Роланд Лазенби.

Майкл Джордан. Его Воздушество



скачать книгу бесплатно

Осознание собственной неудачи обрушилось на него подобно тяжелому валуну. В тот день он отправился домой в одиночестве и по пути старался избегать людей. «Я пришел в свою комнату, закрыл дверь и заплакал, – вспоминал позже Джордан. – Какое-то время я плакал и не мог остановиться. Даже несмотря на то что в доме тогда никого не было, я все равно закрыл дверь. Мне было важно, чтобы меня никто не услышал и не увидел».

Смягчающим «вину» Херринга обстоятельством было то, что той осенью он собрал команду смешанного состава, где было много ветеранов. Одиннадцать 12-классников и трое 11-классников возвращались в спортивную команду. Восемь из них были защитниками. Лерой Смит давал команде столь нужные ей габариты и рост, хотя играл он нерегулярно. Поразмыслив какое-то время над решением тренера, Джордан пришел к неизбежному выводу: размер имел значение. «Я был в бешенстве, – скажет он в 1990 г. писателю Джону Эдгару Вайдману. – Ведь мой друг ростом два метра прошел в команду. Он не был классным игроком, но зато был два метра ростом, а в старшей школе это высокий рост. Он попал в команду, а я чувствовал, что лучше его». Годы спустя Смит и сам подчеркнет, какое удивление испытал, узнав, что его включили в команду, «потому что выбор явно делался не на основании моих талантов».

«Споры шли вокруг того, – вспоминал Рон Коули, тренер-ассистент Херринга, – что нам делать с Лероем Смитом». Коули, который впоследствии стал главным тренером в округе Пендер, утверждал, что даже не помнит, приходил ли Джордан на просмотр, но зато описал молодого Майкла, назвав его «стеснительным бейсболистом».

Потом тренеры признавали, что могли бы лучше справиться с той ситуацией. Херринг вполне мог обсуждать с Джорданом его будущее, но если такое действительно было, то Джордан не понял его слов. А никто другой об их разговоре не помнил. Более вероятно, что ничего не было сказано вовсе, так как ситуация была вполне привычной и реагировать на нее следовало в соответствии с давно принятым и все еще актуальным принципом спортивной жизни общественных школ: тренеры тренируют и принимают решения. Процесс не предполагал длительных обсуждений. Источником огорчения стал список сам по себе, который, по всей видимости, провисел большую часть того сезона. «Он еще долгое, долгое время висел без моего имени в нем», – вспоминал Джордан.


Много лет спустя репортеры отправятся в Уилмингтон, чтобы раскрыть тайну, почему Джордан не был включен в команду. Экс-тренеры и бывшие партнеры по команде как один скажут им, что решение было принято во благо Майкла, что он тогда не был готов, был слишком низкорослым, слишком тощим и, скорее всего, не смог бы обыгрывать один на один более старших и физически крепких соперников в школьных матчах. «Я всегда чувствовал, что он уверен в себе, – вспоминал многоопытный спортивный журналист и писатель из Уилмингтона Чак Карри. – Он просто был низковат и не умел делать то, что научился делать потом, после того как у него случился скачок роста».

Может, это была правда, хотя результаты последующих лет сделают этот аргумент сомнительным.

Подобные ответы казались очевидными всем свидетелям тех событий 1978 г. – кроме, разумеется, самого главного их участника.

Сердце Джордана было разбито. Он захотел бросить спорт насовсем, но его мать, как он будет вспоминать потом, убедила его в необходимости продолжать бороться, чтобы преодолеть невероятное разочарование. К счастью, его боевой дух в ту зиму не пострадал.

«Мы сочли, что будет лучше, если он будет играть за резервную команду школы, – сказал Фред Линч, тренер команды более молодых учеников и по совместительству ассистент в основной школьной команде. – Он не опустил руки, он работал. Мы знали, что Майкл хорош, но хотели, чтобы он играл чаще».

Членство в основной команде означало, что ему часто пришлось бы играть роль запасного игрока, который бы редко играл и мало прогрессировал, как объяснял Линч. В младшей, резервной команде у него было пространство для маневра, там он мог задавать тон. Однако статусу игрока резервной команды сопутствовали привычные для подросткового возраста унижения. Игроки, участвовавшие в спортивной программе Лэйни, обратили внимание на форму головы Майкла и начали обзывать его «арахисом» или «яйцеголовым». Еще со времен занятий бейсболом его раздражало то, что другие люди выбирали ему прозвища. «Впрочем, он никогда не отзывался на эти клички, – отмечал Майкл Брэгг, учившийся тогда в 11-м классе Лэйни и игравший за команду школы. – Майкл оценивал свою игру по тому, как выступал против старшеклассников, но вплоть до конца десятого класса школы он не мог обыграть один на один никого из них».

Ответом Джордана на ситуацию с попаданием в основную команду была игра, которую он показывал всякий раз, когда резервная команда школы выходила на паркет, и очень скоро игроки основной стали приходить полюбоваться этими спектаклями. Они следили за каждой деталью его перформансов, неотрывно наблюдая за ними до тех пор, пока не приходило время им самим идти готовиться к своим матчам. Он набирал очки пачками, яростно забрасывая мяч в кольцо снова и снова, дважды ему даже удалось набить больше 40 очков за игру – немыслимые цифры для матчей, где четверть длится по 6 минут. По итогам сезона, который он отыграл плеймейкером, средний его показатель по очкам за матч достиг 28.

В то время Джордан был ростом всего 170 см, но как-то раз Кевин Эдвардс, ученик 12-го класса, бывший запасным защитником основной команды, обратил внимание на руки Джордана и сравнил их со своими. «Его были раза в два больше моих», – вспоминал он. Крупные кисти рук помогают игрокам легче контролировать мяч в дриблинге, а это, в свою очередь, позволяет им изумительным образом завершать атаки, что демонстрировал тогда в профессиональном баскетболе Джулиус Ирвинг, или Доктор Джей. Молодой Майкл начал внимательнее следить за профессиональной игрой по ТВ. Позднее, благодаря развитию ESPN, матчи NBA на телевидении станут вездесущими, а игра самого Джордана породит целое поколение молодых игроков, которые будут имитировать его игру. Он объяснял, что сам поступал так же, отыскивая в эфире телевидения изредка мелькавших там мастеров, которые были его «инструкторами». Первым таким специалистом был Дэвид Томпсон, а за ним уже акробат Доктор Джей.

«Заключительную игру в сезоне 10-го класса школы мы проводили в Голдсборо. Майк украл у соперника мяч и убежал к кольцу, а потом исполнил данк, то есть реально заколотил мяч в корзину, – вспоминал однажды Тодд Паркер, партнер по команде. – Думаю, что это был первый данк в его жизни, исполненный в настоящем матче. Мы тогда переглядывались: «Вау, это как ему удалось?» Джордан рассказывал, что его первый данк в матче на самом деле случился в Вирго: «Это был детский данк, самый примитивный. Я даже не понял, что сделал его, осознание пришло уже постфактум. Я сам тогда удивился. Другие пацаны делали данки, но для школьника умение исполнить данк все равно очень круто. Я гордился тем, что мне это удалось». Был ли тот данк в конце десятого класса первым или нет, не важно, как бы то ни было, исполнен он был с мощью и силой и как раз тогда, когда в студенческом спорте вновь разрешили эмоциональную и зрелищную игру.

Поскольку бейсбол отходил для него на второй план, Джордан обратился к игре, которая лучше всех подходила его поразительным атлетическим талантам. С каждым шагом его пути другие люди будут выражать восхищение и восторг тем, как отчаянно и упорно он борется за победу. На каждом уровне игры он был движим какой-то неведомой силой, словно гнался за тем, что другие разглядеть не могли. Всякий раз, когда он выходил на баскетбольную площадку, казалось, что все его существо обращается в концентрированную ярость. В сочетании с его физическими особенностями эта ярость будет творить такие спектакли, которые никогда не смогут забыть многие, кто воочию наблюдал их.

«В первый раз, когда я его увидел, я понятия не имел, кто такой Майкл Джордан. Я помогал тренеру в школьной команде Лэйни, – вспоминал в газетном интервью 1999 г. Рон Коули. – Мы отправились в Голдсборо, в гости к нашим принципиальным соперникам, я вошел в спортзал и увидел концовку игры резервной команды. Девять игроков на паркете просто отдыхали, а один пацан играл всем сердцем, до последнего. Увидев, как он играет, я подумал, что его команда уступает одно очко за 2 минуты до конца. Тогда я посмотрел на табло, и оказалось, что его команда проигрывает 20 очков, а до конца играть всего минуту. Таков Майкл, я быстро понял, что он всегда был таким».

Соленые ботинки

Джордан оказался подвержен тем же капризам радости, смущения и горя, которые были свойственны стольким подросткам вокруг него. Несмотря на свои серьезные разногласия, его отец и мать умели думать не только о себе, и это было самым важным их качеством. Они, быть может, и не горели желанием решать проблемы семьи, связанные с домогательствами, но каким-то образом Джеймсу и Делорис Джордан удалось сохранить прежнее отношение к детям, которые продолжали занимать главное место в их жизни. Делорис в особенности не теряла бдительности и тщательно оберегала своих детей от любых возможных ловушек. А Джеймс, несмотря на стресс от работы и деятельности владельца ночного клуба, приезжал на каждую игру сына, пусть даже ему и приходилось держаться от жены на расстоянии.

На поверхностном, внешнем уровне эта забота родителей проявлялась в материальных благах и подарках, которыми они осыпали своих детей, заодно щедро уделяя им свое время. После того как трое самых младших пошли в школу, Джорданы купили им в подарок маленьких пони. Когда сыновья достигли подросткового возраста, Джеймс подарил Майклу и Ларри маленький мотоцикл. Этот эксперимент закончился тем, что парни вдвоем рискнули перепрыгнуть на нем через трамплин и, конечно же, упали. Потом родители предприняли все усилия, чтобы поддержать Ларри и Майкла в Младшей лиге бейсбола: они постоянно возили их на тренировки и игры, несмотря на то что оба работали и работа требовала больших усилий и энергии.

Помимо подарков и активного участия в жизни детей они занимались еще и тем, что постоянно формировали характер и взгляды своих отпрысков, и в этом заключалось их самое значимое воздействие на их жизнь.

Они повторяли один и тот же знакомый рефрен: упорно трудись. Добивайся. Ставь цели. Думай о будущем. Не мирись с отказами. Будь тактичным. Не тормози в гонке.

«Чтобы вырасти, нужно упорно трудиться, – говорила им Делорис Джордан. – Дисциплинируйте себя и ставьте перед собой цели».

Ее слова, пожалуй, никогда не были так важны, как в тот день, когда ее младший сын не сумел попасть в список основной школьной команды по баскетболу. Как он говорил о своей карьере и развитии, «расчет времени – это все». Эта фраза была, наверное, ближе всех к признанию им того, что случившееся с ним осенью 1978 г. было просто еще одним нетвердым, неуверенным, но все же шагом вперед, к прогрессу. Быть может, само непопадание в команду не ранило бы его так глубоко, как то, что случилось после этого. Для школьных тренеров было обычным делом привлекать в конце сезона лучших игроков резервной команды в основную, чтобы те могли помочь команде в матчах плей-офф округа. Джордан ожидал, что его вызовут. По отзывам и мнениям людей он уже знал, что на его игру обратили внимание. Но Херринг и его ассистенты загадочным образом проигнорировали Майкла. Судя по всему, ни у одного из тренеров не возникло мысли пригласить его в команду.

«Мы никогда даже не обсуждали такую возможность», – вспоминал ассистент Херринга Коули. Джордан счел это глубочайшим оскорблением. Но судьба распорядилась так, что менеджер заболел перед самым началом матчей плей-офф, что позволило Джордану придумать план, как поехать на эти игры вместе с командой. Только не игроком, а в качестве квази-менеджера и статиста. Он вспоминал, что ему приходилось облачаться в униформу другого игрока, чтобы войти в здание, не платя за вход. Он был так разозлен всем этим, что скорее оплевал бы «Лэйни Бакканирс», чем поаплодировал бы ей.

«Они вышли в плей-офф, а мне приходилось сидеть в конце скамейки запасных; я не мог поддерживать их, хотя чувствовал, что должен был играть за эту команду», – вспоминал он.

Ему было трудно поддерживать основную команду сезона, находясь в резерве, но он все равно делал это. Когда же дело дошло до плей-офф, он уже не мог себя заставить. «Тот раз был единственным, когда я искренне за них не болел, – объяснял он. – Я хотел, чтобы они проиграли. Ирония, но я хотел их поражения, чтобы доказать, что я мог бы им помочь. Вот как я рассуждал тогда: «Вы совершили ошибку, не взяв меня в команду, и вы в этом убедитесь, когда проиграете»». Ту весну «Бакканирс» закончила с 15 победами и семью поражениями. Проиграв три из четырех последних матчей, она не смогла попасть в плей-офф штата.

Этот опыт впервые столкнул Джордана лицом к лицу с его собственным эгоизмом. Такое противостояние станет одной из доминирующих тем его карьеры, он будет постоянно учиться направлять свой невероятный драйв и мощь своего эго, своей натуры спортсмена, не мыслящего свою жизнь без борьбы за победу, в русло командной игры.

Вторым незамедлительно проявившимся эффектом этого непопадания в команду стала его одержимость собственным ростом. Если тренеры предпочитают талантливому игроку более высокорослого, что ж, тогда он станет более высокорослым. Он часами упражнялся на турнике в заднем дворе, подолгу вися на нем, и вообще старался висеть везде и всюду, где только можно было хорошенько ухватиться руками: таким образом он пытался растянуть себя, сделать выше.

Его мать видела все, что происходило с ним, и потому говорила с сыном о его беспокойствах. Они вместе молились об этом, а в конце каждого дня Джордан молился в одиночестве, как, впрочем, и по утрам, и весь день: «Пожалуйста, Господи, сделай меня выше. Позволь мне вырасти».

Шансов на это, казалось, было очень мало. Будучи ростом в 177 см, он уже возвышался над всеми мужчинами своей семьи. Его родители убеждали его думать о росте не в физическом смысле, а о росте в сознании, в сердце. «Но я хочу быть выше», – не успокаивался он, и изо дня в день повторялся один и тот же спор. Наконец мать сказала ему: «Иди посоли свои ботинки и молись».

«Он сказал мне, что я говорю глупости, но мне нужно было как-то утихомирить его, чтобы можно было доесть ужин, – вспоминала миссис Джордан. – Потом зашел отец, и он сказал ему, что хочет быть высоким. Мы отвечали: «Это есть в твоем сердце. Твой рост в тебе, внутри. Ты можешь быть сколько угодно высоким в сознании, в том, как ты думаешь».

Так что теперь – вдобавок к постоянному висению на турнике – Джордан солил свои ботинки перед тем, как отправиться спать, и продолжал молиться. Много вечеров Делорис приносила соль в его комнату перед сном. Ей не хватало смелости сказать, что она все это выдумала, что соль как была солью, так солью и осталась, и больше ничем быть не могла.

Спустя недолгое время к Джорданам приехал погостить старший кузен, ростом в 2 м. Два метра! Внезапно надежда вновь ожила. Единственным поводом для беспокойства стали постоянные боли в коленях. Больно было настолько, что Майкл едва мог спать по ночам. Мать решила отвезти его к доктору, чтобы узнать о причинах болей и рассказать тому о желании Майкла вырасти. Доктор мельком взглянул на рентгеновские снимки, увидел зоны роста в костях и сказал матери с сыном, чтобы они не беспокоились. Молодому Майклу еще только предстояло вырасти.

И правда. К лету он вымахал до 190 см, и это был далеко не предел. Более того, он продолжит расти на протяжении всей учебы в колледже и даже немного по ходу карьеры в NBA, пока не дорастет до 2 м и не станет возвышаться надо всеми остальными членами семьи на добрый фут.

«К концу десятого класса Майк был ростом в 178 см, никак не выше 180 см. Талант у него был всегда, – вспоминал Фред Линч. – Он был нашим лучшим девяти– и десятиклассником. Он играл сердцем, обладал навыками защитника и всегда имел крупные, сильные руки. К 11-му классу он вымахал до 190 см, почти до 193-х. Внезапно к его таланту и рвению добавился размер… И он просто расцвел».

Глава 7
Номер 23

Весной 1979 г. Ирвин Джонсон (Мэджик Джонсон), второй год учившийся в Университете штата Мичиган, только что привел своих «Спартанс» к чемпионскому титулу NCAA, в финале обыграв будущего выпусника Ларри Бёрда и его «Сикаморз» из Университета Индианы. Очная встреча с участием восходящей чернокожей звезды из Конференции Big Ten и восходящей белой звезды из малоизвестного университета в Индиане вызывала серьезный интерес по всей стране, о чем говорит самая внушительная в истории телевизионная аудитория финала чемпионата NCAA.

В рядах увлеченных противостоянием зрителей был и юный Майк Джордан из Уилмингтона, Северная Каролина. Он будет следить и за следующим баскетбольным сезоном, в котором Бёрд присоединится к «Бостон Селтикс», а Джонсон – к «Лос-Анджелес Лейкерс», двум легендарным франшизам профессионального баскетбола. Следующей весной, когда Джонсон, показав всем свой волшебный талант, привел «Лейкерс» к чемпионскому титулу NBA, он окончательно покорил молодого Майка. Подросток из Уилмингтона влюбился в «Лейкерс». Она стала его командой, а Мэджик Джонсон – его кумиром.

В тот же год родители Джордана подарили ему первый автомобиль в его жизни. Отлично знавшая путь к сердцу Джордана его подруга Лакетта Робинсон купила ему крутой номерной знак, который он с гордостью повесил на передний бампер своего нового авто: Magic Mike.

Некоторые люди из мира баскетбола – среди них многие тренеры – будут потом печально улыбаться, узнав об этом. Бёрд и Джонсон были высокими мужчинами, рост обоих был 205 см, они великолепно обращались с баскетбольным мячом и на паркете блистали такой яркостью и отличались таким неповторимым почерком, что NBA благодаря им обзавелась миллионами новых фанатов. Оба великолепно умели пасовать, особенно Джонсон, и оба умели доставить мяч партнеру так, что сердца всех, кто это наблюдал, начинали учащенно биться. Баскетбол никогда не видел никого, подобного Джонсону, на всех парах летящего в контратаке к кольцу.

Лето и осень 1979-го – пока Мэджик Джонсон все еще купался в лучах славы своего успеха на турнире NCAA и радовался попаданию в состав «Лейкерс» – Майкл Джордан провел в Уилмингтоне и вот-вот должен был зажечь пламя своей легенды. Той осенью Джордан начнет играть за основную команду «Лэйни Бакканирс». И если его мастерство было еще далеко от идеала, то рвение, которое отличало его первые игры за школьную команду, уже бросалось в глаза. Его мольбы о высоком росте были услышаны. Он дорос до 190 см и уже приближался к 193 см. Его кисти стали крупнее, руки длиннее, а шаги размашистее. У него появились новые инструменты, которыми он мог разнообразить свою игру. Если раньше он был агрессивен в атаке, играя разыгрывающего в резервной команде, то теперь стал более вдумчиво раздавать мячи партнерам. Наблюдая за тем, как раскрывается его внушительный талант в школьной команде, тренер Лэйни Херринг и его ассистенты заметили, что Джордан излишне альтруистичен. Он был настолько талантлив, что ему нужно было чаще демонстрировать это, набирая очки, чтобы тем самым помогать относительно неопытной команде вместо того, чтобы уступать это право другим, заключил Херринг. Джордан внимательно выслушивал своих тренеров, но не спешил менять свою манеру. Он все еще верил, что баскетбол – командная игра, а потому собирался искать партнеров и помогать им.

В конце концов Поп Херринг обратился к Джеймсу Джордану за помощью. Отец поначалу сопротивлялся, объясняя, что никогда не симпатизировал папашам, не дающим тренерам заниматься тренерством. Вмешательство в работу команды будет нарушением этого принципа. Впрочем, он вскоре сдался и убедил своего сына делать то, что говорят ему тренеры.

После этого убеждения Майкл стал более индивидуально подходить к игре, что в результате помогло сильнее раскрыть его дарование. Тогда жизнь молодого баскетболиста впервые стала развиваться по шаблону, который останется неизменным в будущем: чем больше он делал, тем больше тренеры и публика просили его делать дальше. И чем дальше, тем приятнее ему было открывать в себе какие-то способности. Его игра и образ стали подпитывать себя сами, пусть в те первые дни его карьеры это происходило едва заметно. Но очень скоро станет ясно, что все, что с ним связано, так или иначе множится и плодится. Поначалу для окружавших его людей это развитие не было предметом для беспокойств. Но позже станет очевидно, что его успеху сопутствовал тяжкий груз. Чем больших успехов он достигал, тем тяжелее становился этот груз, и он никогда не падет с его плеч, какими бы рычагами его ни пытались снять.

Школьная команда

Бобби Креминс, 31-летний главный тренер команды Аппалачского университета, летом 1979-го был одновременно счастлив и ужасно измотан, занимаясь организацией летних лагерей. Бывший разыгрывающий Университета Южной Каролины, где он играл под началом Фрэнка Макгуайра, Креминс провел четыре непростых года в Аппалачском университете, жемчужине среди государственных высших учебных заведений горной части Северной Каролины, где выстраивал программу спортивного развития. Его усилия были вознаграждены в 1979-м, когда его команда совершила первую поездку на турнир NCAA, где его «Маунтанирс» (подходящее название) быстро потерпела поражение от команды Университета Луизианы. В июне того года, когда Креминс открыл свой лагерь для команд из старших школ, возбуждение только начало захватывать его по-настоящему. Лагерь давал командам возможность поиграть летом в баскетбол на прохладных возвышенностях Северной Каролины, а молодому тренеру Креминсу в то же время предоставлял возможность оценить игроков, отыскать которых как-то иначе он вряд ли бы смог.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18