Роберт Киркман.

Ходячие мертвецы. Вторжение



скачать книгу бесплатно

– Эй, гляди! – воскликнул из тьмы пассажирского сиденья Риз и указал на юго-запад. – В конце того участка.

Иеремия проехал еще около сотни ярдов, а потом остановил «кадиллак» на обочине, покрытой гравием. Он вырубил мотор, и в салоне «Эскалейда» воцарилась тишина. Вначале никто не произнес ни слова; все просто пялились на дорожный знак, который теперь можно было разглядеть поближе.

Это была одна из тех дешевых, белых, полупрозрачных досок из фибергласса, установленная на колеса, с большими съемными пластиковыми буквами на ней, – обычная примета сельской Америки, рекламирующая что угодно, от блошиных рынков до ремонта палаток. На этой все еще виднелась надпись:


Б-А-П-…-И-С-Т-С-К-А-Я Ц-Е-Р-К-О-В-Ь К-А-Л-В-А-Р-И

Д-О-Б-Р-О П-О-…-А-Л-О-В-А-Т-Ь

П-О В-О-С-К-Р-Е-С-Е-Н-Ь-Я-М С 9 Д-О 11


За веретенообразными кипарисами и колоннами сосен, растущими вдоль дороги, Иеремия видел пустынную парковку с белоснежным гравийным покрытием. Длинный, узкий проезд вел к фасаду с просевшими рамами, разбитые витражные окна были местами заколочены досками, шпиль – свернут набок и обгорел, будто попав под бомбежку. Иеремия внимательно посмотрел на величественное здание. На верхушке шпиля возвышался огромный стальной крест, покрытый ржавчиной, часть его страховочных тросов была оборвана.

Сейчас крест висел вверх тормашками, болтаясь на остатках своей сгнившей «оснастки».

Иеремия продолжал смотреть. Он оставался очень спокойным, глядя на разрушенный, перевернутый крест, знак влияния сатаны, но весь этот символизм – только начало. Иеремия осознал, что это весьма ясный знак – знак того, что Господь их оставил, и Упокоение – вот оно, и мир теперь превратился в Чистилище. Им придется иметь дело с теми и тем, что осталось, как собакам на свалке, как грызунам на тонущем корабле. Они должны уничтожать – или будут уничтожены.

– Напомните мне, – в конце концов Иеремия заговорил, почти шепотом, не отрывая взгляда от здания вдалеке. Одно из окон в его задней части светилось тусклым желтым светом, а из дымохода в светлеющее небо тянулась узкая струйка дыма, – сколько боеприпасов вам удалось забрать с собой, до того как мы покинули Вудбери?

Пассажиры на заднем сиденье быстро переглянулись. Начал Риз:

– У меня тридцать три заряда для «глока» и коробка с двумя дюжинами «триста восьмидесятых» для другого пистолета. И все.

– Больше, чем у меня, – проворчал Стивен. – Единственное похожее на оружие, что мне удалось сцапать, – это «моссберг» и патроны внутри него. Всего восемь или даже шесть выстрелов.

Иеремия поднял с сиденья свой «глок», прикидывая, сколько раз он выстрелил с момента отъезда из Вудбери. У него осталось шесть зарядов.

– Хорошо, джентльмены… Я хочу, чтобы вы взяли с собой все оружие, зарядили его и поставили на предохранитель. – Он открыл дверь: – И пошевеливайтесь!

Остальные двое выбрались из автомобиля и присоединились к проповеднику в золотых лучах восходящего солнца.

Что-то здесь было не так. Риз чувствовал, как у него трясутся руки, когда он снаряжал пистолет свежим магазином.

– Преп, я не понимаю, – в конце концов произнес он. – Зачем мы вооружаемся, будто собрались на медведя? Сомневаюсь, что там есть кто-то, кроме напуганных служек. Что мы собираемся делать?

Проповедник уже двинулся к заброшенной церкви: его «глок» был крепко зажат в громадной ладони, словно визитная карточка.

– Это Упокоение, мальчики мои, – пробормотал Иеремия мимоходом, будто сообщая, что сегодня Президентский день[2]2
  Федеральный праздник в США, отмечаемый каждый третий понедельник февраля; также называется Днем рождения Вашингтона.


[Закрыть]
. – Больше не существует такого понятия, как «церковь». Теперь все можно заграбастать.

Молодые люди на мгновение замерли и посмотрели друг на друга – перед тем, как поспешить вслед за проповедником.

Глава вторая

Они подошли к зданию сзади, через рощицу болезненных эвкалиптовых деревьев, что отмечали внешние границы церковного участка. В воздухе царила насыщенная вонь ментола и аммиака. Иеремия вдыхал ее, пробираясь по гравию, поросшему сорняками, стараясь шуметь не слишком сильно, когда камешки хрустели под подошвами. Свет в заднем окне церкви с пришествием утреннего солнца поблек, и сверчки стихли. Теперь тишина окутывала это место, словно облачение, и удары сердца Иеремии отдавались у него в ушах.

Он остановился за деревом в двадцати – двадцати пяти футах от освещенного окна. Несколькими быстрыми жестами проповедник дал сигнал двум молодым людям, что прятались за ближайшим дубом. Стивен хромал, выходя из-за укрытия. Он нес дробовик, прижав его к солнечному сплетению, словно оружие – некий рудиментарный придаток на теле. Риз шел позади приятеля – с широко раскрытыми глазами, дрожа от волнения и боли. Иеремия сознавал, что эти двое точно не принадлежали к сливкам нового мирового общества выживших. И уж точно это не те величайшие ученики, которых мог бы пожелать духовный лидер, коим являлся он сам. Но, возможно, проповеднику стоило видеть в молодых людях то, чем они поистине являлись: глину, из которой можно лепить в этом новом мире, в этом аду на земле.

Как говаривал старик Иеремии, когда цитировал «Послание к Фессалоникийцам»: «Ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно тому, как неизбежно мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут».[3]3
  1Сол. 5:2–3.


[Закрыть]

Иеремия дал еще один сигнал, указывая пальцем на заднюю часть здания. Три человека пошли гуськом к маленькой, обшитой деревом пристройке позади часовни – Иеремия впереди, сжимая пистолет обеими руками и направив дуло вниз. Чем ближе они подходили и чем выше солнце поднималось над горизонтом, тем больше они понимали: что-то не так. Окна в этой части здания – возможно, за ними располагались комнаты пастора или дьякона – были забраны алюминиевой фольгой. Сетчатая дверь сорвана с петель, а главная дверь забита перекрещенными досками. Вонь ходячих висела в воздухе и усиливалась, когда люди подошли ближе. Иеремия добрался до крыльца первым. Он осторожно встал спиной к забитой двери и подал знак остальным, прижав палец к губам.

Те подошли настолько тихо, насколько возможно, осторожно перешагивая через мусор и палые листья, гонимые ветром. Стивен встал с одной стороны от проповедника, Риз – с другой, оба держали оружие наготове. Иеремия наклонился к своим потертым «веллингтонам»[4]4
  Высокие водонепроницаемые рабочие ботинки или короткие сапоги без застежки.


[Закрыть]
и вытащил двенадцатидюймовый нож «Рэндалл» из скрытых ножен. Потом осторожно вклинил острие под одну из досок рядом с дверным замком и дернул. Дверь оказалась упрямой. Иеремия продолжил попытки, производя больше шума, чем хотелось бы, но у него не было выбора; они бы наделали еще больше шума, если бы попытались проникнуть внутрь сквозь одно из окон. Гвозди чуть поддались, и ржавый скрип прозвучал еще громче в притихшем спокойствии рассвета. У него не было ни малейшего понятия относительно того, что они найдут внутри, но он был твердо уверен, что в этом месте обитают и люди, и мертвецы.

Потому что, с одной стороны, ходячие не имеют обыкновения раскладывать костров, а с другой стороны, если у среднестатистического выжившего есть доступ к воде и мылу, он не будет пахнуть как мертвец.

Дверь наконец-то поддалась, и двое молодых людей подошли ближе, подняв оружие.

Внутрь они зашли одновременно.


Иеремия, Риз и Стивен оказались в пустом помещении, освещенном тусклым желтым сиянием, и почувствовали запах застарелого дыма и человеческого пота. Проповедник осторожно пересек комнату, доски пола поскрипывали под его тяжелыми сапогами. Он отметил, что угасающие угли в маленькой пузатой печке все еще излучали жар, плетеная циновка заляпана засохшей кровью, в одном из углов – единственная койка, а поверхность стола с убирающейся крышкой завалена чайными пакетиками, электрическими кастрюлями, конфетными фантиками, светскими журналами, пустыми бутылками из-под «MD 40/40»[5]5
  Дешевый и крепкий солодовый ликер, «бормотуха». Название – аббревиатура слов Mad Dog – «Бешеный пес» (англ.) – стало нарицательным.


[Закрыть]
и смятыми сигаретными пачками.

Он подошел к столу и посмотрел на классический пасьянс, разложенный из игральных карт. Похоже, что кто-то – скорее всего, кто-то один – только что, минуту назад, был здесь, но в спешке сбежал. Шум за дверью в глубине комнаты внезапно привлек внимание Иеремии. Он резко развернулся. Риз и Стивен стояли посреди комнаты и робко смотрели на своего лидера.

Снова Иеремия приложил к губам указательный палец, давая сигнал вести себя тихо.

Оба замерли у дверного проема, нервное напряжение светилось в их глазах. По ту сторону двери скребущие звуки усилились – будто неуклюжие ноги шаркали по полу, преувеличенно медленно. Заодно усилилась и едкая, словно метан, вонь умершей плоти. Иеремия узнал и звуки, и запах – их обычно издает нежить, запертая в ограниченном пространстве, – так что он повернулся и указал на дробовик Стивена.

Лишь после нескольких жестов Стивен понял, что ему следует отстрелить дверной замок, а Риз должен прикрыть их обоих. Ни один из молодых людей не был в восторге от плана. Стивен совсем побледнел, а Риз покрылся потом – оба были жестоко ранены и, возможно, даже страдали от внутренних кровотечений. Ни один не выказал энтузиазма сражаться с неизвестным количеством зомби. Но Иеремия – лидер, которому невозможно противостоять, просто взглянуть ему в глаза достаточно, чтобы любое несогласие утихло. Он поднял вверх три пальца и начал отсчет: «Три, два…»

Бледно-голубая рука, покрытая плесенью, пробила слабое место в досках двери.


Реальность никогда не считалась с мнением Стивена Пэмбри. Будучи болезненным тощим подростком из Мейкона, штат Джорджия, он жил жизнью маленького Уолтера Митти[6]6
  Персонаж приключенческого фильма «Невероятная жизнь Уолтера Митти» (2013), обладающий богатым воображением, но далекий от реальной жизни.


[Закрыть]
– в своем воображении постоянно совершал героические поступки, противостоя хулиганам, спасая прекрасных дев от негодяев, и вообще был крутым парнем. Но жизнь на игровой площадке может очень быстро подрезать крылья твоей фантазии, так что много фингалов спустя Стивен обратился к богу и свободным весам, чтобы раскачать способность противостоять реальному миру. Он никогда не собирался стать Суперменом, но уж постоять за себя – почему бы нет?

К несчастью, у дьявола всегда есть способы поставить подножку, и с тех пор, как началась эта чума, Стивен Пэмбри постоянно спотыкался. Как тогда, когда он убил женщину в Августе, или когда он уронил новую обойму сквозь решетку канализации, за что брат Иеремия пилил его дни и ночи напролет. И даже сейчас Стивен чувствовал, как окружающий мир быстро получал преимущество.

Он запнулся о свою же ногу и упал на пол. Ребра взорвались болью, потревоженные падением. «Моссберг» отлетел в сторону. В то же время еще одна пара рук пробила дверь, и Иеремия вытащил что-то из своего сапога. Стивен наблюдал, как лезвие ножа рассекло воздух тусклым бликом. Мясник, подравнивающий упрямый кусок ветчины, не смог бы ампутировать серые, мясистые конечности быстрее или решительнее. Иеремия рассек ножом ткани и хрящи, перепилил кости. Кисти упали на пол, словно аккуратно подрезанные ветки кустарника.

Стивен смотрел. Он пытался сесть. Его горло сжималось и горело, угрожая извергнуть ничтожное содержимое желудка. События теперь разворачивались очень быстро. Возвращенные к жизни кисти подскочили на полу рядом со Стивеном, словно рыба на палубе корабля, и постепенно замерли, когда закончились импульсы от возвращенной к жизни центральной нервной системы. Зрение Стивена затуманилось, его разум уплыл, и накатило головокружение, пока поврежденные легкие пытались набрать воздух.

Иеремия уже успел подхватить упавший дробовик и одним движением руки передернул досылатель, снова поворачиваясь к двери. Стивену все же удалось подняться на ноги и пинком отбросить отвратительные кисти с дороги. Иеремия впечатал сапог в дверь, от чего та не выдержала, развалилась и открыла внутреннее убранство темной часовни. Стивен успел мельком увидеть алтарь, потом первый выстрел разнес все вдребезги.

Некогда уютная часовня с маленьким нефом, с отполированными сосновыми скамьями для прихожан, красным ковром и витражными панелями, изображающими сцены Воскрешения, теперь была похожа на бойню из девятого круга ада. Здесь находились десятки мертвецов – может быть, сорок или пятьдесят, – большинство их было привязано к скамьям самодельными ремнями из веревок и электрических кабелей. Они реагировали на свет из открывшегося дверного проема, подобно колонии паразитов, найденных под вывороченным камнем.

Бесчувственные лица повернулись на шум, в их металлических глазах отразилось движение. Большинство прихожан были одеты в лучшие воскресные вещи – шерстяные костюмы только что с вешалки, летние платья из отдела уцененных товаров, причудливые шляпы и выцветшие корсажи, – и от зрелища этих официальных нарядов сердце Стивена сжалось. Похоже, что большая часть мертвых некогда были афроамериканцами, но синюшность и серое трупное окоченение смерти смешало и стерло их изначальную этническую принадлежность. Все еще чуждый этой невыносимой картине, в жуткое мгновение перед первой вспышкой двенадцатого калибра, Стивен увидел: кто-то явно пытался позаботиться об этих существах после того, как они ожили.

Церковные гимны в растрескавшихся переплетах, словно мертвые птицы, лежали открытыми перед каждым пленником часовни. Кусочки пищи – части сбитых на дороге животных и неопределимые человеческие останки – были разбросаны на скамьях возле каждого существа. Свечи все еще горели на скромном маленьком алтаре. Откуда-то доносилось гудение включенного микрофона. В воздухе пахло разложением и едкой дезинфекцией.

Похоже на то, как если бы третья сторона все еще впустую пыталась проводить ежедневные службы.

Стивен еще успел бросить взгляд на лицо Иеремии, прежде чем полыхнул выстрел, и выражение лица проповедника ужаснуло: смесь печали, ярости, потерянности, безумия и сожалений – вид человека, противостоящего неумолимой бездне. А потом началась пальба.

Первый выстрел разнес ближайшего ходячего в облако мертвой ткани – заряд прошел сквозь череп и отколол кусочек наличника над дверью. Три следующих друг за другом выстрела прогремели в мерцающем сумраке, от чего в ушах у Стивена зазвенело, и еще три существа, которые сумели наконец освободиться от пут, упали. Уже покрытый сажей Иеремия шагнул вглубь часовни с лицом, искаженным мукой, в потеках и брызгах слизи, и принялся за остальных.

Это заняло всего несколько минут – воздух вспыхнул, словно от фейерверков, пока Иеремия шел от скамьи к скамье. Он либо разносил черепа выстрелами, либо втыкал нож в гниющие носовые впадины, прежде чем прихожане успевали щелкнуть челюстями. Стивен, спотыкаясь, подошел ближе к двери, чтобы лучше видеть, и заметил Риза сразу у входа в часовню – тот скорчился на полу и с ужасом наблюдал за происходящим.

Теперь лицо Иеремии приобрело совсем странное выражение. Он прикончил последних монстров резкими и быстрыми ударами ножа. «Моссберг» опустел – восемь зарядов из дробовика изрешетили стены позади куч дымящейся плоти. Покрытый кровью с головы до ног, с непостижимым огнем в глазах, проповедник выглядел почти прекрасным, когда расправлялся с последним ожившим трупом.

Стивен Пэмбри наблюдал за всем этим от двери, и на одну жуткую секунду ему показалось, что священник испытывал оргазм. Проповедник испустил сладострастный вздох облегчения, когда пронзил череп пожилой женщины в платье с оборками. Старуха осела на спинку скамьи. Когда-то она была чьей-то матерью, чьей-то соседкой. Может быть, она когда-то пекла печенье для внуков, подавала свой фирменный хлебный пудинг на вечеринках с мороженым и похоронила любимого сорокасемилетнего мужа на кладбище, обсаженном кудзу[7]7
  Кудзу (пуэрария дольчатая) – лазающее лиановидное растение семейства бобовых; сорняк. В начале 1950-х годов ее культивация поощрялась министерством сельского хозяйства США для уменьшения эрозии почв.


[Закрыть]
, за домом пастора.

Проповедник остановился, чтобы перевести дыхание. Глядя на женщину, он начал тихо молиться. Его голова склонилась, а губы задвигались, когда он вдруг резко прекратил молитву и посмотрел наверх, сузив глаза. Склонил голову набок и прислушался к чему-то в другой части здания. Наконец он вперил взгляд в Риза и тихо произнес:

– Ты это слышишь?

Риз ухитрился медленно покачать головой.

Проповедник посмотрел вверх на ограждение клироса в двадцати футах над ними. Он потянулся к своему ножу и вытащил заляпанное кровью оружие из ножен у пояса. После чего дал знак своим людям следовать за ним.


Они нашли женщину в туалете на втором этаже, куда вел узкий проход прямо из клироса. Полная афроамериканка в грязном траурном платье, изношенных старых теннисках и с сеточкой для волос скорчилась внутри кабинки и дрожала от ужаса, когда мужчины зашли в дамскую комнату. Иеремия пинком распахнул дверь кабинки и увидел огромную женскую задницу, торчащую из-за унитаза.

– Выбирайся-ка оттуда, мэм, – тихо, но твердо произнес проповедник, словно обращался к домашнему животному.

Женщина извернулась и ткнула ему в лицо маленьким полицейским револьвером тридцать восьмого калибра.

– Отвали, засранец! Я выстрелю, клянусь!

– Воу! ВОУ! – Иеремия поднял обе руки, и его брови так же поползли вверх, тем временем Риз и Стивен зашли в комнату с оружием наготове. – Давай передохнем… Хорошо… у нас нет никаких причин устраивать перестрелки в духе корраля «О’Кей»[8]8
  Одна из самых известных перестрелок в истории Дикого Запада, произошедшая 26 октября 1881 года в городе Тумстоун на территории современного штата Аризона, между представляющими закон братьями Эрп с примкнувшим к ним стрелком Джоном «Доком» Холлидеем и группой ковбоев.


[Закрыть]
.

– Эти люди внизу, – сказала женщина, но оборвала саму себя, а на лице ее появилась нерешительность. Пистолет опустился. Она обмякла, и единственная слеза проложила дорожку по ее серо-коричневой пухлой щеке. – Эти люди… они были… они были моей семьей… они были со мной в хоре, и они… им нужно было уйти… я знаю… у меня просто не хватало духа.

Иеремия убрал нож обратно в сапог, в скрытые ножны, и опустился рядом с ней на колени.

– Вдохни поглубже, сестра.

Женщина начала всхлипывать. Она уронила пистолет. Ее голова накренилась вперед, слезы и слюна закапали в унитаз.

– О боже… боже… что за жизнь.

– Все хорошо теперь, – проповедник протянул руку, обнял ее за плечи. Риз и Стивен отошли и опустили оружие. – Все хорошо, сестра, – он мягко ее погладил. – Излей мне душу.

– Я не знаю, о чем я думала, – она всхлипнула, тряхнула головой. – Держать их там таким образом… – Слюна стекла по ее подбородку. Она вытащила носовой платок из ложбинки между грудей и вытерла лицо. – Я иногда играла им на органе… А иногда читала Библию через громкоговорители, – она шмыгнула носом и сморкнулась. – Словно от этого был какой-то прок. У меня не хватало духа положить конец их страданиям. – Она снова шмыгнула, утерла покрасневшие глаза. – Я больше не знаю, чего хочет Господь Бог.

Иеремия улыбнулся.

– Посмотри на меня, сестра. Могу я спросить, как тебя зовут?

– Норма, – она тяжело сглотнула и сквозь слезы посмотрела на него. – Норма Саттерс, сэр.

– Ты знаешь, чего Господь Бог от тебя хочет, Норма?

– Нет, сэр.

– Он хочет, чтобы ты выжила.

Она сглотнула и кивнула, потом посмотрела на него с выражением, разрывающим сердце.

– Да, сэр.

– Иди сюда, сестра.

Иеремия наклонился и обнял ее своими большими руками, а она обняла его в ответ, и какое-то время они сидели так, не двигаясь, женщина прижималась к священнику, словно ребенок, ждущий, когда забудется дурной сон.


– Пастора мы потеряли рано, – сказала женщина, еще раз отхлебывая «Мэд Дог» из бутылки без этикетки и морщась от жгучего вкуса. – Брат Мэйвелл прострелил ему голову и похоронил за ризницей.

Она сидела в задней комнате за столом, завернувшись в изношенное старое одеяло. На лице женщины было написано страдание. Бледный утренний свет просачивался сквозь щели в закрытых окнах.

– Боже, боже, боже… что за времена наступили!

– Как умер каждый из этих людей? – Иеремия задумчиво откинулся на вертящемся кресле, и то заскрипело под весом проповедника. Его голова гудела. Повязка, наложенная всего несколько минут назад, оказалась слишком тугой. Позади него Стивен сидел на подоконнике и жадно слушал, его ребра были перетянуты марлей. Он дышал с легким присвистом. В другом конце комнаты в складном кресле, со лбом в бинтах, дрожал Риз. Женщина оказалась просто золотой жилой! Помимо аптечек первой помощи и лекарств она сохранила консервы, батареи, свечи, сухую одежду, постельное белье, спиртное, сигареты, инструменты, книги, коробку с патронами для тридцать восьмого калибра и три запечатанные коробки с только что изданными гимнами, которые уже никогда не откроют и не споют.

Женщина повесила голову.

– Хватит даже одного, – тихо произнесла она.

– Прости?

Она взглянула на проповедника.

– До того, как все это бедствие началось, я была чертовой трезвенницей. Выпивка на меня дурно влияла, так что я завязала. «Всегда хватает одного раза», – говорили они на этих собраниях. – Она медленно покачала головой и посмотрела вниз, полнота горя заставила ее плечи обмякнуть, а нижняя губа снова задрожала. – Даже когда это началось, мы продолжали проводить службы. Даже после того, как ушел преподобный Хелмс. Мы продолжали. Мы просто думали, что… это то, что нужно делать.

Она сделала паузу.

Иеремия наклонился к ней на своем вращающемся кресле.

– Продолжай, сестра.

Она испустила полный боли вздох.

– Однажды одни наши постоянные прихожане, семья, привели с собой ребенка на воскресную службу. Ребенок был покусан. – Она снова остановилась, переборола позыв расплакаться. – Полагаю, они подумали, что господь позаботится обо всем. А хватает даже одного… Понимаешь, о чем я говорю? Меньше недели ушло на то, чтобы это распространилось. Крики – их надо было слышать. Я заперла их всех в часовне, это было все, что пришло мне в голову. Совсем немного, и я осталась одна… застряла в этом гребаном кабинете, слушая царапанье и шарканье. – Пауза. – Думаю, в какой-то момент так привыкаешь, что перестаешь это слышать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное