Рой Викерс.

Департамент нераскрытых дел (сборник)



скачать книгу бесплатно

– До вечеринки еще есть время, дорогая. Если хочешь, съездим куда-нибудь на пару недель – например, в Швейцарию.

– Если ради моего удовольствия, то спешить не стоит. Мне и здесь очень хорошо.

– И мне тоже! – Спейнгрейв нежно сжал ухоженную руку. – Ведь это наш дом: твой и мой. Неплохое местечко, правда? И было бы замечательно, если бы у нас появились дети. Разве не так, милая?

Джун не ответила. Лицо мгновенно превратилась в холодную, отчужденную маску, и он испугался, что она восприняла слова как упрек, что у них до сих пор нет детей.

– Джун, дорогая! – Он склонился и прикоснулся губами к восхитительным светлым волосам. – Я всего лишь хотел сказать…

И вдруг она фыркнула так, как фыркает школьница, которой запрещено смеяться во время урока.

Едва Спейнгрейв отстранился, жена открыто расхохоталась. Он стоял возле кровати и молча, обреченно наблюдал. Джун подняла голову, взглянула и зашлась в новом приступе смеха. Он терпеливо ждал, пока она не устанет и не успокоится.

– Может быть, объяснишь, почему смеешься? Впрочем, кажется, я и сам понимаю.

– Не смогла удержаться! – выдохнула Джун. – Когда ты сидел на краю кровати в халате и говорил так возвышенно, так важно, было ужасно забавно!

И она снова хихикнула, что вынудило Спейнгрейва молча шагнуть к двери.

– Ах, Люсьен, не за что на меня сердиться и обижаться! Ты действительно смешной, особенно когда произносишь что-нибудь серьезное, иначе ты был бы не ты. Не могу вести себя так, словно ты такой же, как все остальные мужчины.

– Да. Именно об этом я и подумал, – негромко произнес Спейнгрейв и ушел.

Объяснение прозвучало оскорбительно, потому что жена забыла о главном: до сегодняшнего дня в обычной жизни она не видела в нем ничего смешного. Мужчина, стремившийся из приятеля превратиться в любовника, уже успел разбудить в Джун женское начало и позволил увидеть, что она и в самом деле замужем за клоуном.

Спейнгрейв спустился в кабинет, расположенный рядом со спортивным залом, и налил стакан бренди. Долго сидел неподвижно, а потом открыл шкаф и достал автопортрет, написанный давным-давно в студии в Блумсбери.

«Лучшее из всего, что я сделал! – долетел сквозь годы безжалостный приговор. – Но правда невыносима. Жестока!»

И все-таки даже эта жестокость казалась не столь горькой, как жестокость смеха, подобно огненному мечу отсекавшего его от остальных людей. Смеха, ставшего зеркалом, в которое предстояло смотреться изо дня в день и видеть отражение человека, «не такого, как все остальные мужчины».

Он снова повернулся к автопортрету и вспомнил собственное отчаяние: «В прошлый раз я удачно обратил несчастье себе на пользу. Может быть, получится и сейчас? Попытаться стоит. Слава богу, она не захотела никуда ехать! Вместо того чтобы попусту страдать и рассуждать, надо работать».

Спейнгрейв нервно схватил карандаш и блокнот, упал в кресло и принялся набрасывать план нового номера, представлявшего собой развитие классического сюжета с ковром и девушкой-статисткой.

На следующий день он поехал в Лондон и пару часов провел в своем театре, сезон в котором собирался открыть в середине сентября.

В кабинете на столе лежало письмо от матери статистки, сменившей Джун. Та сообщала, что дочка заболела корью, но уже через две недели сможет приступить к репетициям.

Спустя неделю, проходя мимо открытой двери спортивного зала, Джун увидела, что раздраженный муж стоит, прислонившись к стене.

– Что-то случилось, Люсьен?

– Мейбл заболела. Хотел репетировать новый номер, но без статистки ничего не получается. Досадно!

– Может, я сумею? – Она вошла в зал. – Что надо делать?

– Не поверишь, дорогая. Теперь девушка должна оказаться завернутой в ковер вместо клоуна.

– Что ж, отлично. Жаль только, что платье испортится. – Она быстро разделась.

– Ковер тебя поцарапает. Вот, накинь! – Он протянул ей свой черный шелковый халат.

– Боюсь, разойдется по швам – ведь я больше тебя.

Брошенное вскользь замечание заставило его ощутить себя карликом, и от этого репетиция приобрела особый смысл.

– Когда я раскрою ковер, сядь и пристально смотри на меня. Не отводи взгляда до тех пор, пока не закончу работу. Придется сделать два оборота, чтобы со стороны не было заметно, что внутри кто-то есть. Лучше сверни сама, как тебе удобно. Ложись как можно ближе к центру и натяни на себя один слой, а потом постарайся собственным весом завернуться во второй раз.

Два часа подряд Джун безропотно помогала мужу репетировать. Внезапно в голову пришла идея: было бы замечательно, если бы Люсьен согласился представить номер гостям, а она выступила бы в качестве статистки. Лекция о теории клоунского мастерства, имевшая успех в аудитории Оксфорда, здесь могла показаться слишком сложной, а вот если она внезапно выскочит из ковра, друзья от души повеселятся и надолго запомнят увиденное. Джун знала, какой именно реквизит муж использовал во время выступления.

Выслушав предложение, Люсьен энтузиазма не проявил. Тогда она объяснила, что сможет без труда исчезнуть, пока зрители будут слушать рассказ и следить за его действиями.

– А платье? Оно же пострадает.

– Я уже все продумала. Ничего не стоит быстро подняться в комнату и надеть тот сценический костюм, в котором когда-то выступала. Он до сих пор хранится в театре, и тебе не составит труда завтра же привезти его домой. Бархат не испортится, а красный цвет будет отлично смотреться и на фоне ковра, и на фоне газона.

– Сейчас ты лежала в ковре минуты две-три. Воздуха хватало?

– Честно говоря, было немного душновато. А когда попыталась тебя позвать, ты меня не услышал. Но ничего, потерплю.

– Хм! Как бы не задушить Мейбл. Во время выступлений ей придется терпеть почти десять минут.

Утром, приехав в театр, костюмершу Спейнгрейв не застал. Взял у смотрителя ключ, нашел в списке номер несгораемого шкафа, снял с вешалки красное бархатное платье и положил в заранее приготовленный чемодан.

«Джун рассуждает как ребенок», – думал он по дороге домой. Детский разум жены позволял ему чувствовать себя умным, сильным, добрым, великодушным, богатым и влиятельным, однако ее женский инстинкт упрямо представлял его смешным.

Глава 5

Подчиняясь толчку сильных рук, бездыханное тело Джун Спейнгрейв выкатилось из ковра. Оправившись от шока, театральные рабочие благоразумно закрыли дверь в зал, организовали охрану и позвонили в полицию.

Вскоре вслед за инспектором приехал главный констебль и составил текст сочувственного телефонного сообщения вдовцу, которое предстояло передать на аэродром Эдинбурга. К тому времени как Спейнгрейв вернулся, предварительно заехав в Рединг, чтобы опознать тело, начальник полиции уже успел ознакомиться с основными фактами. Предварительное заключение гласило, что смерть наступила от недостатка воздуха, хотя впоследствии медицинская экспертиза показала, что непосредственной причиной кончины стал шок.

Рассказ супруга покойной о вечеринке в основном совпал с версией опрошенных гостей.

– Когда вы, мистер Спейнгрейв, попросили мужчин скатать ковер и отнести в зал, полагаю, все они дружно взялись за дело. Больше того, к работе активно подключились некоторые из дам. Считаете ли вы, что в возникшей суете несчастная миссис Спейнгрейв могла споткнуться, упасть и случайно оказаться закатанной в ковер – так, как это происходит во время представления?

– Спрашиваете, считаю ли я возможным подобное развитие событий? Теоретически возможно все. Но данный сценарий кажется мне в высшей степени невероятным. Вокруг ковра собралось не меньше шести человек. Если бы Джун упала, то по меньшей мере трое из гостей оказались бы к ней лицом, причем на расстоянии всего лишь нескольких футов, они непременно увидели бы ее.

– Значит, когда мужчины начали скатывать ковер, ваша жена должна была находиться внутри первого или второго слоя?

– Несомненно! – подтвердил Спейнгрейв.

– Доктор уже сообщил, что следы насилия отсутствуют. Иными словами, никто не мог нанести покойной удар и частично закатать в ковер. Получается, что хозяйка внезапно покинула гостей и спряталась в ковре, чтобы гости неосознанно помогли ей совершить самоубийство?

Спейнгрейв выглядел усталым и безразличным, как будто вся эта история его не касалась.

– Как я вчера намекнул, жена не была со мной счастлива, однако меланхолией не страдала. И, разумеется, меньше всех на свете была склонна к суициду.

Главный констебль, подумав, что Спейнгрейв не пытается притворяться и не изображает глубокое горе, но в то же время не проявляет ни малейшего желания помочь следствию, заметил:

– Против версии о добровольном попадании в ковер свидетельствует то обстоятельство, что миссис Спейнгрейв приобрела сценический опыт под вашим руководством. Зная, насколько тяжел ковер, она должна была понимать, что затевает опасную игру.

Спейнгрейв возбужденно щелкнул пальцами и воскликнул:

– Наконец-то появился проблеск во тьме! Говорите, что Джун знала ковер? Так оно и есть. А теперь я кое-что добавлю. Дело в том, что ковер скатали неправильно – слева направо, если стоять спиной к реке. Я это заметил, но не стал беспокоить гостей и просить исправить оплошность. Догадываетесь, о чем я думаю?

Именно такого ответа и ждал главный констебль.

– Она надеялась, что ковер начнут скатывать в другом направлении и внутри обнаружат ее.

Спейнгрейв кивнул, соглашаясь.

– Но почему? Зачем она вообще там оказалась?

– Чтобы насмешить гостей и оживить мою лекцию, – пожал плечами Спейнгрейв. – Она рассуждала как ребенок.

Таким образом, несмотря на свою проницательность, он предложил версию смерти жены, исключающую насилие. Путь крайне неразумный, если существует хотя бы один-единственный шанс заподозрить убийство.

Во время дознания Спейнгрейв отвечал на все вопросы точно так же, как в разговоре с главным констеблем. Судья не стал тратить силы на пристальное наблюдение за свидетелем, зная, что актеры никогда не выдают себя ни мимикой, ни неосознанными движениями тела и рук. Присяжные вынесли решение о смерти в результате несчастного случая. Без лишней огласки главный констебль проконсультировался со Скотленд-Ярдом.

Старший инспектор уголовной полиции Карслейк с сомнением осведомился:

– Если это убийство, то где же прямое действие? Смерть причинили гости, в то время как Спейнгрейв их даже не подстрекал.

– Если бы вы, мистер Карслейк, убедили пьяного лечь на рельсы, а потом принялись спокойно наблюдать, как на него неумолимо мчится поезд, я смог бы вас повесить, даже не доказывая, что вы подстрекали машиниста к убийству, – возразил главный констебль.

– Но леди не была пьяна, – упорствовал Карслейк, – а Спейнгрейв не…

– Именно Спейнгрейв! – Главный констебль развернул карту сада с точным, в футах и дюймах, указанием расстояний. – В последний раз жертву видели в шесть тридцать пять, когда Спейнгрейв закончил демонстрацию номера с ковром. Между шестью сорока и шестью сорока семью все гости находились вот здесь и сосредоточенно смотрели на Спейнгрейва, который объяснял секрет номера с двуглавой собакой. – Полицейский провел карандашом вверх и вправо. – Только он мог видеть ковер, поскольку стоял к нему лицом, и наверняка заметил – не мог не заметить, – как жена оказалась в ловушке.

– Весьма убедительно, – признал Карслейк.

– Потом Спейнгрейв заявил, что сомневается, хватит ли на верхней лужайке места для номера с подносом и кубком. Один из мужчин, Фред Перрис, спросил, надо ли немедленно скатать ковер и отнести в зал, на что артист ответил: «Да, наверное. Пожалуйста». Вот оно, непосредственное подстрекательство к убийству.

Главный констебль многозначительно помолчал и продолжил:

– Поскольку Спейнгрейв упорно придерживается своей линии, не имеет значения, догадывается ли он о наших подозрениях. Куда важнее, что он сам твердо верит: никаких доказательств все равно нет и не будет.

– В этом я с ним полностью согласен, – мрачно заметил Карслейк. – Тем не менее мы постараемся эти доказательства найти.

Старший инспектор уголовной полиции Карслейк так упорно искал доказательства, что едва сам не совершил убийство. Закатав в ковер одного из подчиненных, он убедился, что на четвертом слое складки легли так плотно, что воздух перестал поступать, а многострадальный подчиненный пришел к такому же выводу на несколько минут раньше начальника.

– Главный констебль просто перекладывает ответственность на наши плечи! – возмущенно заявил Карслейк после месяца бесплодных усилий. – Как мы докажем, что Спейнгрейв убедил жену залезть в ковер, а не смотрел в этот момент в свой конспект или еще куда-нибудь? Терпеть не могу все эти досье! Отправьте их в департамент нераскрытых дел и забудьте навсегда!

Спейнгрейв продал дом у реки, отправил на склад дорогую мебель и поселился в прежней квартире на верхнем этаже своего театра. Нового номера с девушкой в ковре зрители так и не увидели.

Глава 6

По своей природе департамент нераскрытых дел включался в работу только после того, как некие косвенные улики, случайный отзвук или даже незначительное замечание представляли обстоятельства дела в новом свете. Когда нечто подобное произошло с нераскрытым делом о смерти Джун Спейнгрейв, старший инспектор уголовной полиции Карслейк убежденно заявил, что инспектору Рейсону «невероятно повезло».

– У меня тоже есть племянница, – пояснил Карслейк. – И, надеюсь, в качестве дяди ничем вам не уступаю. Но все же моя племянница ни разу не делилась соображениями по поводу события, случившегося больше года назад и всеми давно забытого. Поэтому утверждаю, что вам невероятно повезло.

Разговор происходил в полицейской машине незадолго до полудня в октябре 1937 года, то есть через четырнадцать месяцев после смерти супруги знаменитого артиста. О племяннице Рейсона коллеги вспомнили потому, что в глубине души оба очень волновались, поскольку ехали в театр к Люсьену Спейнгрейву, чтобы задать ему несколько вопросов, на которые тот, несомненно, не мог ответить. Подобное состояние ума и души было достаточно странным для детективов, однако Спейнгрейв был настолько выдающейся личностью, что не проникнуться к нему симпатией было почти невозможно.

– Племянница вовсе не делилась соображениями, а нагрубила, – ответил Рейсон. – Я высказал мнение, что покупать новое платье незачем, потому что у нее уже есть чудесный наряд, а она ответила, что если в августе появится на садовой вечеринке в красном бархатном платье, то люди будут над ней смеяться до самой старости. Я вспомнил, что в досье фигурировали и красный бархат, и садовая вечеринка. На этот кусок красного бархата ушло два месяца жизни – а теперь вы называете мою догадку везением, сэр!

– Можете не величать меня сэром, пока не вернемся в кабинет, – усмехнулся Карслейк. – Расследовать дело предстоит вам, дружище, так что вперед!

Машина остановилась возле театра. Рейсон сунул удостоверение в окошко кассы, и спустя положенное время появился служащий.

– Джентльмены, мистер Спейнгрейв очень сожалеет, но вам придется подождать несколько минут. Прошу следовать за мной.

По коридорам, о существовании которых невозможно было догадаться, Карслейк и Рейсон прошли за кулисы и по узкой лестнице поднялись на второй этаж, в гримерную великого артиста. Комната оказалась очень просторной и светлой, с большим количеством зеркал. Над зеркалами шел фриз с изображением истории клоуна от далекого Средневековья до наших дней. Один из углов занимал большой письменный стол, а вдоль стен стояло два дивана, куда и сели по отдельности детективы.

– Плохо разбираюсь в театральной кухне! – заметил Карслейк. – Зачем было вешать все эти телефоны над раковиной? Не говоря уже о том, что за ширмой находится ванная.

– В театре гримерную используют в качестве кабинета и гостиной.

Рейсон поднял взгляд к фризу, где придворный шут сменял горбуна, которого толпа забрасывала камнями на средневековой площади. Тот, в свою очередь, следовал за греческим богом Сатиром и увенчанным дурацкой короной вавилонским царем пира, которого соплеменники приносили в жертву богине Иштар.

– Боже мой, у каждого из них лицо Спейнгрейва!

Решительно взглянув на спутника, Рейсон вызывающе добавил:

– Собираюсь сразу раскрыть все карты.

Несколько минут прошло в напряженном молчаливом ожидании, а потом дверь открылась, и, пораженные, словно школьники, оба детектива вскочили, на миг перестав дышать.

– Прошу прощения за вынужденную задержку, джентльмены.

Спейнгрейв появился в гриме и костюме: серо-белое идиотское лицо клоуна; кажущийся вблизи безобразно ярким, кричаще-красный балахон; лысый парик, остроконечный колпак.

– Может, мы… может, нам лучше подождать, пока вы переоденетесь, мистер Спейнгрейв? – неуверенно осведомился Рейсон.

– Совершенно незачем тянуть время! Паясничать и падать на ковер я не собираюсь. – Раздраженный властный голос резко контрастировал с нелепым обликом. – Только что закончил фотографироваться для рекламы нового номера. Прошу, джентльмены, садитесь. Чем могу служить?

– Мы явились по очень серьезному делу, мистер Спейнгрейв: необходимо задать несколько вопросов касательно смерти вашей супруги. Если не пожелаете отвечать или ответы покажутся нам неудовлетворительными, будем вынуждены просить вас отправиться вместе с нами в Скотленд-Ярд.

Спейнгрейв развернул стоявшее возле гримерного стола вращающееся кресло и в тот же миг многократно отразился в зеркалах, так что обращенное к Рейсону клоунское лицо повторилось до бесконечности.

– Начинайте, инспектор!

– Можете ли описать платье, которое ваша жена надела на последнюю в жизни вечеринку?

– Нет. Никогда не замечаю и не запоминаю женские наряды.

– Качество, весьма странное для человека вашей профессии, тем более что прежде вы занимались живописью. – Рейсон открыл атташе-кейс и достал лист плотной бумаги с изображением зеленого шелкового платья. – Она была вот в этом?

Спейнгрейв посмотрел на картинку, но выражение его лица надежно скрывал клоунский грим.

– Вполне возможно. Думаю, да.

– Совершенно верно! Это то самое платье! Пять женщин, присутствовавших на вечеринке, его узнали, – подтвердил Рейсон и добавил: – Судья выдал ордер на осмотр мебели из вашего дома, ныне хранящейся на складе. И это платье оказалось в гардеробе покойной. Кстати, при опросе все гости – и мужчины, и женщины – отметили, что им не разрешили увидеть несчастную после смерти.

– Я тут ни при чем! Распоряжалась местная полиция, – возразил Спейнгрейв хриплым голосом. – В любом случае необходимости в этом не было. Я сам опознал тело.

– Да, разумеется. После того как прилетели из Эдинбурга. Тогда еще серьезная экспертиза не состоялась. Тело оставалось практически в том виде, в котором было обнаружено в спортивном зале. – Рейсон слегка наклонился и постучал пальцем по изображению зеленого крепового платья. – Вы видели это платье на теле покойной жены, мистер Спейнгрейв?

– Не помню.

– Не помните! – эхом повторил Рейсон. – Означает ли ответ, что могли видеть, а могли и не видеть?

После того как Спейнгрейв кивнул, Рейсон достал фотографию, сделанную полицией сразу после приезда.

– Вот какое платье вы видели в морге. Изображение черно-белое, однако здесь заметно, что покрой совершенно другой. А вот и его цвет.

Рейсон протянул второй лист, слегка помятый и поблекший, но явственно представлявший элегантное длинное платье.

– Узнаете ли это платье – красное, из бархата, мистер Спейнгрейв?

– Нет! – отрезал тот. – Я уже сказал, что не запоминаю женские наряды.

– Но свою работу вы ведь должны помнить, не так ли? Вы лично разработали фасон платья и нарисовали эскиз, который сейчас держите в руках. Именно этот костюм покойная надевала на каждое выступление в вашем номере под названием «Леди, которая никогда не смеется».

– О господи, вы правы! – воскликнул Спейнгрейв, словно только сейчас признал свое творение.

– Восемнадцатого августа прошлого года, – продолжил Рейсон, – вы расписались в журнале театрального смотрителя за ключ от костюмерной – кажется, так называется место, где хранится одежда для выступлений, – и вошли в комнату с чемоданом в руках. Двадцать первого августа костюмерша прислала вам записку с сообщением о пропаже платья. Вы ответили коротким нейтральным подтверждением и поставили собственные инициалы. Зачем вашей супруге понадобился этот сценический наряд, мистер Спейнгрейв?

– Пытаюсь вспомнить события, о которых вы рассказываете, – сказал Спейнгрейв все так же раздраженно и жестко, – но сказать, почему жена вдруг захотела надеть именно красное платье, не могу.

– Позвольте мне высказать предположение почему. Если ошибусь – исправьте, – нисколько не смутился Рейсон. – Вы придумали новый номер и попросили жену исполнить роль статистки, пообещав представить номер во время вечеринки. Устроили так, что она смогла проскользнуть в ковер незаметно для всех присутствующих, а потом внушили гостям мысль о необходимости его скатать. Когда мистер Перрис предложил это сделать, вы ответили: «Да, наверное. Пожалуйста», – тем самым сознательно обрекая жену на смерть. А это означает, что вы намеренно подтолкнули его к убийству.

– Вы просили исправить, если ошибетесь, – мрачно усмехнулся Спейнгрейв. – Так вот: вы ошибаетесь.

– Возможно, кое-какие детали неточны, – возразил Рейсон, – но вы же не станете отрицать, что создали номер, где девушку закатывают…

– Категорически отрицаю! – прорычал Спейнгрейв. – Номер стал бы совершенно бессмысленным.

– На складе я осмотрел ваш стол, но ничего не нашел: он оказался практически пустым, однако под подушкой кабинетного кресла сохранились заметки, сделанные вашим почерком. Вот отпечатанная копия. Я не до конца понимаю сценические указания, но кое-что представляется вполне ясным. Например: «Клоун пинает ногой рулон ковра (смех в зале). Клоун сражается с ковром, но терпит поражение. Уходит (смех в зале). Возвращается. Раскатывает ковер. Девушка садится и молча смотрит…»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42