Роберт Напп.

Скрытая жизнь Древнего Рима. Рабы и гладиаторы, преступники и проститутки, плебеи и легионеры… Жители Вечного города, о которых забыла история



скачать книгу бесплатно

Robert Knapp

Invisible Romans: Prostitutes, Outlaws, Slaves, Gladiators, Ordinary Men and Women – The Romans that History forgot


© Robert Knapp, 2011, 2013

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2017

* * *

Введение. Узреть невидимое

Моя цель – раскрыть и понять жизнь подавляющего большинства населения Римской империи в период с начала первого тысячелетия (правление императора Октавиана Августа) по III в., когда ее единственным и полновластным правителем стал Константин Великий. «В истории Греции и Рима, – пишет в своем руководстве к древним письменным источникам британский историк Майкл Кроуфорд, – очень многое остается непознаваемым». Имеющиеся сведения весьма разрозненны и зачастую недоступны для понимания. Историки бурно обсуждают вопрос, насколько глубоко мы можем познать жизнь Древнего Рима. Мир XXI в. разительно отличается от древнеримского мира, особенно что касается наших взглядов и мироощущения. Учитывая, что данных о повседневной жизни народов Римской империи сохранилось чрезвычайно мало, можно подумать, что простые римляне навсегда останутся для нас невидимыми, неизвестными.

Но не будем отчаиваться. Мы можем пополнить представление о каком-либо конкретном периоде времени, в частности, благодаря тщательному изучению письменных источников, относящихся к более раннему или, наоборот, к более позднему времени. В древности образ жизни изменялся не так стремительно, как в наше время. Длительное существование аграрной культуры и экономической системы Древнего мира позволяет предполагать, что в основном люди жили и действовали на протяжении его истории более или менее типично – не потому, что жители разных территорий контактировали друг с другом, а потому, что им приходилось вести борьбу за существование в одних и тех же условиях. В этой книге рассматривается жизнь простых людей не только самого Рима, но и Древнеримской империи в целом. Казалось бы, в латиноговорящих областях римское начало было более сильным, чем там, где преобладали другие языки, но это не подтверждается ни источниками, ни простой логикой. Мы обнаруживаем множество полезных документов из тех частей империи, где господствовал греческий язык, особенно из Египта. В них содержатся интереснейшие сведения не только о жизни в деревнях, но и о социальных условиях и быте населения, проживавшего в больших и малых городах, зачастую основанных или управлявшихся по римскому образцу, что порождало одинаковые представления и отношения. Это не исключало огромного разнообразия в различных областях империи, не означало, что все думали и поступали совершенно одинаково. Но сходство социальных условий и, как следствие, взглядов и норм поведения позволяет использовать сведения из многообразных источников при условии правильной постановки вопросов и критической оценки ответов.

Но если это дает нам возможность более уверенно использовать сведения из разных периодов и относительно разных территорий, то перед нами остается проблема, касающаяся непосредственно первоисточников.

И это понятно. Дошедшие до нас древние тексты, которые в основном были адресованы аристократии и написаны ее представителями, не отражают жизни и взглядов низов. Об этом ясно сказал древнеримский историк Аммиан Марцеллин, когда признавался в своих опасениях критики за то, что в своем трактате не упоминал о таких мелочах, как, например, причина наказаний, которым подвергались рядовые воины, или описывал крепости, не представлявшие большого военного значения: «Мелочи такого рода не согласуются с принципами исторического изложения, которое обыкновенно остается на уровне важнейших событий и не вдается в детали. Тот, кто хотел бы получить сведения обо всем подобном, пожалуй, готов подумать, что можно исчислить неделимые тела, движущиеся в пространстве, атомы, как мы (греки) называем их» (Римская история. 26.1.1).

Действительно, древнеримского или древнегреческого историка больше интересовали предметы, затрагивавшие высшие классы общества (т. е. политика и войны), их дискуссии о философии и эстетике, введении законов и контроле над их исполнением с целью сохранности общественного строя, где власть принадлежит аристократии. Ежегодно появлялось множество произведений на эти темы, столь дорогих сердцу исследователя Античности, но в них практически ничего не говорилось об интересующих нас проблемах. Условно источники наших знаний о Древнем мире можно разделить на две категории: первые создавались элитой с целью запечатлеть современную ей жизнь; а вторые давали нужные нам сведения лишь мимоходом, да и то изредка. Как правило, первые нам практически бесполезны, тогда как вторые могут представлять большую ценность. Какой-нибудь известный автор, избравший темой своего сочинения, допустим, захватнические войны древних римлян, порой мельком упоминал о незначительных вещах и событиях, которые в сочетании с другими данными помогают составить представление о простых людях. В исторических трудах, оставленных нам древними римлянами и греками, впрямую не говорится о жизни людей низших классов. Но, по крупинкам собирая драгоценные сведения, мы можем нарисовать панораму жизни незаметных римлян, хотя сам автор труда об этом и не помышлял, и дополнить ее с помощью экстраполяции и сведений, почерпнутых из множества других источников. Я долго искал определение для оставшихся незаметными представителей низов, которые являются предметом данной книги, и решил назвать их «простые, обычные люди». Это определение отделяет их от элиты и позволяет объединить самых разных людей: мужчин и женщин; довольно богатых, обладающих средним достатком и живущих за чертой бедности; рабов, вольноотпущенников и свободнорожденных, законопослушных граждан и преступников. Эти простые люди жили в обществе, где абсолютными хозяевами являлись представители небольшой группы знати, упорно державшейся за власть и допускавшей к ней лишь тех, кто обладал богатством, традициями, происхождением и влиянием. Знать выражала интересы трех классов (ordines). Высшим из них считались сенаторы – самые значимые в социальном и политическом отношении, но не всегда самые богатые. Всадники (equestrian) больше были заинтересованы в приобретении состояния, чем влияния и положения сенаторов. Деятельность людей из класса декурионов, управлявших городскими советами по всей империи, отражала сословное разделение Рима на сенаторов и всадников; обычно эти люди были беднее первых двух классов, правда, иногда местными декурионами становились и всадники. Всего в этих трех сословиях насчитывалось не более 100–200 тыс. человек (т. е. менее половины процента от населения империи в 50–60 млн человек), из которых взрослых мужчин было что-то около 40 тыс. Если учитывать, что в это время Римская империя занимала территорию приблизительно в 2,5 млн кв. миль, то на каждые 60 кв. миль в среднем приходилось по 1 взрослому мужчине из элиты. Поскольку в основном аристократия предпочитала жить в Риме, в других областях это соотношение оказывалось еще меньше. Однако эти малочисленные и широко разбросанные представители власти контролировали почти все стороны жизни империи. И хотя элита не является главным предметом настоящего исследования, нужно постоянно помнить о ее влиянии на остальные 99,5 % населения империи.

Нижеследующие главы посвящены различным группам незаметных людей, причем некоторые из них фигурируют в нескольких главах, например, «Обычные мужчины» и «Солдаты»; «Обычные женщины» и «Секс за деньги – проституция». Цель каждой главы – как можно глубже проникнуть во внутренний мир этих людей: понять, чем они жили, какие проблемы их волновали. Дэвид Поттер, американский исследователь, пишет: «Не может быть универсального определения истории и исторического процесса, который исключает в высшей степени субъективный отбор данных и их подачу». Книга, которая лежит перед вами, составлена на основании отобранных лично мной данных, показывающих мироощущение простых людей; свивая порой самые контрастные нити, я пытался «соткать» картину жизни обычных римлян. Должен признаться, я был полностью увлечен стремлением пролить свет на пребывающее в тени население огромной древней империи. Надеюсь, читатель получит удовольствие в процессе ознакомления с захватывающей панорамой жизни невидимых людей, которые наконец-то стали видимыми.

Глава 1. Средний класс: мужчины из простонародья

Почти вся замечательная культура, названная древнеримской, античной, создана аристократией Римской империи – императорами, сенаторами, всадниками и местной элитой, куда входили члены магистратов, городские советники и жрецы. В результате, когда говорят или пишут о «древнеримской цивилизации» или об отношении «древних римлян к женщинам», внутренний мир и представления элиты автоматически переносятся на все население империи. Я же нарушаю этот стереотип и преимущественное внимание уделяю простым, самым обычным людям, которые образуют низшие слои общества, остававшиеся вне внимания тех, кто находится на вершине социальной пирамиды.

Под словами «простые» или «обычные люди» я имею в виду свободного человека, не входившего в элиту, но занимавшего более высокое положение, чем поденный работник или мелкий земледелец. Стоит лишь посмотреть на этот мир их глазами, как перед нами немедленно раскроется богатейшее разнообразие их представлений о жизни, социального поведения и воздействия на них быта, когда они лишь косвенно соприкасались с имперской аристократией. Хотя их внутренний мир в некотором смысле сродни таковому элиты – ведь и те и другие принадлежали одной доминирующей культуре – вообще у этих двух классов были совершенно разные проблемы и отношения с равными себе.

На вершине социальной пирамиды Римской империи находилась, естественно, элита. В класс сенаторов входили только люди, которые располагали более 1 млн сестерциев; всадник должен был иметь более 400 тыс. сестерциев. Из всего населения империи в 50–60 млн человек только около пяти тысяч взрослых мужчин обладали такими огромными средствами. Следом за ними, но чаще значительно ниже, располагалась местная, городская, элита. В среднем 100–125 представителей взрослого мужского населения каждого из 250–300 городов империи, которые возникали на месте бывших поселений, давали еще 30–35 тыс. очень состоятельных людей. Из-за жесткой социально-экономической системы римского мира этим элитам принадлежало около 80 % общего богатства. Римляне сами осознавали такой разрыв в социально-экономическом положении между элитой и неэлитой, потому называли очень богатых honestiores («более благородными»), а всех остальных свободных людей humiliores («низшими существами»). И как уже говорилось, эти «все остальные» составляли 99,5 % населения.

Ниже очень богатых находилось значительное количество людей, которые имели средний достаток, благодаря которому, в худшем случае, они могли быть уверены, что каждый день у них будет какая-нибудь еда, а в лучшем – располагали свободным временем для удовлетворения своих общественных, политических или культурных запросов. Это были скромные землевладельцы, торговцы, ремесленники, заслуженные солдаты и те, кто зарабатывал, обслуживая эти группы и элиту, – профессиональные педагоги, медики, архитекторы и т. д. Все эти люди со своими семьями составляли примерно 25 % общего населения. Помимо определенной стабильности заработка, у этих простых мужчин было еще одно общее свойство. Все они высоко ценили свою профессию или занятие, не важно, кем бы они ни являлись – торговцами, ремесленниками или состоятельными земледельцами; этот социально-экономический фактор сближал их, поэтому у них были более или менее одинаковые взгляды при различном уровне достатка и разности занятий.

Именно об этих людях я и пишу в этой главе. Моя задача – проникнуть в их внутренний мир.

Социальные отношения

Иерархическая система отношений проявлялась во всем. Так, например, житель итальянского города Петелия (совр. Стронголи) однажды пожертвовал в инвестиционный фонд 10 тыс. денариев, годовой доход с которого распределялся между горожанами в соответствии с занимаемым ими положением, а именно: 450 денариев – на празднование дня его рождения, в том числе 300 денариев – на банкет исключительно для местной элиты, декурионов; неиспользованный остаток от этой суммы был роздан наличными присутствовавшим декурионам; 150 денариев предназначались на банкет для августалиев, членов жреческой коллегии, состоявшей из богатых вольноотпущенников; оставшиеся средства опять же были розданы присутствовавшим августалиям. И наконец, каждому взрослому горожанину и его жене выдали по одному денарию, что равнялось хорошему дневному заработку рабочего, но уже без банкета (ILS 6468). Такой вид одаривания так же ясно показывал сословную систему, как и распределение мест в амфитеатре в соответствии с положением гражданина в классовом обществе. В нем люди среднего класса навсегда усваивали одну из норм: с равным держать себя как равный; при каждой возможности использовать в своих интересах тех, кто ниже тебя; всегда уступать и подчиняться тем, кто тебя выше. Человек постоянно следил за тем, чтобы его никто не унизил, и в то же время всегда был готов унизить других. Согласно царившим в обществе представлениям, древние римляне обязывались путем унижения других людей отстаивать свои честь и достоинство, в то же время защищая их от унижения со стороны тех, кто считался низшим по положению. Считалось позорным, если человек, занимавший высокое положение в обществе, подчинялся тому, кто принадлежал к низшему сословию, или своими рассуждениями или поступками уподоблялся простолюдинам. Человеку легче было найти свое место по отношению к тем, кто находился определенно выше (к элите) или ниже (к рабам), чем к равным себе, таким же простым людям. В среднем классе существовало большое различие в статусе и власти, но отсутствовали четкие ориентиры «узаконенного» подчинения или превосходства. Именно в этом классе быстро возникало равнодушное отношение к таким понятиям, как честь, вражда и соперничество.

Благодаря иерархической системе общества у каждого класса вырабатывались свои специфические ожидания и предрассудки. Простые люди не были исключением. Ученые определили пять наиболее типичных предубеждений: против вольноотпущенников, бедных, рабов, торговцев и работы. Интересно посмотреть на каждое из них с точки зрения простого человека.

Родиться свободным человеком, безусловно, считалось большим преимуществом; в отличие от рабов и вольноотпущенников, у свободнорожденного не было никаких правовых препятствий и ограничений, предусмотренных законом. Основное количество свободного населения империи в любой конкретный отрезок времени являлось свободнорожденным, так как дети вольноотпущенников приобретали такой же статус. Элита с понятным предубеждением относилась к вольноотпущенникам, которые претендовали на присвоение ее социального или экономического капитала. Существует общее мнение, что сильный настрой элиты против вольноотпущенников сохранялся во всех кругах общества свободнорожденных; однако этому мало доказательств; в главе, посвященной вольноотпущенникам, мы поговорим об этом более подробно. Однако предубеждение против бедных действительно имело место. Об этом красноречиво свидетельствует надпись на стене в Помпеях: «Ненавижу бедняков. Тот глупец, кто хочет получить что-то бесплатно. Он должен заплатить за это» (CIL 4.9839b).

Точно так же послание Иакова в Новом Завете ясно отражает это предубеждение, хотя цель автора – показать его несоответствие духу христианства: «Братья мои, верующие в нашего славного Господа Иисуса Христа, не проявляйте пристрастия. Предположим, на ваше собрание приходит человек с золотым кольцом и в дорогих одеждах, а еще приходит бедный человек, одетый в рубище. Если вы проявите особое внимание человеку с золотым кольцом и скажете: „Вот вам удобное место“, а бедному человеку скажете: „А ты стой там“ или „А ты садись на пол у моих ног“, разве вы не несете разделение между собой и не станете судить зло?» (Иаков, 2: 1–4).

С таким же большим презрением относились простые люди и к рабам. Здесь мы можем сослаться на апостола Павла. В своих посланиях к христианам он постоянно подчеркивал через отрицание фундаментальное различие между свободными и рабами в обществе; эти повторения показывают, что люди тяжело расставались со своими взглядами (он настоятельно убеждал господ относиться к своим рабам с меньшим предубеждением), но часто не достигали цели. Другой пример пропасти между свободнорожденными и рабами мы находим в «Золотом осле» Апулея: превращение Луция в осла, а затем снова в человека можно понимать как аллегорический переход от свободы к рабству и снова к свободе; все его приключения показывают жалкую участь рабов – презираемых, неполноценных людей.

А вот с другим предрассудком – недоверием к торговцам – следует разобраться. Как правило, элита считала торговцев жуликами и обманщиками. Разделяли ли простые люди это мнение? В послании к филиппийцам Павел часто употреблял глаголы, связанные с торговлей, – «считать» и «менять», т. е. он прекрасно понимал, к какой среде он обращался со своими проповедями. Этот лексикон не только указывал на прошлое Павла как торгового человека, но и означал, что его слушатели существовали в этом мире торговли и обмена товарами и деньгами и воспринимали его вполне естественно. В этой же среде жила и женщина из города Фиатир по имени Лидия, торговавшая багряницей (порфирами), и к ней тоже не было негативного отношения. Сами же торговцы очень гордились своими успехами, как, например, этот купец, ездивший в дальние страны: «Если не трудно тебе, прохожий, остановись и прочти это [эпитафию]. Часто ходил я в дальние моря на быстроходном судне и побывал во многих странах. Здесь нашел я свой конец, назначенный мне Фортуной при моем рождении. Здесь сложил я с себя все мои заботы и труды. Уже не страшусь я ни звезд, ни бури, ни дикого моря, не боюсь, что расходы превысят мои доходы» (CIL 9.60, Бриндизи, Италия).

А помимо купцов-путешественников были еще и местные торговцы, которые разъезжали только по своей округе, торгуя товарами местного производства либо покупая их оптом и развозя по местным рынкам. Из надгробных надписей видно, что, в отличие от элиты, торговцы вовсе не считали себя жуликами и мошенниками. Луций Нерусий Митр, купец из маленького города, написал о себе: «Я продавал товары в пользование людям, повсюду хвалили мою честность, жизнь [моя] была хорошей… Я всегда платил налоги, был честным со всеми, с кем приходилось иметь дело. По мере сил я помогал всем, кто нуждался в помощи. Мои друзья с уважением относились ко мне…» (CIL 9.4796, Весковио, Италия).

Прецилий, аргентарий, т. е. меняла из Сирты, следовательно, член финансовой группы купцов, к которым относились с огромным недоверием, отмечал, что он всегда пользовался доверием своих клиентов, всегда был честным и добрым: «Здесь [лежу] я, безмолвный, рассказываю о своей жизни в стихах. Обо мне шла хорошая слава, я был богат и процветал. Прецилий по имени, родом из Сирты, я был опытным менялой. Я был известен своей честностью и преданностью к правде; был вежлив со всеми людьми, и разве я кому не помог в беде? Я всегда был весел и гостеприимен к моим друзьям; но жизнь моя изменилась после смерти моей добродетельной Валерии. Я всей душой наслаждался счастьем священного брака; я отметил множество дней рождения с достоинством и радостью; но пришел последний день, когда дух покинул мое измученное тело. Как того желала Фортуна, при жизни я заработал звания, которые вы [здесь] читаете. Она никогда не покидала меня. Следуйте моему примеру; я жду вас! Приходите» (CIL 8.7156, Константина, Алжир).

Понятно, что купцы не видели ничего дурного в том, что стремились к выгоде, и благодарили за нее бога: «Посвящено за три дня перед первым июня в консульство Декстера (во второй раз) и Фуска. Богу Меркурию, могущественному покровителю торговли и защитнику доходов. Гай Гемелий Валериан, сын Гая из Уфентинской трибы, член правления четырех человек с полицейскими полномочиями, судебный префект, с Цилонией Секундой, женой его, и Валерией и Варелианом Секундой, детьми его. Он поставил это [надгробие] во исполнение обета и освятил его на месте, разрешенном городским советом» (CIL 5.6596 = ILS 3199, Фонтанетто-По, Италия).

Таким образом, купцы считали себя достойными членами общества. Разумеется, порой случались и ссоры, и споры, но данные из «Сонника» Артемидора и других источников согласуются с положительным впечатлением Павла об отношениях людей с торговцами. И в «Золотом осле» Апулея, и в «Сатириконе» Петрония они показаны как достойные люди, не запятнавшие себя бесчестностью и позором.

Точно так же мы не находим указаний на презрительное отношение простых людей к ремесленникам – в отличие от аристократов, в частности Цицерона, который говорил: «Все ремесленники занимаются презренным трудом, в мастерской не может быть ничего благородного» (Об обязанностях, 1.42.15). Из биографических сведений об отце литературы Лукиане Самосатском видно, как относились простые люди к ремеслам. Отец Лукиана хотел, чтобы сын приобрел хотя бы начальное образование, но затем думал отдать его в подмастерья брату своей жены, ваятелю, чтобы тот научил его своему искусству. Правда, обучение Лукиана было недолгим, но это не отрицает того факта, что отец считал мастерство достойным занятием. Семья Лукиана не стыдилась своего дела. Да и сам Лукиан думал научиться какому-нибудь ремеслу, пока однажды во сне к нему не явилась Образованность и не убедила его, что заниматься этим вульгарно, после чего он начал обучаться искусству риторики.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9