Александр Романов.

Роковая ошибка



скачать книгу бесплатно

Дима и Лена вошли в маленькую комнату, и он впервые оказался в колыбели ее отчего дома. Здесь было тепло, в суховатом воздухе чувствовался тонкий и очень нежный аромат ее любимых японских духов. Плотные тяжелые шторы, грациозно свисая с люверсов, скрывали выход на балкон, в дальнем углу, чувствуя себя основным предметом обстановки на черном постаменте восседал широкоформатный телевизор.

– Вот так я и живу! – Лена провела рукой, демонстрируя ему свое убранство.

Дима огляделся получше. Пол был полностью закрыт красным паласом и поэтому звуки, издаваемые паркетом, были почти неслышны. Один из уголков ковра был причудливо подвернут, и Дима тут же представил себе, как Лена, впопыхах торопясь и готовясь к его приходу, нечаянно оступилась и забыла его поправить. У выхода на балкон стоял компьютерный столик. Вся левая стена была закрыта мебельной стенкой, за стеклянными створками которой стояли фарфоровые куколки, ракушки, детские фотографии и украшенный восточными узорами темно-коричневый ларец.

– Это с Кипра! – сказал Лена, увидев его заинтересованный взгляд.

– Неужели одна ездила?

– Нет, с Ларисой… подругой.

– И как там?

– Весело! Тепло, море, дискотеки…

Из динамиков компактного серого проигрывателя зазвучала романтическая мелодия, Лена знала заранее, что поставит. Она закрыла дверь комнаты и, увлекая его на стоящий рядом с ними диван, вплыла в уже ожидавшие ее объятья; упоив ласкающим взглядом, она одарила доводящим его до безумия поцелуем, и еще крепче прижалась к нему. Дима впервые оказался настолько близко к ней, его глаза не могли не устремиться в глубокий вырез ее платья, в самом центре которого красовался золотой кулончик с профилем Нефертити. Конечно же, прекраснейшая из супруг Эхнатона, было бы странным, если бы Лена выбрала иную. Легенды рассказывают, что никогда ранее Египет не порождал такой красавицы, ее называли «совершенной», ее лицо по всей стране украшало храмы, а некоторые и вовсе именовали ее иноземной принцессой.

Слегка отодвинув рукой мягкую ткань наряда скрывавшего ее грудь, в приглушенном свете торшера он смог разглядеть там странный синячок.

– Вот такое напоминание из прошлого, ударилась о дверь… – прошептала Лена, обратив внимание на предмет его интереса.

Но Дима был настолько увлечен ее темной, явно унаследованной от отца, бархатистой кожей, что уже почти не слышал ее, даже не пытаясь анализировать, как именно, ударившись о дверь, можно получить такой ровный, круглый ушиб. Сам того не замечая, он смотрел на нее словно через какую-то романтическую вуаль, скрывающую недостатки и выделяющую достоинства. От первого же интимного прикосновения, их страсть воспламенила их сердца и души, и они предались страстным, а спустя всего несколько минут и вовсе откровенным, свободным от верхней одежды, объятиям.

Уехал Дима уже за полночь. Родители Лены ложились очень рано, и поэтому молодым пришлось прокрадываться по коридору в приглушенном свете. Лена подарила ему последний страстный поцелуй и нежное объятие, всем своим притяжением демонстрировавшим, как сильно ей не хотелось отпускать его.

Лена прижалась к нему, и ее сердце снова начало усиленно биться. Она запустила руки под его пиджак и аккуратно обвила его талию руками, прислонив голову к его груди.

– Аккуратней на дороге, Димочка! Не гони! Как приедешь – напиши сообщение. Без него не засну!

– Хорошо! – прошептал он ей на ушко и, обвив ее шею руками, нежно поцеловал в щеку.

– Почему ты никогда не зовешь меня по имени? – спросила Лена.

– Не знаю, как-то не привык!

– Понятно… будь аккуратнее… – томимая подступившей зевотой прошептала Лена, и плавным движением руки, закрыла дверь.

Дима ехал по опустевшей дороге, вспоминая каждую минуту их встречи. Торопиться было некуда. Он впервые в жизни получал удовольствие от вождения. Не гнал на моргающий зеленый и резко не газовал со светофора. Внезапно в кармане его пиджака пропищал телефон. Пассажирское окно была распахнуто и, закручиваясь по всему салону, приятная ночная прохлада доносилась до него легким ласкающим ветерком. Он притормозил на очередном светофоре и, достав телефон, прочитал: “Я люблю тебя.”. – “Я тоже люблю тебя.” – ответил он.

Заснул Дима поздно. Все прижимал к щеке ладонь, которая пропиталась тонким ароматом ее ландышевых духов и думал об ослепившей его красоте Лены, красоте, которую можно было лишь смиренно созерцать и нельзя было присвоить себе, как нельзя запрятать к себе в шкаф прелесть утренней зари или закат тропического солнца.

10

Шумные улицы успокоились, свет в окнах стоящих неподалеку домов угасал один за другим, очертания хмурящейся луны все яснее стали проступать сквозь легкую небесную пелену. В городе воцарилась, плавно вытеснившая густые сумерки, ночь – время для воспоминаний, размышлений и мыслей о вечном, время, когда человеку хочется заглядывать в прошлое и будущее. Помечтать, представить каким мог быть его путь, ежели бы что-то пошло иначе. Дима никак не мог уснуть и предался философским размышлениям. Его воспоминания выпорхнули из души и, преодолев бесконечные лабиринты памяти, полетели вперед подобно облакам на воспарявшем от глубокой дремоты, весеннем небе.

Ожидание будущего всегда так волнительно. Можно было сказать, что в Диме жило два человека, две судьбы одновременно. Эта двойственность, так характерная для Близнецов и совсем не свойственная Девам, всегда разительно отличала его от знакомых коллег и даже родных. Одна его часть была безумно забюрократизирована, если такое определение вообще может быть применено к такому понятию, как душа. Вторая часть требовала творчества, самореализации, полета фантазии. В этой второй половинке он и копался своим сознанием в подобные минуты размышлений. Он боялся сильно переосмыслять прошлое. Поиск каких-то ошибок мог лишь вогнать его в печальное смятение. Прошлое статично. Его не изменить, на него не повлиять, его нельзя трансформировать. Думая об этом, он уже давно вывел для себя определенную формулу – брать из прошлого самые светлые воспоминания. Эти моменты рождали в его мыслях и мечтах все самые лучшие стремления, в них он получал дополнительную энергию для новых свершений. Сложно было бы найти другого молодого человека, склонного к подобным философским размышлениям в столь раннем возрасте. В то время, как все его сверстники тратили (он больше предпочитал термин прожигали) время на увеселение тела, его заботила душа.

Один из эпизодов в прошлом был связан с приятным знакомством с девушкой (ей было уже двадцать четыре, а ему всего двадцать два). Обычно он отказывался строить какие-либо отношения с дамами, которые были старше его даже на несколько месяцев. Можно было сказать, что это был один из его немногочисленных комплексов. Однако на удивление для обоих, эти отношения не только вспыхнули, но и затянулись. В жизни почти каждого молодого человека на его линии судьбы возникает таинственная, более опытная в амурных делах незнакомка. Выступая в роли временного ангела-хранителя, они помогают лучше понять женскую душу, научиться правильно, тонко и нежно играть на этом загадочном инструменте. Он всегда удивлялся ее сравнениям женской души с роскошной старинной арфой. Она говорила ему: «Женщина – это уникальный, тончайший инструмент в руках мужчины. При правильной игре – он издает божественные, небесные мелодии, при плохой игре лишь мерзкие раздражающие бренчания». Впрочем, очень скоро он, сам того и не замечая, отчего-то начал концентрироваться на ее недостатках, придираться к сущим мелочам, и разгоревшаяся было с начала страсть стала медленно угасать. Первая любовь почти всегда также глубока, сколько и недолговечна.

С Леной же было все абсолютно иначе, он все чаще ловил себя на мысли о том, что с каждым днем открывал в ней все больше очарования и то, что в других представлялось бесстыдным и вульгарным, в ней же поразительным образом казалось умилительным и даже забавным.

Спустя несколько дней он познакомил ее со своими родителям.

11

Уже с восьми часов утра Александр Вадимович с супругой были заняты своими служебными обязанностями. Многие удивлялись, как им удавалось работать вместе; шутка о том, что мужчина ходит на работу не в последнюю очередь потому, что хочет хоть некоторое время побыть вдалеке от назойливой опеки супруги была крайне популярна в их части.

– Дубов! – нахмурившись, произнес он командным голосом, вдавив кнопку селектора, вызывая одного из своих подчиненных.

– Да, Александр Вадимович, – послышался голос слегка заикающегося молодого человека.

– Где документы, которые должны были поступить ко мне с утра на ознакомление?

– Но ведь… Разве Кирзачев не принес их вам?

– Дубов! Коли природа наделила тебя разумом, а ты с ним управляться не умеешь и не пользуешься им, научись хотя бы просто выполнять приказы! Слов на языке у тебя много, а мыслей в голове мало! Если бы их принесли мне, неужели я бы стал вызывать тебя! Быстро все выясни и доложи! – пригрозил Александр Вадимович и, отпустив кнопку селектора, приступил к составлению распоряжений. В душе он, конечно же, не был таким воинствующе строгим, как хотел показаться; ко всему этому антуражу обязывало положение и обстоятельства.

Вытащив ручку и чистый лист бумаги из первого ящика своего рабочего стола, он начал писать. Стоявшие неподалеку у окна компьютер и принтер все еще не снискали его расположения.

– Разрешите войти? – послышался через несколько минут звонкий голос молодого прапорщика.

Александр Вадимович выдержал паузу начальственности, и, сдвинув брови и натянув на лицо гримасу серьезности, сухо произнес:

– Разрешаю!

Дверь отворил невысокий юноша. Темно-синий двубортный пиджак был куплен им явно на вырост, галстук в зеленую полоску, завязанный плотным маленьким узелком едва доходил до середины живота, брюки у самых ботинок запачканы капельками грязи.

– Александр Вадимович?

– Верно. С чем пожаловали? – с отсутствующим взглядом человека, который делает свое дело в полном соответствии с инструкциями, осведомился он.

– Вот новую редакцию указа о нашей службе разношу. Распишитесь в получении копии, – сообщил прапорщик и положил увесистый документ на стол.

– Разрешите идти?

– Ступай! – ответил Александр Вадимович, передав ему подписанный лист ознакомления.

Кирзачев быстрыми шагами покинул кабинет, и подполковник погрузился в размышления, внимательно просматривая указ строчку за строчкой, силясь понять, что же требуют от вверенного ему кадрового подразделения. Наконец, добравшись до пункта III, в которым излагались функции службы, он сразу перешел к параграфу «Д», который непосредственно относился к его полномочиям.

«В сфере работы с кадрами» – стыдливо надев очки, которые не носил в обычной обстановке, он приступил к чтению – «проводит подбор специалистов по направлениям деятельности Службы; проводит мероприятия, связанные с прохождением военной службы военнослужащими и осуществлением трудовой деятельности гражданским персоналом Службы; организует боевую, морально-психологическую и профессиональную подготовку сотрудников, работу по повышению их квалификации и переподготовке». На этом пункте он остановился и отбросил документ на стол. «Куда уж там… Профессиональная подготовка», – повторил он про себя и, окинув взглядом углы кабинета, словно проверяя нет ли в нем подслушивающих устройств, продолжил размышлять. «В нашей стране, чтобы быть профессиональным министром обороны нужно умело заниматься маркетингом и торговать мебелью». Он бы позволил себе еще большие мыслительные вольности, однако в дверь снова постучали. На этот раз это был программист Хрюкин из недавно образованного компьютерного отдела. Внешность его отличали неприлично длинные для службы в военной организации рыжие волосы, несимметричный рот и довольно высокий лоб. Длинный шерстяной свитер был надет сразу поверх белой майки без рубашки, а темно-синие брюки уж очень сильно напоминали джинсы.

– Еще бы двадцать пять лет назад вас бы уже отчислили за неопрятность, Тимофей! – укорительно заявил Александр Вадимович, наблюдая за тем, как юноша, едва войдя в кабинет, сразу же направился к компьютеру.

– Двадцать пять лет назад я еще не родился, – улыбнулся ему молодой программист и, не желая вступать в затяжной спор с подполковником, решил без особых эмоций выполнить порученную ему работу.

– Снова обновление? – осведомился Александр Вадимович, как будто ожидая какого-то подвоха. Лоб его собрался в морщины, и он настороженно кашлянул.

– Так точно! – скорее для забавы, нежели, чем для соблюдения правил общения заявил Хрюкин, и, удивившись увиденному на экране, сам осмелился уточнить некоторые подробности. – А я смотрю, вы совсем компьютером не пользуетесь. Последний вход в систему у вас… – он нажал пару кнопок и, увидев знакомое число, с еще большим удивлением воскликнул – … 25 числа. Это ведь я к вам тогда и приходил. Неужели без меня ни одного документа не напечатали?

– А я прекрасно и без него справляюсь, – не смутившись, парировал Александр Вадимович. В глубине души ему, конечно же, было стыдно за то, что он так и не смог найти время, чтобы попытаться изучить принципы работы этой «дьявольской машины». – Докладные и распоряжения от руки быстрее писать, а если что найти надо, так всегда можно Злобину из машбюро попросить.

– Ох, не правы вы, Александр Вадимович, – приговаривал Хрюкин. – У компьютера ведь столько плюсов. Нас и так уже стыдят все, кто к нам в гости заглядывает. Говорят, не может быть, чтобы держава, родившая Менделеева, Курчатова и Королева до сих пор авторучками документы составляла. А то что дольше, это еще вопрос… Я, наверное, набиваю быстрее, чем вы пишете.

– А тут и не в скорости дело, – пытался полемизировать Александр Вадимович, понимая, что молчание означало бы капитуляцию.

– А в чем же еще? Бумага и вовсе не нужна будет скоро. Начальник нам вчера приказал изучать новую систему. Вот внедрим… – чихнув, Хрюкин вытер ладонью губы… – тогда и вовсе весь документооборот переведут в электронный вид, знаете там цифровые подписи, безбумажные технологии, сверхкомпактные носители.

– Кто знает, может я тогда уже и вовсе работать не буду, – заявил Александр Вадимович, сделав театральную паузу для придания своему голосу большей убедительности.

– Ох не рано ли вы себя списываете? Слышал у вас в управлении все недавно переаттестацию прошли, а вот со следующего года компьютерные тесты в программу проверки включат, вот тогда еще вспомните Тимофея, будете просить помочь с подготовкой… А то я даже и сам не знаю, зачем я здесь вам все обновляю, если вы к компьютеру не притрагиваетесь.

– Работа у тебя такая, в отчете врать нельзя, сказано пройти все компьютеры в управлении, значит нужно пройти все… – Александр Вадимович в этот день был не расположен выслушивать долгие нравоучения от мальчишек. Если бы Тимофей не был сыном его хорошего приятеля, он бы и вовсе перешел на свой отточенный годами официальный тон, вежливо попросив его побыстрее закончить работы и покинуть кабинет.

Проходя по коридору, он успел сделать замечания трем бранившимся во весь голос ефрейторам. В организации он слыл строгим, но рассудительным и почти никогда не давал спуску разнузданным новобранцам.

За перерывом на обед в столовой к чете Черновых присоединился их старый знакомый. Федор Кузьмич был человеком не высокого роста, со сверкающей лысиной, приплюснутым носом, который он постоянно тискал, и увесистым животом. Лицо его на работе выражало лишь две эмоции: безмерное высокомерие перед подчиненными и столь же безмерное смирение перед вышестоящими начальниками.

– Великолепную вы сегодня, свинину завезли, Галина Васильевна, – обратился он, слегка причмокивая во время еды по своей давней привычке.

– Спасибо, Федор Кузьмич! Рады стараться. Значит, я на своем месте работаю. Куда же кухня денется без моего контроля за закупками, – мило улыбнулась Галина Васильевна.

– Она у меня еще и каждое новое блюдо пробует перед тем, как его в наше меню добавить, – преисполненный гордостью за свою супругу прибавил Александр Вадимович и, посмотрев за соседний столик и не увидев там подполковника Угрюмина, с удивлением в голосе снова обратился к Федору Кузьмичу. – А где же Святослав Михайлович? Снова прогуливает по семейным обстоятельствам, как в прошлом месяце?

– Говорят, зуб у него разболелся.

– Так разве по зубной боли у нас от работы освобождают? Всегда разрешали только отлучку на пару часов и снова в строй.

– Да говорят у него осложнения!

– С зубом?

– Почти… – откашлявшись в мясистый кулак и улыбнувшись, ответил Федор Кузьмич и продолжил с улыбкой, – он как узнал, что водкой полоскать больной зуб нужно… так вот и переусердствовал… Зуб-то удалили, а от водки до сих пор отойти не может. Дай бог, скоро поправится.

Галина Васильевна тоже улыбнулась забавной истории, однако для себя отметила в его реплике другое. «Как быстро в лексиконе еще недавно состоящих в коммунистической партии стали появляться слова о боге и религиозных догмах». Вскоре, частенько принимавший пищу быстрее остальных, Федор Кузьмич пожелал им приятного аппетита и, встав из-за стола, и лениво, в развалку, как он обычно шагал, когда нужды торопиться не было, проследовал к выходу из столовой.

Галина Васильевна заканчивала рабочий день на час раньше супруга и посему они никогда не возвращались домой вместе.

12

Бледность фонарных огней постепенно сменилась проступающей зарей. Будильник на ее тумбочке разразился пронзительным звоном. В этот день сон у Лены был отменный, и разбудить ее было под силу лишь этому, как она говорила, «самому страшному после атомной бомбы изобретению человека». Она сладостно зевнула и, неторопливо открывая глаза, вдруг осознала, что забыла отключить его на выходные, и «заклятый враг» нещадно пищал, словно призывая невидимые силы во исполнение своей тяжелой, но священной миссии – выталкивания своего хозяина из тепленькой кровати. Привычные для будней половина седьмого были совсем нежеланными для этого солнечного субботнего утра. Она дотянулась до кнопки отключения и продолжила дремать. В ее сознании возникали приятные ее душе и сердцу образы. Она бежала по залитому солнечными лучами полю за руку с маленькой белокурой девочкой. Они веселились, бегали вокруг друг друга и водили хоровод. Вокруг них звучала веселая беззаботная музыка. Никто из них не понимал, откуда она берется, да и, в общем-то, в этот момент это совершенно не интересовало их. Солнечные лучи жадно продирались сквозь густые кроны деревьев, они продолжали бежать, распахнув руки, подражая птицам, и тоненькие колоски, щекоча, касались их ладошек. Вскоре они выбежали на просторную цветочную полянку, вокруг них рассыпалось бесконечное множество ромашек, васильков, колокольчиков и незабудок. Они бежали все дальше, высоко подпрыгивая на каждом шаге. Вскоре их взору предстала и вовсе незабываемая картина: за ухабистой автомобильной колеей начиналось огромное, утопающее в палящих солнечных лучах, подсолнуховое поле, а горизонт превратился в бескрайнее ярко желтое покрывало. Они подходили все ближе и вот уже могли почти дотянуться рукой до их зеленого фартука из миллионов стебельков и листьев…

Внезапно картинка начала расплываться, улетая едва заметной дымкой. Дремота покидала ее, как обычно, на самом интересном месте. Она пыталась ухватиться за эту ускользающую ниточку, словно котенок, пытающийся ухватить ускользающий от него клубок. Но все попытки были безуспешны.

Этот день Лене было суждено провести в печали и тревоге. Дима сообщил ей о командировке в Сомали. Это была его вторая рабочая заграничная поездка. Из разговора она поняла, что он не очень-то и сопротивлялся своему заданию. Директор лично поручил ему сделать этот репортаж, и Дима радовался, что впервые в жизни на него сделали решающую ставку. Лена же, напротив, чересчур сильно переживала за него и всеми силами пыталась отговорить. Но Дима был непоколебим. Билеты на самолет уже были приобретены, номер в гостинице был забронирован. Вылет планировался ночью, и Дима очень просил не провожать его.

Такси остановилось у аэропорта в бархатистом мраке опустившейся ночи, и он, расплатившись с водителем, на удивление быстро преодолел все таможенные преграды и одним из первых устроился в самолете. Ждать вылета оставалось около получаса, и чтобы скоротать время он принялся читать проспект, который перед выездом передал ему Илья.

«Сомалийская Республика – африканское государство, расположенное в восточной части континента, существует на данный момент лишь номинально. Переходное правительство признается международным сообществом в качестве законной сомалийской власти, однако, в настоящее время оно фактически контролирует лишь незначительную территорию в центральной части страны. Считается, что южную часть Сомали контролируют группы формирований, близкие к международной террористической сети «Аль-Каида», северные же районы находятся под контролем непризнанного государства Республика Сомалиленд, объявившем о своей независимости, но пока не получившее признания других стран.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8