Рой Викерс.

Департамент нераскрытых дел (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Этот человек – Одинокий Джим – убил в Хайгейте женщину. Так?

– Можете считать, что так. И все равно был бы повешен. Боюсь, однако, что данное обстоятельство не снимет с вас обвинения, связанного с введением суда в заблуждение, следствием которого стала несправедливая казнь Одинокого Джима.

– В переводе на человеческий язык ваши слова означают, что меня обвинят в двойном убийстве: Одинокого Джима и Нелли Хайд, – но лишь после того, как мистер Эдвардс докажет, что два камушка могли – хм – «сидеть» в колье. Для получения судебного ордера на вскрытие сейфа требуется двадцать четыре часа, не так ли?

Рейсон кивнул, и граф Брендон звонком вызвал дворецкого:

– Немедленно предоставьте этим джентльменам ленч в утренней комнате и подготовьте «даймлер», чтобы к двум тридцати он отвез их в Тонтон, на станцию.

– Хорошо, милорд.

Ордер на обыск угрожал общественным презрением, а потому унизительного акта следовало избежать. Трудно решиться покинуть Эйлин, не простившись, но иного выхода не было.

– Дорогая, сможешь занять себя сегодня днем, до чая? – спросил супругу достопочтенный Генри Ашуин, граф Брендон, рыцарь ордена Подвязки, распорядитель королевских развлечений, законный наследник герцогства Мейсборо. – Хочу заняться пистолетами, чтобы успеть ко вторнику. Всегда чищу оружие сам.

В присутствии Эйлин муж попросил дворецкого передать шоферу, чтобы тот прислал бензин в рюмке для яйца – отмыть руки после работы.

Никто, кроме сотрудников департамента нераскрытых дел, не усомнился, что граф Брендон действительно собрался чистить пистолеты, но совершенно случайно вышиб себе мозги.

Ковбой с Оксфорд-стрит
Глава 1

Одна из странностей убийства заключается в том, что убийца крайне редко понимает истинный мотив собственных действий.

«Я от нее избавился, потому что не хотел неприятностей в отношениях с женой» – такие ответы, с некоторыми вариациями, звучат часто, однако никогда не соответствуют правде.

Настоящий мотив преступления следует искать в настойчивом, хотя и бессознательном, эмоциональном побуждении. Возьмем, например, случай с Эндрю Амершамом, который казался абсолютно здравомыслящим человеком, насколько убийца вообще может считаться здравомыслящим. Сначала он совершил убийство и только потом осознал, с какой целью.

Амершам слыл тихим маленьким человечком, не слишком приятным, потому что был скучен и старомоден, как пожилая леди, к тому же отличался чрезмерной доверчивостью и с готовностью верил во все, что ему говорили. Эту черту характера англичане почему-то очень не любят.

История началась весной 1901 года. Тогда наш герой, двадцативосьмилетний молодой человек, жил в меблированных комнатах в Ислингтоне и за четыре фунта в неделю работал на Оксфорд-стрит в фирме, торговавшей недвижимостью. При росте пять футов четыре дюйма мистер Амершам отличался худобой и нездоровым, землистым цветом лица, к тому же серьезно страдал от комплекса неполноценности из-за того, что ни одна мало-мальски подходящая девушка не поощряла его ухаживаний.

Между тем Эндрю давно хотел жениться.

Постоянное пренебрежение заставило беднягу погрузиться в воображаемую действительность. В начале лета он каждый вечер приходил в зал «Олимпия», где в то время с успехом шло знаменитое шоу «Дикий Запад» – детище полковника Коуди, больше известного под сценическим псевдонимом Билл Буффало. Под впечатлением от яркого представления мистер Амершам – чопорный, похожий на старушку господин – предпринял поразительную попытку обратить мечту в реальность: оставил работу на Оксфорд-стрит и устроился простым рабочим в шоу, подписав трехмесячный контракт на гастроли в провинции.

Здесь он сблизился с настоящими ковбоями, и один из них научил Эндрю лихо бросать лассо и крутить веревку. Успех оказался настолько значительным, что скоро его включили в номер на вспомогательную роль.

В октябре гастроли подошли к концу, и мистер Амершам упросил прежних работодателей с Оксфорд-стрит взять его обратно. К ноябрю сексуальное одиночество обострилось, а в начале декабря Эндрю познакомился с Констанцией Амелией Барвуд.

Мисс Барвуд, хорошенькая тридцатипятилетняя женщина, служила временной компаньонкой у пожилой леди и помогала хозяйке выбрать дом на Брайнстон-сквер. В агентстве недвижимости Констанция по ошибке приняла Амершама за владельца процветающего бизнеса, а затем удивила и обрадовала его неожиданно благосклонным отношением к смущенному приглашению на обед. Эндрю она представилась дочерью покойного полковника, и он поверил; поведала, что в юности пережила несчастную любовь и с тех пор выбросила из головы мысли о мужчинах, и он снова поверил. Правда же заключалась в том, что прежде Констанция вела далеко не скучную жизнь, а почувствовав, что очарование молодости начинает блекнуть, бросилась искать пристанище и удачно наткнулась на эксцентричную пожилую леди, которая не спрашивала о рекомендациях. Средний возраст становился все ближе, угрожая нищетой. Возможно, эмоциональная особа поддалась излишнему пессимизму, твердо вознамерившись выйти замуж за любого, кто готов обеспечить самый скромный достаток.

Перед неискушенным, доверчивым Эндрю Констанция предстала во всеоружии милых хитростей: уж она-то умела пользоваться остатками былой красоты. Раны, зиявшие в душе мистера Амершама после многочисленных унижений, быстро затянулись под благотворным воздействием искусных ласк. Во время короткого периода ухаживания Эндрю, несомненно, чувствовал себя счастливым и не думал об опасностях.

Констанция умело плела бесстыдную ложь насчет своего прошлого, но и Эндрю не отличался прямотой и правдивостью, позволив считать его управляющим с неопределенно большим заработком. Обман мистер Амершам поддерживал, опустошая оставленное матерью небольшое – в пятьсот фунтов наследство.

Констанция в свою очередь сочинила жалобную историю об утрате якобы завещанной отцом-полковником значительной суммы и подкрепила ее печальной повестью о циничном работодателе, лишившем бедную девушку честных трудовых накоплений. Эндрю поверил и дал ей восемьдесят фунтов на приданое. Наследства матушки хватило даже на приятный медовый месяц в Илфракуме, а потом наступило время правды.

Покаяние призошло естественным образом, во время обсуждения места жительства и покупки мебели после возвращения в Лондон.

– С мебелью придется что-нибудь придумать, – заметил Эндрю. – А что касается дома – как насчет Ислингтона? Видишь ли, мне платят всего четыре фунта в неделю и еще добавляют небольшую сумму к Рождеству.

Что бы ни говорили о женщинах, подобных миссис Амершам, общество относится к ним излишне жестко. Жизнь преподнесла Констанции немало горьких разочарований, и очередной удар она встретила вполне достойно, понимая, что даже четыре фунта в неделю вкупе с небольшой рождественской премией и надеждой на повышение значительно лучше зияющей пустоты, которая ожидала ее совсем недавно.

– Ничего, Эндрю! Обойдемся без дома. Поживем в меблированных комнатах. Может быть, со временем что-нибудь изменится.

Насчет изменений мистер Амершам сомневался, однако в голове Констанции постоянно рождались идеи, и одна из них материализовалась еще до Рождества в виде Уильяма Эдварда Харриса.

Глава 2

В свои пятьдесят с хвостиком успешный бизнесмен Харрис уже частично удалился от дел. Пятью годами раньше этот джентльмен взял на себя оплату квартиры Констанции, поскольку был в числе самых преданных ее поклонников. Однако жена узнала о романе и приняла решительные меры к возвращению супруга в лоно семьи. Теперь, благополучно овдовев, Харрис с радостью возобновил знакомство, а тот факт, что подружка стала респектабельной замужней дамой, лишь добавил отношениям пикантности.

Мистер Харрис был мужчина внушительный – весил никак не меньше пятнадцати стоунов, – несколько старомодный, поскольку носил бакенбарды, модные во времена его юности. Он хорошо сохранился, седина едва тронула его густые волосы. В целом это был беззаботный, шумный, добродушно-задиристый делец, вкусы которого отличались немалой эксцентричностью: например, он настоял на встрече с мужем Констанции.

С самого начала Харрис придал отношениям особый оттенок, прислав мистеру и миссис Амершам приглашение отобедать в старинном французском кафе «Европа» на Лестер-сквер, причем не в общем зале, а в отдельном кабинете, украшенном цветами.

– Итак, это Эндрю! – произнес Харрис.

– Добрый вечер, мистер Харрис! – ответил Амершам.

Так они и обращались друг к другу: «Эндрю» и «мистер Харрис».

Во время обеда Харрис успел определить для себя характер соперника и остался чрезвычайно доволен выводом. Конкретного плана действий поначалу не составил, однако выяснил, где живут Амершамы и каковы их финансовые обстоятельства. План же, судя по всему, созрел постепенно, где-то между супом и кофе.

Харрис предложил довольно жидкую версию своего знакомства с Констанцией, увидел, что Эндрю поверил, и просто не смог удержаться от покровительственного тона:

– Видишь ли, мой мальчик, это ликер кюрасао. Не бойся, ничего плохого не случится. Посмотри на Конни – когда-то она отлично умела с ним обращаться. Не так ли, дорогая?

Харрис не скупился на скользкие реплики, поскольку заметил, что наивному мужу они ровным счетом ничего не говорят. Судя по всему, этот простофиля понятия не имел, как шутят в мюзик-холле, и ни разу не видел фарса, так что ничто не мешало вести себя в его присутствии в высшей степени свободно. Говорят, что во время судьбоносного предложения он открыто держал Констанцию за руку.

– Конни, дорогая, не нахожу слов, чтобы выразить свою радость: ты вышла замуж за достойного человека. Мы с Амершамом обменялись шутками, позволили себе не стесняться в выражениях и при этом умудрились стать друзьями. Твой муж глубоко мне симпатичен. Думаю, мы с ним отлично понимаем друг друга. Не так ли, Эндрю?

– Да, мистер Харрис. Весьма вам благодарен!

Слегка захмелев от вина и ликера, мистер Амершам поднялся с намерением произнести развернутую речь на заданную тему, однако Харрис тут же усадил его на место:

– Конечно, Эндрю, понимаю! И вот что хочу сказать. Я старею и чувствую себя очень одиноким. После долгих лет домашней жизни никак не могу привыкнуть к скитаниям из отеля в отель. Ты живешь в меблированных комнатах и тоже вряд ли доволен нынешним положением. Почему бы вам с Конни не снять небольшой хороший дом в Хэмпстеде? Тогда я мог бы поселиться у вас в качестве платного гостя. Дом, разумеется, будет твоим, но все расходы – аренду, коммунальный налог, жалованье слугам – я возьму на себя. А Конни подскажет, во что обходится домашнее хозяйство. Люблю хорошо поесть, и теперь, когда иждивенцев не стало, могу позволить себе щедрый стол.

На данном этапе развития событий нам известно только одно: Эндрю согласился. Можно представить, что поначалу у него возникли некоторые сомнения, но лишь оттого, что Харрис собирался платить больше своей законной доли. Эндрю вовсе не был жадным. Фатальная доверчивость позволила другим заинтересованным лицам с легкостью убедить его, и уже спустя месяц троица благополучно обосновалась в Хэмпстеде.

Глава 3

Новый, построенный для какого-то художника дом состоял из восьми комнат и просторной студии на третьем этаже. Он представлял собой замысловатое сооружение в псевдотюдоровском стиле, с дубовыми стропилами, способными оскорбить современный вкус. Лучшей в доме комнатой была, несомненно, студия, и ее отвели Харрису в качестве спальни и одновременно гостиной. Здесь же, наверху, располагалась еще одна спальня поменьше, которую заняла Констанция. Второй этаж Эндрю делил с двумя горничными. Все оборудование и мебель за исключением той, которая стояла в комнате мистера Амершама, выбрал и купил Харрис.

За красивую жизнь Эндрю платил три фунта десять шиллингов в неделю. Оставшихся десяти шиллингов и крошечной добавки в виде премии к Рождеству едва хватало на оплату сезонного проездного билета и ленча. Когда хозяин обратился к постояльцу с просьбой одолжить четыре фунта на новый костюм, тот решил внести в сложившийся порядок некоторые изменения.

Не столько ради выгоды, сколько ради собственного развлечения Харрис приобрел агентство весьма экстравагантного свойства и стал английским представителем французской фирмы, нанимавшей артистов для постановки небольших пьес, которые можно было бы снимать на пленку и впоследствии в виде коротких фильмов продавать мюзик-холлам для «живых картин». Таким образом, Харрис обзавелся отдельным помещением на Шафтсбери-авеню, где появлялся по собственному усмотрению и выполнял поступавшие по почте заказы.

– Эндрю, мне неприятно видеть человека твоих возможностей в столь стесненном положении. Работодатели тебя не ценят. А я ценю. За добросовестное управление моим агентством готов платить шесть фунтов в неделю и небольшие комиссионные. Нет-нет, не надо меня благодарить. Благодари Конни!

Так Харрис стал не только «постояльцем» Эндрю, но и работодателем. Сам по себе договор выглядел вполне справедливым. Амершам трудился старательно, добросовестно и в полной мере компенсировал жалованье повышенным вниманием к порученному делу.

Целый год жизнь текла гладко для всех, кроме Эндрю, поскольку за это время возник целый ряд небольших соглашений, которые хоть и были для его блага, на деле доставляли немало огорчений.

Например, появилось негласное соглашение относительно выходов в свет. Однажды за завтраком, еще в первый месяц совместного проживания, Харрис пригласил супругов пообедать вместе с ним в городе, а потом отправиться в мюзик-холл, но после завтрака Констанция отвела мужа в сторону.

– Конечно, он чувствовал себя обязанным пригласить обоих: ведь мы живем под одной крышей, – но мистер Харрис так много для нас сделал, что мне неловко вводить его в дополнительные расходы. А ведь на двоих и цена двойная! Я думаю только о тебе, Эндрю. Ты слишком независим, чтобы позволить другому мужчине тратить значительные суммы, которые не сможешь вернуть.

Эндрю сам предложил простой выход из затруднительной ситуации и вызвался придумать благовидный предлог, чтобы отказаться от предложения. Неделю спустя прозвучало новое приглашение, а за ним последовало очередное увещевание со стороны Констанции. После двух прецедентов установилось невысказанное правило: Харрис всякий раз приглашал обоих супругов, Эндрю вежливо отказывался, и тот принимал отказ с грубоватым, хотя и добродушным сожалением.

Вскоре после начала службы в агентстве возникло обеденное соглашение. Эндрю заканчивал работу в шесть, а домой добирался только к семи. Констанция обнаружила, что после семи постоялец терял аппетит. Они с Харрисом установили обычай переодеваться к обеду – на тот случай, если вечером придется куда-нибудь отправиться. А поскольку не сомневались, что муж не захочет садиться за стол в рабочем костюме, да и смокинга у него все равно не было, жена предложила, чтобы тот плотно ел во время ленча, а вечером, после восьми, ограничивался легким ужином.

Эндрю, несомненно, ничего не замечал. Даже с шестью фунтами в неделю и небольшими комиссионными, при трех фунтах десяти шиллингах на оплату проживания и необходимые ежедневные траты, включавшие плотный ленч, оставалась совсем небольшая сумма. На наряды жены он мог выделить не больше двадцати фунтов в год. Бедняга не представлял, сколько стоят платья, поэтому полагал, что та распоряжается средствами чрезвычайно умело.

Со временем у Констанции появились драгоценности. Начало коллекции положили золотые наручные часы, открыто и от всей души подаренные Харрисом. Придраться было не к чему, так как сама Конни подарила другу семьи точно такие же часы, купленные в то же время и в том же магазине. Эндрю услышал, что неразличимые на первый взгляд украшения призваны символизировать взаимное уважение. Затем последовало кольцо с бриллиантом. Констанция сказала, что оно стоит пять фунтов, и муж поверил. Объяснила, что пять фунтов выиграла на скачках, и он снова поверил, как и следующим историям о браслете, кулоне и броши.

После одинокого ужина мистер Амершам обычно присоединялся к жене и постояльцу в гостиной и оставался там до тех пор, пока пара не выживала его с помощью граммофона, который он ненавидел, предпочитая тишину и покой. Эндрю увлекся фотографией и с некоторых пор проводил вечера в темной каморке. По выходным Констанция и Харрис с удовольствием ему позировали. Доверчивый простак сделал больше тридцати фотографий жены и ее покровителя в различных позах – в саду, в гостиной и в прочих приятных интерьерах.

На втором году новой жизни Эндрю почувствовал себя очень несчастным. Задумавшись, без труда подсчитал, что за неделю набралось не больше полудюжины часов общения с женой. С тех пор как троица поселилась в Хэмпстеде, Констанция не наградила супруга ни единой лаской. Прежний комплекс неполноценности расцвел с новой силой, и вдруг Амершам восстал.

В субботу вечером он вошел в комнату жены, когда та переодевалась к обеду, и был встречен с открытым презрением.

– Это несправедливо, Конни. У меня нет ни малейшей возможности проявить себя. У нас с тобой нет семейной жизни. Мы почти не видимся. А виноват во всем мистер Харрис!

– Некогда препираться. – Миссис Амершам взглянула на подаренные Харрисом золотые часы. – Ты же знаешь, что Уильям не любит, когда я опаздываю к обеду!

Эндрю принял воинственную позу и сразу напомнил карманного Наполеона:

– Харрис должен уйти!

– Не говори глупости! Без него мы не потянем этот дом, со слугами и прочим.

– Ну и прекрасно! Можно будет снять жилье в Ислингтоне.

Констанция так и не смогла понять, что произошло. Рассмеялась, посоветовала поговорить с Уильямом и, должно быть, очень удивилась, когда муж решительно направился в его комнату.

Глава 4

– Эндрю, мой мальчик, что тебе нужно? Я скоро спущусь в столовую. Может быть, подождешь внизу?

В любое другое время подобное обращение мгновенно умерило бы пыл, но сейчас Эндрю завелся не на шутку. Окинув взглядом студию: стропила в стиле Тюдоров, бессмысленные окна в потолке, буфет, огромную кровать с толстыми перилами, – все мгновенно возненавидел и заявил:

– Вы очень добры к нам, мистер Харрис, но я обдумал ситуацию и решил, что наш договор не действует, если вы понимаете, о чем я. Разумеется, это ваш дом, так что просить вас съехать было бы нелепо, поэтому уйдем мы с Констанцией и будем самостоятельно арендовать жилье в Ислингтоне.

Харрис даже не рассердился: его отношение к Амершаму не подразумевало таких эмоций, как гнев, – а искренне рассмеялся, потому что слова показались забавными.

– Но, Эндрю, если мы с тобой расстанемся, где ты найдешь другую работу?

– Об этом я еще не думал.

– Конечно, не думал! Ну а теперь беги и будь хорошим мальчиком! И спроси Конни, сможет ли она уделить мне минутку. Если не одета, пусть накинет пеньюар.

Амершам ушел, послушно исполнил приказ и передал жене, что постоялец просит ее прийти в спальню. Часть его существа все еще действовала автоматически, однако другая часть вела себя совершенно иначе. Комплекс неполноценности диктовал не только мысли, но и поступки. Всем нам когда-то объясняли, что данное психологическое состояние может оказаться весьма опасным, если не понимать, как работает его механизм. Если вы не осознаете этого комплекса, то одному богу известно, до чего он может довести! Однако бедняга Эндрю не подозревал ни о комплексе неполноценности, ни о том, что холодность жены уже заставила вообразить иной мир – мир без Харриса, точно так же, как когда-то он вообразил мир, где не было офиса, а существовали только ковбои, которые научили его бросать лассо и крутить веревку.

В этот вечер фантазия обрела конкретные черты, а затем претворилась в реальность. На рассвете Эндрю пробрался в комнату Харриса, продел веревку под перила в изголовье, накинул на толстую шею спящего, уперся ногами в основание кровати и рывком задушил ненавистного соперника. Теперь следовало, перекинув конец веревки через ближайшую потолочную балку в стиле Тюдоров, подтянуть тело, но ничего не получилось. Сам Амершам весил меньше десяти стоунов, а Харрис – больше пятнадцати.

Пришлось подтащить стул и телефонный справочник. Плечом Эндрю подтолкнул ноги Харриса так, что они оказались на справочнике, с помощью веревки привел тело в вертикальное положение, укрепил второй конец веревки на двойном крючке, к которому обычно привязывают шнур потолочного окна, и после этого пятками покойного выбил стул.

Эндрю никуда не спешил, поэтому заметил, что в короткой борьбе Харрис сломал ноготь на большом пальце. Как известно, самоубийство признаков сопротивления не предполагает. Оглядевшись, Эндрю увидел в постели абсолютно целые золотые часы – точно такие же, как у Констанции, – и надел их на руку убитого, после чего смочил слюной носовой платок и стер отпечатки пальцев. Неповрежденные часы должны были отвести всяческие подозрения о возможном убийстве.

Еще раз все внимательно осмотрев, Эндрю вернулся в свою комнату и крепко уснул. Утром его разбудил крик горничной, которая принесла Харрису чай.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42