Роман Кузьма.

Иррегулярный интеллект



скачать книгу бесплатно

© Роман Олегович Кузьма, 2016


ISBN 978-5-4483-3973-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1. Третий глаз

1

Диммору исполнилось четырнадцать, и по законам Гейомии он уже считался совершеннолетним. Диммор был относительно невысокого роста; полноватый, с пухлыми щеками, он, в отличие от своих непоседливых сверстников, отличался вдумчивостью и уравновешенностью. Воспитателей из числа Регуляров он всегда слушал внимательно, впитывая и тщательно анализируя каждое их слово. Ничего удивительного в том, что он набрал высший бал в выпускном классе, не было. К тому же Диммора отличала и приятная, располагающая к себе внешность; он всегда тщательно причёсывал свои каштановые волосы и вообще был опрятен не по годам. С его академическими результатами и внешностью он вполне мог рассчитывать на место служащего Космофлота – по крайней мере, так говорили Воспитатели, а они никогда не лгали ученикам – Диммор сам неоднократно проверял их слова. Ему было известно, что неподалёку от Школы действительно находится космопорт, в котором постоянно садятся «челноки», и то, что и Школа, и космопорт расположены в огромном городе, именуемом Туфа. Туфа являлась столицей планеты Гейомия и административным центром четырёхмерного галактического сектора, включающего все миры их системы, в том числе необитаемые, и несколько астероидов, на которых велась добыча полезных ископаемых. Город, возникший как перевалочный пункт, место отдыха космонавтов, постоянно расширялся, и всего триста с небольшим лет спустя после основания уже занимал большую часть континента под названием Туфагия; численность его населения достигла нескольких миллиардов человек, из которых около полутора миллиардов являлись Регулярами, а остальные, не всегда поддающиеся учёту – Иррегулярами. Деление на Регуляров и Иррегуляров было достаточно простым и понятным даже ребёнку: первые получали доступ к еде, воде, теплу, сну и прочим благам сообразно чётким нормам, определённым законом, в то время как вторые были вольны воздерживаться или, наоборот, злоупотреблять радостями жизни, как им будет угодно. Диммор к своим четырнадцати годам уже успел привыкнуть к регулярно выдаваемой пище в однообразной жестяной посуде; он знал все достоинства и недостатки подобного образа жизни, и вне его не мог себя даже представить. И вдруг его, лучшего выпускника Школы, не допустили к постдипломной подготовке! Когда он узнал об этом, то не выдержал и расплакался. Потом, утерев слёзы, он явился в кабинет к Директору и потребовал объяснений. Он знал, что пока всё не утверждено официально, решение ещё можно изменить. Но знал он и то, что Воспитатели никогда не лгут. А уж если Директор говорит, что Диммору не только постдипломного курса, но и удостоверения Регуляра не видать, значит, так и будет! Отчаяние придало мальчику храбрости, и он начал повышать голос, как делал это неоднократно в спорах со сверстниками. Он даже дошёл до того, что ещё неделю назад сам назвал бы святотатством – ударил кулаком по директорскому столу.

Директор только мягко улыбнулся в ответ и закивал, словно ему стала доступной некая истина:

– Диммор, я вижу, что в твоих жилах течёт кровь Иррегуляра. Тебе нравится нарушать режим.

Диммор почувствовал, как на его глазах выступили слёзы. Он не заслужил такого отношения! Долю секунды он колебался, какую тактику избрать – мольбы или угрозы, а потом вдруг, будто поняв, что Директор его провоцирует, остыл и сказал, что всё равно станет Регуляром. Директор покачал головой и приказал ему выйти из кабинета. В этот самый момент глава Школы, совещался с Натоньяром и Вастрогом, своими наиболее преданными помощниками, за закрытыми дверьми. Диммор ощущал себя триумфатором – ведь Директор казался явно встревоженным поведением выпускника (в такое даже не верилось!), и это давало Диммору определённую надежду. Всегда источавший ореол силы и непоколебимой уверенности, всесильный и всеведущий Директор дрогнул перед ним, Диммором! Видимо, правду говорили преподаватели, утверждая, что в нём сокрыт большой потенциал. Воспитатели никогда им не лгали.

2

Директор оторвался от чтения нашумевшей электронной книги «Зови его после смерти» известного в Галактике писателя Ле Сажа и стал молча разглядывать стоящих перед ним Воспитателей. Одетые в одинаковую салатовую униформу специальных учебных учреждений, те, однако, отличались и внешне, и, что важнее, психологически. Вастрог, молодой, двадцатипятилетний мужчина, был светловолосым, что считалось редкостью в Туфе; свои льняные волосы он всячески холил, пользуясь дорогими шампунями. Нареканий по службе, впрочем, не возникало, так как в рабочее время волосы эти всегда были уложены под стильную сеточку. Отличаясь достаточно хрупким телосложением, Вастрог, тем не менее, ходил величаво, высокомерно поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, давая понять собеседнику – перед ним не какой-нибудь потомок хинду, а чистокровный блондин. Он слыл очень общительным, умел найти подход даже к самым замкнутым и буйным ученикам и в целом мог считаться примерным сотрудником.

Натоньяр был полной противоположностью Вастрогу: замкнутый, лысеющий мужчина сорока пяти лет, мощного сложения.

– Он ударил кулаком по этому самому столу! – Директор несколько раз ударил по столешнице ребром ладони. Воспитатели угрюмо кивнули – Диммор явно позволил себе лишнее. Уверенные, что выпускник, находящийся сейчас за дверью, их не слышит – все помешения Школы были звукоизолированными, – они могли спокойно обсудить возникшую проблему. Вастрог, как обычно, взял слово первым, опередив своего товарища, тяжеловесного в движениях и мыслях.

– Вы отказали ему в курсе постдипломной подготовки, – начал он осторожно, и, дождавшись согласного кивка Директора, продолжил уже более уверенно. – Диммор имел наивысший уровень интеллектуального развития в классе. Он должен был бы возмутиться.

Натоньяр кивнул, поддерживая Вастрога:

– Курсы спецстукачей – их шанс стать Регулярами.

Директор неприязненно посмотрел на Вастрога. У того уровень интеллекта был даже ниже, чем у Диммора, и Директор, принимая его на работу, подделал документы. Натоньяр, в свою очередь, никогда не забывал, чем он обязан своему благодетелю.

– Курсы спецстукачей, мой друг Натоньяр – их единственный шанс стать хоть кем-то. Как тебе отлично известно, у нас здесь необычный контингент.

В Школе учились дети с отклонениями – Гейомия готовила собственных космонавтов, военных, технических специалистов и управленцев, даже учёных. Наука, достигшая высочайшего уровня, уже была неподвластна обычному человеку – даже потратив сотни лет на изучение какой-либо дисциплины, можно было освоить лишь малую частичку необходимых знаний. Выходом из сложившейся ситуации стали нанобиоимплантаты, вживляемые эмбрионам в период, пока кости черепа ещё не отвердели, а ткани коры головного мозга – не оформились. Если всё проходило нормально, имплантат становился такой же частью организма человека, как и любой другой его орган, давая одновременно новые сверх-возможности – обычно это была способность к сверхсложным вычислениям и феноменальная, по меркам прошлого, память. Информацию можно было загружать прямо в мозг при помощи вживлённого радио-модема. К глубокому сожалению, далеко не все операции завершались успешно. В таких случаях детей, если они родились живыми, отправляли в Школу, где они росли, отделённые от остального мира звуконепроницаемыми стенами и высоким забором с колючей проволокой. В большинстве случаев у детей обнаруживали умственные и психические отклонения, и, когда те достигали четырнадцатилетнего возраста, их отправляли на постдипломную подготовку. В данном случае это означало: курсы спецстукачей, или, более официально, Курсы Специальных Информаторов-Регуляров, сокращённо – КСИР. Операция проходило относительно безболезненно: пациентам делали общий наркоз, а потом срезали крышку черепной коробки. Часть головного мозга удаляли, заменяя его дешёвым и надёжным иплантантом. После этого крышку при помощи лазерной пайки и титановых скоб закрепляли обратно – и новый член многотысячной армии КСИР был готов начать служение обществу. Спецстукачи обычно ничего не помнили из своей прошлой жизни и не ощущали никаких волнений по этому поводу, а даже если бы и ощущали, их действия всё равно подчинялись командам суперкомпьютера полицейского управления.

– Он слишком умён, чтобы я позволил вынуть ему мозги и подключить то, что осталось, к розетке. Диммор – первый за долгое время выпускник школы, набравший тридцать баллов по итогам теста общего интеллектуального развития. Уже в раннем детстве он демонстрировал выдающиеся умственные способности, донося на одноклассников и обманом отбирая у них пищу и игрушки. Я не хочу, чтобы он погиб, пропал, затерялся среди бессчётного количества неодушевлённых роботов КСИР. Единственный способ предотвратить это – сделать из него Иррегуляра.

Вастрог, соображавший быстрее, покачал головой:

– Это не так просто, особенно если он не соглашается. От курсов спецстукачей его может избавить только подписанный им же отказ.

– Они не умеют читать и писать, – ответил ему Натоньяр. – Даже тесты им приходится…

– Я знаю, – нетерпеливо махнул рукой Директор. – Правда, Диммор вроде освоил какие-то слоги…

– Мы не уверены, возможно, он их запомнил – или угадывает, – сказал Вастрог, тряхнув своей косичкой. – Чтобы утвердить заявление по форме «Регуляр/Иррегуляр», ему придётся прижать большой – или любой иной – палец правой руки к дактильному сенсору. Разве что…

Посмотрев Вастрогу в глаза, Директор увидел там огонёк понимания.

– Он ударил кулаком по этому столу! – Директор торжествующе, словно произнося приговор, опустил свою волосатую пятерню на пластиковую крышку.

Воспитатели согласно кивнули и вышли в коридор. Директор, подключив приборы внешнего наблюдения, с явным удовольствием наблюдал, как Диммор безуспешно пытается оказать сопротивление двум взрослым мужчинам.

3

Летающее такси остановилось на мгновение в какой-то грязной подворотне; дверца распахнулась, и из салона вывалилось тело несостоявшегося спецстукача. Термоядерный двигатель взревел и, выбрасывая струю голубого пламени, автомобиль улетел прочь. Диммор, завывая от боли и обиды, прижимал к груди обрубок правой руки; он сидел рядом с какой-то лужей, в которой видел своё подёрнутое рябью отражение, и плакал. Теперь он действительно стал Иррегуляром – никто не сможет его опознать, ведь он утратил правую руку вместе с отпечатками пальцев. Смеющиеся Вастрог и Натоньяр неоднократно ему об этом говорили, пока они ехали в Ишкедон, наиболее мрачный из районов Туфы. Диммор снова вспомнил, как они прижали его в коридоре у кабинета Директора, а потом Воспитатель Вастрог, отвратительно улыбаясь, извлёк из внутреннего кармана лазерный скальпель… Диммор ощутил, как его штаны стали мокрыми, и ощупал их – это было что-то тёплое; поднеся пальцы к носу, он уловил резкий запах мочи. Это была наиболее унизительная новость за день, однако новоявленный Иррегуляр, как ни странно, почувствовал себя лучше – возможно, от того, что он ещё может хотя бы что-то.

Они прижгли ему рану и вкололи какие-то лекарства, которые назвали «ати-био-ти-ами»; боль, тем, не менее, не утихала, а только становилась всё сильнее с каждой секундой. Оглянувшись по сторонам, Диммор обнаружил, что находится в тупике, заканчивающемся стеной из полимерного моноблока, испещрённого различными надписями и рисунками, от одного вида которых ему сделалось ещё хуже. С обеих сторон нависали серые громадины домов; повсюду валялся гниющий мусор, от которого шёл омерзительный запах. Продолжая плакать, Диммор встал и, пошатываясь, направился к выходу из тупика. Чтобы выйти на смежную, достаточно оживлённую, улицу необходимо было пройти через крытый переход, проложенный прямо в стене одного из домов. Диммор замер: из подъезда несло чем-то, вызывающим тошноту; к тому же оттуда доносились какие-то странные чавкающие звуки, но он, как ни всматривался, не мог никого увидеть.

– Кто там? – его голос дрогнул, но всё-таки это было уже что-то. Вастрог и Натоньяр посеяли в его душе страх, лишивший дара речи, казалось бы, навечно, однако Диммор оказался не так прост. Они ещё ответят!

– Эй, есть там кто? – В складках тьмы очертания существа, которое так громко чавкало, расплывались. Наконец, решив, что это просто животное, вероятнее всего, мутакрыса, Диммор сделал первый шаг. Шаг в темноту… и в воду. Вода доходила ему чуть не до щиколотки, и даже проникала внутрь непромокаемых ботинок. Он начал ступать на носках, каждый раз рискуя запнуться и упасть – всё же, думал он, это лучше, чем ходить потом с мокрыми ногами, ведь так можно простудиться. Простудиться! Диммор беспомощно всхлипнул. Ему отрубили руку, а он боится подхватить насморк.

Чьи-то сильные пальцы, холодные, как смерть, ухватили его за плечо. От неожиданности Диммор подпрыгнул, но незнакомец крепко держал его. В темноте были заметны лишь очертания его фигуры, но мальчику он показался настоящим гигантом; изо рта мужчины исходило зловоние, по сравнению с которым помойка ещё казалась благоухающим цветником.

– Кто ты? – выдавил Диммор. Удивляло, насколько тихо звучит его голос, особенно по сравнению с громогласным, чуть надтреснутым басом взрослого Иррегуляра.

Послышался смех, такой же уродливый, как и голос незнакомца. Ему вторил другой, сипловатый – видимо, нападавших было как минимум двое.

– Слышишь, Жук? Мальчишка не знает, кто я! – Оба голоса гулко расхохотались.

– Ты что, никогда не слышал о Кавониусе? – второй Иррегуляр – Диммор всё ещё не мог отнести себя к ним – подошёл вплотную. От него исходил точно такой же запах пота, гнили и нечистот, что и от его напарника.

– Фу, Кавониус, я думал, это ты – сточная канава, но он воняет ещё хуже…

– Да он обмочился, – ответил Кавониус, всё так же цепко державший пленника, который безуспешно пытался освободиться. – Смотри-ка, у него руки нет, это, наверное, затем, чтобы его не смогли опознать.

– «Опустили» мальчонку, это верно, – чуть смягчившись, произнёс Жук. – Что, из Школы для этих?..

Диммор догадался, что неопределённый жест, который проделал Жук в темноте вокруг головы, является намёком на глупость. Тем, не менее, язык будто снова к небу присох – он не мог выдавить из себя ни слова.

– Да наверняка, – ответил за него Кавониус. – Они там все – дети космонавтов, только не все космонавты были трезвыми!

Видимо, эта плоская шутка показалась Иррегулярам очень смешной, так как они буквально зашлись смехом.

– …и не платили алименты!

Чуть успокоившись, Жук и Кавониус продолжили допрос, подкрепляя свои слова зуботычинами. Так, очень быстро вся его история, на удивления никчёмная, уложилась в несколько фраз, чередующихся с хныканьем.

– Да, всё как Пополам говорит – Директор их продал паренька…

– Тише! Мыши слышат…

Иррегуляр осмотрелся по сторонам. Диммору показалось, что Жук поёживается, словно ему вдруг стало холодно, хотя, как уже знал мальчик, это было связано не с холодом. Значит, и эти гадкие существа чего-то боятся.

– Да, продал… А руку-то, поди, разделали и школьникам на обед подали.

– Ещё бы – это ж экономия, притом в свой карман!

Жук осмотрелся по сторонам.

– Ладно, полезем, что ли?..

Со всё нарастающим ужасом Диммор смотрел, как Иррегуляр сдвигает канализационный люк и исчезает в вонючей дыре. Хотя он и сопротивлялся, кричал, звал на помощь, Кавониус, злорадно смеясь, затащил его туда, в хлюпающую бездну.

4

Столица Гейомии располагалась на поверхности, там, где светит солнце, дуют ветры, идут, пусть и кислотные, но дожди; туфанцы даже не подозревали, что буквально у них под ногами, отделённый лишь дорожным покрытием, расположен ещё один город. Тем не менее, Туфа-канализационная существовала: лабиринт сливных труб, тоннелей сообщения, используемых ремонтниками, паутина кабелей электроснабжения, боковые карманы, созданные по воле судьбы, в результате дрейфа горных пород, либо трудом человека – всё это было. Первые беженцы-Иррегуляры пришли сюда десятилетия, если не более, назад. Они вырыли шахты-жилища, подключились к коммуникациям – и зажили в своё удовольствие. Власти неоднократно устраивали на обитателей подземелья облавы, но тщетно: несмотря на победные реляции, ничего не менялось – арестовав одного-двух Иррегуляров, полицейские убирались восвояси. Бывало и хуже: шпики, констебли, агентура КСИР бесследно исчезали, и никто и никогда их не находил. Лишь изредка, демонстрируя «верху» свою силу, короли канализации устраивали представления: отводили стоки и пускали их снизу вверх под давлением – люки и решётки срывало, а на многолюдную площадь в центре города вдруг выбрасывало тело в тёмно-синей униформе.

Диммор, выросший в Школе, такого, конечно, не знал, но кое-какие смутные слухи о том, что подземелье пропахло наркотиками и мертвечиной, долетали и до его ушей. Слыхал он и ужасные истории о мутакрысах – хищных, размером с небольшую собаку, тварях, которые охотились даже на людей.

– Стой! – Жук, который шёл первым, предостерегающе поднял руку. Впереди что-то подозрительно шуршало; поняв, что это не могут быть друзья, он решил проявить благоразумие и не поднимать тревогу. Присмотревшись, он увидел силуэты нескольких существ, видневшихся в десятке-другом шагов. Они явно обгладывали что-то, подозрительно похожее на человеческое тело.

– Узнаёшь? – прошептал Кавониус своим надтреснутым голосом.

– Нет, слишком темно. Думаю, это Трег, он как раз собирался выйти.

Одна из мутакрыс обернулась в их сторону. Диммор никогда их не видел раньше, но более всего он был поражён даже не размерами крысы, а взглядом её жёлтых глаз – неожиданно разумным, будто парализующим каждого, кто осмелится в них посмотреть. Мутакрыса пронзительно заверещала, оповещая своих сородичей. Теперь уже вся стая, не менее дюжины особей, повернулась к ним. Обмен трелями и рычанием свидетельствовал о том, что мутакрысы вступили в оживлённый спор.

– Решают, кто пойдёт в первом эшелоне, – мрачно пошутил Кавониус, вынимая нож.

– Их вывели специально для того, чтоб они охотились на нас – мне это один полицейский рассказывал.

– Я тоже это слышал, – Кавониус пренебрежительно сплюнул. – А потом оказалось, что эти твари грызут кабеля и нападают на мастеров. Было принято постановление – секретное, конечно, – в котором рекомендовалось способствовать переселению Иррегуляров в канализацию, так как они могут способствовать снижению популяции чудовищных мутантов.

Диммор посмотрел на злобных, как дьявол, существ, казавшихся порождением ночного кошмара: те, почти полностью скрытые водой, приближались к ним, тихо рыча и пища что-то на своём языке.

– Слышал я эту сказку, – Кавониус сделал выпад в сторону тени, приблизившейся почти вплотную и внезапно атаковавшей его с резким визгом. Только приблизившееся почти вплотную стальное лезвие принудило её отскочить. Остальные твари заметались; одна, а вслед за ней и другая, неожиданно нырнули под воду.

Кавониус выругался и сплюнул, вернувшись к прерванному разговору:

– Но логика – ихняя: что мутакрысы, что Иррегуляры – им на это начхать!

– …Вот она! – закричал Жук и ударил обрезком трубы куда-то под ноги, подняв фонтан брызг.

– Вижу! – Кавониус размахивал ножом, отбиваясь от двух мутакрыс, то приседавших и отступавших, то вновь подходивших к нему. Наконец, одна из них бросилась на Иррегуляра; инстинктивно он прикрылся рукой, в которую тут же впились острые зубы; вскрикнув, Кавониус вонзил свой нож в тело зверя по самую рукоять. Раздался громкий, на удивление похожий на человеческий, вопль; из раны хлынула тёмная кровь. В то же мгновение вторая мутакрыса прыгнула на Кавониуса; пошатнувшись, он отступил, но не удержался на ногах и упал навзничь, громогласно ругаясь. Тварь терзала его, явно целясь в горло, а Жук бил её обрезком трубы, пытаясь отогнать. Животное взвизгнуло от боли; тут же, словно отвечая на призыв о помощи, остальные мутакрысы бросились на Жука. Скрытый под их массой, он только беспомощно стонал. Диммор, остолбенев, наблюдал за всем, понимая, что ещё чуть-чуть – и очередь дойдёт до него. Внезапно из бокового прохода выскочил великан, вооружённый клинком-моледиссемблером. Каждый удар молекулярного диссемблера рассекал одну из мутакрыс надвое. Это было страшное оружие – оно генерировало поле, ослабляющее внутримолекулярные связи, что позволяло преодолевать любые преграды – моледиссемблер рассекал стальной рельс, как лист картона. Не прошло и минуты, как он управился со всеми крысами. Диммор, которого забрызгало кровью, молча стоял, не в силах шелохнуться, в то время как Жук и Кавониус, порядком потрёпанные, приветствовали их спасителя.

– Пополам! Пополам!.

Он вполне заслуживал своего прозвища: высоченный, значительно больше двух с половиной метров, Пополам по странному стечению обстоятельств – либо по капризу генетиков, а может, и против их воли – являлся наполовину негром, наполовину – белым. Не мулатом, а именно – «пополамом»: правая половина его лица была тёмно-коричневого цвета, в то время как левая сторона – белой, кавказского типа. Было заметно, что Кавониус и Жук подчиняются ему, исполин явно пользовался авторитетом.

Обернувшись к Кавониусу, Пополам спросил:

– Это он? – Диммор догадался, что речь идёт о нём и представился.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное