Рональд Нокс.

Следы на мосту. Тело в силосной башне (сборник)



скачать книгу бесплатно

К удовольствию Анджелы, они уселись пить чай в маленькой поросшей плющом беседке, откуда открывался вид на реку. Миссис Бридон уже потеряла интерес к цели путешествия и воспринимала экспедицию как прогулку. Майлз, хоть и напустил на себя нарочито скучающий вид, задавал Берджесу исключительно деловые вопросы. Смотритель же, который не отходил от посетителей, был лишен способности установить впускные ворота своего красноречия на должную высоту.

– Ну конечно, вы видели того джентльмена на берегу; он сошел с лодки, так что вы хорошо его рассмотрели. Но вы же не можете описать другого, который оставался в каноэ. Однако все-таки труп, вас в любой момент могут вызвать на опознание.

– Нет, сэр, честное слово, людей, которые просто проплывают на лодке, не очень хорошо видно, особенно если они в шляпах, как тот. Вот первого я бы точно узнал. Он сказал, что хочет успеть на девять четырнадцать. О, говорю я ему, вы успеете на девять четырнадцать, если пойдете по тропинке. Он так и сделал, скажу я вам.

– И вы готовы показать под присягой, что в лодке действительно был другой джентльмен? – спросил Бридон. Все эти реминисценции, сопровождающиеся торжеством диалекта, становились несколько утомительны.

– Простите, сэр, а вы каким-то образом связаны с полицией? – поинтересовался Берджес с холодком подозрения в голосе.

– Боже упаси! – воскликнул Бридон. – Нет, конечно.

– Не хотел вас обидеть, сэр. Но, знаете, как оно бывает. Если приходит полиция и задает какие-то вопросы, то я готов на них отвечать. Конечно, то, что знаю. А что еще остается, правда? Но не мое дело что-то там из себя строить и болтать бог знает что, наводя полицию на всякие там разные мысли. Уверяю вас, я ничего не имею против полиции, я просто говорю, что если их дело искать, то они должны задавать вопросы, и тогда им надо говорить правду. Я чту закон, ей-богу, мне нечего бояться, и мне некого бояться, честное слово, но не очень-то хочется связываться с полицией, лучше бы как-нибудь без этого. Вот если бы вы, сэр, были из полиции и пришли бы ко мне и спросили: а был тот, другой, джентльмен в лодке? Ну, или как-нибудь так. Я бы сказал: конечно. Так оно и было, уж поверьте. Но поскольку вы не имеете к ним отношения, сэр, я, если позволите, скажу вам больше. Когда лодка проходила шлюз, один был в лодке, но долго ли он там был-то? Понимаете, что я хочу сказать? Долго ли он там был?

– Ну, если бы нам было что-нибудь известно, мы бы, конечно, сообщили газетчикам, не правда ли?

– Ах, сэр, одно дело знать, и совсем другое дело говорить, вон оно как. Видите ли, сэр, я самый простой, обычный человек и не строю из себя, будто знаю больше остальных, даю вам слово. Но, понимаете, у меня есть глаза. Вот о чем я толкую-то. Хоть тот молодой джентльмен и прошел шлюз на каноэ – к примеру, как вы, только не вверх по течению, а вниз, – так вот, он, конечно, прошел шлюз, но он лежал на спине, эдак развалившись, как будто спал, он не греб, не рулил, уж поверьте мне, сэр, просто пустил лодку по течению, а по ветру она, конечно, шла быстрее.

А-а, дружище, подумал я, ты что-то задумал. Ты бы не притворялся, что спишь, не иначе как ты что-то задумал, вот что мне пришло в голову. Но все-таки я его не очень хорошо рассмотрел. Если джентльмен платит за прохождение шлюза, зачем мне на что-то там смотреть? Но вот пришло в голову, и все тут, вы меня понимаете. Он был какой-то ненатуральный, вот я о чем.

– И вы ничего не сделали?

– Нет, сэр, тогда нет. Но попозже, где-то через полчаса, а может, конечно, и через двадцать пять минут, я прошелся по острову глянуть на кур миссис Берджес, она их, с позволения сказать, выпустила. Так вот, сэр, помните чугунный мост, он был, когда вы подплывали, недалеко от шлюза? Такой пешеходный мост, потому что никакая дорога к нему не ведет, и не собирается там никто никакую дорогу строить.

– Да, помню, я обратил на него внимание. Соединяет остров с западным берегом. И что?

– Может, вы не обратили внимания, что ступени этого мостика бетонные, как и сам шлюз. Ну вот, значит, поднимаюсь я по этим ступеням, ну, которые со стороны острова, и что, вы думаете, я вижу? Следы, сэр, четкие такие следы, прямо как у Пятницы из той сказки. И я решил, что кто-то то ли купался, то ли шел на веслах и вымок, а потом оставил эти следы, ну, ногами прошелся. Конечно, сейчас вы там ничего не увидите, потому что они уже высохли. Но когда я шел, они были там, и всякий мог их увидеть, вот прямо так вот и тянулись.

– Необычайно интересно! А в какую сторону? Я хочу сказать, человек поднимался по мосту или спускался? И на другой стороне моста тоже были следы?

– Нет, сэр, только с одной стороны, вот прямо так вам и говорю. И внизу, сэр, пальцы ног смотрели в сторону острова. Поэтому я и спросил себя: а может, джентльмен остался в лодке?

– В самом деле, очень интересно! Но я никак не могу понять, как же он поднялся. Почему остались только следы человека, который спускался?

– Ах, сэр, это потому, что вы не очень хорошо помните мост. Он ведь очень крутой, сэр, а подпирают его чугунные опоры, они с обеих сторон стоят возле воды. И я спросил себя: а что мешало молодому человеку, стоя в лодке, ухватиться за эти опоры, подтянуться и взобраться на мост? Знаете, берега здесь крутые, а после дождливой ночи было слякотно; так что если бы он сошел на берег, то оставил бы следы там. А вот эти следы на ступеньках, знаете, ведь если бы я вышел на час позже, они бы испарились, и мы бы с вами ничегошеньки про них не знали.

– Так вы хотите сказать, что он вылез из каноэ, бросил его на реке и кратчайшим путем направился к дороге?

– Не просто к дороге, сэр, а к железной дороге. Если он пересек остров, ему надо было просто переплыть основное русло, и он бы оказался прямо на тропинке, которая ведет от тропы для бечевой тяги прямо к станции. Хотя, простите меня, конечно, он мог дойти и до запруды, как и первый джентльмен, и пройти по мосту, потому что оттуда тоже ведет прямой путь на вокзал, понимаете? Это все, конечно, мои, простите, сэр, предположения, ведь я его не видел, но вы ведь понимаете, когда у человека, если позволите, сад, он не может все время смотреть по сторонам, у меня всего-то навсего два глаза.

– Но любопытно, что, кроме вас, его никто больше не видел. Иначе об этом бы уже сообщили.

– Может быть, сэр, вы удивитесь, если узнаете, как здесь бывает пустынно, особенно ранним утром. Конечно, если он пошел длинной тропой, той, что начинается посередине острова, а не у моста запруды, не знаю, может, кто его и видел с фермы Спинакера; потому что тогда ему надо было пройти мимо фермы Спинакера – понимаете? – чтобы добраться до станции. Но если он пошел по короткой тропинке, той, что идет от чугунного мостика, так там точно никого не было, ни души. Погодите-ка, до того, как им появиться, шлюз прошел джентльмен в плоскодонке, я отлично помню, как пропускал его. Но он исчез из виду – понимаете? – еще прежде, чем я опять пустил воду в камеру.

– Анджела, нам пора. Мы слишком надолго оторвали вас от дел, мистер Берджес. Думаю, мне стоит заглянуть к миссис Берджес насчет чая, не так ли? Всего доброго. Полагаю, мы в скором времени еще вас навестим.

Однако Бридон тут еще не закончил. Едва они достигли места слияния канала с основным руслом, он подплыл к правому берегу и велел Анджеле грести медленно, чтобы он мог перемолвиться с обитателями фермы. Его встретили шумный пес, который, слава богу, был привязан к бочке, и немолодая женщина с резким, но добрым голосом. Чтобы завязать с ней беседу, не потребовалось особых дипломатических навыков. Она с ходу спросила:

– Вы за кисетом, сэр?

– О, так он у вас? – нашелся Бридон. По счастью, в подобных случаях у него была быстрая реакция.

– А как же? Мы его нашли. Моя Флосси углядела вчера на большом поле. «О, – воскликнула она, – а это что такое?» Но Флосси добрая девушка, она его не открывала, принесла прямо мне, а я, конечно, прибрала, на случай если кто-нибудь станет разыскивать. Этот, сэр?

И она достала довольно большой водонепроницаемый кисет, туго скрученный в трубочку. Взяв его в руку, Бридон тотчас понял, что там кое-что поинтереснее табака, но не видел причин объявлять об этом во всеуслышание.

– Я не был уверен, где обронил его, – сказал он. – На тропе для бечевой тяги?

– Да, сэр, именно там, где от нее отходит тропа. Я сразу подумала, что это, должно быть, уронил тот джентльмен, который шел вчера утром. «Ну, этот-то уж никогда не вернется за своим кисетом», – подумала я, потому что он невозможно как спешил, прямо-таки бегом бежал к поезду.

Бридон пожалел, что прикинулся человеком, который потерял кисет; теперь едва ли будет прилично интересоваться незнакомцем.

– Полагаю, это тот самый джентльмен, с которым я столкнулся вчера утром. Где-то около девяти. Молодой, темноволосый, без шляпы. Рад слышать, что он успел на поезд, поскольку вид у него был такой, будто он опаздывает.

– Наверно, тот самый, сэр.

Бридон не решился расспрашивать дальше. Он заторопился обратно, на ходу разворачивая кисет. Там оказалась фотопленка, которую использовали и скручивали явно неопытные руки. «Могло быть хуже, – подумал агент. – Могло быть намного хуже». И бросил пленку во внутренний карман.


– Ну как тебе загородная прогулка? – спросил он, исполнив нечто наподобие сальто и снова очутившись в лодке. – Вид у тебя заправской гребчихи, твой маскарад одурачит любого. Предполагаю, у Итонского моста нам предстоит услышать, что тело выудили из воды, а как оно там очутилось, не наше дело.

– Если ты еще раз подобным образом попытаешься запрыгнуть в лодку, выудят по меньшей мере два тела. Ладно, что ты скажешь о версии Берджеса? По-моему, она великолепна. Возможно, конечно, меня просто заворожило его красноречие. Но он, похоже, прирожденный сыщик. Слушай, а вы не могли бы махнуться с ним работой? Я бы взяла на себя сад, а тебе, думаю, по силам постоять, облокотившись на ворота шлюза, в ожидании, пока они откроются. Не сомневаюсь, для «Бесподобной» этот Берджес – самая настоящая золотая жила.

– О, разумеется, Берджес не прав от начала до конца. Ребенку и тому понятно: он нес бог знает что. Нет-нет, только не сейчас! Все вопросы после ужина. Мне нужно немного обмозговать это дело. Интересно, а в «Пескаре» есть такая штука, как темная комната?

Глава 6
Методом Архимеда

«Пескарь» из тех гостиниц, которые существуют только для людей, которые понимают, что такое жизнь. Снаружи она похожа на тысячи прочих: вам ничего не скажут ни поскрипывающая вывеска, ни скромное уведомление о наличии лицензии на перемычке двери, ни начинающийся у входа и уходящий в перспективу ряд дверей и коридоров, обещающих вам лишь давно привычное. Но пройдя вглубь, вы замечаете разницу. В столовой нет муслиновых штор, перед камином – защитного бамбукового экрана, на столах – пепельниц и солонок с нашлепнутой рекламой пива и минеральной воды, нет и громоздкого серванта с кучей ненужных кофейников. Столы здесь – из мореного дуба, вазы на них – современная керамика вызывающе оранжевого цвета, сервант – в самом деле Елизаветинской эпохи и не имеет никакого практического назначения, равно как и красующиеся на нем три большие оловянные тарелки, очевидно, угодившие сюда прямиком из какой-нибудь лавки древностей. Никаких тебе чучел животных за стеклом, слащавых картин с обстоятельными подписями в духе позднего девятнадцатого века, диковинных морских раковин на камине, набитых конским волосом диванов, допотопных музыкальных шкатулок. Красиво оштукатуренные стены ничем не увешаны; несколько нагревательных панелей и пара меццо-тинто – вот весь их декор; а еще открытые камины с начищенными до блеска подставками для дров, выстеленные плиткой полы, деревянные ведерки для угля, украшенные старинными резными изречениями. Словом, заведение в самом деле было в порядке.

– Это не гостиница, – ворчал Бридон за вечерней трапезой, – это какая-то ресторация старого мира, ужасно раздражает. От нас будто ждут, что мы вырядимся, как на званый ужин. Ни одного отдельного кабинета, где можно поговорить с глазу на глаз, только их так называемое «У камелька». Ни дротиков, ни салфеток на подголовниках кресел. Они думают, что пивная кружка – это такой предмет, который ставят на полку, чтобы им любоваться.

– Какая жалость, что у тебя совсем нет вкуса, – заметила Анджела.

– Вкуса? Кто же отправляется в сельскую гостиницу за вкусом? Это добро прибереги для собственной гостиной. А тут все должно, так сказать, вызреть: дедовы часы, которые действительно принадлежали деду, пианино – в пятнах и расстроенное до невозможности, искусственные цветы и всякое такое прочее. Неужели ты не понимаешь, что вот это все неестественно?

– Ладно, отключай искусствоведение и включай потихоньку мозги. Объясни, почему бедный старик Берджес не прав.

– Ах, вот ты о чем! Ну, во-первых, как я сказал уже утром, какой смысл в пробоине на дне лодки? Если он не утонул взаправду, но хочет, чтобы мы решили, что он утонул, почему не подстроил так, что лодка якобы перевернулась и ее залило? Обычно делают именно так.

– Удивляет только, что так редко. Но давай дальше.

– Еще одна несообразность: у Бертела было больное сердце. Его смотрел Тримейн, его смотрел Симондс, оба в этом разбираются. А Берджес решил нас уверить, что этот человек из лодки подтянулся на руках, взобрался на мост и затем, возможно, еще переплыл канал. И первое, и второе, и третье – все по отдельности – для человека с сердцем, как у Бертела, неплохое средство покончить с собой. Это подводит нас к следующему пункту – зачем вылезать из лодки именно здесь, так близко от шлюза? Пройди он еще полмили, до того места, где соединяются оба русла, мог бы просто пристать к берегу и отправиться на вокзал, ему бы вообще не нужно было перебираться на другой берег. Еще Берджес обнаружил следы босых ног. Ради всего святого, зачем Бертелу снимать ботинки и носки? Они пригодились бы ему на берегу. В-девятых и в-последних, если он затопил лодку именно там, прямо у шлюза, как ей, нахлебавшись воды, удалось проплыть еще три мили, прежде чем ее нашли в половине первого?

– И все-таки, судя по твоей реакции, эти следы имеют какое-то значение.

– О, не отрицаю, на мосту дело нечисто. Если, конечно, Берджес говорит правду, но мне не кажется, что у него богатое воображение. Я здесь исключительно для того, чтобы установить факт смерти или, если представится такая возможность, его исключить. Поэтому меня интересуют только затеи мистера Дерека Бертела. Но если бы я оказался на месте полиции и не был столь одержим, как она, желанием перво-наперво найти тело, а все остальное уже потом, я бы начал подумывать о затеях мистера Найджела Бертела.

– Но ведь у него безупречное алиби.

– Слишком безупречное, в том-то и беда. Чертовски похоже на алиби, если ты понимаешь, что я имею в виду. Он сходит на берег ровно за двадцать минут до поезда. Вовлекает смотрителя шлюза в разговор и узнает точное время, так что смотритель может под присягой показать не только, что видел его, но и когда именно. Через пару часов возвращается и заговаривает о времени с официанткой у барной стойки – она сама мне сказала. Затем проявляет некоторое беспокойство относительно своего кузена – а почему он, собственно, так беспокоится? Почему отправился на поиски, чуть не уверенный, что тот утонул? Идет, заметь, не один, а с незаинтересованным свидетелем, который сможет дать соответствующие показания. Ну хорошо, допустим. Только складывается ощущение, что поведение Найджела Бертела слишком похоже на алиби, чтобы быть правдой.

– Ты всегда подозреваешь человека, если у него крепкое алиби?

– Нет, но, черт побери, здесь мотив как на ладони. Похоже, он был не слишком привязан к своему кузену. И стоял вторым в очереди на наследство. Если будет доказана смерть Дерека Бертела, он получит пятьдесят тысяч. Однако действовать нужно было не медля, поскольку в сентябре Дереку исполняется двадцать пять и все деньги отходят евреям. Вообще-то говоря, за этот мотив нужно хвататься в первую очередь. Найджел Бертел – первый подозреваемый. И его алиби и впрямь должно оказаться из очень прочного материала. Хотя, повторяю, это не мое дело.

– Ты хочешь сказать, Найджел Бертел прокрался в лесистую часть острова, подкараулил кузена, убил его прямо на мосту, а затем затопил лодку – зачем? Думал, что она утонет и концы в воду? Ладно, затем он бежит на станцию и оказывается там тютелька в тютельку, чтобы успеть на поезд.

– Если так, то юный джентльмен должен страдать от жестокой простуды. Полчаса в поезде в насквозь мокрой одежде – тяжелое испытание даже для крепкого организма. Ты, кажется, забыла, ему нужно было переплыть основное русло.

– На это время он мог снять одежду.

– И прокатиться на поезде, как фавн, путешествующий третьим классом? Нет, и, пожалуйста, не рассказывай мне, что мужчины обычно плавают, поместив одежду на голову. Не спорю, мир знал таких умельцев, но я абсолютно убежден, что Найджел Бертел в их число не входит. Это вопрос практики. Давай лучше усовершенствуем твою версию, предположив, что он перешел по мосту у запруды, побежал по восточному берегу основного русла, разделся, переплыл на остров, прошел через лес и, перехватив своего кузена, когда тот проплывал мимо, убил его. Тогда понятно, почему на мосту остались следы босых ног.

– Но твои предположения почти не оставляют ему времени, чтобы проделать все это.

– В том-то и дело. И основное время требуется не на беготню, а на убийство. Приличное убийство не состряпать в долю секунды. Кроме того, зачем он поскакал на мост? Ограждения там не сплошные, он не мог за ними спрятаться. Конечно, если всплывет тело, мы узнаем причину смерти и тогда, может быть, что-нибудь прояснится с этим мостом. Сейчас тут ничего нельзя сказать. Но время! Ведь этот Бертел должен был действовать точно, как в аптеке. Допустим, он убил жертву. Допустим, потопил лодку. Но как ему могло хватить времени и на то и на другое?

– Майлз, ты, наверно, сочтешь меня полной идиоткой, но у меня идея.

– И я даже знаю какая.

– Спорю, не знаешь.

– Ну, говори.

– А потом ты скажешь, что так и знал. Сначала ты.

– А потом ты скажешь, что это и была твоя идея.

– Тогда напиши.

– Оба напишем.

Майлз нацарапал что-то на обороте конверта, Анджела на листочке из блокнота, и они обменялись документами.

– М-да, – сказал Бридон, – скорее всего, тебе не стоит связываться с преступным миром. Я читаю тебя как открытую книгу. Знаешь, эта твоя идея довольно остроумна. Должен признаться, мне самому она пришла в голову всего полчаса назад. Но не получается, сама ведь видишь, правда?

Анджела даже слегка обиделась:

– Кто толкнул лодку? Ты об этом?

– Нет, это-то как раз можно устроить. Но расстояние! Как ветер, если он случайно не оказался ураганом, может отогнать каноэ на сотню ярдов за десять минут? Никак не получается.

– Да, пожалуй. Проклятие, какая была светлая мысль. Ведь тебя она тоже посетила. Но ты же не собираешься выдвигать другие версии? Я знаю это твое ослиное выражение лица, когда ты хочешь казаться сфинксом.

– Я думал, у меня вообще не бывает на лице выражения.

– Еще как бывает, дорогой, без очков видно. Взять хоть сегодня, когда ты расплачивался за чай, мистер Берджес спросил у меня: «А что это он стоит у вас там в гвоздиках, как сфинкс?» Но, похоже, ты не намерен делиться своими мыслями, верно?

– По крайней мере до тех пор, пока они у меня не появятся. Знаешь, завтра, если тебе вдруг захочется оказать мне любезность, поезжай в Оксфорд, отдай в проявку вот эту пленку. Если тебе удастся уговорить их сделать это поскорее, да еще если ты постоишь там у них над душой, то, полагаю, сможешь предъявить снимки без фиксажа уже пополудни, правда ведь? А я тем временем проведу парочку экспериментов.

– Каких?

– Ну, что-то вроде самоутопления.

– Смотри не преуспей. А если преуспеешь, позаботься о том, чтобы тебя толково нашли. Крайне неприятно пребывать в неизвестности относительно своей вдовьей участи.

– Сложно рассчитать все до мелочей. Меня может отнести к бумажной мельнице, и тогда я вылезу оттуда в формате ин-фолио. Противно, наверно, когда объявление о твоей смерти печатают на тебе же самом, правда? Ну ладно, как насчет партийки в безик на сон грядущий? И почему ты не дала мне взять с собой настоящие карты? Эх, разложить бы сейчас пасьянс.


Само собой разумеется, Анджела на следующий день вернулась до обеда. У нее был крайне таинственный вид. Согласно давным-давно заключенному договору, они кинули монетку, кому докладывать первому. Жребий выпал Бридону.

– Ладно, – сказал он, – я провел утро весьма необычным для английских джентльменов образом. По большей части в купальном, с позволения сказать, костюме.

– Лучше, чем ничего, – прокомментировала Анджела. – Давай-ка сначала.

– Ну что, я доплыл на нашей лодке до шлюза, потому что именно туда они отволокли лодку Бертела, она лежит там пузом кверху. Я, естественно, попросил лодочника предоставить ее в мое распоряжение, чтобы как следует с ней позабавиться, но оказалось, что рабочее место ему дороже. Однако мы заключили с ним пари, и мне удалось выяснить то, что нужно, а именно: за сколько времени через отверстие в днище такого размера лодку заполнит вода.

– Ты хочешь сказать, он позволил тебе утопить лодку?

– Нет, мы спустили ее на воду и затопили, обвязав веревкой, чтобы потом вытащить. Я, конечно, постарался проиграть. Зато точно узнал, сколько времени нужно, чтобы наполнить лодку водой. Кроме того, за сколько времени в лодку набирается воды на дюйм и так далее. Разделавшись с этим, я испробовал метод Архимеда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35