Роберт Напп.

Скрытая жизнь Древнего Рима. Рабы и гладиаторы, преступники и проститутки, плебеи и легионеры… Жители Вечного города, о которых забыла история



скачать книгу бесплатно

Если же у простых людей возникало недовольство властями или, например, они видели, что во время голода богачи прячут зерно, естественным для них выходом становился бунт, целью которого было пригрозить либо действительно расправиться с предполагаемыми виновниками и уничтожить их собственность. В «Золотом осле» Апулея описывается эпизод, когда толпа горожан приводит Луция к городскому магистрату и он избавляется от сурового наказания только потому, что все это было просто розыгрышем, устроенным по случаю празднества в честь бога смеха. В некотором смысле апостолу Павлу повезло куда меньше. Его случай отлично показывает, какова реакция населения на угрожающее его интересам поведение человека. Придя в Эфес, Павел проповедовал и поучал в синагогах, но мастера-серебряники решили, что его проповеди – угроза их доходам, схватили Павла и его спутников и привели их на зрелище, где собрались горожане и городские власти. Последние пытались успокоить толпу, но в итоге она победила: Павел немедленно покинул Эфес (Деяния, 19: 35–40; 20: 1). И хорошо сделал, так как ранее в Филиппах у него произошел похожий инцидент, но с худшим результатом. Там он вылечил рабыню, одержимую духом прорицания, что разгневало ее хозяев, так как они лишались верного дохода. Они схватили Павла и его спутника Сила, отвели их на площадь к воеводам, которые уступили требованию толпы: «Народ также восстал на них, а воеводы, сорвав с них одежды, велели бить их палками. И, дав им много ударов, ввергли в темницу, приказав темничному стражу крепко стеречь их. Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу, и ноги их забил в колоду» (Деяния, 16: 22–24).

Любой пришлый человек, показавшийся местным жителям опасным, мог подвергнуться нападению, а несколько горожан могли подбить на мятеж целую толпу. Такие жестокие расправы меньше угрожали местным жителям, хотя и с ними подобное случалось. Например, отец обвинил своего старшего сына в убийстве младшего и призывал народ, пренебрегая предписанной законом процедурой суда, «побить камнями эту общественную язву» (Золотой осел, 10.6—12). Однако обычно в толпу собирались именно простолюдины, так как ее ярость была направлена против чужаков или представителей элиты. Апулей приводил пример бдительности горожан в истории о «чистейших» священнослужителях, которые ходили из города в город и мошенническими прорицаниями добывали себе средства к пропитанию. В одном городе они украли золотой кубок из храма Матери Богов. Обнаружив кражу, горожане решили вернуть украденную вещь: «Вдруг неожиданно сзади нагоняет нас отряд всадников, вооруженных дротиками. С трудом сдержав своих разгоряченных скакунов, они стремительно набрасываются на Филеба и прочих спутников и, схватив за горло, принимаются избивать, называя гнусными святотатцами; всем надевают ручные кандалы и наседают на них, беспрерывно осыпая угрозами… Нашелся человек, который стал шарить у меня на спине и, запустив руку под одежды самой богини, которую я нес, у всех на глазах нашел и вынул золотую чашу… Крестьяне повернули обратно и, пригнав их в город, сразу бросили в местную тюрьму» (Золотой осел, 9.9—10).

Люди восставали из-за нехватки продуктов питания, что случалось довольно часто; выражали свое недовольство местными чиновниками во время театральных представлений, состязаний на колесницах и гладиаторских игр; участвовали в распрях между разными группами горожан по-любому поводу, а также из-за соперничества между городами.

Одним из самых известных было настоящее сражение, развернувшееся в 59 г. до н. э. после гладиаторских игр между жителями соседних городов – Помпеи и Нукерии, о чем более подробно я расскажу позднее. Если восстание приобретало слишком большой размах, особенно в таких крупных городах, как Рим, Александрия или Антиох, власти призывали на помощь войска. Здесь важно отметить, что простые люди при каждом случае изъявляли готовность самым решительным образом заявить о своем возмущении. Неправильно полагать, что жестокое поведение толпы или мятежи происходили каждый день, но они всегда были возможны, и люди без колебаний присоединялись к толпе.

В магических папирусах мы находим много подтверждений того, что простые люди постоянно размышляли о проблемах, упомянутых мною. Таким образом, на основании толкований снов, астрологических прогнозов, молитв и заклинаний мы можем сделать вывод, что простой люд мечтал о благополучной жизни, крепком здоровье, достатке, друзьях, уважении окружающих и счастливой многодетной семье. Кроме того, они думали о защите от врагов, о победах над соперником – в бизнесе, суде или любви. Больше всего они боялись ситуаций, которые могли круто изменить их жизнь: болезней, смерти, ограбления, потери заработка, нищеты и даже попадания в рабство.

Общественная жизнь

Простые люди активно участвовали в жизни общества. Очень важное место в ней занимали различные религиозные обряды и празднества. Истинно народный праздник, например в честь богини Исиды, упомянутый в «Золотом осле», собирал огромные толпы горожан. Апулей подробно рассказал о жреце, с которым было связано спасение его героя Луция, но при этом уделил много внимания описанию массы ликовавших разряженных людей, высыпавших на улицы на рассвете, еще до начала священного шествия. Погрузка на корабль, посвященный богине, корзин с «щедрыми приношениями и сулящими счастье пожертвованиями», как и восторженное исполнение ритуалов у храма, свидетельствовала о публичном характере таких празднеств (Золотой осел, 11. 8—18).

Точно так же жители любили дни публичных развлечений, различных зрелищ. Огромные толпы народа собирались еще до начала представления. Их развлекали мимы, фокусники и маги, повсюду шныряли уличные торговцы со сластями. Затем народ устремлялся к аренам и амфитеатрам. Иногда это были кровавые зрелища гладиаторских боев, но чаще показывались театральные постановки и выступления циркачей. Хорошим примером таких публичных зрелищ являлись описанные Апулеем греческие пиррические танцы и следовавшая за ним пантомима, изображавшая суд Париса (Золотой осел, 10.29–34).

С таким же энтузиазмом люди собирались посмотреть на казнь преступников. В романе Апулея таким событием должно было стать публичное соитие осла с осужденной на смертную казнь преступницей – вместо того чтобы отдать ее на растерзание диким зверям. Но любое зрелище служило одной и той же цели – социальному общению. Обычно это было народное гулянье вечером, накануне казни; прекрасная возможность собраться, пообщаться и получить бесплатное угощение.

Важную роль в социальной жизни имели различные объединения людей: домохозяйства, профессиональные гильдии, группы с интересами или общими целями, например собравшихся для исполнения религиозных обрядов и ритуалов, похорон членов общины, устройства каких-либо торжеств. В эти сообщества, или коллегии, входило множество членов. Самым распространенным типом таких объединений стали домашние хозяйства, включавшие в себя не только свободных от рождения членов семьи, но также рабов и вольноотпущенников; женщины тоже считались его членами. В религиозные общины принимались все без исключения – мужчины, женщины, свободнорожденные и рабы. Организовывались в коллегии и труженики одной профессии, например пожарные. Наконец, были общества, объединенные географическим или этническим происхождением, в них допускались свободнорожденные и вольноотпущенники, и иногда – женщины.

Элита практически не ощущала потребности в подобных организациях, за исключением религиозных. У коллегий были богатые патроны, хотя, как правило, они не принимали участия в регулярных собраниях. Эти люди представляли собой местную элиту. Таким образом, помимо «горизонтальных» связей в одном слое населения, союзы обеспечивали «вертикальную» связь простонародья с представителями высших классов, обладавшими властью и влиянием.

С точки зрения элиты, социальный характер подобных ассоциаций мог вызывать проблемы. Правительство римлян всегда с подозрением относилось к клубам по интересам; так, клубы любителей гладиаторских игр в Помпеях, очевидно ставших «фанатами» гладиаторов, пришлось запретить после побоища из-за проигрыша команды, выставленной жителями их города (Тацит. Анналы, 14.17). Император Траян подчеркнул позицию власти по отношению ко всякого рода обществам, указав, что все они всегда становятся «политическими»: «Какое бы имя и по каким бы основаниям мы ни давали [его] тем, кто будет вовлечен в такой союз, он в скором времени превратится в гетерию [Траян обозначал этим словом тайное недозволенное общество] (Плиний Младший. Письма, 10.34). В современном обществе идут дискуссии по поводу подобных союзов – какие из них были «законными» и «незаконными», «одобренные» государством или нет. Здесь важно подчеркнуть, что, несмотря на подозрительное отношение к ним властей и даже на запреты, общества определенно оставались широко распространенными и составляли важную часть социальной жизни простых людей.

Еще одним важным местом общения являлись бани, или термы. В современных городах, в отличие от бассейнов для плавания, общественные бани встречаются довольно редко. А в те времена бани имелись в каждом городе и поселении по всей Римской империи. Широко известны роскошные бани в Риме и в крупных провинциальных городах. Аристократы посещали общественные бани, но каждый из них мог иметь и баню и в своем доме либо принимал приглашение посетить таковую от своих друзей. В общественных банях простой человек занимался гимнастикой, получал массаж или лечение с помощью грязей и заодно общался с друзьями. Герой «Золотого осла» Луций, приехав в Гипату и остановившись у Милона, убедился, что о его лошади позаботятся, и сразу отправился в бани. Многие эпизоды в «Сатириконе» Петрония происходили именно там. В местах постоянной дислокации легионов обязательно имелись бани для солдат; богатые горожане в качестве благотворительности строили их для бедных слоев населения. Если форум являлся центром торговли и осуществления правосудия, то бани – центром общения. Здесь предлагались еда и напитки, можно было встретиться с друзьями, узнать новости и обсудить самые разные проблемы повседневной жизни.

«Тиберий Клавдий Секунд прожил 52 года… Вино, секс и бани разрушают наше тело, но вино, секс и бани украшают нашу жизнь! Мероп, вольноотпущенница Цезаря, построила эту гробницу для своего дорогого друга, для себя и для их потомков» (CIL 6.15258, Рим).

Жизнь не обходилась без различных неприятностей и происшествий: обманы на рынке, супружеские измены, кража одежды в бане. Расследованием всех этих случаев, в том числе и краж в банях, занимался городской префект: «По делам тех, кто за плату хранит в банях одежду, учрежден судья, чтобы он сам проводил следствие, если (указанные лица) совершали бы обман при хранении одежды» (Дигесты, 1.15.3.5).

Люди беспокоились, как бы с их женщинами, отправившимися в бани, не случилась какая беда, как видно из этой официальной жалобы, найденной в Египте: «От Гиппалия, сына Архиса, казенного крестьянина из деревни Эвхимерия района Темиста. Десятого тиби, когда моя жена Аплоуния и ее мать Термия мылись в бане, на них напали Эудамония, дочь Протарха, Эттитаис, дочь Пииса, Деий, сын Аммония и Геракл и нанесли моей жене Аплоунии и ее матери множество ударов в деревенской бане, так что она слегла в постель. Во время драки она потеряла золотую сережку весом в три четверти, браслет из нештемпелеванного металла весом 16 драхм, бронзовый браслет стоимостью 12 драхм; и Термис, ее мать, потеряла золотую сережку весом две с половиной четверти…» (Роулэндсон, № 254).

Но все равно для простых людей посещение бань оставалось определенно неотъемлемой и приятной частью быта.

Говоря об этом месте, обычно полном мужчин и женщин (для последних отводились другие часы посещения), мы автоматически представляем себе сияющие мрамором термы Каракаллы в Риме или великолепные бани Клюни в Париже, считая их чуть ли не символом великой римской цивилизации. Отчасти, конечно, так и есть; кого не поражала роскошь этих заведений? Но за красотой и роскошью отделки скрывалась воистину ужасающая реальность. И простой народ, и элита наслаждались в термах уходом за телом и общением с друзьями, и, очевидно, их совершенно не беспокоило полное отсутствие гигиены. Мы не знаем, насколько часто менялась вода в бассейнах, но не можем утверждать, что делалось это регулярно и достаточно часто. Перед мытьем люди натирались различными мазями, а затем скребницами соскребали с кожи грязь и пот, а значит, вся эта грязь смывалась служителями прямо в бассейн. Иногда при термах имелись уборные, но тем не менее многие пользовались вместо нее бассейном: «Но всегда страшнее и опаснее облегчаться в божьем храме, на площади, на улице или в бане: это предвещает божий гнев, великий срам и немалый убыток, а вдобавок – что тайное станет явным и что сновидца будут ненавидеть» (Сонник, 2.26).

Одним словом, вся грязь, пот, прочие выделения и микробы, с чем человек приходил в бани, передавались с водой окружающим. Особенно в помещениях с горячей водой количество вредных бактерий должно было быть просто астрономическим. Хотя вся эта нечисть с водой наверняка способствовала распространению всяческой заразы, указаний на то, что люди осознавали эту опасность, мы не находим. Напротив, доктора давали своим пациентам рекомендации – «посетить термы», так что больных, можно сказать, подстегивали (как мы теперь понимаем) заражать своими болезнями других или приобретать новые хвори в месте, которое должно было их вылечить. Иногда даже императоры посещали общественные бани наравне с простыми людьми; впрочем, один из них, Марк Аврелий, определенно этого избегал: «Вот каким тебе представляется мытье: масло, пот, муть, жирная вода, отвратительно все» (Размышления, 8.24).

В термах всегда царило шумное оживление. Артемидор отмечал, что видеть во сне пение в термах означало беду; некоторые тоже думали, что видеть, как ты сам моешься в бане, не к добру, потому что страшный шум указывал на беспорядок в жизни. Сенека выразительно жаловался на это, воображая, что значит работать в жилище, расположенном над публичными термами: «Сейчас вокруг меня со всех сторон – многоголосый крик: ведь я живу над самой баней. Вот и вообрази себе все разнообразие звуков, из-за которых можно возненавидеть собственные уши. Когда силачи упражняются, выбрасывая вверх отягощенные свинцом руки, когда они трудятся или делают вид, будто трудятся, я слышу их стоны; когда они задержат дыханье, выдохи их пронзительны, как свист; попадется бездельник, довольный самым простым умащением, – я слышу удары ладоней по спине, и звук меняется, смотря по тому, бьют ли плашмя или полой ладонью. А если появятся игроки в мяч и начнут считать броски, – тут уж все кончено. Прибавь к этому и перебранку, и ловлю вора, и тех, кому нравится звук собственного голоса в бане. Прибавь и тех, кто с оглушительным плеском плюхается в бассейн. А кроме тех, чей голос, по крайней мере, звучит естественно, вспомни про выщипывателя волос, который, чтобы его заметили, извлекает из гортани особенно пронзительный визг и умолкает, только когда выщипывает кому-нибудь подмышки, заставляя вместо себя визжать клиента. К тому же есть еще и пирожники, и колбасники, и торговцы сладостями и всякими кушаньями, каждый на свой лад выкликающие товар. Ты скажешь мне: „Ты железный человек! Ты, видно, глух, если сохраняешь стойкость духа среди всех этих разноголосых нестройных криков, между тем как нашего Криспа довели до могилы чересчур усердные утренние приветствия“. Нет, клянусь богом, я обращаю на этот гомон не больше внимания, чем на плеск ручья или шум водопада, – хоть я и слышал про какое-то племя, которое перенесло на другое место свой город только из-за того, что не могло выносить грохот нильского переката. По-моему, голос мешает больше, чем шум, потому что отвлекает душу, тогда как шум только наполняет слух и бьет по ушам» (Сенека. Письма, 56.1, 2).

Но забудем об этом, главное, термы были местом общения простых людей и их семей. Дети часто ходили в бани вместе с родителями. Одна эпитафия из Рима рассказывает нам грустную историю: «Дафна и Кризей, вольноотпущенники из Лако, поставили этот памятник своему дорогому Фортунату. Ему было всего 8 лет. Он утонул в бассейне терм Марса» (СIL 6.16740).

Ей вторит еще одна надпись, сделанная самим гравировщиком: «Я, несчастный отец, вырезал эту надпись для моего сына, который бедняжка, утонул в бассейне. Он прожил всего 3 года и 6 месяцев» (CIL 9.6318, Чиети, Италия).

Порой женщинам разрешалось мыться вместе с мужчинами. Помпей Катусса написал трогательную эпитафию: «Богам подземного мира и в вечную память о Бландинии Мартиоле, достойнейшей женщине, которая прожила 18 лет 9 месяцев и 5 дней. Помпей Катусса, житель Секаниана, штукатур, поставил этот памятник своей несравненной жене, всегда доброй ко мне, которая жила со мной 5 лет 6 месяцев и 18 дней без ссор и упреков, и себе, хотя я еще живу. Ты, кто читает эту надпись, пойди в термы Аполло и помойся, как я делал это с женой. Как я хотел бы снова это делать!!» (CIL 13.1983=ILS 8158, Лион, Франция).

Выходя из дома, места встречи с друзьями или из терм, простой человек оказывался на улице, где со всех сторон его окружали невероятный шум и суета. Как и все остальные горожане, он много времени проводил на открытом воздухе, находил нужные ему товары, особенно продукты в ларьках, расположенных вдоль всей улицы. У некоторых более приличных магазинов были свои прилавки. К нему приставали шнырявшие в толпе нищие, на перекрестках уличные музыканты играли на разных инструментах, получая за это «кто сколько может». Кого только не было в этой пестрой толпе: уличные философы, предсказатели, фокусники, мошенники и ловкачи: «И мы часто видим, как даже в самой страшной толчее и гвалте человек невозмутимо занимается своим делом; напротив, человек, играющий на флейте или обучающий этому учеников, целиком поглощен этим, часто ведет занятия прямо на улице, и ни бурлящие толпы народа, ни производимый ими шум не отвлекают его; также и танцор или учитель танцев настолько захвачен своим искусством, что совершенно не замечает окружающих; то же относится к арфисту и художнику. Но есть и самое невероятное. Учитель начальной школы сидит со своими учениками на улице, и ничто в этой суматохе не отвлекает его от процесса обучения. Помню, однажды, проходя через Ипподром, я видел много людей на одном месте, каждый из которых занимался чем-то своим: один играл на флейте, второй танцевал, третий показывал фокусы, еще один вслух читал какую-то поэму, тот пел, а этот рассказывал какую-то историю или легенду; и, однако, никто никому не мешал заниматься своим делом» (Дион Хрисостом, Речи, 20. 9—10).

Большое место в жизни простых горожан занимало общение с соседями. В свободное от работы время простолюдины часто сиживали в близлежащей таверне. Достаточно привести один пример. Стенные росписи в таверне «Семь мудрецов» в Остии отражают юмор завсегдатаев таких мест. Она была типичной «забегаловкой» без каких-либо претензий на архитектурные и прочие излишества. Семь мудрецов[1]1
  Семь мудрецов (др. – греч. ?? ???? ?????) – особо чтимые древнегреческие политики и общественные деятели, мыслители VII–VI вв. до н. э., авторы сентенций о мудрой и правильной жизни, житейской практической мудрости. (Примеч. пер.)


[Закрыть]
пользовались большим уважением среди элиты: их бюсты и изречения украшали богатые дома. Но на рисунках в таверне семь мудрецов Древнего мира изрекали истины откровенно порнографического содержания; люди, изображенные на стенах в процессе облегчения мочевого пузыря, подражали их высказываниям весьма живописным и вульгарным языком. Наравне с благородным происхождением и богатством привилегию аристократов составляло прекрасное образование. Хотя элементарное образование было доступно и простолюдинам – изречения семи мудрецов распространились в народе и приобрели характер популярной философии, – тем не менее насмешка над «утонченным» образованием явно находила отзыв в сердцах людей. На погребе таверны были нарисованы дорогие вина: в данном случае объектом насмешки стало выставленное напоказ богатство. Хотя само «происхождение» не являлось предметом насмешек, оно было связано с двумя другими свойствами элиты. Это напомнило мне басню о «Войне между мышами и ласками»; как говорил Федр, иллюстрации к этой басне стали излюбленным мотивом стенных росписей в тавернах. Итак, мыши и ласки постоянно воевали друг с другом, и всегда побеждали ласки. Тогда мыши решили, что им нужен предводитель из элиты, поэтому они выбрали самую сильную, умную и отважную мышь благородного рождения, чтобы она обучила их армию. Как только новая элита провела реорганизацию и обучение своей армии, мыши объявили ласкам войну. Мышиные генералы прикрепили к своей голове соломинки, чтобы выделяться из общего войска. Не успело сражение начаться, как мыши стали отступать и прятаться в свои мышиные норки. К несчастью, высокие плюмажи из соломинок мешали генералам проскользнуть в узкие отверстия норок – и ласки всех их переловили и сожрали (Бабрий, 31, Федр, 4.6). Эта всем известная басня высмеивала самоуверенность, глупость и бестолковость высокорожденных.

В тавернах и кабачках всегда царили шум и оживление. Там можно было поесть, выпить, найти женщину, поболтать и посплетничать, сыграть в кости. Эти контакты соединяли человека с общиной и держали его в курсе событий, поставляли ему сведения о самых разных событиях, которые могли изменить его жизнь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9