словах барон поморщился так, будто у него заболел зуб, но продолжал: – Ты, чаворэ, сынок, не такой. Тебя не держит тлен этого мира. Скоро ты будешь сильным. Скоро в твою жизнь придет лубаны – любовь…

– Любовь? – Казарин захохотал так, что на глазах аж слезы выступили. – Ну, ты скажешь тоже, старикан…

Артем давно смирился с мыслью, что он закоренелый холостяк, и даже находил некое мазохистское удовлетворение в этом пикантном обстоятельстве. С бабами у него как-то совсем не клеилось. Была одна. Художница. Но она не любила Казарина.

– А кого она любила, чаворэ? – спросил йог устами барона.

Артем даже не удивился и раздумчиво отвечал:

– Она любила другого. Доброго. Непьющего. За которым – как за каменой стеной. И с которым можно связать свою жизнь. Но я – не он.

– Думаю, что ты ошибаешься, чаворэ, сынок, – покачал головой старик, а тот, кто служил устами его, послушно воспроизвел его речь. – К тебе придет настоящая лубаны. Она сделает тебя сильным, чаворэ. Она поможет тебе найти, где скрывается Мулло…

– А что, нет другого способа отыскать этого самого Мулло? – скептически скривился Казарин.

– Мулло многолик. Он может умирать и возвращаться, он может быть мужчиной, женщиной или чем-то средним, вести обычную жизнь, жениться и выходить замуж. Но главное для него – страсть. Темная страсть, ради которой он всегда будет творить зло. Его любострастие не знает меры и дна, – отвечал цыганский Нострадамус-предсказамус.

– Но как же распознать Мулло? – нетерпеливо оборвал Артем, которому уже стала надоедать эта игра.

– Говорят, что иногда мертвецы возвращаются, чтобы вступить в связь с человеком, с которым им не позволяли быть при жизни, – раздумчиво и медленно повторял толстяк мысли старика. – Даже если этот человек давно уже умер и душа его живет совсем в другом теле. Иногда мертвец предлагает женщине сойти в могилу вместе с ним и провести остаток вечности вдвоём. Среди ром встречаются девушки, которые верят, что они сожительствовали с мужчиной, оказавшимся мертвецом. Некоторые говорят, что таких любовников видят только те, с кем они вступают в связь. Любой, кто отличается от других телом или душой, у кого есть лишний палец, заячья губа или волчья пасть, или кто просто чувствует и мыслит острее других – может стать Мулло! Ты тоже не такой, как все. Но ты – не Мулло. По крайней мере, пока. Стать или не стать Мулло – зависит от тебя.

– И как же победить этого вашего Мулло? – криво усмехнулся Артем, давая понять, что начавший его раздражать разговор подходит к концу.

– Чтобы защититься от нежити, ромы вставляли стальные иглы в сердце трупа или клали кусочки стали ему в рот, на глаза, уши и между пальцев во время похорон, – отвечал старик голосом барона. – Либо вбивали колья из боярышника в ноги, в могилу. Обливали труп кипящей водой, обезглавливали его или сжигали…

– Ладно, старик, сказки ты складываешь интересно, но мне пора, – сказал Казарин и поднялся наконец из неудобного положения. Удалось это ему не сразу – ноги затекли и их страшно ломило: даже странно, как это он раньше не почувствовал боли. – Если я встречу твоего Мулло, я обещаю тебе, что оболью его кипятком из чайника и насильно напою настойкой боярышника из аптеки до полусмерти или до смерти. Это уж как получится. По-разному бывает, в зависимости от крепости организма. Ну все, я пошел. Бывай, сказочник!

Его никто не удерживал. Старик лишь печально помотал обернутой в белоснежную ткань головой, и вслед Артему донеслось сказанное то ли бароном, то ли самим старцем:

– Стать или не стать Мулло – зависит от тебя…

Глава 14
Черный кабинет

Читатель узнаёт о тайне, которую скрывает кабинет старшего следователя по особо важным делам Казарина, а также о том, на какую страну шпионили Хрюша и Степашка.


Сказать, что свой кабинет в здании облпрокуратуры Казарин не любил – было все равно что преуменьшить масштаб бедствия для жителей Хиросимы и Нагасаки после падения на их головы бомб «Малыш» и «Толстяк» до уровня последствий прорыва канализации у соседей сверху. Тоже дерьмо, конечно, но не полное. В случае с Артемом дерьмо было полным, густым и на редкость вонючим.

Когда, полгода назад, Казарин только-только перешел из гособвинения в отдел по расследованию особо важных дел облпрокуратуры, его удивило, что ему сразу предоставили отдельный кабинет. Ведь даже сотрудники старше Артема по званию теснились в узких каморках по двое человек за стоявшими впритык столами.

Также ему никто толком не мог объяснить, куда делся предыдущий хозяин кабинета. Точнее, хозяйка. Никаких женских штучек в кабинете он не обнаружил – даже забытой заколки или тюбика с помадой, но понял это по протоколам допросов, осмотров мест преступления и прочим материалам уголовных дел, которые были заполнены аккуратным округлым женским почерком. Все бумаги находились в образцовом порядке, но в то же время в них ощущалась какая-то незавершенность – словно в книге, резко оборванной на полуслове. Как подумал сначала Артем, женщина-следователь, которая вела эти уголовные дела, то ли ушла в декрет, то ли пошла на повышение – вот на ее место и назначили Казарина, передав ему расследование этих дел.

Зато он очень быстро почувствовал, что вокруг кабинета и его прежней хозяйки существует некий заговор молчания. Все его коллеги по отделу словно воды в рот набрали. Наконец он все-таки решил узнать, что же произошло с его предшественницей. Для этого пришлось отжалеть из скудной зарплаты следователя пять рублей двенадцать копеек на подорожавшую супротив прежних трех шестидесяти двух бутылку водки.

Товарищ, верь, придет она – на водку прежняя цена! – посмеивался пьяненький следователь Горелов по прозвищу Перегарыч, обитавший в соседнем с казаринским кабинете.

Накачав собрата по цеху правоведов и законников дурманящей «андроповкой», которую, по слухам, гнали из отходов нефтепроизводства, Артем был вознагражден занимательной историей, признаться, даже пощекотавшей ему нервы…

– Все заседаешь? – просунулась в кабинет голая, как девчачья коленка, голова следователя Козлюка.

– Сижу за решеткой в темнице сырой вскормленный в неволе орел молодой, – ухмыльнулся Артем, покосившись на квадрат окна, заштрихованный густой решеткой. Там уже смеркалось.

– Как выходные? – не отставал Козлюк, которому, видимо, хотелось поболтать.

– Какие выходные? – удивленно отвечал Казарин. – После пятницы сразу понедельник идет. А выходные – это городская легенда. Вроде крокодилов в канализации.

– Ладно… объебон по Свинолупову оставь мне на утречко. А я домой рванул, – проговорила лысая башка и проворно скрылась в дверном проеме.

Объебоном на прокурорском жаргоне звалось обвинительное заключение. Свинолуповым по паспорту значилось гнусное чудище в мужском обличье, которое расчленяло бомжей с помощью бензопилы и откармливало человечинкой своих охотничьих собачек. Такой необычный рацион, по утверждениям самого злодея, пробуждал в песиках отменную злобность и отличные охотничьи инстинкты. Обычно, вопреки расхожим киношным представлениям, следователь не «втыкает» в одно-единственное дело, а ведет добрый десяток разных дел и делишек одновременно. Далеко не все из них – преступления века, раскрытие которых обеспечит следователю славу если не Шерлока Холмса, то, по крайней мере, Глеба Жеглова и Володи Шарапова в одном лице. Большинство – рутинные надзорные производства по делам, давно раскрытым и не требующим приложения каких-либо сыскных талантов. Но высокое начальство, которое, как известно, думает долго, а решает мудро, наконец додумалось освободить Казарина ото всех других производств, чтобы он мог сосредоточить все силы на раскрытии резонансного и даже по-своему оскорбительного для советской власти дела о светлопутинском маньяке. Артему даже позволено было сколотить на свое усмотрение межведомственную следственную группу, куда он первым делом включил майора Стрижака и старшего эксперта-криминалиста Лунца. И вот сейчас следователь-важняк Казарин сдавал дела.

За делом Свинолупова следовала жалоба от члена Коммунистической партии с 1905 года тов. Втупикина, из коей явствовало, что вышеозначенный член приобрел в городском универмаге рубашку в клетку, к которой прилагалась этикетка с указанием цены и фабрики-изготовителя – швейного объединения «Красный пролетарий» (г. Ленинград). И вот в Ленинграде-то и оказалась вся закавыка: в напечатанном на этикетке названии города отсутствовала буква «р», что, по мнению товарища Втупикина, является происками врагов народа, дискредитирующими имя основателя Советского государства. Донос заканчивался энергичным: «Прошу подвергнуть самой суровой каре виновных и членов их семей!»

Героически борясь с желанием выкинуть паскудную писульку в мусорную корзину, Казарин, внутренне презирая самого себя, напечатал на машинке представление с требованием провести проверки во всех торговых точках Черногрязинской… тьфу, Светлопутинской области, реализующих швейную продукцию, и изъять из продажи изделия ленинградской фабрики «Красный пролетарий».

Дальше было хуже. На очередном конверте с олимпийским мишкой значилось: «Самому главному начальнику в личные руки!». Артем ухмыльнулся: в должности его повышать не спешат, а вот дела, предназначенные для самого главного начальства, на него сваливают. Он разорвал конверт и сразу же пожалел об этом. За время беспорочной службы в прокуратуре Казарин научился разбираться в людях, и не только в тех, которых видел живьем. По корреспонденции также можно было многое сказать о ее отправителе. По странным речевым конструкциям, тайный смысл которых, судя по всему, был понятен только самому автору, склонности к рифмованию в тексте, обилию неологизмов, подчеркиваний и вычурно нарисованных буквиц Артем сразу понял, что имеет дело с шизофреником. Общий смысл послания, от которого респондент постоянно отклонялся в сторону, но затем вновь возвращался к нему с завидным упорством, сводился к тому, что ведущая телепередач «Спокойной ночи, малыши!» и «От всей души» (автор не преминул подчеркнуть рифмующиеся окончания), Валентина Леонтьева[13]13
  ?Валентина Леонтьева (урожденная Алевтина Торсонс, 1923–2007) – советская и российская телеведущая, диктор Центрального телевидения Гостелерадио СССР в 1954–1989 годах. С 1965 г. по 1967 год жила в Нью-Йорке с мужем-дипломатом и сыном, что, вероятно, и дало зрителю повод для подозрений в шпионаже.


[Закрыть]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8