Роберто Савьяно.

Ноль ноль ноль



скачать книгу бесплатно

Каро Кинтеро и Крестный Отец забеспокоились. Между ними были очень доверительные отношения, ведь именно они основали организацию, монополизировавшую весь оборот наркотиков в Мексике. Они приказали своим людям проверить всех, кому они когда-либо платили. Потому что о случившемся они должны были узнать заранее. Обычно их предупреждали о намечавшихся рейдах, и они сами делали так, чтобы полиция нашла небольшую партию наркотиков. Хорошенькую партию, если полицейский, которому поручался рейд, заявлялся вместе с телекамерами новостных каналов или должен был продвинуться по службе. Или партию поменьше, если он не был своим человеком. Кики поговорил со всеми, поговорил с Доном Нето, с доверенными лицами Крестного Отца, на всех парах понесся в Гвадалахару, где собирались главы картелей. Он хотел прощупать почву, понять, какими могут быть следующие действия верхушки. Как-то он отправился на встречу с Микой, своей женой; они иногда обедали вместе, но только если Кики был спокоен и несильно загружен работой. Они должны были встретиться вдали от полицейского участка, в одном из самых красивых кварталов Гвадалахары.

Кики вышел из кабинета, оставил значок и пистолет в шкафчике и оказался на улице. Он подошел к своему пикапу, и тут пятеро мужчин – трое спереди, перед капотом машины, двое сзади, рядом с багажником, – наставили на него пистолеты. Кики поднял руки и попытался найти знакомые лица среди тех, кто угрожал ему. Он, должно быть, пытался понять, кто это: какие-то киллеры, которых он знал, или же их направил босс, которому он в прошлом не угодил или сделал одолжение. Очевидно, в таком положении – руки за голову – его посадили в бежевый “фольксваген атлантик”. Жена все ждала его, а не дождавшись, позвонила в участок. Кики привезли на улицу Лопе де Вега. Он отлично знал это двухэтажное здание с верандой и теннисным кортом. То был один из домов, что принадлежали людям Крестного Отца. Его раскрыли. Потому что Кики не был очередным мексиканским полицейским, кормящимся за счет картелей. Он не был купленным с потрохами крайне ушлым легавым, который стал для Крестного Отца своим человеком, “алхимиком”. Кики был агентом Управления по борьбе с наркотиками США.

Его настоящее имя было Энрике Камарена Саласар. Американец мексиканского происхождения, он поступил на службу в УБН в 1974 году. Он начинал работать в Калифорнии, а потом его перевели в гвадалахарское отделение. Четыре года он распутывал сеть самых крупных наркоторговцев страны. Он начал подумывать о том, чтобы проникнуть внутрь этой системы, так как полицейские операции приводили лишь к аресту кампесинос, то есть крестьян, а также пушеров, водителей, киллеров, в то время как проблема была не в них. Он хотел перейти на новый уровень, выйти за рамки всех этих массовых арестов, крайне впечатляющих числом, но совершенно ничтожных по своему значению. В 1974–1976 годах, когда мексиканское правительство и УБН создали совместную оперативную группу для борьбы с производством опиума в горах Синалоа, было проведено четыре тысячи арестов, но их жертвами стали простые крестьяне и перевозчики.

Кики пытался как можно глубже проникнуть в наркобизнес так называемого “Золотого треугольника”, то есть всей территории между штатами Синалоа, Дуранго и Чиуауа, где в огромных количествах выращивалась марихуана и производился опиум. Мать Кики волновалась за него и была против этого предприятия; она не хотела, чтобы ее сын в одиночку пошел против королей мирового наркобизнеса. Но Кики просто сказал ей: “Даже если я такой один, от меня что-то зависит”. Такова была его философия. И это было так. Кики предали. Очень немногие знали об операции, но среди этих немногих кто-то заговорил. Похитившие Кики привели его в комнату и начали пытать. Нужно было устроить показательное выступление. Чтобы никто никогда не смог забыть, как был наказан за предательство Кики Камарена. Они включили магнитофон и записали все, потому что хотели показать Крестному Отцу: мы сделали невозможное для того, чтобы Кики сказал все, что знал. Потому что они хотели, чтобы любое сказанное им слово, пока они его бьют и пытают, любое признание, даже самое незначительное, было записано. В такой момент все может пригодиться. Они хотели знать, о чем Кики уже доложил и кто еще состоял в его команде двойных агентов. Для начала они надавали ему пощечин и ударили кулаком в кадык, чтобы он стал задыхаться. Пока он сидел связанным с повязкой на глазах, ему сломали нос и разбили надбровные дуги. Потом Кики потерял сознание, и его мучители позвали врача. Его привели в чувство ледяной водой и смыли с лица кровь. Он плакал от боли. Но не отвечал. Его спрашивали, как Управлению удалось получить информацию, кто ее передавал. Они хотели знать имена других. Но других не было. Ему не верили. Они обвязали ему яички проводами и пустили ток. На ленте с записью слышны крики и шум от падения. Его тело как будто подбрасывало в воздух от ударов током. Он был привязан к стулу за руки и за ноги, и потом один из пытавших Кики приставил к его голове винт – и начал вкручивать его. Винт входил в череп, разрывая ткани и ломая кость, вызывая дикую пронизывающую боль. Кики только повторял: “Не трогайте мою семью. Прошу вас, не делайте им ничего плохого”. Боль от каждой пощечины, от каждого выбитого зуба, от каждого удара током становилась все более невыносимой при мысли, что нечто подобное могло произойти с Микой, Энрике, Даниэлем и Эриком. С его женой и детьми. На записи он чаще всего повторяет именно это. У тебя могут быть какие угодно отношения с семьей, но когда ты понимаешь, что они могут заплатить за то, в чем виноват ты, боль становится нестерпимой, как нестерпима мысль, что кто-то другой испытает такую же боль по твоей вине, из-за выбора, который сделал ты сам.

Когда боль полностью овладевает телом, она вызывает неожиданную, немыслимую реакцию. Ты не врешь напропалую в надежде, что все это закончится, потому что боишься быть раскрытым – и тогда боль вернется и станет, если такое только возможно, еще сильнее. Боль заставляет тебя говорить именно то, чего от тебя хочет твой мучитель. Но самое невыносимое, что с тобой происходит из-за боли, которую ты не в состоянии терпеть, – это потеря психологической ориентации. Ты валяешься на полу в собственной крови, моче, слюнях, со сломанными костями. И несмотря на это, у тебя нет выбора, ты продолжаешь доверять тем, кто пытает тебя. Их разуму, их несуществующей жалости. Боль от пыток заставляет тебя терять рассудок и высказывать без раздумий свои самые худшие страхи. Она заставляет тебя молить о пощаде, особенно в отношении семьи. Как можно только подумать, что тот, кто способен сжечь тебе яйца и вкрутить в череп винт, станет прислушиваться к мольбам оставить в покое твою семью? Кики просто умолял, все остальное ему было неважно. Как можно только подумать, что как раз его просьбы, наоборот, питали их желание отомстить, их ярость?

Ему сломали ребра. “Пожалуйста, можете мне их перевязать?” – слышится в какой-то момент на записи. Ему порвали легкие; он чувствовал, словно его тело режут кусками стекла и от этого оно будто горит. Один из них подготовил угли, точно они собирались жарить бифштекс. Они раскалили прут и вставили его в прямую кишку Кики. Они отымели его раскаленным прутом. Его крики на пленке становятся невыносимы, никто потом не сможет удержаться от того, чтобы выключить на этом месте запись. Никто не сможет удержаться от того, чтобы выйти из комнаты, где ее включали. Когда рассказывают историю Кики, кто-нибудь обязательно припомнит, что судьи, слушавшие пленку, неделями не могли уснуть. Рассказывают и о том, как тошнило полицейских, когда они оформляли по форме рапорт об этой девятичасовой записи. Одни записывали то, что слышали, и плакали при этом, другие зажимали уши и кричали: “Хвати-и-ит!” Кики пытали и одновременно спрашивали, как он смог управлять всем этим. Выспрашивали имена, адреса, банковские счета. Но других внедренных агентов не было. Он все устроил один, с согласия некоторых своих руководителей и при поддержке одной маленькой мексиканской организации. Вся сила его операции под прикрытием была именно в том, что он действовал в одиночку. Но как раз те мексиканские полицейские, всего несколько человек, кто знал об этом, выдержавшие все испытания и проверки в течение многих лет, продались. И донесли информацию до Каро Кинтеро.

Сразу же сложилось впечатление, что в случившемся замешана мексиканская полиция. Из свидетельств выходило, что похищение было организовано при помощи полицейских, состоявших на содержании у Гвадалахарского картеля. Но Пинос, резиденция мексиканского президента, не делала ничего: не проводила расследований, не давала ответов. Любая попытка пресекалась правительством, которое тут же сводило дело на нет: “Вы просто потеряли человека. Может, он в Гвадалахаре, загорает? Ничего тут срочного нет”. Они не признавали, что произошло похищение. Вашингтон также посоветовал Управлению забыть обо всем и смириться со случившимся, ведь прочные политические отношения между Мексикой и Штатами были слишком важны, чтобы портить их исчезновением какого-то агента. Но УБН не могло принять такое поражение и направило в Гвадалахару двадцать пять человек на расследование. В поисках Кики Камарены они устроили настоящую охоту на человека. Крестный Отец чувствовал, что ему начинают наступать на пятки. Возможно, трогать Кики было неверным шагом. Но когда на твоей стороне весь правящий класс и тем более когда ты уверен, что предусмотрел все до мелочей, ты начинаешь вести себя вызывающе – такова надменность власти. И денег. Случай Кики должен был стать образцом. Ему было оказано безграничное доверие, и наказание его должно было остаться в истории, в памяти – на будущее.

Через месяц после похищения тело Кики нашли в окрестностях деревушки Ангостура в штате Мичоакан, в сотне километров к югу от Гвадалахары, на обочине проселочной дороги. Он был все еще связан, во рту торчал кляп, а на глазах была все та же повязка. Тело было сильно изуродовано. Мексиканское правительство сделало ложное заявление о том, что труп, завернутый в полиэтиленовый мешок, обнаружил у дороги какой-то крестьянин. Анализ следов земли на коже, проведенный ФБР, в свою очередь показал, что тело было захоронено в другом месте и уже после перенесено туда, где его нашли. Именно к этой яме, где был похоронен Кики, носил цветы и приводил сыновей старый контрабандист Артуро. И когда они, а также его племянники, а потом и их сыновья просили у него разрешения войти в наркокартели, работать с наркоторговцами, отдать свои земли наркоторговцам, Артуро молчал. Он, бывший в прошлом влиятельным воротилой опиумного бизнеса, отказался от всего, но младшие поколения сожалели об этом его решении и не понимали его. Не понимали, пока он не приводил их к той яме. И не рассказывал о Кики и о собаке, которую видел еще ребенком. Он рассказывал и тем самым давал понять, на чем основан этот его запрет. Так он, по-своему, бросался в огонь и вытаскивал из него щенков. Дон Артуро знал, что он должен быть таким же храбрым, как и та собака.

История Кики Камарены уже не должна вызывать боль. Возможно, ее даже больше не стоит рассказывать, ведь ее и так все знают. Жуткая история. Эта история должна бы казаться второстепенной, произошедшей где-то далеко, в неизвестном, забытом всеми краю. Но на самом деле она важна. Это начало всего, я бы сказал. Нужно понимать, откуда возникают, где рождаются стоны современной Земли, ее вращение, ее пути и маршруты, ее потоки, ее кровь и ярость. Решения 1980-х годов и поступки Феликса Гальярдо по кличке Крестный Отец и Пабло Эскобара по кличке Маг куда больше определяют то, с чем мы сейчас живем, экономику, которая управляет нашими жизнями и влияет на наш выбор, нежели решения и поступки Рейгана и Горбачева. По крайней мере, я так думаю.

По многочисленным свидетельствам, в 1989 году Крестный Отец собрал в одном из отелей Акапулько всех самых влиятельных мексиканских наркобаронов того времени. Пока мир готовился к падению Берлинской стены, пока все хоронили прошлое, а вместе с ним и страдания людей по разные стороны баррикад, холодную войну, железный занавес и границы, которые нельзя было пересечь, в этом маленьком городке на юго-востоке Мексики без лишнего шума планировалось будущее планеты. Крестный Отец решил разделить бизнес, который он раньше контролировал, и поручить разные его сегменты торговцам, пока еще не попавшим в поле зрения УБН. Он поделил всю территорию на зоны, или “пласы”, каждая из которых поручалась людям, имевшим исключительное право контролировать передвижение товара в пределах вверенного участка. Тот, кто пересекал со своим товаром чужую территорию, должен был заплатить некую сумму картелю-владельцу. Таким образом, контроль над стратегически важными участками переставал быть причиной для конфликтов между торговцами. Гальярдо создал систему сосуществования картелей.

Но раздел территорий имел и другие преимущества. Прошло четыре года после истории с Кики, и для Крестного Отца это была еще совсем свежая рана. Он не ожидал, что его можно провести таким образом. И именно поэтому так важно было укрепить всю цепь, чтобы одно слабое звено не могло больше поставить под удар всю группировку. Если разделить группировку на несколько кланов, она больше не может быть разрушена одним ударом сил правопорядка или же выведена на чистую воду, если политики вдруг решат раскрыть тех, кто стоит за ними, или если ветер подует в другую сторону. Независимое управление зонами также давало больше возможностей для ведения дел, а главы картелей могли контролировать свои пласы с самого близкого расстояния. Инвестиции, поиск новых рынков, конкуренция – все это сулило больше перспектив и работы. Словом, Крестный Отец устраивал революцию, масштабы которой мир в скором времени должен был осознать: он приватизировал наркорынок Мексики и открыл его для конкурентной торговли.

Говорили, что собрание прошло без шума, никто не устраивал сцен, не ломал комедию. Все съехались, припарковались и сели за стол. Несколько телохранителей, меню на уровне важного приема или крестин. Крестили новую жизнь, новую власть наркомафии. Крестный Отец появился, когда остальные уже принялись за еду. Он занял свое место и поднял тост. Он чокнулся с каждым из приглашенных – число бокалов соответствовало количеству отданных им территорий. Он поднялся с бокалом вина в руке и попросил Мигеля Каро Кинтеро сделать то же самое – ему был вверен штат Сонора. Все зааплодировали, и они выпили. Второй бокал был за семейство Каррильо Фуэнтес: “Вам – Сьюдад-Хуарес”. Потом он снова поднял бокал – и в этот раз обратился к Хуану Гарсии Абрего, которому отдал контроль над Матаморосом. Пришла очередь братьев Арельяно Феликс: “Вам – Тихуана”. Последний бокал был выпит за тихоокеанское побережье. Хоакин Гусман Лоэра по прозвищу Чапо и Исмаэль Самбада Гарсия, “Майо”, поднялись даже раньше, чем их назвали: они давно претендовали на эти территории, до этого они были лишь наместниками, а теперь наконец были возведены на престол. Раздел закончен, новый мир создан. Возможно, этот рассказ – легенда, но я всегда думал, что только легенда вроде этой может обладать достаточной мистической силой, чтобы вызвать к жизни самый настоящий миф о сотворении мира. Подобно тому, как римский император в древности мог собрать вокруг себя наследников и каждому из них отдать часть своих владений, Крестный Отец этим покровительственным жестом должен был обозначить начало новой эры или хотя бы сделать так, чтобы об этом начали говорить, и в то же время – обеспечить себе что-то вроде пожизненной страховки.

Тогда-то и появились на свет наркокартели в том виде, в котором они продолжают существовать сегодня, двадцать лет спустя. Появились криминальные группировки, не имевшие никакого отношения к прошлому. Появились организации с собственной территорией, которой они управляли, на которой устанавливали цены и правила торговли, меры защиты и принципы посредничества между производителями и потребителями. Наркокартели могут устанавливать цены и зоны влияния, сев за стол и приняв новое правило или закон. Или же с помощью тротила, с тысячами жертв. Не существует общего для всех способа определить цену и количество распространяемого кокаина: все зависит от обстоятельств, от времени, от людей, от альянсов, от предательств, от амбиций глав картелей, от денежных потоков.

Крестный Отец собирался оставить за собой надзор за операциями – ведь это именно он в прошлом был полицейским, это у него сохранились связи, он должен был остаться главным человеком. Но он так и не успел увидеть свой план в действии. После того как почти четырьмя годами ранее было обнаружено тело Кики, стало ясно, что его коллеги из Управления не успокоятся, пока не воздадут по заслугам тому, кто виновен в кошмаре, пережитом одним из агентов, человеком, который для многих был лучшим. За кошмар, пережитый Кики. Отношения между правительствами Соединенных Штатов и Мексики становились все более напряженными. Более чем три тысячи километров, объединяющие эти два государства, длинная полоска земли, которая, как говорят дельцы, “лижет задницу Америке” и благодаря этому умудряется протащить туда все, что хочет, охранялись днем и ночью с неведомым ранее усердием и строгостью. Один из подельников Рафаэля Каро Кинтеро признался, что изначально тело Кики было похоронено в парке Примавера, к западу от Гвадалахары, а не там, где его нашли. Образцы земли совпали с теми, что были найдены на теле жертвы. От его одежды избавились под предлогом того, что она сгнила, однако, очевидно, преступники намеревались убрать улики. В этот момент Управление начало самое масштабное расследование убийства из тех, что когда-либо были предприняты Соединенными Штатами в прошлом. Операцию назвали “Легенда”. Поиск убийц превратился в охоту. Американские агенты не упустили ни одной улики. Были арестованы пятеро полицейских, признавшихся в том, что участвовали в истязании Камарены. Все они назвали в качестве заказчиков Рафаэля Каро Кинтеро и Эрнесто “Дона Нето” Фонсеку Каррильо, которых также арестовали.

Каро Кинтеро попытался бежать. Он не мог представить себе, что Мексика, его вотчина, выдаст его Управлению. Он всегда покупал всех и в итоге дал взятку размером в шестьдесят миллионов песо крупной шишке в федеральной полиции. Ему удалось добраться до Коста-Рики. Но когда бежишь, не стоит даже думать о том, чтобы унести с собой старую жизнь. Нужно бежать, и все. То есть в каком-то смысле приходится умирать. Каро Кинтеро взял с собой свою невесту, Сару Кристину Косио Бидаурри Мартинес. Сара не была боссом. Она не умела ложиться на дно. На первый взгляд, очень просто начать где-то далеко новую жизнь, стать другим человеком. По сути, тебе кажется, что нужно не так много, достаточно иметь деньги. Жить втайне ото всех – это пытка, оказывающая сильнейшее психологическое давление, которое мало кто может выдержать. После нескольких месяцев разлуки Сара не удержалась и позвонила своей матери в Мексику. Полиция знала, что рано или поздно она это сделает, и прослушивала телефон. Это была та самая ошибка, которая помогла УБН обнаружить босса, его дом, рассекретить его новую жизнь. Агенты поехали арестовывать его. Каро Кинтеро и Дон Нето отказались от сотрудничества с правосудием и перекинули ответственность за убийство Кики на их общего главу, то есть на Крестного Отца. Они, по собственным словам, участвовали только в похищении. Скорее всего, они сделали это по сговору с Крестным Отцом, который пользовался в Мексике поддержкой высоких чинов. Но, как показали действия кланов, существует лишь одно правило: кто предложит больше. И за четыре года, последовавших за смертью Кики, полиция Соединенных Штатов начала подбираться все ближе и ослаблять защиту Феликса Гальярдо. Чтобы добраться до Крестного Отца, нужно было изолировать всех тех, кто прикрывал его. Политиков, судей, полицейских, журналистов. Многие из тех, кто получал деньги от людей из клана Гвадалахары за покрытие Крестного Отца и его окружения, оказались под арестом или были уволены. Среди обвиняемых был и глава мексиканского бюро Интерпола, Мигель Альдана Ибарра, прекрасно осведомленный о ходе расследований и о наркоторговле. Он также состоял на довольствии у Крестного Отца: всю информацию он сначала передавал наркоторговцам, а потом уже собственному начальству. Крестного Отца арестовали 8 апреля 1989 года. Через несколько лет его перевели в тюрьму особо строгого режима “Альтиплано”, где он по сей день отбывает свой сорокалетний срок заключения.

Все за решеткой: Крестный Отец, Рафаэль Каро Кинтеро, Эрнесто Фонсека Каррильо. Но эти истории не закончатся никогда, как показывает случай Каро Кинтеро, который ночью 9 августа 2013 года снова вдохнет свежий воздух свободы. Федеральный суд Гвадалахары нашел формальное нарушение в деле о причастности Кинтеро к похищению, пытке и убийству Кики Камарены: федеральный суд, который вел дело Кинтеро, не имел на это полномочий, так как агент УБН не является дипломатическим или консульским представителем; таким образом, процесс должен был вестись в суде штата. Формальность, зацепиться за которую одному из самых крупных мексиканских наркобаронов не составит труда. Но в Америке против него выдвинуты обвинения в различных преступлениях на территории государства: поэтому Государственный департамент США назначил вознаграждение в пять тысяч долларов за информацию, которая может способствовать его задержанию. Американцы хотят снова упрятать его за решетку – в этот раз за свою.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10