Роман Галкин.

Обреченный взвод



скачать книгу бесплатно


Наконец появился наш клиент. На первый взгляд он выглядел внушительно – эдакий бугрящийся мышцами здоровяк. Однако неестественная правильность и симметричность мускулатуры говорила о том, что это всего лишь новомодные импланты, а не результат пролитого на тренажерах пота. О том же говорила и скованность движений парня, не привыкшего к новым объемам собственного тела.


Внимательно разглядев искусственного здоровяка, я понял, что казалось неестественным в других, подобных ему, «качках», и проникся к местной публике еще большим презрением.


Бить клиента не пришлось. После того, как Адиль заманил его в дальний угол парка, мы с Найком взяли здоровяка за уши и просто держали в течение всего процесса так называемой экзекуции. Рыжий ходил перед нами павлином и, активно жестикулируя, рассказывал о том, какой Гекки плохой, невоспитанный и недостойный. Две девицы, приглашенные в качестве зрителей и свидетелей триумфа нашего нанимателя, восхищенно ахали и охали от неподдельного восторга. А удерживаемая за уши гора мышц плакала навзрыд, словно поставленный в угол истеричный пятилетний ребенок.


У меня уже затекла рука и онемели сжимающие ухо Гекки пальцы, и я испытывал возрастающее желание отметелить и Гекки, и Адика. Судя по сопению и плотно сжатым губам Найка, он испытывал схожее желание


Наконец рыжий завел себя настолько, что осмелился влепить Гекки пощечину. Силы пощечины вряд ли хватило бы даже на то, чтобы прихлопнуть кровососа. Однако оба хлыща разразились дикими криками, а девицы чуть не упали в обморок. Гекки орал из-за осознания факта, что его ударили по лицу. Адиль орал оттого, что отбил ладошку, и теперь в перерывах между криками, дул на нее, выплюнув при этом жвачку. Девицы ахали и не могли решить, падать ли в обморок от ужаса, ибо на их глазах жестоко избивают человека, или падать от восхищения непомерной крутостью Адика, или от жалости к бедняжке Гекки?


Несмотря на то, что над парком грохотала громкая музыка, крики могли привлечь ненужное внимание, потому Найк заткнул рот Гекки, я заткнул Адиля, а девицы, увидев это, потеряли-таки сознания,


В общем, на следующий день мы стали обладателями довольно приличного симулятора, а я решил переехать из русской резервации в рабочий квартал.


До сих пор ребята жили втроем в однокомнатной квартире, но теперь мы сняли «двушку». В одной комнате поставили четыре кровати, вторую решили оборудовать самодельными тренажерами, и в ней же расположили симулятор. Сократив до минимума траты, за пару месяцев накопили на простенькую раму управления БПР. Теперь ощущения были максимально реальными, и каждый из нас с нетерпением ждал своей очереди влезть в подвешенный в раме костюм и надеть шлем.


Раму помог приобрести Адиль Орчинский. Найк, сохранивший код его кома, позвонил, не особо надеясь на содействие хлыща. Однако тот неожиданно легко согласился помочь.



После обеда, взвалив на товарищей выполнение моей нормы, я ушел с работы на встречу с сынком сенатора.

Подходя к назначенному месту, в первый момент решил, что вижу Гекки. Однако над грудой неестественных мускулов сияло дебильной улыбкой привычно жующее лицо Адиля.


– Ну, как? – вопросил он, сгибая поднятые руки в локтях и демонстрируя рвущие кожу чудовищные бицепсы, – Объем в полтора раза больше, чем у Гекки.


Появилось дикое желание проверить, не взорвется ли этот лошарик, если ткнуть в него чем-нибудь острым. Но, помня, зачем пришел, я сдержал рвущуюся с языка колкость и попытался изобразить восхищение. Адиль поверил и проникся ко мне теплыми чувствами, которые выразились в предложении поступить к нему на службу, когда он станет знаменитым политиком или мегабогатым промышленником. Пообещав подумать, я напомнил о цели своего визита, и мы отправились в салон, торгующий игровыми симуляторами, находящийся в вип-районе, где обычные работяги могли появляться лишь для выполнения какой-либо работы. В принципе, официального запрета на нахождение в таких районах праздно шатающихся представителей рабочего класса не было, однако обслуживать подобных мне парней не станут ни в магазинах, ни в кафе. И каждый страж обязательно задержит и будет долго и нудно парить мозги, выясняя личность и цель пребывания в этом месте. Потому-то нам и понадобился Адиль. И хорошо, совпало так, что тому не терпелось продемонстрировать кому-либо свою новую мышечную бутафорию, а до вечера, когда отоспится и подтянется в клубы молодежь его круга, было далеко.


Разумеется, в доступных нам районах тоже существовали нужные салоны, но выбор в них был невелик, а цены, как и на все товары в бедных кварталах, выше.


До сих пор не могу понять, что в тот раз заставило меня разоткровенничаться с этим хлыщем, но, когда он поинтересовался, чего прикольного мы находим в военных игрушках, я рассказал о нашей общей мечте попасть на службу в армию, и со вздохом посетовал на то, что для меня эта мечта останется несбыточной.


– Почему? – поинтересовался Адиль.


– Я не гражданин, – понуро развожу руками, – Хоть и прожил в Конфедерации всю свою жизнь, но родился в Русской Империи практически в тот момент, когда на нее набросились галанты.


– Так ты русский, – констатировал факт Адик. – А я вот не хочу в армию. А придется.


– Придется? Кто тебя заставит? – искренне удивляюсь, ибо уверен, что богатей вряд ли нуждается в льготах, которые получают прошедшие военную службу. Однако я ошибся.


– Кто-кто, – передразнивает рыжий, – Папик и наши дурацкие законы.


Он начинает мне что-то объяснять, но в это время подходит менеджер, передает нам кристаллы с программами, сообщает, что рама отправлена по указанному адресу и, слегка замявшись, интересуется, правильно ли ему сообщили адрес. Похоже, его смущает то, что покупка из элитного салона отправилась в рабочий квартал.



***


Взбегаю на склон оврага и сразу получаю мощный разряд в корпус. Активная броня поглощает излучение, но сила удара такова, что я заваливаюсь назад. Это меня и спасает от очереди кумулятивных снарядов, вздыбивших землю на противоположном склоне.


В последний момент перед падением успел разглядеть противника – три танка на антигравах в сопровождении взвода пехоты. Трезво оцениваю шансы уйти – никаких. Вокруг голая равнина, пересеченная неглубокими оврагами. Редкие заросли низкорослого кустарника не скроют даже человека, не только боевого робота.


Однако долго размышлять нет времени. Через пару минут противник достигнет края склона и расстреляет меня сверху.


Для начала опустошаю ленты обоих заплечных гранатометов, причесывая навесным огнем пространство перед склоном. Не вижу, нанес ли противнику урон, но надеюсь, что хотя бы заставил залечь пехоту.


Опускаю БПР на колени и вытягиваю руки в качестве помоста, по которому, отстыковавшись, съезжаю на потрескавшееся дно оврага. Взметая гусеницами ошметки грунта, на всей возможной скорости гоню вдоль склона, постепенно забираясь вверх. Наверняка враги обратят внимание на взметающиеся клубы пыли, но надеюсь, не успеют среагировать. Перед тем, как вырваться наверх, в качестве отвлекающего маневра выпускаю пару НУРСов по вершине склона из оставленной базы (тела робота).


Взлетев наверх, машина на долю секунды отрывается от земли. Приводы облегченно взвизгивают и тут же, вновь почувствовав сцепление траков с грунтом, переходят на привычный натужный бас.


Разворачиваюсь на месте и вдавливаю указательными пальцами гашетки обоих джойстиков. Поливая противника огнем одновременно из скорострельной пушки и спаренного пулемета, с удовлетворением отмечаю перевернутый танк с разорванной антигравитационной подушкой. Похоже, один из НУРСов угодил в днище машины, когда та подъехала к краю оврага.


Ловлю в перекрестье прицела ближайший танк, который, зависнув над склоном, из всего имеющегося вооружения активно обрабатывает оставленную мною базу. Понимаю, что шансов подбить эту плоскую черепаху мало – снаряд скорее всего скользнет рикошетом по гладкому боку. Перевожу прицел ниже, и большой палец левой руки вдавливает верхнюю гашетку на джойстике. Снаряд врезается в землю под вражеской машиной, которую подбрасывает взрывной волной и заваливает на бок. Тут же правым джойстиком выпускаю второй НУРС в днище танка. Враг повержен.


Не могу понять, куда делась третья машина. Не дает сосредоточиться сильная жара – вражеские пехотинцы обстреливают меня из энергетических пушек, и слабая броня оторванной от базы машины не справляется. Приходится отвлечься от поиска пропавшего танка и начать расстреливать пехотинцев.


Вынырнувшую из-за склона оврага вражескую машину замечаю за долю секунды до того, как меня разрывает от попадания сразу нескольких кумулятивных снарядов.


– Гейм овер, – сообщает равнодушный женский голос, и я облегченно вздыхаю, осознав, что это всего лишь финал игры.


– Ты их почти уделал, Олег! – слышу восхищенный возглас Тома.


Ребята наблюдали за действием на экране монитора. Мы только вчера приобрели кристалл с новой игрой, и пока никому не удавалось уничтожить больше одной машины противника.


– А орал так, будто с тебя живого сдирают кожу, – сообщает Эрик, принимая у меня шлем и забираясь в раму.


Найк тоже хотел что-то сказать, но тут просигналил его ком. Взглянув на него, парень удивленно поднял брови.


– Привет, Найк. Как поживаешь? – донесся из кома голос, который я немедленно узнал – трудно не узнать жующий говор Адиля Орчинского.


Интересно, что ему понадобилось? Опять необходимо подержать кого-нибудь за уши?


– Привет, Адиль, – настороженно ответил Найк. – Чего это ты о нас вспомнил? Только не говори, что скучаешь.


– Не, не скучаю, – простодушно ответил тот, – Хочу помочь кое-кому из вас.


– Помочь? Кому? – еще выше задрал брови Найк.


– Олегу.


– Мне? – подойдя к другу, недоуменно смотрю через ком на жующую физиономию Адиля.


– Привет, Олег, – расплывается тот в улыбке, – Ты все еще хочешь в армию?





Глава – 2
В начале пути





Пассажирский шаттл пристыковался к орбитальной станции, и нас вывели в огромный куполообразный зал ожидания. Невероятное количество народа сновало взад-вперед. В основном преобладали гражданские пассажиры, от яркого разноцветия одежды которых рябило в глазах. Выделялись строгие мундиры представителей космофлота, как гражданские синие, так и военные черные.


Длинные ряды кресел хоть и были заполнены всего наполовину, однако протиснуться к свободным местам не представлялось возможным. Сопровождающий офицер строго-настрого наказал не расходиться и ушел оформлять документы.


Мое внимание привлекла группа парней в серой форме звездной пехоты. С восхищением глядя на новенькую форму и залихватски заломленные на затылок береты, думал о том, что настанет тот час, когда, пройдя огонь и воду, повоевав на десятке разных планет, я тоже буду взирать на окружающий мир с такой же гордой уверенностью.


Эх, жаль, что не получилось отправиться на службу вместе с друзьями. Оглядывая новобранцев, с которыми предстояло лететь к месту службы, думал о том, какие отношения с ними сложатся и надежными ли они окажутся товарищами, если и дальше придется служить вместе? Как было бы замечательно, будь сейчас рядом Найк.


***


Когда Адиль сделал мне предложение пройти вместо него службу, да еще и посулил в оплату целую тысячу кредитов, я сперва воспринял это как шутку и так же шутя попросил его определить в армию и моих друзей. Тот легко согласился, лишь предупредил, что им за это платить не станет.


Далее была встреча с Мартой Орчинской и каким-то высокопоставленным армейским чином. Я подписал соглашение, из которого следовало, что мне выплачивается сумма в тысячу кредитов за некую услугу, которую я должен оказать Адилю Орчинскому. В месте обозначения услуги была оставлена пара пустых строчек. Я понимал щекотливость сделки и потому нисколько не смутился подобным составлением документа. Ко всему прочему мне вменялась обязанность сохранять в строжайшей тайне суть и условия договора.


Тут-то и выяснилось, что именно из-за условий договора товарищи не могут служить вместе со мной. Офицер вообще отказался было что-либо предпринимать по поводу моих друзей. Но Адиль сперва просто разнылся, а потом закатил настоящую истерику, крича, что он дал слово, а его слово нерушимо и все такое. Супруга сенатора что-то пошептала на ухо военному и тот, поинтересовавшись количеством персон, желающих отправиться на службу, заверил, что они непременно на нее попадут, если подойдут по возрасту и состоянию здоровья.


Отдельно офицер объяснил, что под именем Адиля я буду проходить лишь на местном мобилизационном пункте, далее, во избежание ненужных эксцессов, документы должны подмениться, и на место службы прибуду уже под своим собственным именем. Что будет делать весь положенный срок службы сенаторский отпрыск, не объяснили, да оно мне и не надо было.


Друзья отнеслись к новости с недоверием, но когда через пару дней им на комы пришли предписания явиться на мобилизационный пункт, были вне себя от радости. Найк даже связался с Адилем и искренне его поблагодарил, поинтересовавшись, нет ли у того каких-нибудь обидчиков, коих стоит наказать?


Единственное недоумение у моих друзей вызвал тот факт, что я не могу служить вместе с ними. Истины открыть я им не мог и наплел что-то про специальный легион для тех, кто не является гражданином Конфедерации.


Наконец настал день, когда товарищи проводили меня к воротам мобилизационного пункта. Им предстояло отправиться на службу через несколько дней, и сейчас они напутствовали меня, желая удачи и давая различные советы, основанные на услышанных историях о военной службе.


В течение всей моей сознательной жизни ни разу не приходилось расставаться с дорогими мне людьми. Потому сейчас чувствую себя крайне неуютно. Напомнив, чтобы не забыли отдать игровой симулятор в детский приют русской резервации, обнимаю каждого и, скрывая навернувшиеся на глаза слезы, поспешно удаляюсь за ворота.


***


– Эй! Новобранец, очнись! – кричит мне в ухо широкоплечий сержант, появившийся вместе с сопровождавшим нас офицером, – Я понимаю, что в мыслях ты все еще находишься в постели какой-нибудь Сьюзи, но, осмелюсь напомнить, согласно подписанному тобой контракту, твое тело на ближайшие полгода является собственностью Вооруженных Сил Звездной Конфедерации, а потому должно привыкнуть действовать не по прихоти нервной системы, управляемой дебильными мыслями, приходящими в твой недоразвитый мозг, а по командам. Уяснил, новобранец?


От растерянности я долго не мог сообразить, как правильно ответить. Но тут вперед выступил высокий парень в строгом черном костюме. Стягивающая ворот белоснежной рубашки ярко-красная бабочка, тонкие усики на холеном лице, массивный перстень с большим красным камнем – все это с самого начала выделяло его из общей толпы.Рядом с ним держались два новобранца, и, судя по их подхалимскому поведению, лидером в их троице был высокий. Надменно усмехнувшись, холеный заявил:


– Он из лимиты, господин сержант. Так что с дебильными мыслями вы погорячились. У лимиты мысли, как и сам мозг, отсутствуют по определению.


– Ваше имя, новобранец? – повернулся к остряку сержант.


– Сол Уиллис, – гордо задрал подбородок тот.


– Отвечать следует: «Новобранец Уиллис, сэр». Запомните это все! – рявкнул сержант, обводя взглядом подопечных.


– Извините, господин сержант, – вновь встрял высокий, – Я Уиллис, а не Уиллисер.


Сержант непонимающе поднял брови, соображая, о чем говорит новобранец. Смысл до него дошел только после того, как послышались подхалимские смешки, товарищей остряка. Судя по наливающемуся красным цветом лицу вояки, внутри него закипает нечто весьма взрывоопасное, и это понимает даже надменный Уиллис, ибо его лицо, напротив, становится мертвенно бледным. Подхалимы отступают назад, делая вид, что заняты собственными мыслями и совершенно не в курсе рядом происходящего.


– Ладно, сержант, – вмешивается офицер, – Кристаллы с личными делами я тебе передал. Погрузка в транспорт уже началась, так что веди новобранцев на борт и уже там занимайся их воспитанием. А меня ждут более важные дела. У этих парней остались на планете подруги, желающие, чтобы кто-то их утешил. И кто это будет, если не я?


Хохотнув, офицер, наконец-таки представив нам сержанта Коффа, как нового сопровождающего, развернулся и бодро зашагал прочь.


Сержант зло прищурился ему вслед и прошипел сквозь зубы:


– Слизь крысомаки…


***


– Господин сержант, – возмущенно заявил Уиллис, осматривая помещение, в котором нам предстояло провести двое суток полета, – В таких условиях можно перевозить только скотину или лимиту, но не людей.


– Вы ошибаетесь, новобранец, – зловеще улыбнулся Кофф. Вероятно, он принял по поводу наглеца какое-то решение и теперь предвкушал будущее удовольствие от претворения этого решения в жизнь. – Скотину перевозят в более комфортных условиях.


– Я не собираюсь двое суток мучаться на этих скамейках, – продолжил возмущаться новобранец, однако в его голосе уже не слышалось прежней уверенности.


– Да? – изобразил удивление сержант, – Ну что ж, персонально для вас, новобранец Уиллис, у меня есть отдельное комфортное место. Кстати, если вы пожелаете разделить его с вашими друзьями, я не буду возражать.


После этих слов друзья Уиллиса поспешили отступить в сторону.


– Я не понимаю вас, господин сержант, – совсем растерянно произнес тот.


– Следуйте за мной, новобранец.


Они прошли в дальний конец помещения и скрылись за переборкой. Сколько будущие солдаты не прислушивались, но из-за плотно прикрытой двери не донеслось ни звука. Вернулся сержант один, и на его лице читалось явное удовлетворение.


– Что столпились, как стая безмозглых ягуантов? – рявкнул он на нас, – Сели на скамьи… Эй, куда? У стены. У стены, говорю, сели, чтобы все были на виду.


Пока мы, толкаясь, занимали места на расположенной вдоль стены узкой скамье, которая, скорее всего, предназначалась для крепления каких-то грузов, чем для человеческих задниц, сержант прохаживался взад-вперед, заложив руки за спину, а когда последний призывник уселся, примостив на коленях пухлый пакет, он остановился и еще раз окинул нас оценивающим взглядом.


– Вот в таких позах вы проведете следующие двое суток. Двое суток отделяет вас от той задницы, в которую вы стремились сунуть головы, подписывая контракт. За это время вы должны сожрать домашние булочки, которые заботливые мамки напекли вам на полгода вперед. Если среди вас есть обделенные мамкиным вниманием, то эти картонные коробки под лавкой, вызвавшие ваше любопытство, есть не что иное, как армейский паек, – переждав, пока каждый из нас, раздвинув ноги и склонив голову, взглянул на находящийся под лавкой сухпай, сержант продолжил: – Так же за эти двое суток вы должны выспаться на полгода вперед, ибо в следующий раз спокойно поспать сможете только по окончании учебного периода, когда будете возвращаться домой, или, если за это время ваш мозг окончательно атрофируется, и вы заключите дальнейший контракт, во время следования к новому месту службы.


Сержант минуту помолчал, собираясь с мыслями, и когда продолжил, его губы расплылись в злорадной улыбке:


– Ложиться, вставать и ходить – запрещено. А потому, уже через час ваши задницы онемеют, а спустя часа три-четыре будут болеть так, что в вас не будут лезть ни мамкины булочки, ни сон. Вы будете переваливаться с одной ягодицы на другую, но это не поможет и лишь усугубит положение. Вы будете напрягать ноги, чтобы облегчить нагрузку на пятую точку, но от этого только устанут ноги. Самым непреодолимым желанием будет встать и пройтись. Но встать можно будет лишь для того, чтобы посетить гальюн, – сержант кивнул в сторону переборки, куда отвел зарвавшегося Уиллиса, – А так как стоять запрещено, вы будете стараться запомнить, кто за кем занял очередь, и дико ненавидеть каждого, кто, по вашему мнению, излишне долго задерживается в сортире.


Да, кстати, разочарую тех, кто захочет уединиться там с голограммой своей милашки. При этом вам волей-неволей придется терпеть присутствие рядового Уиллиса, пожелавшего на время перелета занять отдельные апартаменты. Отдельных апартаментов для каждого новобранца на грузовом военном транспорте не предусмотрено, потому помните – при каждом посещении гальюна придется тревожить вашего товарища, который расположился на единственном стульчаке.


Так вот, продолжу о ваших задницах. В конце концов, онемеют не только задницы, но и ноги. И каждый раз, когда, дождавшись своей очереди, вы начнете вставать, то встать сможете только на четвереньки. После чего кровь начнет проникать в онемевшие части тела, и вы почувствуете, как вас пронзает миллионами острых зудящих заноз. И единственной мыслью в ваших головах будет мысль о том, как бы скорее добраться до места службы и покинуть этот чертов транспорт.


– Но мы и так стремимся на службу, – не выдерживаю я непонятных угроз сержанта.


– Да-а? – изображает тот удивление, – Вы стремитесь служить в армии?


– Зачем же тогда мы заключили контракты? – не понимаю его сарказма.


– Имя, новобранец?


– Новиков Олег, – отвечаю и тут же, встав, поправляюсь: – Новобранец Новиков, сэр.


– Я расскажу тебе, новобранец Новикофф, зачем все вы, – переиначил окончание моей фамилии Кофф и обвел указательным пальцем притихших новобранцев, – подписали контракты с Вооруженными Силами Конфедерации. Всего лишь для того, чтобы через полгода получить статус «полного гражданина», дающий право на многие льготы. И ни один из вас не подпишет следующий контракт после окончания полугодового учебного периода. Или я не прав?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6