Рой Медведев.

Революция и Гражданская война в России 1917—1922



скачать книгу бесплатно

Информация от издательства

Научно-популярное электронное издание


Издание осуществлено при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России (2012–2018 годы)»


Медведев, Р. А.

Революция и Гражданская война в России 1917–1922 / Рой Александрович Медведев. – М.: Время, 2018. – (Собрание сочинений Жореса и Роя Медведевых).

ISBN 978-5-9691-1705-1

В настоящем томе собрания сочинений Жореса и Роя Медведевых представлены две книги известного историка и публициста Роя Медведева о революции 1917 года и Гражданской войне в России, а также отдельные главы из книги «Жизнь и гибель Филиппа Кузьмича Миронова», ставшей результатом многолетних исследований становления советской власти на Дону, проведенных совместно с участником Гражданской войны С. П. Стариковым. Общепризнано, что революционный шквал, прокатившийся по стране, не только привел к краху монархического режима и сложившего уклада жизни в самой России, но и существенно повлиял на ход мировой истории, о чем немало написано научных и публицистических работ и художественных произведений, однако, нередко дающих однобокую характеристику происходившего. Рой Медведев выстраивает свое повествование, опираясь только на факты, подтвержденные многочисленными архивными материалами, что позволяет показать объективную картину событий тех грозных лет.


© Рой Медведев, 2018

© Валерий Калныньш, оформление, макет, 2018

© «Время», 2018

Предисловие

В настоящем томе Собрания сочинений я объединил под одной обложкой три книги о революции 1917 года и Гражданской войне в России. Первая часть тома представлена книгой «Революция 1917 года в России: проблемы, особенности, оценки», которая была написана в 1975–1977 гг. к 60-летию этой революции. Она была опубликована в 1978 году в Италии, а на следующий год в США, Франции, Германии и Японии. В 1985 году эта же книга вышла вторым изданием в США – без изменений в тексте, но с большим новым предисловием. В Советском Союзе и в новой России эта книга не публиковалась. Только один из разделов книги – «Трудная весна 1918 года» был опубликован как брошюра в Воронеже в 1990 году.

Вторая часть – книга «Русская революция: победа и поражение большевиков» была написана в 1997 году – к 80-летию Октябрьской революции. Она была опубликована в том же году в Москве, а на следующий год в Японии. Обе этих книги имели характер популярных очерков и были рассчитаны на широкий круг читателей.

В третью часть – вошли главы из книги «Жизнь и гибель Филиппа Кузьмича Миронова». Это исследование трагических событий на Дону, основанное на анализе архивных материалов, которое я предпринял в 1972–1973 гг. совместно с участником Гражданской войны С. П. Стариковым. Первое издание этой книги было осуществлено в Нью-Йорке на английском языке под заголовком «Филипп Миронов и Гражданская война в России».

В Советском Союзе книга вышла в свет в 1989 году.

В настоящем издании эти книги публикуются с минимальной авторской правкой. Лишь в ряде случаев я счел нужным сделать некоторые сокращения, однако в других случаях текст дополнен новыми материалами и документами.

Москва. 22 апреля 2012 года

Часть первая. Революция 1917 года в России: проблемы, особенности, оценки

Предисловие ко второму американскому изданию

Я с удовлетворением узнал о желании издательства Колумбийского университета вторично опубликовать мою книгу об Октябрьской революции в России в более доступной для читателя форме. Книга издается без изменений, если не считать замену твердого переплета мягким. Автору предоставлено, однако, право написать к новому изданию его книги новое предисловие.

Я работал над этой книгой в 1975–1977 гг., и она была издана в США и некоторых других странах в 1978–1979 годах. Для советского историка события 1917 года остаются всегда актуальными, и я продолжал после выхода в свет моей книги немало размышлять об уроках и последствиях Октябрьской революции, пополняя свою память чтением новых книг и статей. Только в Советском Союзе за последние шесть лет вышло в свет более ста книг и еще больше статей о событиях Русской революции 1917 года и Гражданской войны в России. Хотя эти книги мало что меняют в официальной советской доктрине, они вводят в научный оборот немало фактов и документов, ранее неизвестных широкому кругу советских историков.

Немало книг о Февральской и Октябрьской революциях в России было издано в последние пять-шесть лет западными историками и советологами. Важный вклад в изучение революционных событий в России внесла в эти же годы советская и русская эмиграция. Недавно начал публикацию своих «узлов» из серии «Красное колесо» А. Солженицын. Важным представляется и другое начинание Солженицына – издание им исследований и мемуаров в сериях «Исследований новейшей русской истории» и «Всероссийской мемуарной библиотеки».

Естественно, что при наличии столь значительного количества новых источников я мог бы расширить и дополнить каждый из разделов своей книги о революции. Однако у меня не возникло оснований менять что-либо в ее главных положениях и выводах.

В своей книге я не ставил задачей подробно изложить историю революции и Гражданской войны в России. Я попытался проанализировать лишь немногие из проблем, связанных с революционными событиями 1917–1922 гг., которые казались мне особенно важными для понимания последующего развития Советского Союза. Одной из таких проблем является вопрос о соотношении случайности и необходимости в течении и исходе важнейших событий Русской революции 1917 года.

Нетрудно убедиться, что на протяжении нескольких десятилетий советская историческая наука рассматривала события 1917 года и всю историю последующего развития Советской России с позиций примитивного детерминизма. Так, например, полемизируя с некоторыми западными «буржуазными» историками, А. Е. Кунина писала: «Социалистическая революция для России была единственным выходом из сложившегося узла империалистических противоречий. В результате резкого обострения классовых и национальных противоречий российский империализм оказался наиболее слабым звеном в цепи мирового империализма». (Выделено А. Куниной.) По мнению Куниной, и Февральская и Октябрьская революции 1917 года были событиями, которые уже нельзя было предотвратить[1]1
  Вопросы истории КПСС. 1977. № 10. С. 109.


[Закрыть]
.

Нельзя не отметить, что подобные утверждения все чаще оспариваются в советской историко-политической литературе. «В истории нет фатального действия объективной необходимости, – писал, например, видный теоретик Ю. А. Красин. – В любой конкретной исторической ситуации люди имеют свободу выбора. Перед ними раскрывается как бы веер возможностей. И никто, кроме них самих, не определяет, на какую из них ставить ставку. Выбор делается под влиянием множества условий и факторов, среди которых есть и случайные, не поддающиеся учету заранее. Поэтому нет и не может быть однолинейной детерминированности событий, не допускающей разнообразных отклонений, попятных движений»[2]2
  Красин Ю. А. Революцией устрашенные. М., 1975. С. 96.


[Закрыть]
.

Нетрудно заметить, что в мемуарной литературе, принадлежащей перу эмигрантов, редко встречаются утверждения о неизбежности революции и победы большевиков. Здесь преобладает поиск разного рода утраченных возможностей. При этом большинство мемуаристов удивляются легкости, с которой Февральская революция одержала победу над самодержавием, а затем и большевики взяли верх над Временным правительством. Совсем недавно один из свидетелей событий 1917 года М. Карпович писал, обвиняя царя и правительство в пренебрежении требованиями думской оппозиции – создать в России министерство общественного доверия. В этих требованиях, утверждает Карпович, «не было ничего революционного, и всякая сколь-нибудь разумная власть ухватилась бы за этот последний шанс – хотя бы для собственного спасения. Русская же власть того времени оставалась глуха ко всем предостережениям даже тогда, когда они шли от Государственного совета, от Совета объединенного дворянства, от великих князей. За последние до революции месяцы о ее неизбежности часто говорили. Но когда она пришла, она всех застала неподготовленными: и население, и правительство, и политические партии. В той быстроте, с которой она произошла, и в той легкости, с какой она одержала победу, было нечто фантастическое. Достаточно было нескольких дней уличных беспорядков в Петрограде и отказа солдат Петроградского гарнизона эти беспорядки подавить, чтобы режим прекратил свое существование. Трудно даже говорить о его низвержении – он просто распался от первого же толчка. Никаких настоящих попыток к самозащите с его стороны не было – оказалось, что ему не на кого было опереться…»[3]3
  Русская мысль. Париж, 1984. 9 февраля.


[Закрыть]

Александр Солженицын полагает, что царь мог бы опереться на миллионный корпус присягавшего ему русского офицерства. Но это иллюзия. Хотя состав офицерства и изменился за годы мировой войны, в нем продолжало доминировать дворянство, явно желавшее сохранить монархию. Но что могли сделать офицеры и генералы без поддержки солдат, уже выходящих из подчинения? В отдельных случаях дело доходило до убийства солдатами и матросами своих офицеров. В моем архиве имеется небольшое письмо, отправленное 12 марта 1917 года из Кронштадта солдатом Анатолием своему другу Сергею. Вот его текст:

«Здравствуй, Сережа! Сережа, письмо твое я получил восьмого числа, и на которое спешу ответить. Сережа, я пока жив и здоров. Сережа, у нас в Кронштадте двадцать восьмого числа в десять часов вечера поднялось все войско и ходило всю ночь по городу с музыкой; а утром стали забирать все начальство, которые на судах и в домах, и сажать их и в тюрьмы, и в карцеры, но которое начальство было не особенно хорошее, тех тут же убивали. Первым долгом утром подошли к дому главного командира тыла Балтийского моря, сняли посты у его дверей, ворвались в его дом, вытащили оттудова командира и притащили его на площадь. Там его убили, и остальных почти также всех перебили, осталось офицеров очень мало, и то они сейчас сидят в тюрьме. Наши матросы приходили в тюрьму за остальными офицерами и хотели остальных перебить, но уже временный комитет приказал, чтобы из тюрьмы офицеров не выдавали военным; убитых офицеров насчитывается около ста человек.

Сережа, был я недавно в Петрограде, там тоже устанавливаются уже порядки. Заводы начали тоже работать, только одно плохо, что угля в Петрограде почти совсем нету, а потому и заводы не все работают, а только те, где делают снаряды. Сережа, в действующий флот, по всей вероятности, нас не будут списывать. Сережа, напиши, как у вас там дело насчет нового правительства и много ли у вас на шахте работает народу. Сережа, если будут пускать на шахте работать, то я постараюсь опять попасть на шахту. Сережа, еще напиши, что у вас на шахте не ворачивали рабочих из действующей армии за неимением рабочих на шахте. Сережа, написал бы еще кое-что, да некогда. Сережа, письма пиши по старому адресу. Затем прощай. Анатолий»[4]4
  В настоящем издании сохранены особенности орфографии и пунктуации архивных материалов.


[Закрыть]
.

Думаю, что комментарии к этому письму излишни. Конечно, не везде с офицерами поступали так жестоко, как на флоте, но и в Петроградском гарнизоне они оказались изолированными и деморализованными, и уж во всяком случае не они могли защитить и спасти российское самодержавие. Частично офицеры смогли сплотиться против большевиков только в начале Гражданской войны – в Добровольческой армии, созданной Л. Корниловым, М. Алексеевым и А. Деникиным.

Я попытался доказать в своей книге, что ни Февральская, ни Октябрьская революции не были преждевременными, что «горючего материала» для этих революций в России в 1917 году было более чем достаточно. Сходные тезисы защищал и американский историк и советолог Роберт В. Дэниэлс в своей содержательной статье «Что произошло с Русской революцией?». Он, в частности, писал: «Со времени 1917 года принято объяснять недостатки и разочаровывающие стороны Русской революции указанием на то, что эта революция была преждевременной и поспешной в условиях той страны, в которой она произошла… Но если Октябрьское восстание было действительно преждевременной пролетарской революцией, тогда сам факт, что она могла произойти в России, при условиях, преобладающих в этой стране, немедленно ставит под сомнение тезис Маркса о том, что революция может иметь место только после того, когда старое общество полностью разовьется и истощит возможности своего развития. Однако более широкий взгляд на великие революции в истории, такие, например, как Английская и Французская, свидетельствует, что Россия не была одинокой в своей преждевременности. Революции, как правило, не возникают после полного созревания данной социальной системы и уж, несомненно, не возникают после полного развития капитализма. Марксистское предположение на этот счет является не только ошибочным для русского случая, оно является ошибочным вообще. Революция, как это было повсеместно отмечено, является естественным спутником процесса модернизации, однако она происходит обычно не в конце процесса, а в начале его средней стадии, то есть в период наиболее быстрых перемен и накопления величайшей напряженности между изменяющимся обществом и жесткими рамками устаревших учреждений»[5]5
  Daniels R. V. Whatever Happened to Russian Revolution? // Commentury. USA. 1978. November. P. 50–52.


[Закрыть]
.

Роберт В. Дэниэлс, безусловно, прав, когда он утверждает, что революция 1917 года в России была столь же естественным результатом развития социально-политических отношений в стране, как это было в Англии и Франции в XVII и XVIII веках. Естественным и закономерным было развитие в XX веке таких революций, какие произошли в Китае, во Вьетнаме, на Кубе. Вероятность социалистической революции на ближайшие 15–20 лет очень велика во многих странах Латинской Америки, но практически равна нулю в США или в Канаде. Маркс был неточен в своих предположениях, ожиданиях и концепциях.

В середине XIX века Маркс и Энгельс вообще отвергали возможность победы социалистической революции в одной отдельно взятой стране. Они думали о революции, которая должна была охватить все главные капиталистические страны Европы. Маркс и Энгельс не могли даже предполагать, что экономическая система капитализма окажется в состоянии достигнуть таких уровней развития, как это произошло во второй половине XX века. Социализм, вышедший на международную арену после Октября, не смог и через 70 лет догнать по экономическому уровню ведущие страны капитализма.

Успехи мировой капиталистической системы, которая во многих отношениях все еще опережает параллельно развивающуюся мировую социалистическую систему и, в частности Советский Союз, отнюдь не доказывают ни вечности капитализма, ни невозможности новых социалистических революций – в том числе и в развитых капиталистических странах. Эти революции могут прийти в наш мир и без вооруженных восстаний и гражданских войн. Если XX век внес так много неожиданных поправок в наши представления о социализме и капитализме, то почему нельзя предположить, что и XXI век будет также богат неожиданностями, которые сегодня просто трудно представить.

Конечно же, ни Февральская, ни Октябрьская революции не были преждевременными, особенно в своих первых и главных революционных преобразованиях. Для Февральской революции это было свержение самодержавия и утверждение демократии; для Октябрьской революции – перемирие на фронтах мировой войны, передача помещичьих, удельных и церковных земель в распоряжение крестьянских Советов и комитетов, введение рабочего контроля и национализация крупных монополий, крупнейших предприятий и банков, отделение церкви от государства, установление 8-часового рабочего дня, уничтожение сословий и Декларация о полном национальном равноправии народов России. Однако многие из мероприятий советской власти, предпринятых весной 1918 года, были явно преждевременными, они были забеганием вперед и с этой точки зрения были ошибочными. Так, например, были явно ошибочными такие мероприятия, как национализация не только крупных, но также мелких и средних предприятий, полное запрещение частной торговли в стране, попытка введения прямого продуктообмена между городом и деревней, принудительное изъятие всех излишков зерна и других продуктов у крестьян. Именно для проведения такой политики были созданы многочисленные продовольственные отряды (продотряды) из рабочих и комитеты крестьянской бедноты (комбеды), наделенные чрезвычайными полномочиями. Явно неразумными мероприятиями были разделы и раздробление всех без исключения крупных аграрных хозяйств, включая и высокорентабельные капиталистические хозяйства. Очевидным разрушением производительных сил деревни стал и разгром и раздел относительно рентабельных крупных крестьянских (кулацких) хозяйств. Эти мероприятия оттолкнули от большевиков не только крупное крестьянство, но и значительную часть среднего, а также ремесленников и даже часть пролетариата. Оказался невозможным какой-либо компромисс между большевиками и другими социалистическими и мелкобуржуазными партиями России. Большевики оказались в изоляции, и это ослабило советскую власть и открыло дорогу для консолидации буржуазно-помещичьей контрреволюции. Констатация этих фактов и доказательство этих тезисов составляют главную, по моему замыслу, часть настоящей книги.

Нелишне отметить, что и сегодня большая часть советских исследователей пытается доказать, что политика продразверстки, комбедов и продотрядов, то есть всего того, что получило позднее название «военного коммунизма», была не причиною, а следствием гражданской войны. Так, например, советский автор И. Челышев, полемизируя с западными историками, пытается просто отрицать тот факт, что широкие массы мелкой буржуазии разочаровались весной и летом 1918 года в большевиках из-за проводимой ими политики военного коммунизма. В подтверждение своих рассуждений И. Челышев ссылается на слова Ленина о том, что военный коммунизм был политикой, вынужденной войной и разорением России, что он не отвечал глубоким хозяйственным задачам и интересам пролетариата[6]6
  Проблемы мира и социализма. 1983. № 7. С. 90.


[Закрыть]
. Эти слова Ленина были полупризнанием ошибок большевиков, и он имеет в виду последствия не Гражданской, а мировой войны. Последствия Гражданской войны в 1921 году были еще более тяжелыми, но именно в это время большевики приняли решение об отказе от политики военного коммунизма.

Более точно оценивает значение и мотивы политики военного коммунизма другой советский автор Е. А. Амбарцумов. Он считает более плодотворным трактовать политику военного коммунизма не как результат Гражданской войны, а как закономерный результат внутренней логики революции, ее максималистской и романтической традиции. Военный коммунизм естественно продолжал основные направления «красногвардейской атаки на капитал». Такое забегание вперед с последующим отступлением мы могли видеть позднее и в развитии других революций, например, в Китае и на Кубе. Еще Энгельс писал, что есть, по-видимому, закон, требующий от революции продвинуться дальше, чем она может осилить и закрепить. Но это позволяет революции прочно закрепить менее значительные преобразования. «Левизна», таким образом, оказывается почти неизбежной «детской болезнью» всякого революционного движения, особенно прошедшего этап вооруженной борьбы. Но эта «детская болезнь» может привести к тяжелым осложнениям, если ее не распознать вовремя и запустить[7]7
  Новое время. 1983. № 18, С. 18; см. также: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 22. С. 308–309.


[Закрыть]
. Большевикам пришлось преодолеть свои ошибки весны и лета 1918 года, но только весной и летом 1921 года.

Анализируя разного рода примеры забегания вперед, Энгельс считает это особенностью лишь буржуазных революций, которые развиваются стихийно. Этого не будет, по мнению Энгельса, при пролетарских социалистических революциях, которые будут происходить под руководством дисциплинированной и хорошо организованной партии[8]8
  Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, 2-е изд. Т. 22. С. 533–534.


[Закрыть]
. Однако большевики в данном случае не оправдали ожиданий Энгельса, и они также не удержались от забегания вперед и от попыток решить задачи, время решения которых еще не наступило. Что удалось большевикам, благодаря главным образом Ленину, – это принять трудное решение об отступлении, не потеряв при этом ни власть, ни собственные головы. О таком исходе забегания вперед также предупреждал Энгельс[9]9
  Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, 2-е изд. Т. 28. С. 490–491.


[Закрыть]
.

В связи со сказанным выше возникает вопрос и о периодизации истории революционной борьбы в России. В советской историографии период Гражданской войны датируется обычно 1918–1920 годами. Что касается событий 1921 года, то уже события первых месяцев этого года излагаются в разделе «Начало мирного социалистического строительства». Затем идет раздел «Переход к НЭПу»[10]10
  История КПСС: в 6 т. Т. 4. Книга 1. М., 1970.


[Закрыть]
. Не оспаривая того очевидного факта, что именно с весны 1921 года в Советской России начался переход к НЭПу, нельзя согласиться и с утверждением, что Гражданская война кончилась у нас в стране сразу же после разгрома войск генерала Врангеля в Крыму в ноябре 1920 года.

Уже осенью 1920 года в Советской России начали возникать новые крупные очаги гражданской войны, опасность которых для власти большевиков была порой не меньшей, чем от «походов Антанты». Так, например, на большой территории Центральной России с центром в Тамбовской губернии еще в августе 1920 года началось большое крестьянское восстание, получившее название «антоновщины» – по имени возглавившего это восстание эсера Александра Антонова. Восстание шло под лозунгами «Долой продразверстку!», «Да здравствует свободная торговля!», и в отрядах восставших крестьян было около 20 тысяч человек. Это восстание удалось подавить, только бросив против него отборные части Красной армии в 40 тысяч штыков и сабель. Применялось даже химическое оружие. Крестьянским по своей основе было и движение, возглавляемое Нестором Махно и охватившее крупные районы Юго-Восточной Украины. Не рассматривая здесь всей сложной истории этого движения, отметим только, что основная борьба между отрядами Махно и частями Красной армии происходила уже после разгрома войск генерала Врангеля в Крыму. В военных действиях против Махно принимала участие не только Первая, но и Вторая конная армия. Только в августе 1921 года последний отряд Махно, прорвав окружение, ушел через Днестр в Румынию. Менее крупные, но многочисленные восстания происходили в это же время на Дону и Северном Кавказе, в Поволжье и Сибири, а также в Средней Азии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15