Рой Медведев.

Революция и Гражданская война в России 1917—1922



скачать книгу бесплатно

По свидетельству профессора Ю. В. Ломоносова, недовольство в думских кругах «было направлено в первую очередь против царя и царицы. В штабах и в Ставке царицу ругали нещадно, поговаривали не только о ее заточении, но даже о низложении Николая. Говорили об этом и за генеральскими столами. Но всегда и при всех разговорах этого рода наиболее вероятным исходом казалась революция чисто дворцовая, вроде убийства Павла…»[42]42
  Ломоносов Ю. В. Воспоминания о мартовской революции 1917 года. Стокгольм; Берлин, 1921. С. 15.


[Закрыть]
.

Однако вся эта «подготовка дворцового переворота шла крайне вяло и ограничивалась в основном разговорами. Ни в придворных кругах, ни в “Прогрессивном блоке” не было человека, который взял бы на себя ответственность и возглавил заговор. Конечно, это обстоятельство не было детерминировано. Лидеры Думы не теряли надежды и на сговор с царем, пугая его неминуемой в ином случае революцией. Еще 10 февраля 1917 года председатель Думы М. В. Родзянко в своем последнем “всеподданнейшем” докладе царю говорил о близости революции. Царь Николай II отверг этот доклад. Раздраженный Родзянко заявил: “Я Вас предупреждал и я убежден, что не пройдет и трех недель, как вспыхнет такая революция, которая сметет Вас, и Вы не будете царствовать… ” – “Откуда Вы это берете”, – спросил царь. – “Из всех обстоятельств, как они складываются”. – “Ну, бог даст”. – “Бог ничего не даст, революция неминуема”»[43]43
  Блок А. А. Последние дни старого режима: архив русской революции. Берлин, 1922. Т. 4. С. 22–23.


[Закрыть]
.

Некоторые из генералов были против переворота, но их было явное меньшинство. Большинство командующих фронтами поддержали идею дворцового переворота, который в конце концов был намечен на март 1917 года. Как свидетельствовал один из участников заговора генерал А. Деникин, «в состав образовавшихся кружков входили члены правых и либеральных кругов Думы, члены императорской фамилии и офицерство. Активным действиям должно было предшествовать последнее обращение к государю одного из великих князей… В случае неуспеха, в первой половине марта предполагалось вооруженной силой остановить императорский поезд во время следования из Ставки в Петроград. Далее должно было последовать предложение государю отречься от престола, а в случае его несогласия физическое его устранение. Наследником предполагался законный правопреемник Алексей и регентом Михаил Александрович»

Очерки русско" id="a_idm140286355692848" class="footnote">[44]44
  Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. I. Вып. I. Париж, 1922. С. 38.


[Закрыть]
.

Счет шел, однако, уже не на месяцы, а на дни и недели. Еще 5 января охранное отделение доносило министру внутренних дел А. Д. Протопопову: «Настроение в столице носит исключительно тревожный характер. В обществе циркулируют самые дикие слухи – как о намерениях правительственной власти, так равно и о предположениях, враждебных этой власти групп и слоев населения, в смысле возможных революционных начинаний и эксцессов. Все ждут каких-то исключительных выступлений как с той, так и с другой стороны»[45]45
  Пролетарская революция. 1923. № 1. С. 6.


[Закрыть]
.

Еще через день – 6 января та же охранка пыталась обобщить свои наблюдения. В ее новом донесении Протопопову говорилось: «Переживаемый момент очень похож на время, предшествовавшее первой революции 1905 года. Либеральные партии верят, что в связи с наступлением ужасных и неизбежных событий правительственная власть должна будет пойти на уступки и передать всю полноту власти в руки кадет. Левые же партии доказывают, что власть не пойдет на уступки, что наступит стихийная и анархическая революция, и тогда создастся почва для превращения России в свободное от царизма государство, построенное на новых социальных началах»[46]46
  Анин Д. С. Революция 1917 года… С. 49.


[Закрыть]
.

Вероятность именно революционного развития нарастала теперь с каждым днем, и революция становилась почти неотвратимой. И царский двор и правительство оказались в январе и феврале полностью изолированными. Сложилось положение, когда небольшой повод мог вызвать всеобщее выступление, особенно в Петрограде. Лидер меньшевиков Н. Чхеидзе, выступая 14 февраля 1917 года в Думе, говорил: «Улица, господа начинает говорить. Плохо ли это, хорошо ли, но ведь факта, господа, не выкинешь. И я полагаю, что мы не можем не считаться с указаниями этой улицы»[47]47
  Государственная дума: стенографический отчет. Сессия V. Петроград, 1917. С. 1297.


[Закрыть]
. Однако правящую монаршую семью поразила слепота. Еще 24 февраля 1917 года Александра Федоровна писала в Ставку своему венценосному супругу: «Я надеюсь, что думского Кедринского (речь шла об А. Керенском) повесят за его ужасные речи, – это необходимо по законам военного времени, и это будет примером. Все жаждут и умоляют, чтобы ты проявил свою твердость»[48]48
  Пролетарская революция. 1923. № 1. С. 23.


[Закрыть]
. И царь попытался проявить твердость. В ответ на просьбу лидера октябристов М. В. Родзянко продлить полномочия Думы царь ответил Указом о приостановлении деятельности Государственной думы с 26 февраля 1917 года. В эти же дни в ответ на стачки рабочих и работниц из-за продовольственных затруднений в столице 22 петроградских предприятия объявили локаут, то есть увольнение всех рабочих. Неудивительно, что забастовки и стачки в столице стали перерастать в восстание. Судьбу начавшейся в конце февраля революции решили военные части Петроградского гарнизона – запасные батальоны находившихся на фронте гвардейских полков – Павловского, Литовского, Волынского, Преображенского, присоединившихся к рабочим. После недолгих колебаний к восстанию присоединились и казачьи полки. Рабочие захватили арсенал, Петропавловскую крепость, освободили заключенных из тюрем. Одновременно с Временным комитетом Государственной думы начал формироваться и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов.

27 февраля Родзянко послал царю новую телеграмму: «Положение ухудшается, надо принять немедленные меры, ибо завтра будет уже поздно. Настал последний час, когда решается судьба родины и династии». И это был действительно последний час. Но царь, прочитав телеграмму, сказал своему приближенному Фредерику: «Опять этот Родзянко написал всякий вздор, на который я ему даже не стану отвечать»[49]49
  Пролетарская революция. 1923. № 1. С. 27.


[Закрыть]
.

27 февраля судьба монархии была уже решена. Даже Совет министров, часть которого была уже арестована, послал царю телеграмму, прося создать «ответственное министерство» и заявляя, что министры не могут выполнять свою работу. Царь запретил перемены в правительстве, и в сопровождении нескольких воинских подразделений поезд царя выехал в столицу. В телеграмме царице Николай писал: «Выехали сегодня утром в 5. Мыслями всегда вместе. Великолепная погода. Надеюсь, чувствуете себя хорошо и спокойно? Любящий нежно Ники»[50]50
  Пролетарская революция. 1923. № 1. С. 35.


[Закрыть]
.

Но путь в столицу был закрыт, и царский поезд повернул к Пскову.

В этом поезде 2 марта Николай II подписал отречение от престола в пользу Михаила Александровича, своего младшего брата. Однако на следующий день отречение подписал и Михаил. В Таврическом дворце проводились первые заседания Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. По соглашению с ним 3 марта было сформировано Временное правительство из представителей партий кадетов, октябристов и прогрессистов. Во главе правительства стоял князь Г. Е. Львов. Министром иностранных дел в нем стал П. Н. Милюков (кадет), военным и морским министром А. И. Гучков (октябрист). Вошел в правительство в качестве министра юстиции и А. Ф. Керенский.

Александр Солженицын полагает, что даже в эти февральско-мартовские дни можно было еще спасти монархию. Он писал: «Не Россия отреклась от Романовых, но братья Николай и Михаил навсегда отреклись от нее за всех Романовых – в три дня от первых уличных беспорядков в одном городе, не попытавшись даже бороться, предавши всех – миллионное офицерство! – кто им присягал»[51]51
  Солженицын А. И. Письма из Америки // Вестник РХД. 1975. № 116. С. 127.


[Закрыть]
.

Но это было не так. Именно Россия отвернулась в эти февральско-мартовские дни от Романовых. Почти не было в те дни генералов и офицеров, которые, повинуясь присяге, готовы были проливать кровь за Романовскую династию. А тем более не было солдат, которые стали бы выполнять приказания верных царю генералов и офицеров. Революция победила еще до отречения Николая и Михаила, и потому мы называем ее Февральской. Этот конец самодержавия был, конечно, закономерен. Но он вовсе не был именно в такой конкретной форме единственно возможным результатом тех социальных, экономических и политических процессов, которые происходили в России в начале XX столетия.

3. Об Октябрьской социалистической революции

Если о Февральской революции нельзя сказать, что она была абсолютно неотвратимым событием, то тем более этого нельзя сказать об Октябрьской социалистической революции. Конечно, уже с весны 1917 года в России возникла возможность новой революции, которая могла передать власть из рук буржуазии в руки пролетариата и в руки большевиков. Это позволило Ленину не только провозгласить лозунг «Вся власть Советам!», но и закончить свою краткую речь на Финляндском вокзале призывом к социалистической революции. Этот курс на непрерывное развитие революции, перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую был принят на Апрельской Всероссийской конференции РСДРП(б) в конце апреля. Когда на Первом Всероссийском съезде Советов лидер меньшевиков И. Церетели стал утверждать, что в России в настоящий момент (июнь 1917-го) нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки всю власть, уйдите и мы займем ваше место, – то Ленин, перебив оратора, громко воскликнул: «Есть такая партия!» Он имел в виду партию большевиков, которая на Первом съезде Советов имела всего 105 делегатов из более чем 1000 делегатов[52]52
  История Гражданской войны в СССР. М., 1937. Т. 1. С. 133.


[Закрыть]
.

Влияние большевиков, однако, быстро росло, и это показала, в частности, стихийно начавшаяся и едва не перешедшая в восстание июльская демонстрация в Петрограде. Временное правительство сумело разогнать эту демонстрацию. Часть большевистских лидеров была арестована, другие, включая Ленина и Зиновьева, перешли на нелегальное положение. Однако влияние большевиков в массах продолжало расти, и это продемонстрировал VI съезд партии, нацеливший большевиков на организацию вооруженного восстания.

Во многих отношениях именно август 1917 года стал месяцем перелома в политической ситуации в стране. Опираясь на часть армии, генеральская контрреволюция лихорадочно собирала силы, чтобы остановить революцию, используя временное поражение большевиков. Казалось, что дело социалистической революции на этом этапе проиграно. Еще в конце июля Ленин писал: «Всякий внимательный рабочий, солдат, крестьянин должен внимательно вдуматься в уроки русской революции, особенно теперь в конце июля, когда стало видно, что первая полоса нашей революции кончилась неудачей»[53]53
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 34. С. 55.


[Закрыть]
.

Для контрреволюции главной задачей в эти летние недели было объединение своих основных сил – буржуазии и ее партий, офицерства, казачьих верхов, правых лидеров меньшевиков и эсеров. Эта задача не была легкой, но она не казалась и абсолютно невыполнимой. Во всяком случае союз или соглашение Керенского и генерала Корнилова против большевиков были во второй половине августа значительно более вероятными, чем их неожиданно быстро развившееся противостояние. Решительное выступление Керенского против Корнилова перепутало все карты и привело к неоформленному и временному компромиссу между Керенским и большевиками, на которых он только и мог тогда опереться в своей борьбе с Корниловским мятежом. Сам Ленин был удивлен тогда этим «в такой момент и в такой форме неожиданным и прямо-таки невероятно крутым поворотом событий»[54]54
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 34. С. 119.


[Закрыть]
. Однако Ленин не растерялся и с другими лидерами большевиков он с удивительной быстротой перестроил всю политику партии, чтобы использовать в целях развития революции столь неожиданно открывшиеся новые шансы. «Невероятно было бы думать, – писал Ленин 30 августа 1917 года, – что мы дальше отошли от задачи завоевания власти пролетариатом. Нет, мы чрезвычайно приблизились к ней, но не прямо, а со стороны. И агитировать надо сию минуту не столько прямо против Керенского, сколько косвенно против него же именно: требуя активной и активнейшей революционной войны с Корниловым. Развитие этой войны одно только может нас привести к власти и говорить в агитации об этом поменьше надо (твердо памятуя, что завтра события могут вас поставить у власти и тогда мы ее не выпустим)»[55]55
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 34. С. 121.


[Закрыть]
.

Ленинский прогноз оказался правильным. Выступление Керенского против Корнилова оттолкнуло от Временного правительства все правые силы, включая кадетов. Большая часть офицерства относилась теперь к Керенскому с нескрываемым презрением. После разгрома Корниловского мятежа власть Керенского была настолько иллюзорной и слабой, что Ленин уже в сентябре 1917 года считал победу большевиков вполне обеспеченной и поэтому непрерывно торопил и подталкивал колеблющееся большинство ЦК. Петроградский и Московский советы стали принимать осенью 1917 года большевистские резолюции. Л. Троцкий был освобожден из тюрьмы и возглавил в сентябре Петроградский совет.

Нет необходимости писать здесь о событиях сентября и октября 1917 года, о создании Предпарламента, о подготовке к выборам в Учредительное собрание, о лихорадочных попытках Керенского укрепить власть Временного правительства и, наоборот, о растущем влиянии большевиков и их давлении на это правительство. 10 и 16 октября 1917 года ЦК РСДРП(б) на своих заседаниях принял решение о вооруженном восстании, которое фактически началось 24 октября 1917 года.

Перед тем как покинуть свою последнюю нелегальную квартиру и перейти в Смольный, где заседал Петроградский совет и готовилось заседание Второго съезда Советов всей России, Ленин отправил в ЦК партии письмо, примечательное как по тону, так и по содержанию. «Я пишу эти строки вечером 24-го, – говорилось в этом “Письме к товарищам”, – положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно. Надо во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство, обезоружив (победив, если будут сопротивляться) юнкеров и т. д. Ни в коем случае не оставлять власть в руках Керенского и компании до 25-го, никоим образом: решать дело непременно сегодня вечером или ночью. История не простит промедления революционерам, которые могли победить сегодня (и наверняка победят сегодня), рискуя терять много завтра, рискуя потерять всё»[56]56
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 34. С. 436.


[Закрыть]
.

Письмо Ленина лишний раз показывает его огромную личную роль в происходивших в России в 1917 году революционных событиях. Именно Ленин, вернувшись в Россию в начале апреля, сумел переубедить и переориентировать партию на основе своих «Апрельских тезисов». Без Ленина партии трудно было бы пройти через несколько кризисов 1917 года, не растеряв, а нарастив свои силы и свое влияние. Именно Ленин наметил конкретный тактический план и время восстания и разработал программу первых мероприятий будущего советского правительства. Эти примеры можно продолжить. Нельзя поэтому согласиться с теми историками, которые писали о неотвратимости Октябрьской революции. Гораздо ближе к истине академик А. М. Румянцев, который писал: «Путь от Февраля к Октябрю не был прямолинеен, победа большевиков не была “запрограммированной”, то есть неотвратимой с самого начала. Большевикам для завоевания на свою сторону большинства народа пришлось преодолеть гигантские трудности»[57]57
  Румянцев А. М. Проблемы современной науки об обществе. М.: Наука, 1969. С. 23.


[Закрыть]
.

Не была, впрочем, запрограммирована заранее и деятельность политических противников большевиков и, в частности, партий меньшевиков и эсеров, оказавшихся уже в феврале 1917 года во главе Советов, а после июльского кризиса и во главе Временного правительства. Эти партии (которые также считали себя социалистическими), несмотря на свою организационную слабость, были вынесены революционным половодьем на авансцену политической жизни. На протяжении нескольких месяцев в их руках были главные рычаги политической власти. Они цеплялись за коалицию с буржуазными партиями и хотели сохранить ее даже после поражения Корниловского мятежа. Оказавшись ведущей силой в составе власти, эсеры и меньшевики не сделали ничего существенного для проведения в жизнь своих же собственных политических программ, уступив инициативу большевикам.

Так, например, можно было ожидать, что инициатива в разрешении земельного вопроса в России будет исходить в 1917 году именно от партии эсеров. Именно в их программе центральное место занимало требование «социализации» всех частновладельческих земель, то есть «изъятие их из частной собственности отдельных лиц или групп в общенародное достояние». В эсеровской программе говорилось: «Все земли поступают в заведывание центральных и местных органов самоуправления… Пользование землей должно быть уравнительно-трудовым, то есть обеспечивать потребительскую норму на основании собственного труда или в товариществе»[58]58
  Программы русских политических партий. М., 1917. С. 18–19.


[Закрыть]
.

Именно под руководством эсеровских организаций летом 1917 года были составлены 342 местных крестьянских наказа, которые легли потом в основу общего крестьянского «Наказа», опубликованного в «Известиях» Всероссийского Совета крестьянских депутатов еще 19 августа 1917 года. Не большевистская «Правда», а официальная газета эсеровской партии писала в сентябре 1917 года в передовой статье: «Почти ничего не сделано до настоящего времени для уничтожения тех кабальных отношений, которые все еще господствуют в деревне именно Центральной России. Закон об упорядочении земельных отношений в деревне застрял в каких-то канцеляриях. Разве мы не правы, утверждая, что столыпинская хватка еще сильно дает о себе знать в приемах революционных министров»[59]59
  Дело народа. 1917. 29 сентября.


[Закрыть]
.

Не эсеры, а большевики сразу же после победы Октября объявили крестьянский «Наказ» временным законом, обязательным к исполнению на всей территории России. Выступая на Втором Всероссийском съезде Советов, Ленин говорил: «Здесь раздаются голоса, что сам декрет и наказ составлен социалистами-революционерами. Пусть так. Не все ли равно, кем он составлен, но, как демократическое правительство, мы не можем обойти постановление народных низов, хотя бы с ним были не согласны»[60]60
  Ленин В. И. ПСС. Т. 35. С. 27.


[Закрыть]
.

Большевики, таким образом, провели в жизнь программные требования эсеровской партии, которые не решилась вовремя провести сама эта партия.

Известно, что радикальному решению земельного вопроса мешала позиция правых лидеров эсеров – Н. Д. Авксентьева, В. М. Чернова, А. Ф. Керенского. Не без их ведома и участия Временное правительство летом и осенью 1917 года санкционировало посылку военных отрядов для предотвращения самовольного захвата крестьянами помещичьих земель. Только в октябре, когда крестьянское движение в России стало принимать характер аграрной революции, а среди крестьянства стало быстро расти влияние как левых эсеров, так и большевиков, лишь в эти дни стала меняться и позиция правого крыла эсеровской партии. Так, 16 октября 1917 года Объединенная комиссия Временного правительства и Совета Республики спешно провела законопроект, который временно отдавал землю крестьянам. Но эта мера уже не произвела на крестьянские массы такого впечатления, на какое рассчитывал А. Керенский. На местах мало кто узнал об этом новом законе, так как информационные связи между столицей и деревней были тогда еще очень слабые.

Не была абсолютно детерминирована и внешняя политика Временного правительства. Я уже писал выше, что крах самодержавия был ускорен одними лишь слухами о попытках двора заключить сепаратный мир с Германией. Буржуазные круги России все еще хотели вести войну «до победного конца». Поэтому Временное правительство стремилось восстановить боеспособность армии и подготовить ее к новому наступлению на главных фронтах. Но после неудачи июньского наступления настроение в стране и в армии резко изменилось, что привело и к изменениям в составе Временного правительства. К началу осени вопрос о мире стал главным политическим вопросом в стране. За мир выступали теперь не только большевики, но и левые фракции меньшевиков и эсеров. Так, например, Л. Мартов в своей речи в Совете Республики требовал немедленного заключения мира, ибо иначе «от русской армии ничего не останется, и даже сама Россия станет предметом торга между империалистическими державами»[61]61
  Рид Дж. Десять дней, которые потрясли мир. М., 1959. С. 40.


[Закрыть]
.

Всего за несколько дней до Октябрьского переворота военный министр А. И. Верховский сделал в одной из комиссий Предпарламента секретный доклад о положении в армии. По свидетельству М. К. Скобелева, Верховский, в частности, заявил: «Я сказал прямо и просто всему составу Временного правительства, что при данной постановке вопроса о мире катастрофа неминуема <…> В самом Петрограде ни одна рука не вступится в защиту Временного правительства, а эшелоны, затребованные с фронта, перейдут на сторону большевиков. Действия правительства ведут к катастрофе». Если судить по сохранившимся черновикам протоколов и записям самого Верховского, его доклад правительству сводился к следующим тезисам: «Положение на фронте катастрофично. Выхода нет. Всякие попытки восстановления боевой мощи не способны преодолеть разлагающую пропаганду мира. Здесь тупик. Единственная возможность бороться с тлетворным влиянием большевиков – это вырвать у них почву из-под ног и самим немедленно возбудить вопрос о заключении мира. Весть о мире внесет в армию оздоровляющее начало. Опираясь на наиболее сохранившиеся части, можно было бы силой подавить анархию в стране»[62]62
  Анин Д. С. Революция 1917 года… С. 365, 367.


[Закрыть]
.

Ознакомившись с этим докладом, А. Керенский был крайне разгневан и отправил военного министра в отставку. Однако позицию Керенского в вопросах войны и мира перестал поддерживать в эти дни не только лидер меньшевиков Ф. И. Дан, но и лидер правых эсеров А. Р. Гоу.

Уже после победы Октябрьской революции английский посол в России Джордж Бьюкенен дал телеграмму своему Министерству иностранных дел, советуя «освободить Россию от данного ею слова и сказать ее народу, что принимая во внимание изнуренность, вызванную войной, и дезорганизацию, связанную с любой великой революцией, мы предоставляем им право самим решать – хотят ли они заключить мир с Германией на ее условиях или продолжать войну на стороне союзников. Требовать от России выполнения обязательств, установленных соглашением 1917 года, было бы с нашей стороны игрой на руку Германии»[63]63
  Фишер Л. Жизнь Ленина. Лондон, 1970. С. 232 (на рус. яз.).


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное