Роберт М. Вегнер.

Сказания Меекханского пограничья. Память всех слов



скачать книгу бесплатно

Да. Кости тех, кому это показалось простым, танцуют с волнами, к радости Близнецов Моря.

– Камелуури, – тихо продолжил приор. – Одно Дыхание. Это не просто местный закон – это еще и сила, из-за которой никому не удалось захватить остров. Из-за которой сотни племен, ссорящихся и жрущих друг друга без устали, безнадежно запутанных в свои дикие обычаи, мгновенно забывают об этих ссорах и, как один человек, встают к бою. Сила, которая приводит к тому, что местные не поклоняются никому из известных нам Бессмертных, а чтят лишь своего племенного божка и – ох, слово это горько в моих устах – принимают Прамать. Знаешь ли ты, что если бы жрец Близнецов или Агара-от-Огня покинул Каману, то не прошел бы и мили? Сеехийцы убили бы его и отослали безголовое тело в город. Лишь нашим братьям позволяют находиться между ними.

– Я знаю об этом. – Альтсин порой встречал в городе жрецов иных богов, а их взгляды выжигали дыры в его рясе. – Все знают.

– Ох, парень, тебе стоит научиться не прерывать стариков, которые хотят лишь продлить радость беседы. Вы, молодые, находите время для нашей компании, лишь когда чего-то хотите или когда мы вас к такому принуждаем.

Энрох вздохнул, раскашлялся и продолжил:

– Мы их не понимаем. Не понимаем того, что дает им силу, чтобы чувствовать себя едиными по отношению к остальному миру и одновременно марать ножи кровью воинов в бесконечном хороводе мести. Они закрыты для чужаков, а проникнуть в их ряды… – Монах покачал головой.

– Я тоже был удивлен, что дела здесь обстоят так, как обстоят, – пробормотал вор. – На континенте сеехийцы считаются варварами. Мстительными, жестокими и гордыми, но мало кто из людей знает, что Камана – как осажденный город.

– Ну, все не так уж и плохо. Пока обе стороны соблюдают условия, у нас мир. И, между нами говоря, парень, узнай ты место жительства своей приятельницы – как ты намереваешься до нее добраться? Сеехийцы позволяют ходить караванам, но любой чужак, который удалится более чем на сотню шагов от повозок, может погибнуть.

– Я бы что-то придумал, приор.

Да. Глупый вопрос и глупый ответ. Единственные люди в Камане, которые могли более-менее свободно двигаться по острову, были Братья Бесконечного Милосердия. Их ряса давала определенную… нет, вовсе не неприкосновенность или защиту. Просто давала шанс не получить стрелу сразу.

Альтсин сделался «ожидающим», когда до него дошло, насколько сложное это дело. Найти ведьму, которую он видел лишь в свете факела, известную только по имени, на острове, где местные варвары могут убить чужого, если посчитают его поведение оскорбительным – или по другой какой-то из бесконечных причин.

Они обменялись взглядами.

– Не сомневаюсь. – Улыбка старика была таинственной, как океанские глубины. – А сейчас ты пойдешь на встречу?

– Да. Опаздывать было бы невежливо.

– Удачи.

Интерлюдия

Метла метет каменный пол равномерными, гипнотическими движениями. Пепел. Всегда пепел, хотя, казалось бы, в этом месте, под гранитным куполом, в ста, а может, и тысяче футах под землей, эти черные хлопья не имеют права существовать.

Но они есть. Рождаются из воздуха, где-то под почерневшим потолком, и медленно падают на каменные шестиугольники плит. Трофеи бога.

Мужчина вытер лоб рукавом, размазав несколько хлопьев в серые полосы, и улыбнулся последней мысли. Слуга, который произнес те слова, уже ушел в Дом Сна, а имя его оказалось позабыто сотни лет назад; и все же он оттиснул свой след в истории, даже если было это лишь короткое, бунтарское определение.

Забавно. Мы существуем лишь постольку, поскольку в нас остается нечто, достойное пребывать в памяти.

Он старательно обмел основу одного из тронов. Одиннадцать сидений, холодных и неудобных, выполненных из того самого камня, что и пол. Одиннадцать в честь – о чем многие уже забыли – количества авендери, между которыми делил свое существование Владыка Огня, когда выжигал несовершенство мира. Только нескольким другим богам, из самых сильных, приходилось делить свою душу на столько частей.

Да. Многое забыто. Но не всё.

Шелест одежд, заметающих пол, не заставил его поднять голову. Он был слугой. Слуги не таращатся на приглашенных гостей.

Глянул, лишь когда закончил обметать очередной трон. Закутанная в черное фигура сидела на одном из них. Рукава одежды стекали из-под ее скромно сложенных на коленях ладоней, стопы прятались под складками черного шелка, лицо закрывала вуаль, но то, как она сидела и держала голову, выдавало ее пол. Женщина.

Он наклонился и продолжил работу.

Чуть не столкнулся со следующим гостем. Гостями. Мужчина в багровом плаще, багровой кольчуге и в багровой маске, представляющей демона, пыхающего огнем, стоял между двумя бледными девицами в одеждах, ни тоном оттенка не отличающихся от серого пепла, слетающего из-под куполообразного потолка. Маска демона выполнена так, что в ней нельзя было заметить отверстия для глаз, а потому – не понять, знает ли пришелец о присутствии женщины в черном, потому что ни единым жестом он не дал понять, что ее увидел. Она, впрочем, тоже абсолютно его игнорировала.

Метла, пепел, еще один трон.

Молчание.

Смех ворвался в тяжелую тишину, словно стайка разыгравшихся котят. И впервые вызвал какую-то реакцию. Женщина на троне вздрогнула, мужчина в красном чуть повернул голову в поисках источника звука. И только сопровождавшие его девицы вели себя как ни в чем не бывало.

Смеющаяся вышла из-за одного из тронов, и цвета ее одежд казались насмешкой над здешней серостью и чернотой. Синева, кобальт, желчь, алость, розовость, каждый из цветов в нескольких оттенках, всякий элемент ее одежды дополнительно прошит золотой и серебряной нитью и украшен цехинами. Женщина исполнила пируэт, взмахивая подолом. Несколько косичек затанцевали вокруг ее головы, а маленькие колокольчики, которыми они были украшены, зазвенели отчаянно.

– Такого серьезного собрания я не видела уже долгие годы. Особенно здесь.

Улыбка делала ее моложе, а голос мог принадлежать как двадцатилетней, так и сорокалетней. Как, впрочем, и лицо.

Одна из девушек, сопровождавших мужчину в алом доспехе, подала ему руку и отозвалась голосом матовым и серым, как ее одежды:

– Китчи. Я полагала, что прибудет твоя сестра.

– Она занята. – Новоприбывшая совершенно проигнорировала говорившую и обратилась непосредственно к воину: – Я была ближе. Кроме того, Э’мнекос, ты ведь знаешь, что это не имеет значения.

– Может, и так. Но с ней мне проще разговаривать. Ты пришла увидеть мой триумф?

– Твой триумф еще не решен. – Сидящая на троне женщина махнула рукой, рукав ее затрепетал.

– Мой триумф откован из стали, которая перерезала горло одному брату и отберет жизнь у другого, если он не выкажет рассудительности. Что еще можно сделать?

Слуга опустил глаза. Метла. Серый пепел. Что еще можно сделать?

Женщина, названная Китчи, вскочила на один из тронов и расселась на нем с наглостью, характерной для безумцев или бунтующих подростков.

– Игра еще идет, дорогой. Ты уверен, что судьба тебе благоволит?

Мужчина вздрогнул, а маска его – хотя, возможно, это была лишь игра света – искривилась в гневной гримасе. Девица, державшая его за руку, прошептала:

– Ты нам угрожаешь? Эйфра намерена нарушить уговор? Объявить нам войну?

– Никто не нарушил договора, солнышко, это не время, чтобы их нарушать. Моя госпожа играет всегда согласно правилам. Но скажем, что один из верблюдов наступил на шип и яшма не доехала в оазис вовремя, а потому один караван отправился в дорогу раньше, чем собирался. И все. Один маленький – ну, может, и не такой уж маленький, но все же – по сравнению с планами низвержения династии и выстраивания империй, совершенно несущественный шип.

Установилась тишина.

– Империй? – Одетая в черное женщина зашелестела шелками. – На чем вы намерены строить империю? На грязи, жидкой от крови? Кто будет ее строить?

Девушка, бывшая голосом воина в алом, взглянула на нее равнодушным взором. Пальцы в багровой перчатке, охватывавшие ее запястье, затанцевали, словно мужчина играл на каком-то струнном инструменте.

– Разве не вы учите, что роли господина и слуги всегда… спорны? – пробормотала она. – Так оспорим же их снова. После всего.

Женщина в черном склонилась на своем троне, словно собираясь прыгнуть на замаскированного.

Китчи энергично хлопнула в ладони, прервав зарождающийся скандал и привлекая к себе внимание:

– Мои дорогие. Вы просили меня о… посредничестве в вашей подзатянувшейся войне, верно? А потому позвольте мне быть посредником.

Красная перчатка затанцевала на бледной коже девушки.

– Ты не должна была стать арбитром – лишь игроком. Должна была помочь ей в споре, чтобы гарантировать нейтралитет Владыки Огня. Или ты предпочитаешь выйти из договора? Делая вид, что его никогда не было? Что ты не собираешься играть?

– Отчего же? – Колокольчики на косичках звонко рассмеялись, когда Китчи-от-Улыбки качнула головой. – Я собираюсь. Разве шип не воткнулся в копыто верблюда? А кроме того… отчего никто из вас не спрашивает, где наш хозяин?

Два лица: закрытое маской демона и спрятанное за вуалью – повернулись в ее сторону.

Слуга опустил взгляд. Метла. Пепел. Потолок плакал серыми хлопьями сажи.

Глава 9

Утром изменилась погода. Сперва небо заволокло синей дымкой, потом поднялся ветер, дикий и пустынный, для которого скальный лабиринт Пальца Трупа сделался местом потехи и развлечения. Он приветственно засвистел, запел поверху, словно желая объявить: «Я иду», а после ворвался в путаницу серо-красных скал и показал, на что способен. Подхватил в танце лежащую на земле пыль, рванул сухие травы, загрохотал мелкими камешками. А потом…

Два дня и две ночи они провели в пещерах, вход куда заслонили пледами. Два дня и две ночи Деана то сидела, то лежала на земле, с нее сняли б?льшую часть пут, оставляя связанными лишь колени и лодыжки. Все знали, что выйти наружу означает смерть. В их небольшой пещере теперь сидел атаман со своим рабом и еще четыре бандита. Похоже, предводитель решил лично следить за безопасностью своих узников, не слишком доверяя остальным.

Это были два длинных дня, наполненных тяжелой тишиной и мрачными взглядами, с едва тлеющим на каменном полу огнем да с напряженными шепотками, ползущими по углам. А когда ветер стих и все вышли наружу, Деана не поняла внезапной перемены в настроении бандитов. Мир не слишком-то изменился. Правда, там, где недавно вставали песчаные, в рост человека, холмы, была голая скала, а проход, которым они шли пару дней назад, исчез, засыпанный мелкими камешками и сухими ветками, но ведь вихрь не изменил расположение каменных стен. Только под вечер, когда после дня пути они разбили лагерь в одной маленькой долинке, а атаман разослал б?льшую часть людей во все стороны, лишь тогда Деана, следя, как они возвращаются по одному, по двое, качая головами и разводя руки, поняла, что сделал ветер.

Какие бы знаки ни оставили бандиты среди скал, какие бы следы ни должны были направлять их к новым укрытиям с припасами, ветер их уничтожил. Рассыпал с умыслом разложенные кучки камешков, стер с красноватых скал легчайшие знаки, смел умело разложенные ветки, указывающие на нужные проходы. Словом, у них были проблемы. Особенно у Деаны и переводчика.

В данной ситуации их стоимость как товара резко упала. Бандиты еще этого не сообразили, в бурдюках пока плескалась вода, но, когда они выжмут из козьих шкур последние капли, окажется, что иссарская невольница стоит меньше лошади и меньше князя, который пьет мало, но за которого все еще можно получить королевский выкуп. В глазах разбойников еще не появилось обещание смерти и того, что можно сделать с девушкой перед тем, как ее убить, но это был вопрос ближайших дней, а может, и часов.

Глядя, как они садятся в круг и начинают советоваться на своем языке, она склонила голову и произнесла онаэв – молитву одного удара.

Владычица, оружие мое сломано, а рука слаба, но враг мой должен умереть, чтобы мои дети и дети моих детей могли прославлять Твое имя до самого дня Прощения. Я не прошу о жизни или конце страдания – прошу о шансе одного удара, что отошлет его душу в Твои Руки.

Молитва тех, кому уже нечего терять и кто рассчитывает на чудо.

Посовещавшись, бандиты затолкали Деану в какую-то расщелину, настолько тесную, что она не могла даже развернуться, а слыша, как они начинают рассаживаться по лошадям, Деана едва не закричала. Даже нож был милосердней, чем оставлять ее здесь, чтобы она умерла от жажды. Но нет, скоро она услышала потрескивание огня и звон посуды. Они поставили лагерь, а часть вновь отправилась на поиски. Проваливаясь в полный дрожи и видений сон, Деана впервые искренне желала им удачи.

* * *

Утро принесло благословенное тепло, разогнавшее ночной холод. Деана вся задеревенела и замерзла, горло и язык ее пересохли, словно мочало. Естественно, вечером она не получила и глотка воды, но, к ее удивлению, прежде чем ее вскинули в седло, старый невольник подошел, поднял, зажмурившись, ее экхаар и приложил к губам Деаны глиняный кубок.

– Пей, – пробормотал он тихо – как ни странно, на меекхе. – Потихоньку, потому что больше ты сегодня не получишь.

Вода была теплой и отдавала горечью. Деана после первого глотка отдернула голову.

– Что это?

Старик улыбнулся:

– Я добавил трав, что уменьшат жажду и удержат воду внутри. – Он сделал большой глоток из кубка. – Видишь, это не яд. Но больше ты не получишь до самого вечера, а потому – пей.

Она выпила и, когда он вернул ее повязку на место, поблагодарила его кивком. Старик не ответил.

Палец Трупа поглотил их на долгие часы. Скальные стены плыли вокруг отряда со скоростью идущих шагом лошадей. Похоже, бандиты не хотели мучить животных, разве что по двое-трое отрывались от главной колонны, чтобы галопом исчезнуть в одном из боковых ходов.

Продолжали искать свои спрятанные припасы. И что хуже – дорогу.

Ближе к полудню они сделали остановку, поскольку, несмотря на лежащую между скалами тень, путешествие стало мучительным для людей и лошадей. И Деана впервые заметила изменение в том, как смотрели на нее бандиты. Началось. Один или двое даже подошли к молодому атаману и заговорили, указывая на нее красноречивыми жестами. Он отослал их прочь, но она знала, что утром их придет пятеро, а послезавтра – все.

Жажда – самый безжалостный советчик.

Как и было обещано, до самого вечера она больше не получила воды, и лишь в сумерках слепой переводчик напоил ее половиной кубка горького отвара. Они не говорили, потому что двое бандитов сразу же оттащили его, а потом быстро и грубо проверили ее путы, не отказав себе в удовольствии пощупать и пощипать Деану.

Цена ее уменьшалась с каждым часом.

На следующий день она получила только четверть кубка отвара, горького, словно братоубийственный удар в спину, а перед тем как отправиться в путь, бандиты зарезали всех заводных лошадей вместе с той, на которой ехала и Деана. Ее привязали к лошади невольника и погнали вперед.

Если бы они не продолжали двигаться шагом, она, вероятно, не дожила бы и до полудня.

Потом на нее пожалели даже столько воды, чтобы она могла хотя бы смочить губы, зато стянули путы тщательней, чем обычно, снова завязали ей глаза и вбросили вместе с князем и его слугой в небольшую пещерку. Снаружи Деана слышала суету и перекрикивания.

А потом там сделалось тихо.

– Ищут.

Шепот Оменара прозвучал хрипло, сухо. Она не повернула головы, не желая расходовать силы.

– Они почти уверены, что их укрытие где-то поблизости, нашли нечто, что выглядит как остатки знака… но неверное, затертое… Знаешь, что это значит?

Думать ей было сейчас непросто, но эта загадка оказалась легкой:

– Не они оставили эти припасы… кто-то другой… они просто знали, как читать знаки.

– Да. Много людей впутано в это безумие. Но… Если они найдут воду, мы спасены.

– А если нет?

Тишина. Он даже не шевельнулся.

– Князь стоит столько, чтобы сохранять ему жизнь любой ценой. Остальные – нет.

– Завтра… – прохрипела она. – Завтра утром, а может, даже нынче вечером они придут за мной.

– Верно. Мне не дали для тебя воды. И запретили приближаться.

– Вас не связали?

Он тихо, с мрачный отчаянием, рассмеялся:

– Слепец не опасен, ребенок не сбежит один. Они лишь тебе выказывают уважение.

Она бы сплюнула, если б было чем.

– Уважение. Будь у меня свободны руки…

– И что тогда? – Молчание сделалось невыносимым. – Со сколькими бы ты справилась? Если тебя развязать и дать шанс?

У нее не было сил даже смеяться:

– Развязать? Ты видел эти узлы? Будешь распутывать их половину дня.

– Ответь.

Она сделала несколько глубоких вдохов, отыскала внутреннее пламя. Сани все еще ярился в ней, довольно просто было потянуться за ним.

– Голыми руками… одного. Потом у меня уже будет оружие.

Услышала, как он шевельнулся.

– А потом? Когда добудешь оружие, а то и коня? Что сделаешь?

Деана поняла, о чем он спрашивает:

– Я не оставлю вас. Клянусь.

Он глубоко вздохнул:

– Знаю… верю тебе… Но еще рано. Близятся самые жаркие часы… они скоро вернутся.

Он был прав: не прошло и получаса, а в лагере забили копыта, заорали дикие голоса. Бандиты вернулись радостные и возбужденные. Она не знала, радоваться или бояться.

– Они нашли след второго знака. – Оменар пробормотал слова осторожно, будто полагая, что их кто-то подслушивает. – Но проход замел ветер. Теперь слишком жарко, чтобы его откапывать, сделают это через несколько часов.

Он замолчал на минутку:

– Они довольны… и уверены… и… – Он вдруг замолчал, колеблясь.

Ну конечно. Рискнем ли мы бежать, если вечером у нас снова появятся запасы воды, а мы опять станем ценны для бандитов? А у тех будет вода, без которой мы не выживем. Она сжала зубы. Нет уж, ни один козлиный говнюк к ней больше не притронется.

– Насколько быстро сумеешь меня развязать?

– За несколько минут.

Удивил: ремни, ее связавшие, походили на железные кандалы. Но если уж он так говорит…

– Хорошо, я тебе верю. Но они связали меня крепко. Ладони затекли. Мне понадобится время…

– Мы дадим тебе время и разомнем тебе ладони… Ты уверена?

– Да. А ты? Рискнешь жизнью своего князя?

– Да. Кровь Огня не станет… Нет, скажу иначе. Такова его воля. И все. А теперь постарайся уснуть.

Она хотела насмешливо фыркнуть, но вдруг почувствовала, как покидает ее напряжение. Решение принято, и это оказалось словно бальзам, снимающий любую боль. Что бы ни случилось, у нее появится шанс. Деана прикрыла глаза.

* * *

Она почувствовала прикосновение: легкое, словно крылышки бабочки. Маленькие руки сняли повязку с ее глаз. Переводчик и мальчик уже сидели рядом, и ей показалось, что оба напряженно в нее всматриваются, хотя у одного глаза были прикрыты бельмом.

– Время. Сейчас или никогда, – прошептал слепец.

– Сколько их осталось?

– Двое. Прочие выехали час назад. Если я правильно понял, будут заняты до самой ночи.

– Ты правда сумеешь развязать меня так быстро?

Она перевернулась на бок, показывая стянутые руки. Ременные узлы стали похожи на камень.

А мальчишка открыл рот и сплюнул на землю нечто похожее на черную стеклянную чешуйку в два пальца шириной. Откашлялся, сплюнул снова, кровью, сунул палец в рот и, кривясь, ощупал щеки. Обронил несколько коротких злых слов.

– Мы нашли это на вчерашней стоянке и спрятали – и, как видишь, спрятали хорошо. Князь утверждает, что это был самый длинный день в его жизни и что ты должна ему серьезную услугу. – Оменар мигом нащупал кусочек стекла и приступил к перерезанию пут. – Но, говоря по правде, он впервые в жизни так долго просидел тихо.

– И все это он сказал в одной фразе?

– Верно. Помни, что он князь, а потому ему нет нужды тратить столько слов, сколько тратит простой смертный.

Она засмеялась бы, если б сумела, но как раз в этот момент ремни, стягивающие ее запястья, сдались, и впервые за много часов кровь беспрепятственно начала поступать к ладоням. Словно кто-то сунул ее руки в муравейник.

– Все-все. – Слепец разрезал оставшиеся веревки и аккуратно взял ее за руки. – Постарайся не кричать. По крайней мере не громко.

Массаж был как поливание рук жидким свинцом. Пылающие волны текли вдоль предплечий до локтей, а каждое прикосновение напоминало тыканье раскаленным прутом прямо в кость.

– Потише… да… хорошая девочка… попытайся шевельнуть пальцами… еще раз… одновременно двигай ногами, пусть кровь циркулирует.

Это продолжалось долго, но в конце концов мурашки в теле сделались сносными. Деана попыталась сжать кулак. Саблю еще не удержать, но, по крайней мере, она уже ощущала каждый палец отдельно и могла ими шевелить.

– Кто остался в лагере?

– Ну что ж… Полагаю, наиболее доверенные люди нашего хозяина. Он бы не оставил абы кого. Мы должны приманить их сюда по одному и убить. Правда?

– Ты опять боишься?

– Извини. – Он улыбнулся странной гримасой, не переставая массировать ее руки. – Я изучал языки, культуры и обычаи разных народов, но их способы взаимного уничтожения как-то прошли мимо меня.

– К тому же твои шутки становятся дурными. – Мурашки уже ушли, но она не отдергивала рук. То, как он к ней притрагивался, было… приятным. Им осталось еще несколько минут, а такая ласка – как капли дождя в пустыне, важна каждая.

Она осторожно села, но голова все равно закружилась. Она получила свободу. Слабая, словно младенец, жажда крутила ей кишки, не хватало оружия, а товарищами ее были слепец и ребенок, но несмотря на это Деана чувствовала себя превосходно. Возможно, свобода ее сводилась к праву выбора, от чьей руки она умрет, но это все равно свобода, свобода человека, который перестал быть связанным куском мяса, бессильным против чужого прикосновения, злых слов. Она легонько улыбнулась и аккуратно вынула руку из хватки Оменара:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13