Роман Афонин.

Час перед рассветом



скачать книгу бесплатно

Говорят, что водители очень любят болтать и что-то постоянно рассказывают. Также я слышал, что речь их крайне богата крепким русским матом. Если вы хотите в этом убедиться, достаньте рацию и переключитесь на пятнадцатый канал, послушайте дальнобойщиков – такого разнообразия вычурных выражений, поверьте, мало где можно услышать. А уж если где-то поблизости ремонтные работы и пробка, то вы сразу же узнаете, где начинается и где кончается пробка, что водители думают о ней, а ещё – какая она во всех отношениях и кто же эти рабочие, что с ними нужно сделать и куда их деть, так что можно смело доставать блокнот и ручку, чтобы записать десяток-другой выразительных эпитетов. Говорят ещё, что водители любят путешественников за интересные истории о приключениях, а потому многие с удовольствием подбирают автостопщиков. Но мне попался удивительный экземпляр – Серёга болтал без умолку, иногда разбавляя мат привычными мне словами, но, как только в салоне появились другие пассажиры, речь его внезапно стала простой, безматерной, а голос – тише. За двадцать минут дороги я узнал, что местные ГАИшники останавливали его раньше каждую неделю, регулярно штрафовали, прикопались даже к тому, что он выпил накануне, но потом бравый Серёга остановился как-то вечером сам у них и потащил после работы уставших сотрудников правопорядка на шашлык, проставился им и скорешился; в итоге теперь ни на одном посту его не останавливают, все принимают за своего. Нет, естественно, потом он ещё несколько раз таскал этих ребят в сауну к знакомым шлюхам, чтобы закрепить мнение о себе. По дороге гиперактивный маршрутчик остановился, чтобы сбегать за водой и мороженым, предложил мне угоститься, а затем, указав на огромную яму на обочине, продолжил свой рассказ историей одного из тех ГАИшников.

Владик, работавший в инспекции не так давно, зимой прошлого года стал свидетелем ДТП в этом месте – водитель не справился с управлением, и машину буквально вышвырнуло с дороги. Сам водитель и трое пассажиров на заднем сиденье так и остались там со сломанными шеями, а вот одну женщину, сидевшую спереди и не пристегнувшуюся по местным обычаям, выкинуло через лобовое стекло. Её-то Влад и нашёл в окровавленном сугробе по торчащей вверх вывернутой руке. У пострадавшей ещё и половина лица в результате аварии превратилась в жуткую рваную маску. Дальше была первая помощь, скорая, реанимация. Выяснилось, в машине все были пьяные в дрова, включая водителя, за что те и поплатились. А к чудом выжившей женщине Влад стал приходить регулярно, то один, а то с женой и дочкой. Когда женщина очнулась – её звали Соня – в больницу приехал её муж. Он увидел обезображенное лицо, наговорил невесть что, но среди прочего сказал, что Соня теперь так и останется страшилой на всю жизнь, а ему этого не надо, потому потребовал ещё и развода. Слышавший случайно всё это Влад вывел незадачливого мужа на улицу, объяснил, насколько тот был не прав и запретил появляться возле жены, оставив тому на память солидный фингал. Соня же в итоге выздоровела, с операцией на лице Влад ей помог (на мой вопрос о том, откуда у провинциального ГАИшника такие деньги Серёга только рассмеялся).

Дружат они до сих пор. Вот только недавно Сонечка огорошила Влада новостью – оказывается, после внезапной смерти матери она запила, потеряла работу, а потом занялась проституцией. А вот в эту аварию она попала на следующий день после того, как разбилась её дочь. Как сказал Серёга, Влад после такого откровения сигареты четыре молча выкурил, что-то невнятное пробормотал и ушёл к себе. Вот ведь как бывает, менты борются с проституцией, облавы устраивают, а тут вот он, такой хороший и честный, спас одну и сдружился с ней. Да ещё и вся семья её знает.

Вроде бы обычная история, но мне она запомнилась – что-то здесь было показательное. И люди, и выбор их. Зачем этот Влад помогал неизвестной женщине? Понятно, что муж свалил, но почему он не ушёл от неё раньше, знал ведь наверняка, чем она занималась? Ну а почему она сама сделала такой выбор? Вообще странно. Какая-то нелепица, бредовая ситуация. Но, может, в жизни оно так и происходит, оставляя логичные истории только для кино?

Мы притормозили перед перекрёстком у небольшого торгового центра, плотно увешанного всяческими вывесками с названиями, среди прочих красовалось местное непонятное «Радеж». Перед выходом я спросил, что оно означает, на что Серёга только развёл руками и состроил гримасу, мол, пёс его знает – видимо, вслух при пассажирах своё мнение он говорить постеснялся. Дверь хлопнула, и громыхающая маршрутка рванула с места. Я стоял перед зданием и чего-то боялся. Это похоже на шаг вниз при прыжке с верёвкой, когда ты понимаешь, что ничего опасного не произойдёт, но пропасть под ногами пугает, заставляя отступить назад. Одно дело собраться и поехать в другой город, долго к чему-то готовиться, но совершенно другое – сделать тот главный единственный шаг. Постоянно хочется найти какую-то причину не совершать это сейчас, больше готовиться, подбирать более удобное время, делать что угодно, но только не переступать заветную черту. В голове зазвучал голос Андрея Макаревича, певшего о том, что ему осталось сделать первый шаг. Да, точно, нет смысла тянуть прощанья и считать до ста, пора уже на встречу к заждавшимся новым местам.

Наконец я собрался с духом, закинул сумку с формой на плечо и направился в сторону спортзала. На рецепции меня встретила улыбчивая девушка, на бейджике было крупно написано «Женя».

– Добрый день. Я бы хотел узнать, возможны ли у вас разовые занятия? Дело в том, что в этом городе я проездом ненадолго, но мне не хочется нарушать график тренировок.

– Да, конечно! Когда решите, приходите. Договорчик мы с вами быстро заполним, и вы сможете пройти позаниматься.

– Замечательно! А сейчас можно? Я уже как раз с формой.

– Можно и сейчас, – девушка улыбнулась, достала несколько бланков и протянула мне, отметив, где подписать. – Вам мед. осмотр будет нужен? Может, занятие с тренером?

– Спасибо, нет, – подписывая документы, ответил я. – Хотя… а в зале кто-то из тренеров есть, если вдруг возникнет вопрос, что-то уточнить или попросить подстраховать? – я заглянул в зал, где, несмотря на воскресенье, было довольно пусто.

– Конечно, в зале всегда есть дежурный инструктор. Вы можете обращаться. Раздевалка здесь, – Женя указала на приоткрытую дверь, и я пошёл готовиться к необычной тренировке.

Среди всех упражнений, что я выполняю на тренировках, только жим штанги лёжа может потребовать страхующего человека. Так что в этот день мне было нужно проработать грудные мышцы. Разминку я провёл довольно основательно, полноценно разогрелся, сделал несколько коротких подходов отжиманий на брусьях, чтобы не забить трицепс, и занял скамью для жима. Людей действительно было мало, да и тех, кто занимался, я бы не рискнул просить подстраховать даже при жиме сотки, не говоря уж про большие веса. Добавляя с каждым подходом блинов на гриф, я оглядывался по сторонам, стараясь увидеть тренера, но он пока не появлялся. Я сделал разминочные подходы, выжал сотню, добавил ещё. Сделал подход, вновь сменил блины. Так, ну если сто тридцать прдавит, мало не покажется. Но никого из тренеров я так и не видел до сих пор. Идти к девушке-администратору не хотелось, так что я прохаживался по залу, размахивая руками и собираясь с силами. Среди посетителей была пара худых школьников, седой дедушка и несколько фигуристых девчонок. Их уж точно просить не стоило. Минут через пять я всё же решился и лёг на скамью. Снять штангу оказалось легко. Зафиксировал, опустил на грудь, упёрся ногами в пол, включил в работу все мышцы и на выдохе выжал. Вес давался, и это радовало. Сделал ещё раз. Оставалось одно повторение, третье. Я закрыл глаза, собрался с силами, проверил лопатки, локти, опустил, оторвал от груди сантиметров на пять и понял, что дошёл до мёртвой точки. Попытка выжать ещё не удалась. Тело оставалось в напряжении, ладони уже вспотели, и мне становилось всё тяжелее удерживать штангу. Я издал придавленный звук. Что происходило вокруг, мне было не видно, но раздались какие-то быстрые шлёпающие шаги, видимо, кто-то выбежал из зала, а затем, когда я уже опустил штангу на грудь, шаги послышались сзади, у меня перед лицом опустились чьи-то пальцы на гриф, и с неожиданной помощью я освободился от придавившего меня веса. Перед глазами летали серебристые мушки, всё тело разом ослабло, я сел на скамью, потёр виски и лоб, глубоко вдохнул и сказал: «Спасибо…», но только теперь поднял глаза и увидел, что передо мной стоял отец. Не менее ошарашенный, чем я, а может, даже и больше, он долго пристально смотрел на меня и затем выдавил из себя:

– Ты что делаешь?.. тут… – потом, оглядевшись и, видимо, что-то сообразив, добавил, – так, пойдём со мной! – но через несколько шагов остановился и развернулся, – только блины с грифа снимем.

Через двадцать минут, когда я переоделся, а отец объяснил Жене, что ему срочно нужно на час на обед, мы сидели в соседнем небольшом уютном ресторанчике итальянской кухни под звучным названием «Napoli» напротив того самого торгового комплекса, что с таксистом я проезжал сегодня ранним утром. Между тополей в лучах палящего солнца виднелась заурядная надпись «Волгамол». В зале же было уютно и прохладно. Накрахмаленные скатерти, витиеватые узоры из сложенных и так же накрахмаленных салфеток, мягкие кремовые и бежевые оттенки штор и стен, потрескивающий огонь в дровяной печи, из которой временами доставали пиццу, фоном звучащий голос Адриано Челентано – всё это придавало заведению романтичность, здесь скорее уместно было бы провести первое свидание с какой-нибудь стройной жгучей брюнеткой, то и дело стреляющей глазками и мило улыбающейся в ответ на рассказываемые забавные истории, красавицей, аккуратными движениями промакивающей страстные губы белой салфеткой или постукивающей тонкими пальчиками с французским маникюром по столу в ожидании от тебя чего-то, чего она и сама не понимает, но вот первая встреча с отцом с трудом вписывалась в эту обстановку. Мы молча пролистали меню, определяясь с заказом. Я был голоден и поэтому глаза разбегались при виде аппетитных названий, но в итоге решился. Отец тоже что-то коротко сказал официанту, прежде чем тот удалился. Неловкое молчание тянулось уже неприлично долго. Наконец я заговорил.

– Ну что, батя, привет. Нелепо это всё как-то, да? Давай не будем играть в молчанку. Мда, иначе я себе представлял эту встречу. Столько раз думал об этом, но видел её совсем по-другому.

– Давно ты здесь?

– Ну… – я взглянул на часы, – в Волжском уже девятый час как.

– Ты же в зале не случайно оказался, я правильно понимаю?

– Правильно, – я кивнул.

– А про зал в интернете наковырял…

– Да. Сейчас же всё это открытая информация. Да и ты ж ни от кого не прячешься, напротив – даже стараешься быть на виду, клиентов тоже надо как-то привлекать. Понимаю.

– Чёрт возьми, я догадывался, что рано или поздно что-то подобное произойдёт. И зачем ты приехал? Чего ты хочешь, чего ждёшь от встречи?

– Мне надо поговорить с тобой, хочу прояснить кое-какие моменты.

– Поговорить… поговорить и по телефону можно.

– Можно. Но не обо всём. Да и места здесь, мне кажется, очень интересные. Что-то в них есть. Говорят же, родные стены лечат, родные стены помогают – может, и мне эти места помогут. Я хочу больше узнать о тебе и о дедушке. А ещё надеюсь, что ты ответишь на некоторые вопросы. Ну а я тебе кое-что интересное расскажу из своей жизни. И потом я уеду. И да, не бойся, в твою новую жизнь я лезть не буду и с семьёй новой тоже общаться не собираюсь. Пускай брат, – я осёкся, – твой второй сын ничего не знает. Захочешь потом – сам расскажешь ему.

– Хорошо. С чего ты хочешь начать?

Я предложил для начала всё-таки поесть, ведь нормально покушать мне не доводилось уже несколько дней, а к столу официант уже принёс огромное блюдо под металлической круглой крышкой, выставил передо мной, открыл, и вверх поднялось ароматное тёплое облако пара. Перед нами уже лежали наборы из вилок и ножей, заставившие меня понервничать, вспоминая, какая из трёх вилок для чего должна использоваться. В глубокой тарелке с широчайшей каёмкой меня ждала паста пенне с белыми грибами, кусочками курицы в сливках, с сыром пармезан, зеленью и, как гласило меню, заправленная белым вином. Отдельно стояла тальятта де вителло – нежная говяжья вырезка с кровью, украшенная рукколой и помидорками черри, она медленно остывала рядом с ароматнейшей чесночно-розмариновой заправкой. Я понял, какой именно нож сумеет разрезать этот кусочек мяса, и сориентировался уже с вилкой. Дальше было проще. Отцу же принесли стейк из свинины с белыми грибами в сливках и запечёный картофель. Не знаю, насколько это итальянская кухня, но повар в данном заведении явно готовил с душой. Возможно, в тот момент во мне проснулся сноб, пусть, но я с огромнейшим удовольствием наслаждался каждым кусочком блюда в удивительной атмосфере, пока из колонок доносился голос Челентано.

Наконец нам принесли чай, лишнюю посуду убрали, и я заговорил.

– Помнишь, примерно неделю назад я тебе рассказывал про сон, в котором мы ходили по, как оказалось, твоему дому с дедушкой?

– Так, понятно. Значит, родные стены, говоришь, да? То есть ты хочешь, чтобы я тебя отвёл туда?

– Было бы неплохо, – улыбнулся я, – но нет, я же обещал не лезть. Нет, я хочу узнать о дедушке побольше: кто он, чем жил, чем занимался. И то же самое о тебе.

– Обо мне ты и так знаешь, я же рассказывал, да ты и сам в интернете много чего, как я вижу, уже нашёл. Работаю тренером, раньше был в ЧОПе, до этого тоже всяким подобным занимался то там, то сям. Мне сейчас семья важнее, вот никуда ни в какие дебри и не суюсь. А папа… – он сделал паузу, словно подбирая слова, – он егерем был, то лесным хозяйством занимался, потом, как сюда переехал, ушёл работать на завод, так там даже после ухода на пенсию и работал, халтурил, когда звали. Говорю ж, это можно было и по телефону обсудить.

– А давно он умер?

– Шесть лет назад.

– Ого… странно, что он вдруг приснился. Что у него, с сердцем что-то?

– Да нет, наоборот – сердце у него как у быка было, только позавидовать можно. Но… уснул и не проснулся. Так бывает у стариков.

– Скорее не у стариков, а у людей от двадцати до пятидесяти лет.

– Хорошо, пусть так. Это не столь важно. Такое бывает.

Я не знал, как лучше дальше вести разговор, мысли скакали в разные стороны, хотелось многое узнать, но я даже не представлял, что именно спросить. Очень странное ощущение набитой всякой всячиной головы и при этом одновременно какой-то пустоты внутри. В итоге мне не пришло на ум ничего лучше, чем пересказать историю на Марсовом поле, добавив заодно свои волчьи кошмары. Отец слушал внимательно, временами отпивая горячий чай, но при этом не спуская с меня глаз.

– Знаешь, – начал он, – все любят сказки. И многие хотят верить в них. Но чаще всего они остаются именно сказками, придуманными историями, чтобы развлекать или пугать маленьких детей. Вот и ты повёлся на эту белиберду.

– Погоди, а откуда тогда, по-твоему, он узнал про нашу квартиру и то, как там расположены комнаты, и что там…

– Жена твоя ему всё рассказала, – отец не дал закончить вопрос, – сама нашла его, рассказала ему, предложила написать тебе. Это они тебя вокруг пальца обвели, а ты поверил. Наивный ты всё-таки!

– Но откуда она…

– Оставь ты эти глупости, бред всё это. Нечего зря голову себе ерундой забивать.

Меня словно холодной водой окатили, было как-то паршиво, обидно и несколько тоскливо. Получается, что вся эта затея оказалась бесполезной, продолжать разговор здесь было бессмысленно. Но пауза надолго и не затянулась – батя вскоре собрался и, рассчитавшись с официантом, напомнил, что уходил он всего на час, так что уже пора на работу. На прощание он похлопал меня по плечу и добавил: «Относись к жизни проще, не надо ничего придумывать и усложнять». Я допил чай и через некоторое время тоже вышел из ресторана.

Буквально напротив располагалась трамвайная остановка, а из таблички с расписанием трамвая №7, следующего прямо до моей гостиницы, следовало, что ждать мне ещё аж двадцать минут. Нестерпимая жара не дала посидеть на скамейке, и я перешёл дорогу и добрался до ближайшей бочки с козырьком и надписью: «Квас. Лимонад». Квас показался разбавленным водой чуть ли не пополам, но я взял ещё один стакан и медленно поплёлся обратно. Я предчувствовал, что разговор может не состояться, что отец откажется отвечать на вопросы, я ожидал чего угодно, но мне даже в голову не приходило, что всё случится так глупо. Меня разыграли. Нет, если трезво посмотреть на ту ситуацию, то это весьма логичный вывод. И никаких экстрасенсов не бывает, и нет никаких предсказаний, а я лишь просто поверил в то, во что захотел поверить. И всего. Действительно, можно было позвонить по телефону, поговорить, батя бы сказал то же самое, что и сейчас, и мне бы не пришлось тратить столько денег на эту поездку, мучиться в жаре, отбиваться от туч мошкары на улице, трястись в этом ржавом трамвае.

В вагончике кроме меня ехала ещё компания из трёх женщин, девушки и ребёнка лет десяти. Они шумно шутили, смеялись низкими сиплыми голосами, а ребёнок их всех поочерёдно называл разными американскими супергероями – от человека-паука до бэтмена. Несомненно, эти девчата испытали в достатке веселящее действо пивка. А уж пивных в этом городке было много, они теснились на каждой улочке, в каждом квартале была своя и даже не одна. Видимо, люди здесь старались забыться, заглушить свой разум, утопить какие-то мысли или воспоминания в хмельном стакане, а кто-то, возможно, прятался от своего прошлого. Частенько призраки ушедших дней всплывают перед нами в виде жутких кошмаров, заставляя стыдиться каких-то поступков, бояться грядущего наказания за свершённое или же бичевать себя, исполняя одновременно роли виновного, судьи и палача. Может быть, здесь, в этом провинциальном городке, человеческая совесть ещё настолько сильна, что её голос стараются всячески заглушить алкоголем? Или я вновь придумываю то, чего нет в действительности?

К пяти часам вечера я добрался до номера в гостинице и взялся за записи. Как говорится, утро вечера мудренее, но к вечеру стоит подвести итоги дня, чтоб ничего не забыть к этому самому утру.


9 августа, понедельник

Мы сидели у памятника В.С.Высоцкому, и я рассказывал, как на первых курсах института играл в рок-группе, сочиняя песни на социальную тематику, как мы весело проводили ночные репетиции на точках на территории «Красного треугольника», а потом, уставшие и сонные, ехали на пары, чтобы по дороге расклеить объявления о предстоящем фестивале, рассказывал о наших выступлениях, о нашем небольшом, но активном фан-клубе. А батя, в свою очередь, вспоминал, как они с друзьями в молодости играли в ансамбле, как он долго осваивал бас-гитару, а потом завидовал ритм-гитаристу, вокруг которого всегда было много красивых, хоть и распутных девчонок. После этой фразы я решил всё-таки перевести тему в своё направление.

– Ну, это ж выбор, – начал я со стандартного шаблона, – каждый выбирает своё. Он выбрал гитару, а ты – бас. Вот вам и результат.

– Да, да, да, опять эти шутки про басистов. Как там, это только в мультике басист уводит красивую девушку, а барабанщик – петух, – вероятно, батя решил блеснуть знанием интернет-шуток, – а в жизни басистам не везёт.

– Ну да, можно и так. Но ты-то не рассказывай мне, что на тебя девушки внимания не обращали, я ж сам на басу играл, – мы рассмеялись.

– Кстати, к теме выбора историю вспомнил. Был у нас в группе вокалист, Димка. Тот ещё жиголо. Сам он из Питера, весь такой пафосный, всегда стильно одет, деньги водились у него, хоть он и не работал. Обычно он крутился с девушками, да что там – с дамами постарше, есть среди них такие, которые любят, как они сами говорят, молоденьких мальчиков. Не знаю уж, как, но он ещё умудрялся со своих подруг денег иметь. И вот после одного из наших выступлений сидели мы в баре. А надо сказать, что рок-клуб «Орландина» находится в солидном районе Питера, на Петроградке, и бывают там среди панкующей молодёжи, готов и прочих неформалов и девочки из богатеньких семей, которые решили попробовать чего-то интересного. И вот с такой вот девчонкой Дима наш и познакомился там. Маша её звали. Красивая, стройная, весёлая. Крутился он вокруг неё, охмурял да охмурял, а потом они вдруг взяли и уехали вдвоём в Крым. После возвращения Маша стала у нас частенько на репетициях появляться, смотрела на Димку влюблёнными глазами. Про неё рассказывали, что живёт она одна, отец где-то отдельно, хоть и общается с ней, а мать недавно умерла. Ну и после этого девочка решила пуститься во все тяжкие – загуляла, зачастила в ночные клубы, меняла ухажёров как перчатки. А тут вдруг оказалась у нас в рок-клубе и сама попалась. Короче говоря, Димка через некоторое время наплёл ей, что есть вариант записать и выпустить альбом с крутым продюсером, и тогда мы станем вообще крутыми рок-звёздами, но для этого надо сначала денег этому продюсеру заплатить. Историю эту он ей подавал время от времени под разными соусами, наконец, она попросила у отца нужную сумму и, вся такая счастливая, принесла деньги Димке. Он, конечно, отблагодарил её, наобещал счастливой жизни в известности и… пропал. Совсем. То есть на репетициях он не появлялся, на телефон не отвечал, а про всю историю мы узнали, когда Машенька с круглым животиком и в слезах пришла к нам на точку и всё рассказала. Хуже всего, что отец её, когда услышал об этом, наорал на неё, назвал дурой и вообще отказался впредь с ней общаться. Мы, конечно, по возможности поддерживали её, а сами обалдели с Димкиной выходки. Так случилось, что родила она в день смерти мамы, а потому и назвала дочку в её честь Наташей. И вот тогда в голове у Маши что-то щёлкнуло, и она вдруг полностью поменяла свой образ жизни. Теперь всё у неё ради дочки. И, надо сказать, за эти семь лет многое изменилось – у неё теперь успешная работа, достойная зарплата, квартира с хорошим ремонтом, парень появился, который души в ней не чает, как и в дочке. А Наташа, кстати, гимнастикой занимается в школе олимпийского резерва, на соревнованиях побеждает. Да, и Димка так и пропал. Недавно я слышал, его за распространение наркоты закрыли. Вот так бывает.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9