Роман Галкин.

Обреченный взвод



скачать книгу бесплатно



Пролог




– Питер, ну неужели ты ничего не можешь сделать? Неужели нашему мальчику придется целых полгода болтаться неизвестно где, неизвестно чем питаться, жить в компании каких-то хулиганов?


– Да, пап, – поддержал мать рыжий детинушка в наушниках, непрерывно что-то жующий и кивающий в такт музыке, – Я не хочу полгода тусоваться с какими-то лошарами. В конце концов, зачем тебе было становиться сенатором, если ты не можешь отмазать от какой-то вонючей армии родного сына?


Питер Орчинский переводил хмурый взгляд с жены на сына и размышлял о том, что если бы в свое время Марта родила ему второго сына, то сейчас не пришлось бы возлагать надежды на этого избалованного супругой оболтуса. Тяжело вздохнув, он в очередной раз попытался объяснить ситуацию домочадцам:


– Поймите же вы, таковы законы конфедерации – гражданин, не отслуживший в армии, не может занимать руководящих постов. Скажи, Адик, ты желаешь всю жизнь горбатиться простым работягой? Или ты мечтаешь зарабатывать сколиоз в качестве офисного планктона? И поверь, заработать даже на самые дешевые импластические салоны ты не сможешь.


Адик поднял согнутую в локте руку, с удовольствием обозрел новый рельефный бицепс и произнес:


– Не, я хочу руководить какой-нить промышленной корпорацией. Тогда у меня будет свой собственный салон.


– Если в ближайшее время вы с мамой не найдете салон, где имплантируют мозги, то…


– Питер, но ты же сенатор, – вновь заныла супруга, – Ты же сам являешься законодателем. Неужели нельзя отменить этот дурацкий закон?


– Вот именно, Марта, я сенатор, – Орчинский раздраженно хлопнул ладонью по кожаному подлокотнику, – Я сенатор, а не президент. И ты прекрасно знаешь, что в сенате у подавляющего большинства одни дочери.


– Бракоделы, – вякнул из своего кресла Адик и, поймав взгляд отца, отстраненно поднял взгляд к потолку.


Сенатор, глядя на свое чадо, подумал, что бракоделом является скорее он, но вслух продолжил:


– И потому, Марта, большинство сената эта проблема не только не волнует, но даже наоборот…


– Что значит, наоборот?! – с нетерпеливым возмущением перебила Марта.


– Разве ты не хочешь для нашей Лизиточки достойного и надежного мужа?


– Лизиточке еще рано об этом думать!


– Лизиточке рано, но тебе надо думать об этом заранее. И не только об этом, а вообще… кхм, – Питер не договорил упавшую на язык мысль и, кашлянув, продолжил объяснять ситуацию: – Вот и другие сенаторы желают видеть в мужьях у своих дочерей ответственных и надежных парней, а не… кхм


– Чего ты так на меня смотришь, пап?


– Максимум, что я и поддерживающее меня меньшинство смогли добиться, это сокращения обязательного срока службы до полугода. В конце концов, что такое полгода?


– Ага, пап, тебе легко говорить. Сам-то ты в армии не служил.


– Не смей упрекать отца! – снова хлопнул по подлокотнику Орчинский, – Тогда, когда мы еще не столкнулись с галантами, были другие законы.

Но, если бы Конфедерации нужно было, я бы пошел служить не сомневаясь ни минуты.


– Ага, – кивнул Адик, – И тогда бы ты уже не смог стать сенатором.


– Это почему?


– В армии всем отбивают голову – это факт, – поучительно произнес великовозрастный балбес, продолжая активно обрабатывать челюстями жвачку, – А в сенат с отбитой головой не пролезть – это тоже факт.


– В сенат не пролазят, а избираются…


– Ой, пап, кого ты лечишь? Знаю я ваши выборы.


– Да ты… Да я…. Да как ты смеешь! – покрасневший от возмущения сенатор грузно привстал и снова рухнул в кресло. Несколько мгновений он, пытаясь найти подходящие слова, открывал и закрывал рот, словно выброшенная из воды рыба, но тут вмешалась Марта.


– Прекратите! – рявкнула она, словно армейский сержант и, приподнявшись, взяла со столика пульт видеофона. Кресло под ее обширным задом сперва облегченно вздохнуло, и тут же, когда Марта опустилась обратно, придушенно скрипнуло. Набрав нужный номер, супруга сенатора сообщила: – Я звоню Рудику. Он не оставит в беде родную сестру.


Рудольф Штиц – вице-адмирал, занимающий ответственный пост в Военном Министерстве, на удивление быстро отозвался на вызов. Его конопатая физиономия, увенчанная ежиком белобрысых волос, расплылась в улыбке на всю покрытую видеоволокном стену гостиной.


– Привет, Марта! – радостно воскликнул он, – А я уже думал, ты окончательно забыла о существовании своего родного братишки. Привет, Пит! Чего ты такой красный? Не сдерживай себя. Ты же дома, а не в сенате. Газы нужно выпускать вовремя, иначе они впитываются в кровь и отравляют организм. И займись наконец всерьез моей сестренкой, Пит.


– Что ты имеешь ввиду, Рудик? – вопросила ошеломленная напором брата Марта.


– Да то, что трахать тебя нужно день и ночь! Секс способствует похуданию. Ты же скоро в кресло не будешь влазить, сестренка.


– Рудик, как тебе не стыдно! – возмутилась толстуха, – Здесь же ребенок.


– Где? – вице-адмирал обвел помещение удивленным взглядом, – Оп-па, а это что за резиновая кукла? Племяш, ты ли это?


– Гы, – растянул рот в улыбке Адик, – Ага, дядя, я.


– Все, Марта, я понял причину, которая заставила тебя вспомнить о брате. Ты хочешь, что бы я определил этого мутанта в гвардейский корпус, где ему покажут, откуда у мужчин берутся настоящие мускулы. Я угадал?


– Почти, – пришла очередь злорадно улыбнуться Орчинскому.


– Боже, Рудик, и ты туда же? – возмущенно всплеснула руками Марта, – Посмотрела бы я на тебя, роди тебе Клара не трех дочерей, а трех сыновей.


– Не бей по больному, сестренка, – скорчил недовольную физиономию Рудольф, тяжело вздохнул и перевел взгляд на сенатора, – Пит, а не можешь ли ты продвинуть закон о воинской обязанности для девушек?


– Ты хочешь отправить дочерей в армию? – удивленно задрала брови Марта.


– А что делать, если у меня нет сыновей, – простодушно развел руками вице-адмирал и снова обратился к зятю: – Пит, ты не познакомишь мою жену с тем парнем, от которого твоя Марта родила сына?


– Чего-о?! – супруга сенатора поднялась и грозно уперла руки в бока.


– Адик, – вполголоса обратился к сыну Питер, – Я, кажется, знаю, где ты сможешь сделать карьеру даже с тем… кхм… веществом, которое заменяет в твоей голове мозг.


– Где? – заинтересовался Адик.


– В армии, – кивнул на улыбающегося вояку отец.


– Не-е, я не хочу в армию! – громко заявил сын.


– Не понял, – вице-адмирал удивленно склонил голову и как-то по птичьи одним глазом уставился на племянника, – Куда ты не хочешь?


– В ар-ми-ю, – за сына по слогам повторила Марта.


– Это как это так? – глубоко недоумевая, обратился к зятю Рудольф, но тот лишь беспомощно развел руками, изобразив на лице выражение полнейшей безнадеги.



Через пару дней Марта в очередной раз связалась с братом.


– Рудик, мы договорились с одним русским. Он из той лимиты, что понаехала с планет, захваченных галантами.


– Ох, сестренка, подведешь ты меня под отставку, – укоризненно покачал головой вице-адмирал и задал сразу два вопроса: – Он точно будет молчать? А как его родственники?


– За те деньги, что мы ему пообещали, он готов проглотить собственный язык. В приюте, где он воспитывался, мне сообщили, что вся его родня погибла, а его грудным младенцем привезли сюда шестнадцать лет назад.


– Ему всего шестнадцать лет?


– Да какая разница, сколько ему лет, если он будет служить под именем Адика?


– В общем так, Марта – сегодня с тобой по личному кому свяжется один человечек, с ним и будешь решать этот вопрос. И смотри, если это дерьмо всплывет, твой муженек вмиг лишится сенатского кресла со всеми вытекающими последствиями. Так что не скупись, когда будешь оговаривать условия.***


Полковник Бэд Сикорский занимал неприметную должность делопроизводителя в штабе космофлота, которая позволяла ему уделять достаточно времени для, пусть и незаконного, но довольно прибыльного бизнеса. Он оказывал влиятельным и просто богатым людям довольно специфические услуги. Несмотря на специфичность, желающих в Конфедерации находилось достаточно, чтобы раз в год на банковский счет полковника начинали падать крупные суммы. И сейчас как раз пришло время собирать урожай, который Бэд взращивал целый год. Вернее, первую часть урожая. Вторую часть он получит не ранее чем через полгода, когда предоставит своим клиентам доказательства окончательного решения проблемы.


На днях состоялись последние переговоры, и тридцатый кандидат определился. Тридцать судеб, каждая из которых оценена в пять тысяч кредитов, последуют тем путем, который выберет для них полковник. И чем короче будет этот путь, тем скорее он станет на сто пятьдесят тысяч богаче. Уже сейчас Бэд Сикорский мог уйти в отставку и жить безбедно на какой-нибудь далекой от периферии благополучной планете.


Но зачем уходить, если есть люди, нуждающиеся в его услугах? Вряд ли во всем космофлоте найдется специалист, способный так грамотно организовать столь щекотливое дело. Бэд же решение судеб каждой новой тридцатки давно уже воспринимал, как творение некоего художественного произведения. Да, именно так. Именно произведения. И он, словно творец, плел узор из тридцати судеб, получая от процесса истинное наслаждение. Иногда даже казалось, что именно из-за этого наслаждения, а не ради презренных кредитов, он занимается этим делом.


Однако сегодня Сикорский изрядно перенервничал, когда с ним вдруг связалась одна очень важная шишка из Министерства и поинтересовалась условиями его услуг и гарантиями. Столь важным персонам полковнику еще не приходилось оказывать услуги, и первой мыслью было, что кто-то высокопоставленный решил прикрыть его бизнес, и, возможно, вместе с ним самим. Но все обошлось. Связавшийся с ним всего лишь попросил помочь своей родственнице, сообщил код ее личного кома и, посоветовав полковнику забыть об их контакте, отключился.


Связавшись с Мартой Орчинской, Бэд отступил от правил и заключил тридцать первый контракт. Вообще-то он никогда ранее не изменял своим правилам, но когда заказчица узнала, что придется ждать целый год, то удвоила сумму вознаграждения, пообещав половину немедленно перевести на счет полковника, Сикорский сдался.


Суть дела заключалась в том, что вместо сына сенатора Орчинского, обязательную полугодовую службу в армии за вознаграждение будет проходить некий парень, который впоследствии должен исчезнуть, как нежелательный свидетель, способный очернить биографию, как отпрыска известного политика, так и самого сенатора.


Бэд и сам не мог объяснить себе, почему до сих пор ограничивался числом «тридцать». Возможно из-за получающейся в результате круглой суммы. Но «тридцать один» тоже неплохое число, и хоть сам он не увлекался азартными играми, но знал, что у игроков оно является счастливым. И словно подтверждая это, прозвучал сигнал с личного кома, сообщающий, что аванс в размере пяти тысяч кредитов уже упал на указанный Марте Орчинской счет.


– Рудик, – Марта в очередной раз связалась с братом, – Извини, что я снова тебя отрываю.


– От чего ты меня отрываешь? – удивленно уставился на женщину вице-адмирал и, приподняв подбородок и выпятив нижнюю губу, почесал шею.


Сбитая с мысли неожиданным вопросом брата, та некоторое время пыталась сообразить, что следует ответить и, наконец, заговорила:


– Рудик, ты же знаешь, какой ответственный пост занимает Питер?


– Ну?


– И наверняка понимаешь, что он не собирается на этом останавливаться?


– Короче, Марта!


– Ну-у, как бы это сказать-то?


– Коротко и внятно.


– Не торопи меня, Рудик, а то я окончательно запутаюсь, – плаксиво взмолилась женщина. – В общем, если эта история… ну ты понимаешь, всплывет… В общем, Рудик, эта история ни коим образом не должна всплыть.


– Ага, я тебя понял, сестренка – ты трясешься за свою необъятную задницу. Так не лучше ли отправить сопляка оттарабанить положенный срок? А? Тогда и ты будешь спать спокойно, и твой муженек, и ваш подсвинок.


– О боже, Рудик! Армия сделала из тебя отпетого грубияна! – возмущенно воскликнула Марта. – Адиль в любом случае не должен попасть в вашу ужасную армию. Я не хочу, чтобы он стал таким же неотесанным солдафоном, как ты, Рудик. К тому же, я уже заплатила аванс твоему человеку…


– Какому моему человеку? – перебил сестру вице-адмирал, и на этот раз на его конопатом лице не было и тени улыбки, – Запомни раз и навсегда, Марта, ты сама нашла этого человека, и я с ним никак не связан. Я даже знать о его существовании не знаю. Запомни это, Марта.


Выслушав внушение брата, женщина понимающе закивала и, непроизвольно перейдя на шепот, заговорила:


– Вот-вот, Рудик, как раз по этому поводу я с тобой и связалась. Нельзя ли, после того, как решится вопрос с русским, который будет служить вместо Адика, сделать так, чтобы этот полковник тоже бесследно исчез?


Высоко задрав белобрысые брови Рудольф Штиц несколько долгих мгновений молча смотрел на родную сестру.




Часть – 1
Все имеет свою цену



Глава – 1
Мечты сбываются




Тысяча кредитов – что можно купить на такие огромные деньги? Да много чего. Но я не буду тратить бездумно. На тысячу оранжевых можно купить четыре однокомнатных квартирки в рабочих кварталах. В одной буду жить сам, а три сдавать. Надо только подыскать все четыре «однушки» в одном доме. Ну да, у меня еще минимум полгода на размышления и построение планов, как правильно распорядиться деньгами, о наличии которых свидетельствовала синяя банковская карточка на мое имя. Я уже целый час крутил ее в руках, так до конца и не поверив в неожиданно свалившуюся удачу. Мало того, что практически сбылась моя мечта – я буду служить в армии – так мне за это еще и заплатили авансом целую тысячу кредитов. А это вам не какие-то там баксы, фунты или дублоны, которые постоянно обесцениваются, деноминируются и снова обесцениваются. Оранжевые креды – самая стабильная и обеспеченная валюта конфедерации.


Сомнения оставались лишь по поводу гражданства. Но мамаша Адика обещала помочь с этой проблемой. А ей верить можно – не зря же она является женой сенатора.



На Кинг, одну из центральных планет Конфедерации, я попал грудным ребенком. Мои родители сгинули на планетах Российской Империи, захваченных неожиданно нагрянувшими из глубин космоса галантами. Не знаю какой добрый человек из беженцев не оставил меня на погибель, а привез на эту планету и определил в приют, созданный специально для прибывающих русских детишек, чьи родители погибли или пропали без вести. Возможно, то был какой-нибудь мой родственник, посчитавший, что грудной ребенок будет для него непомерной обузой. В любом случае, я этому человеку благодарен.


Когда мне исполнилось тринадцать лет, пришлось покинуть приют и, получив продовольственную карточку, стать самостоятельным членом русской резервации.


Надо сказать, что официально никаких ограничений по месту жительства для беженцев с русских планет не существовало. Однако граждане Конфедерации относились к нам, как к людям второго сорта, а потому мало кто решался переселяться за пределы изначально отведенного для беженцев района. Были конечно и исключения. Кто-то женился или вышел замуж за гражданина, сам став таким образом полноправным гражданином. Кто-то, являясь ценным специалистом в каком-нибудь деле, переехал жить в престижный район, жители которого по определению считались элитой общества независимо от гражданства. Так же можно было жить в рабочих кварталах, расположенных вблизи крупных предприятий. В них в основном обитала так называемая лимита – бесправные работяги, понаехавшие с самых захудалых планет в поисках лучшей доли. По своему социальному статусу лимитчики были на одном уровне с беженцами и потому не имели причин возносить себя над нами. Но они все же являлись гражданами, а потому могли проходить службу в армии, что в свою очередь давало бесплатное приобретение какой либо профессии и последующие присвоение статуса «полноправного гражданина», который давал различные льготы в дальнейшем. А если повезет, то можно было заключить хорошо оплачиваемый долгосрочный контракт на военную службу.


Устроившись упаковщиком на завод по производству промышленных роботов, я сдружился с тремя парнями-лимитчиками, мечтающими попасть в армию, и тоже увлекся этой идеей. Хоть и понимал, что шансов у меня никаких, но все же проводил досуг в их компании, изучая журналы по армейской технике и вооружению. Особенно меня привлекал боевой пехотный робот (БПР) и его модификации.


Однако теория теорией, а о практике оставалось только мечтать. Даже самый дешевый игровой симулятор стоил столько, что мне и моим друзьям пришлось бы не менее года полностью откладывать свои мизерные зарплаты.


И все же удача улыбнулась нам. Улыбнулась она дебильной улыбкой вечно пережевывающего жвачку Адиля Орчинского, сына популярного в Конфедерации политика, сенатора Питера Орчинского.


В тот день меня и Найка отправили в городской офис компании вынести и погрузить старую мебель. Эту работу нельзя было доверить роботам из-за полированных ступеней внутренней лестницы, выполненных из какого-то ценного камня, вот и послали нас. Когда закончили с погрузкой, закончился и рабочий день, и мы, ударив друг друга по ладоням, собрались разойтись по домам. Однако послышался звонкий сигнал и рядом с нами резко затормозил ярко-красный спортивный кар. Дверь с легким шелестом отъехала, и на тротуар вышел один из тех богатеньких хлыщей, к которым парни из рабочих кварталов и резерваций испытывали стойкое отвращение.


– Подзаработать хотите? – без всяких предисловий спросил нас рыжий детинушка. При этом он с усердием двигал челюстями, пережевывая жевательную резинку, отчего его речь периодически искажали протяжные гласные звуки.


Задав вопрос, богатей тут же надул большой пузырь из жвачки, который, лопнув, повис розовой соплей на конопатом носе. Содрав с носа жевачку и отправив ее обратно в рот, парень выжидательно уставился на нас.


– Не нуждаемся, – холодно ответил я и повернулся, чтобы идти своей дорогой.


Однако меня остановил вопрос Найка:


– Заработка на игровой симулятор хватит?


– Чо-о? – удивленно переспросил в свою очередь рыжий, – Тебе нужен симулятор? Да не вопрос. Окажете мне услугу, и я отдам вам свой симулятор вместе с куклой?


– С какой куклой? – теперь озадачился Найк.


– Ну не последняя модель конечно, – развел руками хлыщ, – Я-то уже года два как использую для этого настоящих девчонок. Или ты что имеешь в виду? Если тебе нужна мужская кукла, или какое-нибудь животное, то покупай сам. Я свою репутацию портить не буду. Но адрес приличного секс-шопа, в котором полно кукол на любой вкус знаю, если что.


Глядя на растерявшегося в своем святом непонимании товарища, я не выдержал и расхохотался. Отсмеявшись и поймав на себе два настороженных взгляда, обратился к хлыщу:


– А просто руки в том секс-шопе продаются?


– Какие руки? – два голоса слились в одном вопросе.


– Да все равно – хоть правые, хоть левые. А то, бывает, после работы так устаю, что ни рукой, ни ногой не пошевелить.


И рыжий, и Найк посмотрели на свои руки. Найк продолжил недоумевать, а рыжий перевел взгляд на собственный пах, хлопнул очередным жевательным пузырем и заявил:


– А чо, прикольно, – после чего проделал пантомиму, имитирующую совокупление сразу с двумя руками.


– Тьфу! – понял наконец о чем идет речь Найк, – Не нужна нам кукла. А кроме нее что еще к симулятору есть?


– Только шлем.


– И то дело, – одобрил товарищ, – Делать что надо?


– Надо объяснить кое-кому, что его девчонка не его, а моя.


Мы с приятелем переглянулись. Оказывать какую бы то ни было услугу этому жвачному животному не хотелось. Зато очень хотелось заиметь игровой симулятор.


– Кто будет нашим клиентом? – спросил я, размыслив о том, что если этот кое-кто окажется таким же богатеньким хлыщом, то можно и поразвлечься.


Рыжий назвал имя, которое, естественно, ничего нам не сказало. Когда мы потребовали гарантии того, что получим симулятор, он изобразил на жующем лице искреннее возмущение и гордо заявил:


– Я Орчинский!


– Да хоть Торчинский, – будучи не сведущ в политике и не зная имен даже самых известных политиков, кроме, разумеется, президента, я пожал плечами и собрался добавить еще какую-то колкость, но Найк положил руку мне на плечо и подступил ближе к рыжему.


– То-то я смотрю, ты мне кого-то напоминаешь. Ты сенатору кем приходишься?


– Я Адиль Орчинский – сын Питера Орчинского. Мое слово надежней банковской ячейки!


Не знаю, насколько надежно слово Адиля, но нас он не обманул. Более того, кроме симулятора нам еще досталось по новомодному костюмчику, которые сынок сенатора приобрел специально, чтобы привести нас на вечеринку в качестве своих приятелей. Эх, лучше бы он отдал нам деньгами. Надеть подобные костюмы в наших районах – все равно, что объявить себя законченным извращенцем. При этом стоили они не менее полугодового заработка каждого из нас.


На вечеринке, проходившей в одном из частных парков, мы чувствовали себя крайне неловко. Какие-то слащавые юнцы лобызались при встрече с Адилем и, узнав, что мы его приятели, норовили обслюнявить и нас, и удивленно выкатывали глаза, когда мы отстранялись. Наш наниматель при этом хохотал и рассказывал, что мы прибыли из диких окраинных миров, где за поцелуй с мужчиной приговаривают к смертной казни. Надо было ему что-то придумать и про женщин, потому что поцелуи местных девиц – жертв косметики, ботекса и пластической хирургии – вызывали не меньшее отвращение, чем прикосновение к лицу паука-кровососа.


Единственным положительным моментом было то, что я прищемил бы нос любому из местной компании даже бесплатно, при этом, абсолютно не задумываясь о моральных аспектах.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6