Ростислав Мурзагулов.

Бабай всея Руси, или Операция «Осень Патриарха»



скачать книгу бесплатно

Слоном был еще один мой зам, только уже не по планам-отчетам, а главный креативщик всех малых и больших контор, на которые мне случалось работать. От планов, отчетов и записок он натурально впадал в панику, зато не было второго чела в мире, с которым можно было всего лишь за одну бутылку виски решить до мельчайших дьявольских подробностей любую проблему человечества. Ну, если записывал и приводил в божеский вид весь этот бред Доцент, конечно.

В тот раз задачка была – самый самолет. Особенно с учетом того, что мы уже не первый день состояли в де-юре несуществующей неформальной группе Великого и Ужасного Владислава Юревича по сносу Бабая.

Владислав Юревич служил Главным Идеологом нашей Великой Страны. Он любил писать крутые заумные книжки про всякую гламурную гнусь, сочинять песни для кокаиновых рокеров и в свободное от этого всего время управлять страной так, чтобы население думало, что никто вообще-то им не управляет.

Мы видели серого кардинала в лицо только по открытым официальным поводам, и никогда не было ни одной тайной вечери, где он бы говорил заговорщицки: «Ребята, давайте придумаем уже, как снять этого мерзкого сатрапа режима с вашей малой Родины!»

Однако мы знали точно, что Владислав Юревич в какой-то момент действительно решил, что наш Бабай как-то больше не вписывается в новый дивный мир, который Юревич строил в пределах страны и ее окрестностей, и начал операцию по его смещению. О его причастности к операции можно было догадаться лишь однажды, когда один из нас, главарь нашей ОПГ[5]5
  Общественно-политической группы.


[Закрыть]
, по имени Василич, выступив в кабинете Юревича с долгим докладом по так себе ситуации в Тришурупе, наткнулся на долгую паузу в ответ. Владислав Юревич долго смотрел на рубиновую звезду, отражающуюся в окне его кабинета и наконец промолвил: «Н-да, пора уже прийти осени патриарха».

Мы были парни деревенские, и, хоть и слышали об этом бессмертном произведении (Маркеса же, да?), не очень были в курсе, что за осень у какого патриарха там наступила. Начали шутить, что по количеству лет, которые наш Бабай отсидел на боевом посту, у него давно уже не осень, а зима, и как бы после нее опять весна не настала…

– Так, придурки (Василич был нашим старшим и имел полное право нас так называть), я не ржать вас просил, а спросил, про что, бл…ть, эта книжка?!

Мы точно не знали ответа и обязались к утру доложить, про что кино. Скачали книжку, оказавшуюся адски занудной. Мы ее пролистали, как смогли, и получили представление, что это про какого-то старого муделя, который управлял, как заблагорассудится, каким-то регионом латинской Америки лет сто, но потом ему-таки пришлось свалить.

Объяснение, даже такое приблизительное, Василичу понравилось.

Ему очень хотелось, чтобы Бабай свалил. Но не просто свалил, а еще и не смог оставить после себя рулить бабайским краем своего преемника. Если бы Бабай оставил своего преемника, то каждому из нас путь домой был бы заказан. Таковы правила войн наших кланов. Победитель не любит, когда проигравший отравляет своим присутствием воздух страны размером со Швейцарию. И в лучшем случае проигравший может получить на родине пару ночей в КПЗ, а в худшем… Но не будем вот эти траурные марши сейчас запускать, рановато.

А дома жить хотелось. У нас, чурок провинциальных, так принято – хотеть домой. Сидишь ты хоть в Кремле, хоть на вилле Дюпона в кубинском баунти, а все равно плачь, играй на курае и хоти домой. Нацменский прикол такой, куда деваться.

Правда, наш нынешний работодатель, нефтяная компания, и так находилась на территории родного для нас края, но это был эдакий десант в тыл врага, а не полноценное возвращение. Новые хозяева бабайской нефтянки взяли нас, чтобы угодить сразу двум противоборствующим сторонам (на всякий случай, случаи-то разные бывают!). И было понятно, что если Бабай и его братва победят в сражении с Юревичем, под знаменами которого ходят и наши отряды, то и хозяева компании нас тут же отошлют за сто первый километр от Тришурупа.

И вот сегодня, похоже, Доцент стал свидетелем эндшпиля этого долгого позиционного боя.

В пансионат под Тришурупом въехали весьма серьезные «сантехники», по глупой отмазке руководства, имевшие планы починить работавшую как часы канализацию. На плечах у них были все виды современных вооружений для городского боя. Случись это сейчас – их бы точно назвали «вежливыми зелеными человечками». Поскольку они были точно так же, как крымские – в зеленых полусферах, вежливы, спокойны и до зубов вооружены, с ящиками патронов, гранатометами, пулеметами, снайперскими винтовками, автоматами. Было видно, что работа у людей такая – в разные части света десантироваться и быстрые победы одерживать.

Сколько их было – мы не знаем, а если бы и знали – не сказали бы, это ж наверняка военная тайна.

Пока эти товарищи заселялись под Тришурупом туристами, в кабинет Бабая зашел Роман Желтокнязев, его предполагаемый внутриклановый сменщик, и там уже сидели несколько основных действующих лиц.

«Шеф, они войска к нам ввели!!! Указ будет объявлен через час-два максимум!!! Ребята ждут, дай приказ!!!»

В это же время мы со Слоном налили по стаканчику и стали ждать, что будет дальше. Если бы все шло по нашему плану – то в этот же вечер в программах «Часы», «Бандитизм», «Закон и человек» и так далее, должны были бы появиться зубодробительные сюжеты на тему «оказывается, Бабай-то наш совсем нехороший!»

Схватили истерично приплясывающий в руках пульт, с пятого раза попали в «power». Сюжеты не заставили себя долго ждать. Особенно порадовал главный либерал страны Жиреновский, который, не парясь, шпарил без бумажки прямо целыми тезисами из все той же нашей полузабытой записки.

«Устроили авторитарный режим!!! Надо навести порядок! Увели народное достояние – нефтезаводы!» Жирек был как всегда яростен и убедителен. И чего ему доктора наук дали вместо Заслуженного Артиста?

Ну а сразу после Жирека, согласно нашей бумаге, должен был появиться Указ о снятии Бабая. В момент, когда этот указ появится, каждый из участников группы по съему деда должен был, где бы он ни находился, сплясать скайп-дэнс. Скайп был тогдашней главной связью бабайских революционеров, и там одним из эмодзи был смешной человечек, танцующий что-то среднее между яблочком и Y-M-C-A. Этого эмодзи мы всегда ставили в конце очередного сообщения, говорившего о каком-либо очередном локальном успехе антибабаевцев. Ну а в финале предполагалось сплясать скайп-дэнс вживую.

К слову, мы как раз и сидели в офисе той самой «Байнефти», о которой так переживал Жиреновский. И Бабай вообще-то давно ее отдал, думая, что теперь его не тронут и он и сам еще немного поруководит и оставит после себя, кого ему надо.

Может, так оно и получилось бы, если бы по дороге Бабай и компания в свойственной им манере не наломали всех возможных дров и не попали под чеченское скрипение Юревича зубами: «Снесу». Так и началась операция по сносу Бабая всея Руси под кодовым названием «Осень патриарха». В эндшпиле которой кому-то, возможно, и понадобилась наша давно забытая самими нами записка.

А сейчас мы, от которых уже совсем ничего не зависело, смотрели на мирных жителей республики и завидовали их незнанию про войска, про подготовленных «ребят» с другой стороны, которые должны были отстоять Бабая любой ценой, потому как он дал им суверенитет, свободу и так далее.

Умным решением было бы для нас всех свалить, как Доцент, куда-нибудь за 101-ый километр и ждать, чем дело кончится, но, будучи теми, кто когда-то помог всю эту кашу заварить, мы не могли и шагу сделать в сторону от эпицентра.

Вдруг позвонили бы Партия и Правительство и начали бы нам задания давать? Потому мы пели у Шмелей «Рэд хот чилли пепперс», но на спиртное не налегали и поглядывали, нет ли на телефонах звонков с кодом +7495606ХХХХ.

Звонков с такими кодами пока не было. А чуть ранее нашему предводителю Василичу такой звонок раздался, и он услышал то, что крайне счастлив был услышать, да еще и так вовремя.

Перспективный нацкадр и кастинг преемников Бабая

За два года до эндшпиля


Василич увидел эти цифры на телефоне, когда Владислав Юревич искал себе эдакого «Доцента всея Руси», кого-то системного, организованного, кто привнёс бы чуть больше организации в креативный бардак Юревичевского хозяйства.

Выбор демиурга пал на молодого и перспективного бабаевского кадра, который за последние годы довольно успешно разгреб совсем не креативный, а, скорее, сельсоветовского образца, но тоже тот еще бардак, царивший у Бабая.

Юревич знал, что Василич как раз будет уходить скоро от Бабая, которому он много лет верой и правдой служил в политических делах «правой рукой», но руку эту чудаковатый дед сейчас собирался сменить на протез.

Бабай старел и понимал, что рано или поздно придется уйти.

Разумеется, будучи Бабаем, а не Билл Клинтоном каким-нибудь, к республике он относился как к своей не в смысле только Родине, а в прямом частнособственническом смысле. И, разумеется, кому попало отдать все, что нажито непосильным трудом, он не мог.

Лучше всего, конечно, было бы отдать республику, как положено на востоке, собственному сыну Рахиму. Но в столице большой страны, в состав которой, как на грех, Бабайская область вошла пять веков назад и выйти обратно не имела никакой возможности, Рахима не любили и вообще не ценили традиции прямого престолонаследия от отца к сыну.

Нужен был достойный преемник. Но такой при этом, чтобы родственников Бабая почитал и слушался, потому как власть из семьи в реальности никто отдавать не собирался.

«Правая рука» – Василич был достойным вполне. Да вот беда – находился он в состоянии абсолютного антагонизма с единственным сыном и наследником Бабая. И никого не волновало, что антагонизм возник, когда по команде самого же Бабая Василич отбирал (и с большим успехом) у его собственного сына Рахима власть и бизнес. Папа ведь может врезать сыну ремня, и никто не требует от сына к этому ремню каких-либо теплых чувств? Вот и у Рахима таких чувств к Василичу не было. Так что этот вариант отпадал сам собой.

Начались секретные поездки разных бабаевских любимчиков на просмотр в зловещий офис Рахима за четырехметровым забором в центре Тришурупа. Наконец счастливый билет вытянул тогдашний бабайский министр по имени Роман Желтокнязев.

Он, как и многие другие, дал деду и его сыну все возможные клятвы любви и верности. Однако помимо любви в его случае серьезную роль сыграл и расчет. Расчет на папочку с надписью «Материалы дела», которую вскоре после ухода Романа Желтокнязева занес принцу генерал Асмодеев. Эта папочка еще появится в нашем повествовании, но всему свое время, мы вообще-то рассказывали о Юревиче и его поиске администратора посистемнее.

Юревич сделал Василичу предложение по завершении очередного совещалова по подготовке очередных выборов. Бабаевцы готовились покорить очередной рубеж по уровню любви ко всем, на кого Юревич укажет, и в позициях, в которых он скажет.

Хотел ли он при этом подучить Василича и вернуть его через пару лет назад вместо Бабая? Само собой, он имел в планах возможность держать строптивого деда в тонусе и заставлять пригибаться как можно ниже при рукопожатии, но настолько смелых схем по замене лидера одного из ключевых национальных регионов страны Юревич иметь не мог, даже находясь на пике своего могущества. Этого не смог бы с уверенностью пообещать тогда даже сам Михал Иваныч, потому как финальное решение зависело от слишком многих факторов.

Но глубинка любит теории столичных заговоров, а столица охотно глубинку таковыми пугает. И вот в один прекрасный день в респектабельной федеральной газете под незатейливым названием «Газета» вышла страшная-престрашная, похожая на так называемый «кремлевский слив» заметка с громким заголовком «Преемник Бабая». В роли преемника как раз и был там обозначен наш Василич. А вовсе не помазанник Бабаев Роман Желтокнязев.

Василич в это время уже написал заявление на «отпуск с последующим увольнением» и нежился в этом самом отпуске на излюбленном российском курорте в турецком городе Кемер.

От кремлевского слива нам со Слоном сильно подурнело.

Вроде и не от чего было переживать. Василича забирают не куда-нибудь, а в Кремль, большим начальником, не может же Бабай беспределить ему вслед?

Но Бабай мог.

Лет десять назад он был моим первым клиентом олигархического типа. Он тогда чуть не продул в одну калитку выборы такому же, как Бобр, олигарху, объявившему ему священный джихад, а потом набрал группу молодежи, которой и дал путевку в жизнь. Ну а молодежь ему делала красиво с утра до вечера и вернула его в привычное состояние политического тяжеловеса.

После этого дед, естественно, решил нас выгнать. Так у них, крутых, заведено. Если кто видел тебя в испуганном состоянии, да еще и приложил руку к твоему возвращению в бронзово-статуйное состояние, то сразу после возвращения в таковое гнать надо таких помощничков взашей.

Мстить ему за это, само собой, никто не собирался. Выгнать – было его святым правом. Мы могли в ответ только благодарить и не имели, по неписаным подковерным понятиям, ни малейшего права раскрывать когда-либо деталей нашего сотрудничества.

Однако негласный протокол Бабай нарушил первым. После того как мы расшаркались перед ним и пошли дальше искать фраеров ушастых, он, со своей стороны, тоже должен был на встрече с любым себе подобным нас всячески расхваливать. Поначалу так он и делал. Но в один прекрасный день он решил, что наша бригада начала антибабайский заговор с целью свержения Бабая и водружения на его трон Василича.

Бабай, недолго думая, на всякий случай дал подчиненным силовикам команду нас закрыть. Или, если закрыть всех не получится, испоганить биографии уголовными делами, отсидками в КПЗ и тому подобным.

В то светлое для губернаторов время менты, судьи, прокуроры и все остальные, как правило, плохо представляли, в какой вообще стороне находится какой-то там «федеральный центр». Зато все очень хорошо знали, где им дают квартиры, где их берут в долян[6]6
  В совладельцы.


[Закрыть]
самых разнообразных больших и малых бизнесов, где их всегда любят и ждут – само собой, в областном «Белом доме».

Работа закипела.

Первым делом стражи порядка приняли в ночном клубе сильно нетрезвого раздолбаистого паренька, который был лет пять назад студентом Василича, любившего в свободное от госстроительства время поразмять идеи из своей кандидатской в Институте права. Естественно, в кармане у балбеса был огромный пакет героина. Прямо очень большой, лет на 7 срока с конфискацией. Балбесу была предложена нехитрая альтернатива – или «голуби летят над нашей зоной», или подпиши вот тут, что Василич и его нукеры вымогали с тебя взятку.

– А сколько вымогали-то, тут не написано?

– А, не написано? Ну, напиши – 5 тыщ. Да не рублей, дурило. Это ж не крупный размер. Долларов пиши. За что? За экзамен, ёпта.

Мы каждый день начали узнавать из бабайских газет, что кто-то из нас насовершал все больше всякого подобного, и с этим надо было что-то делать.

В результате после всего этого больше всего в жизни нам захотелось принять участие в заговоре Юревича против Бабая. Проблема была только одна – Юревич не планировал против Бабая никаких заговоров.

Но тут как раз и подвернулся Бобр с его предложениями. Ну и ок. Заговор можно было сплести и без Юревича, участие которого можно было инсценировать, благо переспросить у него все равно никто ничего не может.

Мы прекрасно понимали, что Михал Иваныч скорее введет зеленых человечков в Копенгаген, чем назначит мутноватого миллиардера с неясным происхождением капиталов главой одного из опорных хоть в финансовом, хоть в политическом смыслах краев державы.

С другой стороны – чем черт не шутит, а вдруг в секретных лабораториях уже есть набросок создания Копенгагенской Народной Республики, так что и Бобру в его мечте было отказывать нельзя. Тем более его мечта так удачно решала и наши практические задачи политического выживания.

Но в это время в далекой Швейцарии катались на горных лыжах несколько не сильно приметных людей.

Конкурирующая фирма

Люди были неприметны только на вид. Катались они средне, в ресторанах, как остальные их соплеменники, не бузили, тёлок модельного вида за собой стадами не таскали. Скромные на вид то ли менеджеры среднего звена, то ли разведчики.

Они, собственно, и были разведчиками. В прошлой жизни.

Они раньше служили с Самим Михал Иванычем в тех самых, каких надо Комитетах и Службах. Возглавлял группу лыжников неприметный человек с говорящей для разведчика фамилией Наружкин.

Формально в госиерархии Наружкин был непосредственным начальником Юревича. Однако тот оказался в политике сильно раньше шефа, имел большое влияние на Митю и много прямого общения с ним, а потому мог играть в свои, почти абсолютно самостоятельные политические игры.

Наружкин и Юревич относились к двум противоборствующим лагерям в окружении Михал Иваныча. К первому условно относили «силовиков», а ко второму – «либералов». Первый лагерь всегда призывал «ловить» и «не пущать», называя либералов предателями и агентами Запада; а второй призывал влияние генералов ограничить, пока они не объявили войну всему миру и не устроили в стране геноцид и голодомор, а с Западом (да и остальными частями света) дружить и совместно мутить[7]7
  Организовывать взамодействие.


[Закрыть]
на радость и процветание элит всех стран.

Наружкин, один из заметных представителей генеральского лобби, тоже имел свои виды на Бабайскую область. Силовики на тот момент были давно уже вошедшими во вкус и понявшими, что основа власти – не только пушки и пулеметы, а посильнее «Макарова» будут те пистолеты, которые вставляются в баки на заправках.



Иными словами, «Байнефть» силовикам нужно было вернуть себе. Им очень не нравилось, что сейчас ею командовал тот самый Пентюх, который утверждал, и небезосновательно, что «Митя еще генералам покажет».

Для того чтобы вернуть «Байнефть», губернатором Бабайской области желательно было сделать кого-то своего. Не то чтобы губер[8]8
  Губернатор.


[Закрыть]
мог как-то на этом этапе развития страны повлиять на само решение о переходе этого куска в чьи-то руки, но на скорость и информационный фон при передаче – вполне мог.

Поэтому Наружкин катался на лыжах в этот раз с Хамидом Рустамовым, который разведчиком не был, а был, напротив, по своей биографии вполне себе либералом.

Он заявился в бабайской политике в начале девяностых, когда самыми трендовыми темами в обществе были экология и выборы народных депутатов. Ну, Рустамов не подрастерялся и выбрался народным депутатом на платформе защиты населения от экологических бедствий.

С как раз пришедшим к власти хозяином области – Бабаем у Хамида как-то сразу не сложилось. Бабай Рустамова за своего не принимал. Он был не из одного с ним района, а вообще с другого конца области, а для ультраконсерватора Бабая это было важно. Рустамов и внешне не был похож на большого начальника. Худой. Турист. КСП-шник (это которые «Изгиб гитары желтой»). Эколог (Бабай природу любил, но защитников ее почему-то презирал всей душой). «Несерьезный какой-то щеловек!» – с этой характеристикой Бабая на серьезную карьеру в Тришурупе Хамид рассчитывать не мог.

Однако худой усатый человек с гитарой оказался не так уж прост. Не получается рядом с Бабаем – начал делать карьеру по федеральной линии. Поначалу войти в нее было легко, в «федералы» никто не стремился, кормушка Бабая была многократно сытнее. Однако с приходом Михал Иваныча к власти все изменилось. Это раньше, когда Хамид представлял некое московское ведомство в Тришурупе, в приемной у него ветер гулял. А при освоившемся Михал Иваныче – Рустамов стал солидным чиновником с весьма и весьма хорошей «проходкой»[9]9
  Так чиновники называют трудовую биографию, которая может или дать, или не дать «пройти» на высокие позиции.


[Закрыть]
.

Когда Наружкин начал осматриваться и думать, кого бы могли поддержать генералы в толкотне за право рулить Бабайской областью, человек с десятком пусть и средней величины, но вполне солидных федеральных должностей, выходец из Тришурупа, да еще и не аффилированный с Бабаем, его внимание не привлечь не мог.

Либеральный рустамовский имидж Наружкина не смущал. Изучив биографию контрагента, он пришел к единственно верному выводу, что Хамид верен вовсе не либерализму, а федеральному центру. Будучи одним из высших чинов этого самого центра, Наружкин знал, какие слова сказать при вербовке, чтобы будущий губер оставался верен вербовщику.

А будучи разведчиком и изучив натуру кандидата, Наружкин понимал, что для Рустамова важна и эмоциональная составляющая. Организовать турпоход с песнями у костра – пожалуй, будет ту мач[10]10
  Too much – слишком много, часто используемое чиновниками клише (англ.).


[Закрыть]
, видимо, подумал разведчик и сделал так, чтобы не такой уж и крупный чиновник вдруг оказался с ним в одной компании на горнолыжном курорте.

Сам Рустамов не знал тогда и не знает теперь, было ли это их знакомство, взаимная симпатия и решение двигаться в сторону его губернаторства в Бабайской области тщательно спланировано Наружкиным или присутствовал тут элемент случайности. Но это только придавало «старшему товарищу» таинственного флера и отбавляло решимости спорить с ним, о чем бы то ни было.

Так или иначе на наследие Бабая нарисовалась тогда со всей отчетливостью конкурирующая фирма. Методы конкурентов отличались друг от друга кардинально. Им еще предстояло познакомиться с другими претендентами на бабаевский трон и узнать, чье кунг-фу в итоге оказалось сильнее.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11