Роберт Напп.

Скрытая жизнь Древнего Рима. Рабы и гладиаторы, преступники и проститутки, плебеи и легионеры… Жители Вечного города, о которых забыла история



скачать книгу бесплатно

Если говорить о более приятных для женщины вещах, то это прежде всего возможность общения с посторонними женщинами, не членами ее домохозяйства, что подтверждается множеством сведений. Она ходила в гости к родственникам и друзьям семьи; принимала участие в организации семейных торжеств и присутствовала на них; ходила за покупками, поскольку большинство простых людей не имели для этого рабов; каждый день ей приходилось выходить из дома, например чтобы набрать воды из близлежащего источника и заодно посудачить с соседками. Кроме того, она присутствовала во время совершения религиозных обрядов и ритуалов не только в своем доме, но и в местном храме и даже в более крупных святилищах, расположенных поблизости от ее города, а иной раз женщины совершали паломничество в более отдаленные святые места. Многочисленные религиозные события разного рода «понуждали женщину выйти из дома» для совершения торжественных культовых обрядов или весьма буйных и непристойных ритуалов. Мужчины осуждали подобные «выходы в свет» своих супруг, вполне справедливо полагая, что те вели с подругами разговоры на фривольные темы и даже позволяли себе распускать злобные сплетни, подозревая, что все это сопровождалось неумеренным употреблением вина. Литература раннего христианства особенно подчеркивала и осуждала эти предполагаемые пороки. Павел в Послании к Титу советовал, «чтобы старцы были бдительны, степенны, целомудренны, здравы в вере, в любви, в терпении; чтобы старицы также одевались прилично святым, не были клеветницами, не порабощались пьянству, учили добру», подчеркивая этим два женских порока: сплетничество и пьянство (Тит, 2: 3). Те женщины, которые мечтали стать женами дьяконов и через это возвыситься над окружающими, должны быть «честны, не клеветницы, трезвы, верны во всем» – трезвость упоминалась и среди достоинств мужчины (1 Тимофей, 3.2), но клеветничество в мужчинах не предполагалось (1 Тимофей, 3.2–4). И как особо подверженные слабостям секса, сплетничества, навязчивости и пьянства выделялись вдовы: «Молодых же вдовиц не принимай; ибо оне, впадая в роскошь в противность Христу, желают вступить в брак. Оне подлежат осуждению; потому что отвергли прежнюю веру. Притом же оне, будучи праздны, приучаются ходить по домам, и бывают не только праздны, но и болтливы, любопытны и говорят, чего не должно» (1 Тимофей, 5: 13). Это представление о женском легкомыслии составляло неотъемлемую часть пренебрежительного мнения о «дамах» вообще, свойственного мужчинам. Но если забыть о враждебности и подозрительности последних, стремление женщин к общению с другими женщинами объяснялось желанием набраться у них жизненного опыта, научиться справляться с различными семейными проблемами.

В то время как мужчин настораживало социальное поведение их жен, у тех были более серьезные основания для беспокойства. Главной их заботой являлось здоровье – свое собственное и, естественно, своих близких, а также их благополучие. В папирусах, содержавших письма представительниц слабого пола, преимущественно выражаются эти две тревоги, а также беспокойство по поводу деловых операций мужей, что еще раз подчеркивает активную роль женщины как в домашнем хозяйстве, так и вне дома.

Не стоит удивляться, что «дамы» уделяли столько внимания здоровью, особенно своему. Многочисленность надгробных надписей, посвященных женщинам, и упоминания в письмах о трагических исходах указывали на их высокую смертность при родах – исторически это всегда было главной причиной женской смертности. Видимо, женщина всегда боялась умереть во время родов. Толкование снов помогало беременным преодолевать страх. Артемидор отмечал распространенность рождения мертвых младенцев: «Если беременной женщине приснится, что она родила рыбу, то, как утверждают древние толкователи, ребенок родится немым, а по моему наблюдению – недолговечным. Многие после такого сна рожали мертвых детей, ибо всякая рыба, вынутая из своей среды, умирает» (Сонник, 2.18).

Очень важными при этом оставались родительская помощь и поддержка: «Мать NN Птоллису, Никандру, Лисимаху, Трифиане шлет приветы. Если вы здоровы, да будет так, ибо я молю богов хорошо заботиться о вас. Я получила от тебя письмо, в котором ты сообщаешь, что родила ребенка. Каждый день я молилась о тебе богам. Теперь, когда ты избегла [опасности], я буду проводить время в большой радости. Я отправила тебе бутылку масла и… мину сушеных фиг. Пожалуйста, перелей куда-нибудь масло и верни мне бутылку, потому что она нужна мне. Не бойся назвать малышку Клеопатрой, чтобы твоя маленькая дочурка… (П. Мюнхен, 3.57/Багналл & Крибиор).

Ребенок рос, и родители заботились о его здоровье, безопасности и образовании. Об этом красноречиво говорит приведенное выше письмо Исидоры своему брату. В следующем письме бабушка тревожилась за свою дочь и внуков, а также жаловалась на отсутствие поддержки: «Евдомония своей дочери Эллине, привет. Прежде всего, молюсь, чтобы ты в должный срок разрешилась от бремени и чтобы я получила известие о рождении мальчика. Ты отправилась на лодке 29-го, и на следующий день я закончила прясть [шерсть?]… Твоя сестра Суэра уже родила. Тея прислала мне письмо, в котором благодарит тебя, так что я знаю, что мои советы пригодятся, моя госпожа, ибо она оставила всю свою семью и приехала к тебе. Малышка шлет тебе привет, она продолжает усердно учиться. Будь спокойна, я не перестану молить богов, пока мой сын благополучно не вернется домой. Почему в моем затруднительном положении ты прислала мне [всего] 20 драхм? Я уже вижу, как буду мерзнуть без [теплой] одежды, когда наступит зима. Прощай» (П. Брем, 63/Багналл & Крибиор).

Во множестве писем выражалось опасение остаться вдовой, что ассоциировалось с бесправным положением в обществе. Если вдова была молода, у нее еще оставалась возможность создать новую семью: «И так я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом…» (1 Тимофей, 5: 14). Но судя по письмам из Египта, большинство вдов были пожилыми, и мало кто из них снова вышел замуж – или риск вынашивания детей оказывался слишком велик, или мужчины интересовались более молодыми женщинами и пренебрегали вдовами. Апулей в «Золотом осле» напоминал сказку о Купидоне и Психее. Упрекая Купидона в неуважении к себе, Венера говорила, что он «ни во что не ставит ее, словно вдову какую-нибудь» (5:30). Какими бы ни являлись причины, очевидно, что чаще всего вдовы оставались одинокими до конца своих дней. Общество признавало бесправие вдовы, ее существование было ненадежным, и участи ее не завидовали. Но хотя все находили положение вдовы незавидным, все же понимали, что она нуждается в помощи и защите, что она легко уязвима. Некоторым вдовам удавалось довольно-таки хорошо приспособиться к своему новому положению. Артемидор дал следующее толкование очередного сна: «…вторая женщина потеряет своего мужа и будет управлять сама своим хозяйством, по сути, станет в одном лице женой и мужем». Значит, во вдовстве кое-кто из женщин отлично обходился и без мужчины в доме.

Беспокоились также за родственников, которые находились в отъезде: «Евтихия приветствует свою мать Амертрию. Прежде всего, молю богов сохранить тебе здоровье. Сообщаю тебе, что 30-го числа месяца тиби я прибыла в Тираннион и не смогла приехать к тебе, потому что погонщики верблюдов отказались идти в Оксиринх. Больше того, я пришла в Антинополь и не нашла там ни одной лодки. Так что сейчас я думаю перевезти мой груз в Антинополь и оставаться там, пока не найду лодку, чтобы приехать… Передай от меня привет всем домашним и друзьям. Скоро я приеду к тебе. Молюсь за твое здоровье» (П. Окси, 14.1773/ Багналл & Крибиор).

Судя по этому и другим письмам, женщины преодолевали удивительно большие расстояния, посещая родственников (особенно для помощи в период рождения ребенка), отправляясь по торговым делам либо для присмотра за принадлежавшим им участком земли, находившимся вдали. Они не боялись отправиться в путь по суше или по реке. Вот упоминание о другой путешественнице по имени Прискилла (Деяния, 18: 1–3): она и ее муж родились в Понте, жили в Риме и находились в Коринфе, когда Павел остановился в их доме. Но путешествие всегда сопровождалось опасностями, поэтому не стоит удивляться, что сны, которые толковал Артемидор, содержали хорошие и дурные предзнаменования путникам.

В Египте обычно были большие семьи; в пределах географии моих изысканий я считаю это нормой, поскольку в целом это вполне ожидаемо в доиндустриальном обществе, а также соответствует данным, обнаруженным в древнем Средиземноморье. В египетских документах мы находим сведения о примерно 60 % домашних хозяйств с очень большими семьями, 35 % – нуклеарных, т. е. малых, семей и всего 5 % – бездетных семей. Поскольку обычно большие семьи жили в немыслимой тесноте, неудивительно, что в папирусах часто упоминалось о семейных драмах. Особенно много проблем доставляли дети. Вот характерный пример: «Гелиодора приветствует свою мать. Я очень обижена на тебя, ибо ты не считаешь нужным сообщить мне о новостях в своем письме. С тех пор как я уехала от тебя, дочь моя доставляет мне много огорчений. Она навлекла на себя гнев хозяина и его соседей, а потом еще злилась на него. Она забрала у меня все, отняла у меня все мои золотые украшения и серьги и дала мне взамен [старую] тунику, чтобы… Помолись за меня богу, чтобы он проявил ко мне жалость. Уговори брата моего приехать ко мне. Я и Гермий собираемся в Сенепту. Не посылай мне… мне достаточно того, что у меня есть. Привет всем моим братьям и людям, которые тебя любят. Молюсь о твоем здоровье» (SB, 16.12326/Багналл & Крибиор).

В семье царили напряженные отношения; чаще всего проявлялись противоречия между представителями разных поколений. Вот мать поучает своего сына:

«Копресу [от его матери] привет. Я знаю твой вспыльчивый характер, но это твоя жена злит тебя, повторяя все время, что я ничего тебе не дала. Когда ты приезжал, я дала тебе несколько мелких монет, потому что получила небольшой урожай; но в этом месяце мне нечего тебе дать. Я ничего от тебя не скрываю, потому что во всем тебе доверяю. Твоя жена говорит: „Она не доверяет тебе“… Никто тебя не любит, потому что она вертит тобой, как ей нужно…» (SB, 3.6264/Багналл & Крибиор).

Жена должна была мириться с пороками мужа, которые современному человеку кажутся очень серьезными (например, побои в пьяном состоянии, игра в кости или измены). И это несмотря на то, что «объективно» такое поведение угрожало собственности и благополучию детей. Разумная жена попросту не обращала внимания на заигрывания мужа с рабынями и проститутками; порой ее это даже устраивало, если она не любила его или не хотела больше рожать. Ее беспокоили только откровенные измены или наличие наложницы, что угрожало положению ее самой и ее детей. Но бывало, что муж не только изменял жене; страшнее оказывались его оскорбления и побои. Сложные семейные отношения подробно описаны в «Исповеди» Блаженного Августина, сына святой Моники. Из нее следует, что жестокое обращение с женой было широко распространено среди жителей города Тагаста – Моника также страдала от несдержанного мужа, как и другие замужние женщины этого города, многие показывали синяки, оставленные мужьями во время ссор. Родители Августина принадлежали к местной элите (его отец Патриций являлся членом городского совета), так что Моника не относилась к простолюдинам. Но у нас нет причин думать, что в нижних слоях общества мужчины более бережно и внимательно относились к женщинам. Обратите внимание на описание Петронием ссоры между Тримальхионом и его женой: «Тут впервые омрачилось наше веселье, ибо среди вновь пришедших рабов был довольно хорошенький мальчик; Тримальхион обнял его и принялся горячо целовать. Фортуната, на том основании, что “право правдой крепко“, принялась ругать Тримальхиона отбросом и срамником, который не может сдержать своей похоти. И под конец прибавила: „Собака!“ Тримальхион, смущенный и обозленный этой бранью, швырнул ей в лицо чашу. Она завопила, словно ей глаз вышибли, и дрожащими руками закрыла лицо. Сцинтилла тоже опешила и прикрыла испуганную Фортунату своей грудью» (Сатирикон, 74–75).

Это показывает, что при всем своем богатстве Тримальхион человек грубый и невоспитанный – во всяком случае, Петроний полагал, что так вели себя представители субэлиты. Также и в «Золотом осле» муж, возмущенный изменой жены, избил бы ее, если бы друг не уговорил последнюю спрятаться, пока гнев мужа не остынет, – такую тактику одобрила бы Моника, хотя сами по себе побои были делом обычным, как показывает толкование сна Артемидором: «Бить хорошо только тех, над кем ты начальник, и то кроме собственной жены: потому что, если ты ее бьешь, значит, она тебе неверна. Остальным же удары достаются на благо бьющему. А над кем ты не начальник, тех бить не к добру, потому что предвещает возмездие по закону» (Сонник, 2.48).

И это письмо на папирусе красноречиво рассказывает о жестоком муже: «Протархию. От Трифаины, дочери Диоскурида. Асклепиад, мой муж, убедил моих родителей, хотя я, Трифаина, этого не хотела, отдать меня ему, чтобы он заботился обо мне, и… [Асклепиад] заключил брак, [? получив] также за меня первоначальный взнос в счет моего приданого, состоящего из одежды на сумму 40 драхм и 20 драхм серебром. Но мой обвинитель, Асклепиад, беспричинно злился на меня на протяжении всего брака, промотал указанное выше приданое, оскорблял и бил меня и обращался со мной так, словно я была его купленной рабыней…» (Роулэндсон, № 257).

О побоях упоминается и в этой эпитафии: «Юлия Маяна, достойная женщина, погибла от руки жестокого мужа. Она прожила замужем за этим человеком 28 лет, у них было двое детей, мальчик 19 лет и девочка 18 лет. О, воплощенная преданность! О, воплощенный долг! Юлий Майор, ее брат, поставил этот памятник в память дорогой сестры вместе с ее сыном Ингением Януарием» (CIL 13.2182 = ILS 8512, Лион, Франция).

И как будет видно из следующей надписи, родители поставили памятник своей 16-летней дочери, убитой и сброшенной в Тибр ее мужем Орфеем: «Рестут Пиценис и Прима Рестута воздвигли это надгробие для Примы Флоренции, их дорогой дочери, которую ее муж Орфей швырнул в Тибр. Человек по имени Децембер поставил этот памятник той, которая жила всего 16 лет» (IPOstie-A, 210 = ISIS 321).

Женщины жили в постоянном страхе физической расправы. Это письмо из Египта рассказывает о хозяине, который избивал жену своего работника: «Когда я рассчитывался с Бентетием, сыном Бентетия, пастухом из Оксиринха в том же дивизионе, и, когда он хотел обмануть меня, он стал ругать меня и мою жену Танурию, дочь Херона в вышеназванном Ареосе Коме. Кроме того, он беспощадно избил палкой все ее тело, хотя она была беременна, так что у нее случился выкидыш, и сейчас она лежит в постели, и жизнь ее в опасности» (Роулэндсон, № 229).

Кроме того, женщина могла подвергнуться жестокому обращению жителей города: «От Гипалла, сына Архиса, общественного земледельца из деревни Евхемерия дивизиона Темиста. 6-го числа месяца тиби, когда моя жена Аплоуния и ее мать Термия были в термах, Евдимония, дочь Протарха, и Эттитаис, дочь Пееса, и Дей, сын Аммония, и Геракл напали на них и нанесли моей жене Аплоунии и ее матери в деревенской бане множество ударов по всему телу, так что она слегла в постель. Во время избиения она потеряла золотую серьгу весом в три кварты, браслет из нештемпелеванного металла весом 16 драхм, бронзовый кувшин стоимостью 12 драхм; а Термия, ее мать, потеряла золотую сережку весом в 2 с половиной кварты, и… [далее следует неразборчивый текст]» (Роулэндсон, № 254).

Когда муж впадал в ярость, жена пыталась урезонить его или старалась сдержаться и не обращать внимания на его оскорбления. Святая Моника, мать Блаженного Августина, предлагала другую тактику – манипулирование разгневанным мужем. Отношение мужа к жене часто сравнивалось с обращением господина со своим рабом. Тактика, применявшаяся рабами во избежание побоев, прекрасно помогала и женам. Они подражали сообразительным рабам, которые старались умилостивить разбушевавшегося хозяина лестью и подобострастием. «Хорошая жена повелевает мужем, подчиняясь ему», – говорит Публий Сир (Изречения, 108). С раннего возраста женщин приучали хвалить, льстить и всячески заискивать перед мужчинами.

В крайнем случае женщина могла развестись с мужем. Иногда требование развода объяснялось плохим обращением мужа, например побоями или изменой. Но случалось, что супруги разводились по обоюдному согласию, что подтверждается следующим письмом, найденным в Египте: «К Промаху от Зои, дочери Гераклида, вместе с ее законным опекуном, ее братом Иренаием, сыном Гераклида, а также от Антипатера, сына Зевса: Зоя и Антипатер договорились развестись друг с другом, а их брачный договор признать недействительным… Антипатер передал лично Зое из их общего домашнего хозяйства то, что он имел в качестве ее приданого, а именно: одежду на сумму 120 драхм и две золотые сережки. Поскольку с данного момента брак считается недействительным… и с этого момента Зоя может по закону выйти замуж за любого мужчину, а Антипатер жениться на любой женщине, так что оба освобождаются от преследования законом» (BGU 4.1103).

И наконец, в ответ на кризис брака или просто повинуясь капризу, женщины были способны взять вещи в свои руки, оставить мужа и выйти замуж за другого человека, какой бы ни оказывалась «легальная» ситуация: «Клавдию Александру, центуриону, от NN, сына Панетбея, общественного земледельца из деревни Теадельфия. Жена, с которой я жил [и которая] родила от меня ребенка, недовольная нашим браком, [воспользовалась] моим отсутствием и ушла из дома… Несколько месяцев назад без так называемого [развода?] она забрала свои собственные вещи и много моих, среди которых был большой белый плащ из непряденой шерсти, и оксиринтовую подушку, и полосатый дилассион [род одежды], ткань для двух хитонов, а также сельскохозяйственный инвентарь. И хотя я несколько раз писал ей в надежде возвратить свои вещи, она не ответила на мои письма и не вернула эти вещи, несмотря на то что я посылаю ей деньги на нашего ребенка. Кроме того, сейчас я узнал, что некий Неил, сын Сира из той же деревни, незаконно взял ее в свой дом и женился на ней, и я представляю эту [жалобу], чтобы мне было выплачено законное возмещение, возвращены мои вещи и оказана помощь. Прощайте» (Роулэндсон, № 137).

Роль женщин в экономике

Самая главная роль женщин всех сословий и достатка заключалась в том, что они обеспечивали функционирование домашнего хозяйства. Им приходилось заниматься самыми различными вопросами – от повседневных забот по дому до торговых сделок, порой весьма сложных. Гиерокл, античный философ-стоик, живший во II в., описал сельское домашнее хозяйство: женщины прядут шерсть и ткут из нее одежду, готовят еду, пекут хлеб, разжигают огонь в очаге, носят воду, стелют постели, а также выполняют работу, требующую физической силы: мелют кукурузу, замешивают тесто, ходят по дрова и колют их, передвигают тяжелые кувшины и вытряхивают одеяла; при необходимости женщины помогают в полевых работах и в сборе урожая. Эта картина очень похожа на жизнь в Галилее. Там представительницы слабого пола тоже пекли хлеб и продавали его на рынке; держали лавку; помогали в сельскохозяйственных работах, особенно во время уборки урожая; доставляли на рынок изготовленные дома вещи и торговали ими, служили кормилицами. В Мишне, входившей в состав Устного закона иудеев, перечислялись домашние обязанности женщины; она должна была молоть кукурузу, печь хлеб, стирать, готовить еду, ухаживать за детьми, готовить постель для мужа, прясть и ткать. Но обратите внимание – здесь не указаны следующие работы: выбивание пыли из одежды и одеял, уборка, уход за светильниками и очагом, покупка продуктов на рынке, учет домашних расходов. С каждым рабом, приобретенным хозяином дома, одна из перечисленных обязанностей переходила к нему, хотя Гамалиил Старший[3]3
  Рабан Гамлиэль бен Шимон ха-Закен (Старший) (ивр. «?????? ??? ???», в христианской традиции Гамалиил) жил в первой половине I в.; ученый-раввин.


[Закрыть]
считал, что женщины должны непременно заниматься работами с шерстью, чтобы не приучаться к безделью.

Часто приводимая эпитафия, посвященная некой Клавдии, содержавшей дом и прявшей шерсть, отражает этот взгляд: «Прохожий, я хочу тебе что-то сказать; остановись и прочти это. Это обычное надгробие для необыкновенной женщины. Родители назвали ее Клавдией. Она всем сердцем любила своего мужа. Она родила двух детей. Одного она оставила на земле, второго – под землей. Ее речь была приятной, а смех чистосердечным. Она содержала дом. Она пряла шерсть. Я все сказал. Продолжай свой путь» (CIL 6.15346 = ILS 8403, Рим).

Прядение шерсти считалось настолько важным женским занятием, что «одной женщине приснилось, что она закончила ткать шерсть. На следующий день она умерла. Поскольку у нее не осталось больше работы, ей не было смысла жить дальше» (Сонник, 4.40). Не менее важными обязанностями являлись приготовление еды, рождение детей и забота о них. Необходимость иметь много детей из-за высокой детской смертности приводила к тому, что женщина оказывалась полностью готова к своей роли продолжательницы рода с момента ее полового созревания, т. е. с 14 лет и до 30, когда ее плодовитость снижалась и подходила к концу ближе к 40 годам.

Несмотря на то что ведение домашнего хозяйства было основным занятием подавляющего большинства женщин, их никогда не изображали в образе хозяйки дома на надгробных памятниках, что довольно странно, поскольку в надписях часто говорилось об их умении хорошо вести хозяйство. Например, Амимонию, скончавшуюся в Риме, муж очень хвалил как добрую, красивую, послушную, скромную, благочестивую, целомудренную жену, усердную прядильщицу и домоседку, но ее изображение на камне не отражало домашнюю работу (CIL 6.11602 = ILS 8402). По какой-то причине люди избегали изображать женщин, занимавшихся в обществе столь важным делом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9