Роушин Мини.

Поступки во имя любви



скачать книгу бесплатно

До прошлой недели Энн понятия не имела, что такое рисование с живой натуры, пока Мег не рассказала ей об этом. Она-то считала, что придется рисовать аранжировку из яблок и мертвых фазанов.

Занятия обещали превратиться в мучение.

* * *

Вот смеху-то будет. Айрин поставила подпись с завитушками внизу анкеты. Настоящая радость для глаз, а она-то пришла, чтобы чуть-чуть развлечься и найти какое-то новое занятие вечером во вторник. Жаль, что парень-поляк не будет перед ними раздеваться. Вот это было бы интересно. Под этой его черной футболкой и выцветшими брюками-чино наверняка отличное тело.

В общем и целом этот день сложился довольно удачно. Разумеется, она не каждое утро въезжала в столб у ворот, но у этой неприятности оказалась приятная сторона.

– Не так и плохо, – констатировал автомеханик, проводя рукой по царапине. Под ногтями у него было машинное масло. Пальцы широкие, короткие. – Не очень глубоко. Могло быть и хуже.

Рукава его рабочего комбинезона были засучены выше локтей, открывая поросшие темными волосами мускулистые руки. Вряд ли ему требовались занятия в тренажерном зале. На его работе и без того хватало растяжки и поднятия тяжестей.

– Вам придется оставить машину у нас, – сказал он.

Айрин стояла достаточно близко от него, чтобы мужчина уловил аромат ее духов. Мужики теряют голову от мускуса.

– И надолго?

Механик прислонился к машине, сложил руки на груди. Глаза у него оказались карие. Темные волосы подстрижены коротко, как ей нравится. И кожа наверняка быстро загорает.

– По крайней мере, до четверга. Сейчас у нас много работы. Позвоните нам в четверг утром.

– А быстрее никак не получится? – спросила Айрин и коротко коснулась его руки. Одни мышцы и ни капельки жира. – Автомобиль мне нужен для работы. Я бы не стала просить, – она сверкнула только что отбеленными зубами, – но без машины так неудобно.

– Посмотрю, что можно сделать. Позвоните нам в среду.

* * *

Мег написала «девяносто евро» на чеке и подписала его. Она с нетерпением ждала начала занятий. Мег не была художницей, но в школе ей всегда нравилось рисовать и писать красками. Любила она и расслабленную атмосферу в классах для занятий живописью. Господь свидетель, в данный момент ей бы не помешало немного расслабиться. Ее жизнь еще никогда не была такой бурной, как в последние три недели, и пока не было заметно никаких признаков того, что все затихнет. Определенно, эти занятия станут передышкой и не окажутся слишком большой нагрузкой.

Мег обрадовалась, когда увидела в аудитории Энн. Ее золовке тоже не помешало бы отвлечься. Она слишком ушла в себя, ей нужно было помочь забыть о проблемах. Ведь чем раньше Энн забудет о своем неудавшемся замужестве, тем быстрее она снова станет прежней, надежной Энн, к которой Мег и Генри обращались всякий раз, когда им требовалась помощь.

Мег протянула чек преподавательнице, чья яркая голубая блузка с крошечными розовыми горошинами опасно не сочеталась с бирюзовой юбкой в цветочек.

И, кстати, не ее ли желтый жакет висит на спинке стула?

Пожалуй, это удивительное ощущение свободы, когда тебе все равно, как ты выглядишь.

* * *

В целом Зарек Ольшевский был счастлив в Ирландии. Он принял тот факт, что быстро меняющаяся погода – это плата за возможность жить на крошечном острове в огромном океане. Он привык водить машину по неправильной стороне дороги и через четыре с половиной месяца научился – ну или почти научился – жить без материнских перченых клецок и супа из квашеной капусты.

Он делил маленькую квартирку еще с двумя иммигрантами, один из которых каждый вечер готовил ужин, что давало ему право игнорировать все остальные обязанности по дому. Всех троих это устраивало.

Зарек стоял за кассой в одном из заведений фастфуда в Кэррикбоуне. Заработок у него был скромный, но и траты были невелики. Покупки он делал почти исключительно в «Лидле», по пабам и ресторанам не ходил. Это позволяло ему каждый месяц отправлять немного денег родителям в Польшу. То, что оставалось, он откладывал на возвращение домой.

Единственной роскошью была покупка лотерейного билета по субботам по дороге с работы домой. К концу августа, стирая защитный слой, он выиграл два бесплатных билета и четыре евро, поэтому продолжал играть. Но когда в начале сентября три купленных билета принесли ему выигрыш в двести пятьдесят евро, Зареку потребовалось несколько секунд, чтобы поверить в такую удачу.

Он решил отослать все деньги родителям. Зачем они ему? Но прежде чем он успел дойти до банка, его внимание привлекло расписание вечерних занятий в Колледже высшей ступени, напечатанное на последней странице бесплатной местной газеты. Зарек с трудом читал ее каждую неделю, чтобы улучшить свой английский. «Рисование с живой натуры», – прочитал он. Словарь подтвердил ему, что это именно то, о чем он подумал, и Зарек не устоял перед искушением.

Сто шестьдесят евро – это достаточная сумма для родителей. Мама заполнит холодильник, отец купит новый костюм или зимнее пальто. Они будут очень рады и ста шестидесяти евро.

Зарек прочел список необходимых для занятий материалов и споткнулся на слове «ластик-клячка».

* * *

«Шесть занятий», – прочла Фиона в анкете. Шесть недель занятий, которые закончатся к концу октября. Интересно, как она изменится за шесть недель.

Она напомнила себе, что не стоит считать цыплят. Возможно, она ошибается и принимает желаемое за действительное. Но что, если она права? Сама возможность приводила ее в восторг.

– Ты подписала чек? О чем ты мечтаешь? – услышала она голос Мег.

– Прошу прощения.

В понедельник она уже будет знать точно. Завтра она купит тест и подождет до утра понедельника, когда Дес уйдет на работу. Она заставит себя выждать, хотя она могла бы сделать это и в воскресенье утром так, чтобы он ни о чем не узнал. Но ей хотелось немного продлить неведение на тот случай, если ее опять ждет разочарование.

Фиона вытащила из сумочки чековую книжку и раскрыла ее.

– Какая сумма? Напомни, пожалуйста, – попросила она, и Мег вздохнула.

* * *

Одри собрала все шесть анкет и убрала их в свою холщовую сумку. Чеки и наличные она аккуратно сложила в боковой кармашек и закрыла «молнию». Сняв желтый жакет со спинки стула, она надела его и застегнула красные застежки-лягушки.

Она заперла аудиторию и вернула ключ Винсенту, сидевшему за стойкой администратора. Он сообщил ей, что двое просили его передать их официальную жалобу на имя дирекции колледжа в связи с проведением занятий, на которых рисуют голых людей.

– Боже! – ахнула встревоженная Одри. – Что же мне теперь делать?

– Ничего, некоторые старики любят жаловаться, – ответил Винсент.

Ему было семьдесят пять.

– Если они вернутся, я скажу, что этим кто-то занимается. Увидимся во вторник.

На стоянке Одри отстегнула свой мопед, положила сумку в корзинку впереди и поехала по короткой подъездной дорожке колледжа. Шесть человек записались, шесть чеков выписаны. Нет, пять. Зарек заплатил наличными. Приятно иметь в группе ученика не ирландца, появляется ощущение космополитизма. После нескольких месяцев жизни в Ирландии английский Зарека был все еще очень далек от совершенства. Одри задумалась о том, как часто он общается с ирландцами в течение дня.

Чем он зарабатывает на жизнь? Чем занят каждый из этих шестерых незнакомых ей людей, решившихся каждую неделю проводить два часа в обществе друг друга до самого Хеллоуина? Она обязательно это выяснит со временем.

Интересно будет наблюдать, как они поладят друг с другом. Кто-то подружится, у кого-то не окажется с остальными ничего общего. Станут ли женщины держаться вместе? Начнется ли борьба характеров? Проявятся ли откровенные симпатии?

Одри оборвала свои размышления. Она же просто создает драму там, где ее нет. Почему бы им не поладить, этим взрослым людям, объединенным общим интересом, проводящим пару спокойных часов вместе каждую неделю? Нет никакой нужды становиться друг для друга кем-то еще кроме приятных компаньонов.

Они могут даже подружиться. Вполне вероятно, что после Хеллоуина появится необходимость организовать группу продвинутого рисунка с живой натуры, если скандализованная чета не выгонит их из города.

И еще одно наблюдение, без всякой задней мысли: у Джеймса Салливана красивый мягкий северный выговор, и обручальное кольцо он не носит. А на вид он примерно одного возраста с Одри.

Разумеется, остается проблема модели, вернее, ее отсутствия. Одри понимала, что ей следовало бы серьезнее отнестись к тому факту, что за три дня до первого занятия по рисунку с живой натуры никто не откликнулся на ее объявление, оставленное двумя неделями раньше на доске в магазине принадлежностей для живописи. К счастью, не в ее характере было беспокоиться без повода. Кто-нибудь подвернется, Одри в этом не сомневалась. Кто-нибудь обязательно увидит ее объявление – возможно, даже завтра, – и они договорятся.

Если же этого не произойдет, она всегда может пригласить Теренса, преподававшего естественные науки в старшей школе Кэррикбоуна. Он как-то слишком ретиво предложил свои услуги, как только услышал о предстоящих занятиях. Одри вполне обошлась бы без Теренса, но сойдет и он, если она будет за ним присматривать.

Одри неторопливо ехала по улицам, все еще оживленным в восемь часов вечера. Мысль о грядущих зимних месяцах ее не беспокоила. Зима приносила с собой жаркий огонь, миски дымящегося супа, в который можно макать мягкие рассыпчатые роллы, не говоря уже о горячем виски – время от времени, – когда она возвращалась домой промокшая до нитки и продрогшая до костей. Одри предпочитала зимнюю еду, она никогда не была большой любительницей салатных листьев. Трава, она и есть трава. Не во что было впиться зубами. Листья не способны помочь тебе почувствовать себя сытой и довольной.

А этой зимой, вспомнила она с удовольствием, если все пойдет по плану, они вдвоем будут сидеть у огня. Она подумала было сделать крюк, чтобы посмотреть на него, но потом передумала. По меньшей мере двадцать минут туда и обратно, да и потом его вполне могли унести из витрины и поместить на ночь где-то еще.

Одри чуть сильнее нажала на акселератор, ее цветастую юбку подхватил ветер. Она проголодалась, после сэндвича с помидорами, съеденного в четыре часа, у нее не было ни крошки во рту. А дома ждал замороженный пирог с говядиной и почками. Одри очень его любила: и упаковка удобная, и готовится мгновенно.

Утром она сразу отправится туда и заберет его, сразу после завтрака с беконом и колбасой. И, может быть, маленькой порции белого пудинга.

Суббота

– Сколько стоит собачка в окошке? – Одри постаралась не улыбнуться, но у нее ничего не получилось.

Мужчина за кассой не увидел в этом ничего смешного. Он посмотрел на Одри поверх очков в металлической оправе.

– Вы хотите купить щенка?

Улыбка Одри потускнела. Конечно же, он слышал эту фразу раньше, но ему ничего не стоило проявить любезность. Благодарение Богу, она ее не пропела, иначе она чувствовала бы себя еще большей дурой. Но Одри не собиралась позволять какому-то раздраженному мужчине испортить ей прекрасное субботнее настроение.

– Да, я хотела бы купить щенка, – ответила она дружелюбным тоном. – Он совершенно очаровательный. Я просто влюбилась в него.

Как только Одри произнесла эти слова, она сразу подумала, что такое заявление может поднять цену на собаку. Это все равно что восхищаться выставленным на продажу домом, чтобы риелтор понял, что вы заплатите столько, сколько сможете набрать. Что ж, теперь ничего не поделаешь.

Продавец продолжал смотреть на нее так, словно она была раздражающей помехой.

– Щенок – девочка, – ровным голосом произнес он, – стоит пятьдесят евро.

У Одри отвисла челюсть. Она была готова заплатить двадцать, ну в крайнем случае тридцать.

– Но разве он… она… не помесь? – спросила Одри. – То есть я хочу сказать, что она великолепна, но она не… чистопородная, верно? Я хочу сказать, что она не выглядит как…

– Пятьдесят, – повторил продавец и снова уткнулся в газету, развернутую на прилавке – Хотите – берите, не хотите – не берите.

Он перевернул страницу.

Одри стояла перед ним, ее радостное оживление быстро улетучивалось. Он что, собирается вот так игнорировать ее, читать свою газету и делать вид, что ее здесь нет? Как грубо. Ее затопило раздражение. Ей следовало бы развернуться и выйти из магазина.

Вот только она не могла этого сделать.

Одри подошла к витрине и нагнулась к переноске. Щенок неистово затявкал при ее приближении и отчаянно завилял крошечным хвостиком. Розовый язычок мгновенно принялся облизывать пальцы Одри, которые та просунула через решетку.

– Привет, сладкая, – тихонько сказала она. Возбужденное тявканье собачки резко сменилось тоненьким подвыванием. Одри очень хотелось открыть клетку и взять щенка на руки, но она решила этого не делать. Кто знает, как на это отреагирует неприветливый продавец?

Она вернулась к кассе. Мужчина продолжал читать газету. Одри была преисполнена решимости стоять перед ним до тех пор, пока он как-то не отреагирует. Не может же он вечно игнорировать ее. Наконец продавец поднял голову и молча посмотрел на нее.

– Я возьму ее, – отрывисто сказала Одри, открывая сумку. – У вас есть коробка?

– Коробка?

У нее едва не сорвалось с языка: «Это такой контейнер с четырьмя сторонами и крышкой, обычно его делают из картона, знаете?» В самом деле его манера поведения не выдерживала никакой критики, но Одри не собиралась опускаться до его уровня.

– Ну да, коробка, чтобы донести щенка до дома, – ровным голосом ответила она, готовая заплатить еще и за это.

Продавец молча сложил газету и исчез за задней дверью. Одри уже не сомневалась, что цена завышена – из приютов беспородных щенят и котят отдают бесплатно, – но что она могла поделать? Она влюбилась в эту малышку, и ни одна другая собака ей была не нужна.

Прошла минута. Одри принялась изучать ближайшие полки и увидела баночки с кормом для щенков, кормушки для птиц, пакетики с орехами, игрушки для собак и кошек. Может быть, продавец любил животных больше, чем людей, может быть, именно поэтому он работал в зоомагазине. Одри выбрала две маленькие баночки с кормом для щенков – чтобы только продержаться до похода в супермаркет – и принесла их к кассе.

Она вернулась к малышке, и та снова затявкала при ее приближении. Одри подняла переноску, оказавшуюся неожиданно легкой, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Я забираю тебя с собой, – сказала Одри, – я уношу тебя от этого ужасного сварливого человека.

– Я не нашел коробку.

Одри быстро повернулась, едва не выронив переноску. Слышал ли он ее слова? Наверняка. По его лицу ничего не поймешь, оно было мрачным с самого ее прихода.

– Вы можете взять на время переноску, – коротко сказал продавец. – Она понадобится мне в понедельник.

– Спасибо, – холодно поблагодарила Одри. – Могу я узнать ее возраст?

Мужчина пожал плечами:

– Недель двенадцать или около того.

Около того? Это может быть и месяц разницы. Одри скрипнула зубами и стала ждать, пока он просканирует банки с щенячьим кормом.

Продавец взял у нее деньги без комментариев. Вероятно, он никогда не слышал таких слов, как «спасибо» и «пожалуйста», но Одри намеренно поблагодарила его, когда он протянул ей сдачу. Хотя бы один из них умеет себя вести.

К ее удивлению, он пошел впереди нее и открыл ей дверь. Одри сухо кивнула, заранее страшась возвращения в магазин в понедельник, чтобы вернуть переноску. Ладно, она быстро зайдет, оставит переноску и уйдет, он не успеет нагрубить ей.

Проблема была в том, что это был единственный зоомагазин в Кэррикбоуне, поэтому у нее не будет выбора, если в супермаркете не окажется всего необходимого для щенка.

К тому же Одри совсем не была уверена в том, что именно нужно купить. В доме Одри никогда не было ни собак, ни кошек, пока она росла. Ее родителям не нравилось, когда в доме животные. Одри купила щенка, повинуясь порыву, но понятия не имела, как за ним ухаживать. Придется ей купить книгу или, что еще лучше, при первой возможности заглянуть к ветеринару. Он наверняка ответит на все ее вопросы. Да, в понедельник она первым делом договорится о визите к ветеринару.

А пока нужно придумать имя для собачки. Одри думала назвать щенка Бинго, но тогда она считала, что щенок – мальчик. Поэтому надо искать другое, что-нибудь милое и женственное.

Малышка будет спать на кухне. Ниша возле плиты отлично подойдет, если Одри перенесет корзину с дровами за заднюю дверь. Нужно будет купить подстилку, меховую такую. А еще поводок для прогулок и собственную переноску. Ветеринар наверняка продает подобные вещи, незачем ей зависеть от супермаркетов.

И конечно, миску для еды. Она может поставить щенку банку из-под консервированного стейка, который она съела накануне, пока не купит нормальную мисочку. О многом надо подумать, но спешить совершенно некуда. Одри подняла переноску и посмотрела своему приобретению в глаза.

– Я Одри, – сказала она, и собачка тявкнула в ответ.

Одри опустила переноску и отправилась домой. Ее хорошее настроение вернулось, и она принялась мурлыкать себе под нос: «Сколько стоит эта собачка в окошке?»

* * *

– Я вчера получила чек, – сказала Энн, как только официантка отошла. – От Тома.

– В самом деле? – Мег с тревогой посмотрела на нее. – Ты в порядке?

– Все отлично, – это было не так, но что еще Энн могла ответить?

– Генри рад, что ты записалась на занятия по рисунку с живой натуры, – сказала Мег.

Энн с легкостью могла представить их разговор, почувствовать их общую радость по поводу того, что она возвращается к жизни. Ей придется посещать занятия хотя бы ради того, чтобы порадовать брата и Мег. Энн решила сменить тему.

– Как детский сад?

Мег сморщилась.

– Отнимает уйму сил, но я справляюсь. Почти.

– Не жалеешь, что отказалась от преподавания?

– Не слишком. Я не представляла, что нагрузка будет такой серьезной, но я все время напоминаю себе: я сама себе начальник, а именно этого я и хотела.

– Хорошо.

Они помолчали. Мег сняла целлофан с печенья, лежавшего у нее на блюдце.

– И… там была записка? – спросила она.

– Нет, – Энн отвернулась к окну. – Только чек.

* * *

Она выглядела такой мрачной. Мег попыталась найти какие-то слова утешения, но прежде чем она успела это сделать, Энн снова повернулась к ней.

– Ты его видела?

– Энни…

– Знаю, знаю, я сама себе худший враг. Просто ответь мне, и все, ладно?

Мег помешала кофе, который не нуждался в размешивании.

– Он заходил на ужин. Генри его пригласил, я не могла…

– Когда?

– В прошлые выходные. Послушай…

– Полагаю, она пришла с ним.

Ну могла ли Мег сказать то, что Энн хотела от нее услышать?

– Мне жаль, Энни.

– Все в порядке.

Если судить по замкнутому выражению лица ее золовки, в порядке ничего не было. Энн отодвинула почти полную чашку кофе и принялась рыться в своей сумке. Она вытащила маленький спрей и брызнула на ладони.

– Что это? – Мег обрадовалась тому, что можно переключиться на другую тему.

– Очищающее средство. У меня бывают грязные руки.

– О! Можешь дать мне чуть-чуть? От моих рук все еще пахнет хлоркой.

Мег водила дочку в общественный бассейн Кэррикбоуна по утрам в субботу.

– Энн, ты же знаешь, я бы с радостью его выгнала, – вернулась она к их разговору, нанося средство на руки, – ты же знаешь, что я так бы и поступила.

– Но ты не можешь, верно? – Энн натянуто улыбнулась, убирая спрей в сумочку. – Это результат того, что я вышла замуж за лучшего друга моего брата.

– Мне невыносимо быть с ним любезной после того, что он сделал, – не успокаивалась Мег.

– Но ты жена Генри, поэтому обязана быть любезной. – Энн встала. – Прости, мне пора идти. Мне на работу к двенадцати.

Она работала за стойкой администратора в самом большом из трех отелей Кэррикбоуна.

Мег смотрела на золовку, когда та надевала жакет.

– Как насчет бранча завтра?

– Боюсь, что у меня не получится. Я работаю. Увидимся на занятиях во вторник.

И Энн ушла, открыв дверь кафе локтем.

Мег осталась за столиком одна. Она потягивала кофе и ощущала крайнюю степень раздражения. Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как от Энн ушел муж. Сколько еще времени они будут ходить вокруг нее на цыпочках? Разумеется, неудачно, что бывший муж Энн – это лучший друг Генри, но что с этим можно поделать? Мег с головой хватало того, что ей приходится налаживать работу детского сада. Нечестно, что она оказалась между Генри и его сестрой, пытаясь сделать так, чтобы оба были довольны.

И все это по вине Тома Макфаддена. Он был главным злодеем. Они дружат с Генри с давних пор, но он почти не обращал внимания на его сестру, пока той не исполнилось двадцать два года. Ему тогда было двадцать пять. Он как раз готовился получить диплом врача, когда первый раз пригласил Энн на свидание.

Мег и Генри поженились незадолго до этого, и Генри пришел в восторг от этой идеи: его друг и его сестра наконец-то вместе.

– Она много лет влюблена в него, – объяснил он Мег. – Самое время что-нибудь с этим сделать.

Спустя восемь месяцев отношений Энн переехала в квартиру Тома при молчаливом неодобрении ее родителей. Еще через полгода Том повел Энн к алтарю самой старой церкви Кэррикбоуна, и они с облегчением вздохнули. На следующий год они купили дом, и, насколько могла понять Мег, они были счастливы, как и любая другая женатая пара.

Два месяца назад, после семи лет брака, Том Макфадден влюбился в женщину помоложе и переехал к ней. И даже его лучший друг Генри этого не предвидел. Энн горевала о нем в одиночестве, это было в ее характере, держала горе при себе, отказываясь от любой помощи, даже помощи ее любимого брата Генри. Она отменяла субботние встречи с Мег за кофе, хотя эти встречи были многолетней традицией. Извинялась и не приходила к ним на бранч по воскресеньям, хотя и это было многолетней традицией.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное