Роберт Напп.

Скрытая жизнь Древнего Рима. Рабы и гладиаторы, преступники и проститутки, плебеи и легионеры… Жители Вечного города, о которых забыла история



скачать книгу бесплатно

Важной частью каждого брака являлось приданое; у простых людей его стоимость была незначительной, но достаточной по меркам представлений жителей о хозяйстве. Например, Джейн Роулэндсон приведена масса египетских документов на эту тему: № 252 принес с собой приданое, довольно ценное для «бедной деревенской семьи» (в виде одежды и ювелирных украшений) на сумму в 200 драхм; № 127 имел договоренность о примерно такой же стоимости приданого, состоявшего из одежды и украшений; № 128 оценивал приданое в 200 драхм, и, когда жена потребовала вернуть свое имущество, ему пришлось продать дом и участок земли, чтобы набрать эту сумму; № 129 получил немногим больше 240 драхм в виде одежды и украшений и 120 драхм в деньгах; у № 132 оказалось всего 72 драхмы в (неофициальном) приданом. Сравните с приданым элиты (№ 141), которое составляло половину золотого таланта в виде товаров и украшений на сумму 1,5 тыс. драхм, одежды стоимостью 5 тыс. драхм, а также 4 таланта и 2 тыс. драхм наличными.

Поскольку в случае развода приданое возвращалось, оно давало женщине некий рычаг воздействия на мужа, который часто нуждался в нем и надеялся его унаследовать. Следовательно, за женой признавалось право владения своим приданым. Она могла быть недовольной тем, как муж распоряжался ее «богатством»: «Приданое жены повреждено, и она накинется на него как жгучий огонь, из-за женщин, и на этом браку придет конец» (Кармен, 2.1). В случае развода женщина почти всегда пользовалась своим правом потребовать (или просто забрать) свое приданое. В комедии Плавта «Клад» Мегадор рассуждал о том, что такие жены властвуют и распоряжаются своими мужьями; и ему очень хотелось взять жену без приданого, что позволило бы ему держать ее под контролем.


Любовь в браке. Аврелий Гермион и его жена Аврелия Филемато описали в собственной надгробной надписи свои прекрасные супружеские отношения: «Это Аврелия Филемато, вольноотпущенница Луция. При жизни меня называли Аврелия Филемато, добродетельная, скромная, презирающая нечестивость толпы, верная своему мужу. Он тоже был вольноотпущенником и теперь, увы, покинул меня. Он был для меня больше чем отцом. Он взял меня к себе на колени, когда мне было всего 7 лет, – теперь, через 40 лет, я умерла. Все ему удавалось благодаря моей постоянной преданности» (CIL 1.01221 = CIL 6.9499 = ILS 7472, Рим). Надгробный рельеф, обнаруженный в 1593 г. в могиле вблизи Виа Номента на, Рим; хранится в Британском музее, Лондон. Фото любезно предоставлено Британским музеем


При всем этом женщина практически всю жизнь подчинялась мужчине. До замужества это был ее отец; не совсем ясно, под чьей властью находилась замужняя женщина – мужа или отца; но, согласно обычаю, жена переезжала жить в дом мужа.

Приходилось ли ей испытывать на себе борьбу власти отца и мужа? Артемидор дает толкование следующего сна: «Одному человеку приснилось, будто отец забирает его сестру из дома ее мужа и отдает в жены другому» (Сонник, 5.43) Если бы такое не случалось в реальной жизни, то как мог толкователь объяснить смысл этого сна? Но вопрос в другом – насколько часто это происходило? Случай, приведенный Роулэндсон под № 138, иллюстрирует египетский закон, по которому отец настаивал на своем праве забрать дочь, выданную замуж против ее воли, однако римские власти отказали ему, считая это требование чрезмерным.

Затем последовали пояснения: поскольку отец основывал свое право на египетском (т. е. греческом) законе, а не на римском, то римский принцип patria potestas («абсолютная власть отца») не мог быть применим. В жалобе жена уверяла, что представила все документы, «полностью подтверждающие, что женщины, достигшие совершеннолетия, являются самостоятельными и независимыми и могут по своему выбору остаться у мужа или уйти от него; и… что они не подчиняются своему отцу…» Префект, рассматривавший жалобу, постановил: «Главный вопрос – это с кем замужняя женщина хочет жить». Видимо, традиция была на стороне женщины, фактически перешедшей во власть мужа; и после брака дом мужа становился и ее домом.

Хотя люди могли пожениться, полюбив друг друга, романтическую любовь обычно не принимали в расчет при заключении брака. К ней относились с подозрением, считая, что она скрывает истинную натуру человека, как в басне про ласку-невесту: «Одна ласка страстно полюбила красивого мужчину. Афродита, мать всех страстей, удовлетворила ее просьбу и превратила ее в женщину такой красоты, чтобы он поневоле ее полюбил. Как только этот мужчина ее увидел, его охватила безумная страсть, и он захотел, чтобы она стала его женой. Свадебный пир был в самом разгаре, когда мимо пробежала мышь. Невеста вскочила со своего ложа и погналась за ней. Торжество закончилось шумным скандалом. Любовь хорошо подшутила над ним. И он оказался побежден истинной природой» (Бабрий, 32).

Афористические высказывания также пренебрежительно характеризуют романтическую любовь как заблуждение. Трудно сказать, в граффити в Помпеях о чем говорилось – о романтической любви или о соперничестве мужчин? Например, «Вибий Реститут лежит здесь в одиночестве и тоскует по своей Урбане» (CIL 4.2146) – но если это один и тот же Реститут, то он тоскует не только по Урбане: «Реститут часто обманывал многих девушек» (CIL 4.5251). Что бы ни писали на стенах юные пастушки, брак являлся слишком важным предметом, чтобы решение о нем принималось на основе романтических чувств; на кону были продолжение рода и имущество – даже в семьях бедняков, а тем более среди более или менее состоятельных простых людей.

Основным предназначением женщины, как о том говорилось в фольклоре, оставалась семья; остальные области деятельности ей были заказаны (в пословицах часто высмеивались слабость и трусость женщин). Но в семейной жизни случалось всякое, хотя идеалом, конечно, считался брак мирный и счастливый. Это подтверждают множество эпитафий:

«Это надгробие Гай Аоний Виталис установил в память Атилии Максимины, несравненной жены, благочестивейшего нрава, которая без каких-либо ссор жила со мной 18 лет 2 месяца и 9 дней; всего ей было 46 лет, она вела достойную жизнь, славилась своим добрым именем, [была] моим вечным утешением. Прощай навсегда» (CIL 5.3496 = ILS 8457, Верона, Италия).

«Помпилий Антиох, ее муж, поставил сей памятник Цецилии Фестиве, своей дражайшей и любимой жене, трудолюбивой и достойной всяческих похвал, которая в мире и согласии жила со мной 21 год» (CIL 9.3215 = ILS 8433, Корфинио, Италия).

В брачном контракте, найденном в Египте, говорится, что супруги должны хранить верность друг другу, питать взаимное уважение и добросовестно исполнять свои обязанности. Следовательно, в идеальном браке царили либо любовь, либо уважение и преданность друг другу. Однако на деле счастливая семейная жизнь оказывалось редкостью: Артемидор замечал, что сон о свадьбе «предвещает ссоры и скандалы. Ибо брак не может быть без ссор» (Сонник, 2.65). «Кармен…» тоже ясно указывал на это. Гороскопы Дорофея предсказывали самые разные вещи: хорошую жену мужчине; счастье отцу ребенка или, напротив, «несчастье, позор, тревогу и горе из-за женщин». В других случаях гороскоп предупреждал, что жена может оказаться распутной, знак «показывает несчастье в браке из-за мужчин или из-за женщин, так что его жизнь превратится в горе и несчастье из-за женщин…» (Кармен, 2.1).

Несмотря на явное доминирование мужей, жены были их активными партнерами и отнюдь не тушевались. Основной обязанностью женщины оставались ведение домашнего хозяйства, забота о еде, одежде и воспитание детей. Эти ожидания перешли и в христианство. Около 200 г. святой Климентий замечал, что женщина «предназначена для рождения детей и ведения домашнего хозяйства» (Сборники (Стромат), 4.8.58.2 – 60.1, Роулэндсон, № 51). Но, кроме того, она должна была соблюдать определенные нравственные правила. В «Амфитрионе» Плавта Алкмена говорит:

 
Что приданым называют, мне то не приданое.
Целомудрие, стыдливость, страсти укрощенные,
Пред богами страх, согласье в доме с мужниной родней,
Долг любви дочерней, щедрость, помощь всем порядочным
Людям, мужу угожденье – вот мое приданое.
Сосия: Если это так, клянусь, я – вот из женщин лучшая!
 

(Амфитрион, 839–843)


Здесь для комического эффекта допущено преувеличение, но перечислены все те качества, какие мы видим в эпитафиях, посвященных хорошим женам. Превыше всего ценилось целомудрие. Эта надпись из Рима говорит о высокой оценке мужчинами нравственной чистоты женщин: «Тит Флавий Флавиан установил этот памятник Папине Фелисите, которая прожила 25 лет 5 месяцев и 25 дней. Она была добродетельнейшей и целомудреннейшей из жен» (CIL 6.23773 = ILS 8441, Рим).

Или вот эта эпитафия из Северной Африки: «Постумия Матронилла была несравненной женой, прекрасной матерью и заботливой бабушкой, целомудренной, верной, трудолюбивой, умелой, бережливой, внимательной, серьезной, всю жизнь преданной одному мужу, с которым только и делила постель, матроной усердной и верной, которая прожила 53 года 5 месяцев и 3 дня» (CIL 8.11294 = ILS 8444, Джабал аз Заатли, вблизи древнего Телепта).

Как видим, в надписи, посвященной Постумии, наравне с другими достоинствами восхваляются ее хозяйственность и бережливость; подобно ей, жена должна была преданно заботиться о членах семьи. Хотя, предположительно, простые мужья, как и аристократы, покупали своим женам наряды, желая похвастаться своим достатком, обычай требовал от женщин скромности в одеянии: «Чтобы также и жены, в приличном одеянии, со стыдливостью и целомудрием, украшали себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценной одеждою» (1 Тимофей, 2: 9, см. также Петр, 3: 3–4). И еще одно требование предъявлялось женщинам – поддерживать хорошие отношения с мужем. Помимо отсутствия ссор, женщина обязывалась полностью подчиняться воле мужа. Артемидор писал: «Псы разъяренные, лающие или кусающие сулят обиды со стороны жены и домочадцев…» (Сонник, 2.11). «Точно так же [т. е. как рабы относятся к своим хозяевам] и вы, жены, повинуйтесь своим мужьям…» – советовал Петр (1 Петр, 3: 1). Однако мужьям нельзя было бездумно пользоваться своей властью, говорил Петр и требовал, чтобы они «обращались благоразумно со своими женами, оказывая им честь как более слабому полу…» (1 Петр, 3: 7).

Жена должна была не только сама быть достойной, но и «вразумлять молодых любить мужей, любить детей, быть целомудренными, чистыми, попечительными о доме, добрыми, покорными своим мужьям…» (Тит, 2: 4).

В традиционном представлении римской элиты брак был союзом по расчету, который взрослые устраивали для своих детей; главный смысл этого – продолжение рода, обеспечение семейного благосостояния и могущества; в таком браке жена «ложилась в постель и думала о Риме», т. е. холодно принимала ласки мужа, тогда как мужчина удовлетворял свои сексуальные потребности не только с ней, но еще и с наложницами, продажными женщинами и рабынями. Такой взгляд не совпадал с описаниями теплой и дружной семьи, отраженными в надгробных и других надписях, сделанных от имени простых людей или даже изредка появлявшихся в произведениях элиты. И хотя у нас нет прямых сведений о супружеской жизни римлян, мы можем полагать, что исходя из их социальных и религиозных представлений половые отношения в браке представлялись им не столько наслаждением, сколько необходимостью рождения детей с целью продолжения рода.

Тем не менее секс был естественной составляющей жизни женщины в браке. Он отражал доминатно-подчиненный характер отношений мужчины и женщины в обществе, но при этом жена должна была проявлять себя как хороший партнер. В свадебной песне поэта Катулла давался такой совет молодой жене: «Ты ж, супруга, коль просит муж, берегись, не отказывай, чтоб не шел он других просить» (Стихотворения, 61.144–146). Артемидор подтверждал такой взгляд, распространенный среди простого народа: «Соединяться со своей женой, когда она к тому охотна, податлива и не противится, одинаково к добру для всех: ибо жена есть для сновидца его ремесло или занятие, доставляющее ему удовольствие, или же то, над чем он начальствует и властвует, как над женой. Сон означает, что от всякого такого будет ему выгода, потому что и от выгоды людям приятно, и от любовных соединений приятно. Если, однако, жена неподатлива и противится, то значение сна противоположное» (Сонник, 1.78).

Легко представить, как «опытные жены» советовали вступавшим в брак девушкам подчиняться желаниям мужей; «мужчины всегда будут мужчинами» – этим выражением подчеркивалась психологически зависимая роль жены в сексе с мужем наравне с обязанностью рожать детей. Откровенная демонстрация беззащитности целомудренных женщин перед сексуальностью мужчин в таких торжествах, как, например, луперкалии[2]2
  Луперкалии (лат. Lupercalia от lupus – «волк») – древнеримский языческий праздник плодородия в честь Луперка (Lupercus) – бога Фавна.


[Закрыть]
либо в виде изображения полового члена, «встречавшего» публичных женщин в мужских банях, где они приносили жертвы Мужской Фортуне (Овидий, Фасты, 133–156), напоминала им, что мужчина – это хозяин и творец, а женщина – лишь сосуд, и ее долг – подчиняться его воле.

Открытые аллюзии с сексом мы находим повсюду. В частности, в Помпеях, сверху и над изображением символа сексуальной и физической силы мужчины – фаллоса, имеются надписи «здесь обитает счастье» («hic habitat felicitas») (CIL 4.1454). Но мужчины более или менее открыто вступали в связи с рабынями или гетерами; женщины же должны были блюсти целомудрие, поэтому «сексуальные радости» приличных жен ограничивались отношениями с мужем. Разумеется, она могла получать удовольствие от секса, и даже должна была это делать, поскольку ее долг – зачать и выносить ребенка. Врачи Гиппократ, Гален и Соран связывали женский оргазм или, по крайней мере, согласие на секс с зачатием. Так что в русле основного предназначения женщины – рождения детей – удовольствие от секса не только допускалось, но было даже желательным.

Естественно, диапазон удовольствия от акта слияния варьировался от «радостного исполнения своего долга» до сексуальных эксцессов. В Первом послании коринфянам (7: 2–6) Павел называл занятие жены сексом «долгом»: «Муж оказывай жене должное благорасположение, подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию… (ср. с Первым посланием к фессалоникийцам, 7: 2–6).

Гален одобрял характер сдержанных, но все же потенциально приятных супружеских отношений, когда хвалил христианское «воздержание в соитии»; Сенека также восхвалял скромность жены. Если верить Лукрецию, в супружеских сношениях придавалось особое значение позам:

 
Также и способ, каким предаются любовным утехам,
Очень существен, затем, что считается часто, что жены
Могут удобней зачать по способу четвероногих,
Или зверей, потому что тогда достигают до нужных
Мест семена, коль опущена грудь и приподняты чресла.
 

(О природе вещей, 4.1263–1267)


«Поза миссионера» вела к бесполезной развратной страсти и к «прерыванию полового акта» как способу избежать беременности:

 
И в сладострастных отнюдь не нуждаются жены движеньях.
Женщины сами себе зачинать не дают и мешают,
Если на похоть мужчин отвечают движением бедер
И вызывают у них из расслабленных тел истеченье.
Этим сбивают они борозду с надлежащей дороги
Плуга и семени ток отводят от нужного места.
Эти движенья всегда преднамеренно делают девки,
Чтоб не беременеть им и на сносе не быть постоянно.
И утонченней дарить мужчинам любовные ласки.
 

(О природе вещей, 4.1268–1273)


Что касается другой стороны супружеского секса, то здесь имеет смысл привести изречение Публия Сира: «Уступчивая жена отвращает мужа от проституток» (Сентенции, 492). Учитывая сексуальную изощренность публичных женщин, жене приходилось проявлять не меньшее искусство.

Хотя слабому полу позволялось получать удовольствие от «естественного» секса, вообще девиантное поведение (любые сексуальные действия, кроме предназначенных для зачатия) в супружеской постели строго осуждалось. Федр писал в одной своей басне: «Затем, используя тот же материал, Прометей сделал женский язык из плоти ее половых органов. Вот что объединяет непристойные действия обоих» (Басни, 4.15). Но некоторые супруги определенно занимались оральным сексом: Фирмиций в одном из своих астрологических прогнозов замечал: знак указывает, что муж и жена «используют неподобающие сношения», вероятно имея в виду оральный секс (Математика, 6.31.38–39). И Артемидор проявлял свою осведомленность о разнообразии половых сношений, когда упоминал супругов, которые во сне совершали половые акты, используя все традиционные и запретные позы и акты, хотя его толкования всегда основывались на главном принципе: доминантное положение – к добру, подчиненное – к беде.

Трудно сказать, насколько среди простых женщин было распространено лесбиянство, но такие отношения определенно существовали. Псевдо-Лукиан писал: «Если же, по-твоему, пристойно мужчине разделять ложе с мужчиной, то дозволим впредь и женщинам любить друг друга. Да, да, сын нынешнего века, законоположник неслыханных наслаждений, ты придумал новые пути для мужской утехи, так обрадуй и женщин: подари им такую же возможность, пусть одна другой заменяет мужа! Пусть, надев на себя изобретенное бесстыдное орудие, заменяющее данное природой, – чудовищная загадка пашни, не знающей посева, женщина с женщиной, как муж с женой, встречаются на ложе! Пусть наименование разврата, редко достигающее слуха, – мне стыдно даже произносить это слово, – имя трибады впредь выступает гордо, без стеснений! И пусть в наших домах на женской половине отныне вершится непотребная любовь двуполой Филениды!» (Две любви, 28/ Маклеод).

Мы находим у Артемидора доказательства, что лесбийские связи были широко распространены в народе, так как он часто говорил о ситуациях, когда одна женщина обладала другой: «Если женщине снится, будто она обладает женщиной, это значит, что она выдаст ей свои тайны; если же соединяется с незнакомой женщиной, то это предвещает тщетные труды. Если женщине снится, будто ею обладает женщина, то она разведется или овдовеет, а кроме того, будет знать тайны той женщины» (Сонник, 1.80).

Этому деловитому упоминанию о лесбиянстве противостояли другие авторы, настаивавшие на необходимости избегать сексуальных отношений между женщинами, в частности Павел, осуждая людей, поклонявшихся языческим идолам, писал: «Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противуестественным…» (Послание к римлянам, 1: 26).

Домашняя жизнь женщин

Помимо наслаждения сексом в браке, у женщины были и другие приятные моменты. Как я уже показал, благодаря интенсивному развитию культуры и отсутствию иных приемлемых норм поведения, женщина вполне удовлетворялась своим предназначением. Это давало ей эмоциональную устойчивость и уверенность в себе, и, когда, зачав ребенка, она утверждала свое значение, а следовательно, положение в семье, то была подготовлена всем своим воспитанием к будущим проблемам. Конечно, она тяжело переносила бесплодие и раннюю смерть детей, но, получая психологическую поддержку от своих близких и религии, редко оставалась в одиночестве перед лицом этих распространенных явлений.

Сойдясь в браке, мужчина и женщина прежде всего стремились завести детей. Это было настолько важно, что ранние христиане видели в материнстве особое благословение для женщины, ее путь к вечной жизни: «[Женщина] спасется чрез чадородие, если пребудет в вере и любви, и в святости с целомудрием» (1 Тимофей, 2: 15). Как и в любом обществе, случалось, что мать проявляла равнодушие или даже небрежение к детям, но в большинстве случаев дети оставались предметом ее особой любви и заботы. Вот красноречивое письмо из Египта: «Исидора шлет привет своему господину, брату Гермиону. Постарайся отложить все дела и приходи завтра; ребенок болен. Он похудел и не ест уже 6 дней. Приходи, а не то он умрет в твое отсутствие. Если же он умрет без тебя, позаботься, чтобы Хефистий не узнал, что я повесилась…» (PSI 3.177, Оксиринх, II и III в.).

Однако жестокие обычаи могли оборвать жизнь ребенка. Современному человеку труднее всего примириться с беззащитностью детей, существовавшей в Древнем мире. Хотя евреи и христиане осуждали унаследованный от древних предков обычай избавляться от нежелательных детей, он был широко распространен в обществе. И все же трудно себе представить, о чем думали родители, принимая решение избавиться от своего ребенка, оставив его на улице, что порой заканчивалось его гибелью. Конечно, подобное решение больше травмировало женщину, чем мужчину, а избавлялись чаще от девочек, чем от мальчиков. Это подтверждается известным письмом из Египта: «Хиларион шлет привет своей сестре Алис. Также привет моей госпоже Берое и Аполлинарию. Знай же, что мы еще в Александрии. Не тревожься. Если они все-таки отправятся дальше, я останусь в Александрии. Прошу и умоляю тебя позаботиться о нашем малыше, и, как только мы получим деньги, я пошлю их тебе. Если, среди прочих возможных вещей, ты носишь ребенка и если это окажется мальчик, оставь его жить, но если девочка, избавься от нее. Ты сказала Афродию: «Не забывай меня», но как я могу тебя забыть? Поэтому прошу тебя, не волнуйся. Год 20, месяц пуни 23» (Роулэндсон, № 230).

Как видим, в этом человеке уживались и любовь к одному ребенку («позаботься о нашем малыше»), и твердая решимость избавиться от следующего младенца, если он окажется девочкой («если это девочка, избавься от нее»). Хотя люди уже умели применять противозачаточные средства и различные способы, вызывавшие выкидыш, что позволяло «планировать семью», самым верным вариантом избавления от нежелательного ребенка было бросить его на произвол судьбы, как бы тяжело из-за этого ни переживала его мать. И к этому способу люди прибегали на протяжении многих веков. И даже если девочке сохраняли жизнь, то, когда родители оказывались в безнадежном положении, могли продать ее в публичный дом, чтобы на полученные средства купить еду и одежду, – еще одно мучительное решение для матери.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9