Роланд Лазенби.

Майкл Джордан. Его Воздушество



скачать книгу бесплатно

Но даже при этом расовая атмосфера в Уилмингтоне оставалась напряженной. Джорданы перебрались в город как раз тогда, когда школы начали реализацию утвержденного судом плана по десегрегации, вызвавшего большой скандал и много негатива. Центральное место в умах людей и газетах занимали планы города по объединению черных и белых в общих школах. Поскольку начальные школы, согласно плану, должны были последними пройти через процесс интеграции, Майклу и другим чернокожим ученикам пришлось той осенью начинать учебу в классах, все еще разделенных по расовому признаку.

Атмосфера накалялась до тех пор, пока наконец в феврале 1971 г. не случился взрыв: он прогремел в бакалейной лавке, которой владели белые в районе, населенном преимущественно чернокожими. Десять человек, девять черных мужчин и белая женщина, были позже арестованы по подозрению в причастности к инциденту и получили внушительные тюремные сроки по итогам расследования. Эта группа лиц, прозванная в прессе «уилмингтонской десяткой», подавала коллективные апелляции, добиваясь ликвидации расовой дискриминации в школах Северной Каролины. Сообщения об этом проскакивали в газетах еще долгие годы, прежде чем федеральный суд отменил их приговоры.

Неблагоприятный климат расового конфликта усилил беспокойство Делорис Джордан за своих детей, приписанных к новым школам округи.

Семья недолго пожила в одном месте и вскоре перебралась в район Уивер Экрс, на улицу Гордон-роуд. Какое-то время они жили там, пока не переехали вновь, в дом в том же квартале. Новым жилищем стал многоуровневый дом из кирпича и досок. Джеймс Джордан построил его на участке земли в 12 акров[7]7
  1 акр = 4046,85 м?.


[Закрыть]
, в тени сосен. Он был удобно расположен относительно пригородных школ округа Нью-Хановер и при этом находился достаточно близко к центру города. Океан был всего в нескольких милях, и порой тихими летними вечерами Джеймс и Делорис сбегали на побережье, чтобы приятно провести там время. У молодого Майкла же, наоборот, вскоре развилось стойкое отвращение к воде. Примерно в семилетнем возрасте он плавал вместе с другом в океане, как вдруг друг запаниковал и вцепился в Майкла. Майкл отплыл в сторону, чтобы не дать мальчишке утянуть себя под воду, и ребенок утонул. Несколько лет спустя Майкл и сам попал в беду в бассейне во время поездки на бейсбол, и тогда другим пришлось вытаскивать его из воды. Спустя еще несколько лет одна из его подруг по колледжу утонула, приехав к родителям на праздник.

«Я не связываюсь с водой» – известно, что Джордан не раз произносил эти слова впоследствии.


Уивер Экрс был относительно молодым кварталом, населенным по большей части черными, но там жили и семьи других рас, и уживаться им удавалось вполне мирно.

Джеймс и Делорис приучали своих детей уважительно относиться ко всем людям, объясняя им, что от стереотипов толку мало. Нужно обращаться с людьми как с людьми, вне зависимости от их цвета кожи, – было их кредо. И действительно, по соседству с Джорданами на Калико Бэй-роуд жила белая семья, и дети без проблем играли со своими сверстниками. Открытость семьи и широта взглядов молодых родителей означали, что Джорданы были готовы идти на большие жертвы, чтобы подготовить своих детей к жизни в совершенно новом мире.

Толерантное отношение к окружающим стало отличительной чертой ранних лет жизни Джордана в Уилмингтоне. К третьему классу школы Майкл крепко подружился с Дэвидом Бриджерсом, белым соседом и одноклассником. Они продолжили тесно общаться и спустя много лет после того, как один из них стал мировой знаменитостью. Ребята вместе играли в бейсбол и катались на велосипедах, заодно исследуя леса и русла ручьев по всему Уивер Экрс. Бриджерс был сыном таксиста, его семья недавно перебралась из Южной Дакоты. Когда брак его родителей треснул, связь Бриджерса с Майклом стала лишь крепче. Они оба разделяли любовь отца Майкла к бейсболу, и Дэвид был желанным гостем в доме Джорданов. Бриджерс и Джордан поочередно играли роль питчеров в сильной местной команде Младшей лиги. Тот из них, кто не был питчером, занимал позицию центрального принимающего игрока.

«Перед каждой подачей я смотрел на Майкла, стоявшего в центре, а он показывал мне поднятый большой палец, – вспоминал как-то Бриджерс. – Когда на горке стоял он, я делал то же самое».

Одним знойным днем, еще до того как у Майкла развилась боязнь воды, они, думая, что соседи уехали и дома никого нет, пробрались к ним на задний двор, чтобы окунуться в бассейне. Хозяева дома увидели мальчишек и заставили их вылезти из воды, но сделали это так, что оба ребенка почувствовали расовый подтекст в их словах.

«Они увидели Майка и вышвырнули нас обоих со двора, – рассказывал Бриджерс. – Остаток пути на велосипеде мы проехали молча. Я спросил у него, знает ли он, почему они выгнали нас. Он сказал «да». Я спросил, переживает ли он на этот счет. Он сказал «нет». А потом просто улыбнулся. Я никогда не забуду этого. Он сказал: «Я хорошо охладился. А ты?»

Глава 4
Соперник

Чтобы завести его, требовалось всего несколько слов, а порой было достаточно и едва заметной ухмылки. Вдобавок он обладал магической способностью создать конфликтную ситуацию практически из ничего. Это они все осознают позже. Он запоминал внешне казавшиеся бессмысленными подколки или жесты и глубоко отпечатывал их в своем сердце, где они хранились, сияя радиоактивным излучением, они были ядерными топливными стержнями его великого внутреннего пламени.

Только много позже публика придет к пониманию того, сколько внимания он уделял даже самым мельчайшим деталям, насколько был неспособен о них забыть. Многие наблюдатели полагали, что эти «конфликты» были поводом посмеяться для самого Майкла, считали их маленькими инструментами выплескивания спортивной злости и адреналина и что он шутя мог отбросить их в сторону, как только с ними было покончено, как только очередная победа была им добыта в пылу борьбы. Но он не мог отбросить их, как не мог, скажем, отрезать себе правую руку. Они были настолько же естественны для его натуры, как и его длинный язык. Многие из слов, глубоко оскорбительных в понимании Майкла Джордана, зачастую были весьма далеки от того, чтобы их можно было считать жестокими упреками, кроме разве что самых первых и, как окажется ясно потом, самых важных.

«Иди в дом к женщинам».

Из миллионов фраз и предложений, что произнес Джеймс Джордан в адрес своего младшего сына, эта станет самой ярко сияющей, словно неоновая вывеска, и помнить ее Майкл будет еще много десятилетий.

«Мой отец был человеком механики, – вспоминал потом Джордан. – Он всегда старался скопить денег, занимаясь починкой всех машин в округе. А мои старшие братья помогали ему в работе. Он просил их дать ему ключ девять на шестнадцать, и они давали. Он вылезал оттуда и просил меня дать ему ключ девять на шестнадцать, а я понятия не имел, о чем он вообще говорит. Он раздражался и говорил мне: «Ты ни черта не знаешь, что делаешь. Иди домой к женщинам»».

Слова отца зазвенели в его ушах, как вызов, брошенный его подростковой мужественности. Даже тогда, когда первые гормональные всплески начали уплотнять его черты, внешне он оставался невинным, словно херувим, что обожали его сестры и братья, как и мать, с восторгом заключавшая его в свои объятия. Но это была лишь маскировка.

Злые слова его отца забрались куда-то глубоко внутрь его существа и активировали там какую-то заблудшую цепь ДНК, породив мутацию его соревновательного духа: он стал настолько крепким, что казалось, будто он из титана. Они содержали в себе все то презрение, с каким Майкл сталкивался почти каждый день на протяжении всех лет своего взросления в доме Джорданов, оно проявлялось в поведении, в отношении к нему.

«Годы спустя, – вспоминала его сестра Делорис, – в первые месяцы своей карьеры в NBA, он признался мне, что отношение к нему отца и заявление о том, что Майкл совершенно бестолков, стали той силой, что мотивировала его… Каждое достижение, каждый успех были для него словно боевой клич, которым он сопровождал очередную победу над отцом и его негативными представлениями о себе».

Майкл и сам потом расскажет, что в детстве отчетливо ощущал более благосклонное отношение отца к Ларри, старшему брату.

Джеймс Джордан и сам столкнулся с подобным отношением к себе со стороны своего отца. О презрении Медварда к нему в семье хорошо знали. Джеймс подтверждал это, и именно такое презрение мотивировало его уехать из Тичи, чтобы доказать свою состоятельность службой в ВВС. Медвард гордился своим сыном, говорят члены семьи, но никогда не мог отыскать способа выразить это в разговорах лицом к лицу.

Джеймс отвечал ему своими аргументами снова и снова, добиваясь в жизни многого, о чем его отец не мог и мечтать. Этим часто занимаются отпрыски отцов, не баловавших своих детей одобрением. Даже не осознавая этого, они зацикливаются на необходимости дать опровержение своей несостоятельности и постоянно доказывают отцам их неправоту, вновь и вновь отказываясь «просто идти в дом». И продолжают это делать даже тогда, когда отец обратился в прах, словно подсознательно пытаются докричаться в бездну времени до своего старика в попытке его переспорить.


Примерно тогда же, когда он «посоветовал» Майклу жить среди женщин, Джеймс Джордан повесил на заднем дворе своего семейного дома баскетбольное кольцо, чтобы его сыновья могли играть. До той поры атлетическое образование в семье строилось на упражнениях с бейсбольным мячом: Джеймс делал подачи сыновьям, приучая их правильно отбивать мяч и любить бейсбол. В пяти-шестилетнем возрасте они уже играли в T-ball – бейсбол для маленьких детей. В семь-восемь лет мальчики перешли на следующий уровень, начав играть в лиге, где применяются машины для подачи мячей. Впервые противостоять живым питчерам они начали в возрасте девяти-десяти лет, тогда же открылась дихотомия в их талантах. Если Ларри то и дело выбивал синглы, то Майкл отбивал мяч в сторону забора.

Именно Ларри, старший брат, первым заразился баскетболом.

Майкл уже уверенно шел к успеху в Младшей лиге, в которой выступал, когда во дворе дома открылась баскетбольная площадка. И внезапно все начало развиваться в совершенно другом направлении.

Вероятно, что Джеймс руководствовался инстинктом, подсказавшим ему, что раз Майкл имеет все шансы стать звездой бейсбола, то ему нужно непременно повесить баскетбольное кольцо для Ларри. Однако младший в это время уже тоже загорелся баскетболом. В девять лет Майкл сосредоточенно следил за тем, как сборная США, ведомая неистовым молодым защитником Дагом Коллинзом, прокладывает себе путь к финалу летней Олимпиады-1972, где ей предстояло сразиться с русскими. Когда американцы в скандальных обстоятельствах потерпели поражение, Майкл прибежал на кухню к матери рассказать об увиденном. «Он сказал: «Однажды я буду на Олимпиаде, и тогда мы точно победим», – вспоминала позже Делорис. – Я улыбнулась про себя и сказала: «Дорогой, чтобы выиграть золотую медаль, нужно приложить очень много усилий».

Однако механизм уже пришел в действие. С того момента Майкл будет смотреть все баскетбольные матчи, которые будут транслироваться по ТВ, а в то время их было совсем немного. Тогда, до наступления эры кабельного телевидения и постоянного присутствия на ТВ профессионального баскетбола, будущий властитель баскетбольных колец не мог смотреть матчи NBA. Но баскетбол местного уровня предложил ему альтернативу в виде еженедельных матчей Конференции атлантического побережья (Atlantic Coast Conference – ACC), что позволило Майклу следить за выкрутасами высокого полета Дэвида Томпсона, который выступал за команду «НК Стэйт Вулфпэк» Университета Северной Каролины. NBC показывало в эфире матчи национального чемпионата, включая игры с участием другой его любимой команды, «УКЛА Брюинз». Много лет спустя бывшая звезда «УКЛА» Маркес Джонсон будет озадачен, увидев постер со своей фотографией на памятной стене в честь Джордана в Университете Северной Каролины, но причина его появления там была в том, что Джонсон был телезвездой в подростковые годы Майкла.

К тому времени как Майклу исполнилось 11 лет, Джеймс Джордан купил в семью первый баскетбольный мяч, и вскоре после этого Майкл уже начал выполнять меткие броски на площадке. Довольно быстро задний двор Джорданов начал привлекать к себе юных игроков со всего квартала, но в семье Джорданов действовал ряд правил. Дети должны были выполнить домашнюю работу прежде, чем идти играть на площадку, а правилу отбоя в восемь часов вечера необходимо было следовать строжайшим образом. И все же главным событием каждого дня были битвы титанов один на один – Майкл против Ларри.

И хотя Джордан был почти на год моложе, он уже был выше ростом, нежели его более крепкий и сильный старший брат. Майкл был болтлив, хотя они оба прибегали к трэш-току, пытаясь отыскать любые способы поддеть друг друга побольнее. Поединки быстро перерастали в физическую борьбу, а потом в бурное выяснение отношений. Когда крики и споры становились слишком агрессивными, Делорис Джордан вставала в дверях дома и принуждала братьев к миру. Иногда ей приходилось наказывать их, запирая дома. День за днем они сражались друг с другом, и Ларри удавалось доминировать над младшим братом благодаря силе и несмотря на преимущество Майкла в росте.

Постоянные победы его более низкорослого брата больно били по молодой неокрепшей психике Джордана. Горечь поражения могла растягиваться на год, а то и полтора. «Думаю, что Майкл стал таким классным игроком, потому что когда-то Ларри все время его обыгрывал, – объяснял позже Джеймс Джордан. – Он с трудом принимал поражения».

«Мы росли один на один», – вспоминал Ларри.

«Я всегда играл жестко, – говорил Джордан. – Мы с братом играли каждый день до тех пор, пока мама не загоняла нас домой… Мы никогда не думали о братских отношениях, ни минуты. Иногда все заканчивалось дракой».

Майкл был тонким, как тростник, ему не хватало физической силы, но постепенно он учился пользоваться своим преимуществом – ростом. Долгое время силы братьев были настолько равны, что они были почти что зеркальным отражением друг друга. «Когда видите меня в игре, вы видите играющим Ларри», – скажет позже Джордан.

«Я побеждал почти всегда до той поры, пока он не начал опережать меня в росте, – сказал Ларри. – После этого победам настал конец».

К тому времени как Дик Неэр, тренировавший Джордана в молодости, навестил Джорданов (Майкл тогда был подростком) и побывал на их заднем дворе, кольцо, висевшее там, уже было изрядно потрепано и скошено на сторону. По всей видимости, такой ущерб оно понесло в результате данков Ларри, служивших доказательством того, как страдала психика Майкла стараниями его старшего брата.

Эти битвы на заднем дворе определят характер взаимоотношений двух братьев во взрослой жизни: их близость закалила братская вражда. Они также определили манеру общения Майкла с партнерами по командам, которая будет отличать его в профессиональной карьере. Джеймс Уорти вспоминал, как Джордан, пришедший первокурсником в баскетбольную команду Университета Северной Каролины, докучал ему вызовами на поединки один на один: «Его целью было отыскать лучшего игрока команды, и таким игроком был я, я тогда учился на третьем курсе. Он был забиякой и постоянно задирал меня».

Но еще раньше он вел себя подобным образом в уилмингтонском Эмпи-парке и городском общественном центре имени Мартина Лютера Кинга. «В какой-то момент все дошло до того, что мне пришлось просить его не приходить играть», – вспоминал директор центра Уильям Мерфи. «Я не хотел, чтобы ему перепало, – говорил Мерфи. – Я боялся, что ему ноги отрежут. Он бросал вызовы всем подряд». Таким грубым был ответ на его привычку агрессивно атаковать.


«Так было всюду, куда бы он ни шел», – объяснял Джордж Мамфорд, психолог, работавший с Джорданом, когда тот уже стал профессиональным атлетом. В каждом сопернике ему мерещился Ларри, которого нужно было обыграть. Много лет спустя мифология, порожденная матчами один на один между братьями, обеспечит Ларри особый статус в узком кругу приближенных Майкла сначала в колледже, а позже в Чикаго.

«Майкл и Ларри, по всей видимости, яростно соперничали друг с другом в детстве, и Ларри занимал в его жизни очень большое место, – объяснял Дэвид Харт, сосед Майкла по комнате в Университете Северной Каролины и менеджер команды. – Майкл очень любил Ларри и постоянно говорил о нем – он прямо благоговел перед ним. Но несмотря на то что Майкл добился гораздо большего, чем Ларри, как атлет, он никогда не позволял этому как-либо отразиться на его чувствах к старшему брату – его эмоциональная связь с ним была очень крепка, как и уважение, которое он испытывал к нему. Когда рядом оказывался брат, Майкл тут же сбрасывал с себя весь тяжкий груз славы и достижений и становился просто любящим, обожающим младшим братом».

Позже в Чикаго Ларри Джордан присоединится к профессиональной баскетбольной лиге, в которой по правилам командам запрещалось иметь в составе игроков выше 193 см, но довольно быстро он травмировал плечо и ушел, беспокоясь, что без него семейный дом будет пустовать. «Я никогда не чувствовал, что Майкл меня затмил, потому что мог вблизи наблюдать его работу, – сказал Ларри в интервью 2012 г. – Я занимался игровыми видами спорта всю свою жизнь, но никогда не был таким страстным фанатом баскетбола, как Майкл. Я больше имел склонность работать руками, я был механиком, как мой отец».

«Он был породистым атлетом, – однажды сказал о Ларри Даг Коллинз, тренировавший Майкла в Чикаго. – Помню, как увидел его в первый раз – довольно низкого, но невероятно мускулистого молодого человека с потрясающим телом, ростом примерно 170 см, у него было скорее тело футболиста, нежели баскетболиста. В тот момент, когда я его увидел, я понял, откуда Майкл черпал свою мотивацию».

Поп Херринг тренировал братьев в старшей школе Лэйни в Уилмингтоне, где Майкл стал звездой, а Ларри получал совсем немного игрового времени. «Ларри, – сказал как-то Херринг, – был настолько заряжен на борьбу и имел настолько крепкий соревновательный дух атлета, что это вмиг компенсировало всякую нехватку роста: из парня в 170 см он превращался в баскетболиста ростом под метр девяносто. Уверен, что Майкла бы знали как брата Ларри, а не наоборот».

Возможно, некоторые слова похвалы здесь несколько преувеличены с учетом того, с какой теплотой члены семьи и друзья относились к Ларри Джордану. Они часто называли его искренним, воспитанным и сдержанным парнем, но видели в нем болезненный отпечаток коварной судьбы. В подростковом возрасте он был очень близок по способностям к своему брату, но жизнь уготовила ему быть вечно в тени Майкла. Это обстоятельство не давало покоя Делорис Джордан долгие годы. Оно всплывало даже в моменты веселья, когда братья уже стали взрослыми. После того как Майкл стал звездой NBA, они как-то раз решили вспомнить былое и сыграть один на один, как в старые добрые времена, и в какой-то момент матча Майкл взял паузу, посмотрел вниз на ноги Ларри и произнес: «Не забывай, чье имя на твоих кроссовках».

Билл Биллингсли вспоминал, как двое братьев вместе делали свои первые шаги в организованном баскетболе. Все началось в 1975-м, в допотопном спортзале в старой уилмингтонской школе на Честнат-стрит, где проходили матчи молодежной городской баскетбольной лиги. Биллингсли, тогда ему было 24 года, тренировал команду, которой противостояли Джорданы. «Когда ты их видел, то казалось, что Ларри тут младший, – говорил он. – Майкл был гораздо выше него. Даже тогда Ларри и близко не был таким игроком, каким был Майкл».

Ларри вспоминал, что их обоих привел в баскетбол их молодежный тренер по бейсболу. Дик Неэр помогал собирать молодежные команды и позвонил Нэду Пэрришу, тренировавшему Майкла, когда тот занимался бейсболом. Пэрриш незамедлительно порекомендовал братьев Джорданов.

В интервью 2012 г. Неэр смеялся, вспоминая молодого Джордана в составе той баскетбольной команды. «Он был великий охотник, – говорил тренер. – Он никогда не играл в командный баскетбол. Его тренер по бейсболу из Младшей лиги поставил его в команду. Он был хорошим дриблером. Умело обращался с мячом. Был быстрым. Но если дать ему мяч, все, больше его не увидишь. Он тут же улетал в корзину. Нас это очень смешило».

Команда Биллингсли провела три игры против той первой джорданской команды и одержала две победы во многом за счет того, что Биллингсли приучал своих игроков опекать соперников персонально, тогда как остальные команды лиги практиковали ленивую и неповоротливую зонную защиту, столь типичную для молодежного баскетбола. Биллингсли приставил опекать Джордана свою главную звезду, Реджи Уильямса, который потом играл какое-то время на уровне колледжей. «Майкл был их лучшим игроком. Чтобы вы поняли, насколько он был умен даже в том возрасте, я скажу, что в один момент он повернулся к Реджи спиной, укрыв мяч, а потом сделал короткий бросок в прыжке, – вспоминал тренер. – Даже в 12-летнем возрасте он уже обладал пониманием баскетбола и необходимыми навыками». Биллингсли считал, что такой маневр в исполнении Майкла был чисто инстинктивным, поскольку ни у одного детского тренера не будет ни времени, не стремления обучать игроков подобным вещам.

«Когда мне было 12 лет, мы с братом Ларри выходили в старте в защиту, играя в лиге для малышей, – вспоминал о том опыте Джордан. – Он был защитником, а я забрасывал. И вот я опять забросил победный мяч, мы едем домой, а мой отец говорит: «Ларри, ты сегодня отлично отыграл в защите». А я тут же: «Блин, я забрал мяч и сделал победный лэй-ап». В моем представлении отец попросту не видел очевидного, не видел, что я сделал в игре, а потому должен был обязательно ему это показать. Теперь забавно вспоминать подобные ситуации и понимать, что это были шаги к формированию соревновательного духа и отношения».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18