Роберт Фрэнк.

Успех и удача



скачать книгу бесплатно


Эдвард М. Грэмлич, 1939–2007

Фотография: Gerald R.Ford School of Public Policy, University of Michigan.


Доцента с таким послужным списком в прежние времена почти наверняка уволили бы на третий год работы. Однако к тому моменту порядки стали чуть либеральнее – и поскольку я неплохо управлялся с аудиторией и не стоил больших денег, факультет продлил мой контракт еще на три года. Однако по истечении этого срока мои шансы закрепиться в штате были, мягко говоря, весьма проблематичными.

На четвертый год моей работы к нам на факультет в качестве приглашенного профессора прибыл Нед Грэмлич, признанный авторитет в области экономической политики[128]128
  Я огорчился, но не удивился тому, что позднее Нед перешел на работу в Мичиганский университет, откуда переместился на высокие политические позиции в Вашингтоне. Как член Совета управляющих ФРС, он больше всего запомнился своей, изложенной в резких тонах, запиской 2002 г., в которой призывал главу ФРС Алана Гринспена принять меры против разрастания пузыря на рынке жилья.


[Закрыть]
. Мы быстро подружились, и зимой по субботам вместе с детьми катались на горных лыжах. Нередко на подъемнике мы увлеченно беседовали об экономике. До этого никто из старших коллег заметного интереса к моей работе не проявлял. В отличие от них Нед нашел некоторые мои соображения по поводу рынков труда интригующими – и предложил написать статью для его академического сборника.

Как известно, такие сборники читают мало, поэтому публикация в подобном издании не считается для ученого-экономиста сильным карьерным ходом. Психолог Дэнни Канеман, лауреат Нобелевской премии по экономике за 2002 г., однажды признался, что отговаривал молодых коллег писать статьи в академические сборники. Однако других вариантов (равно как и публикаций) у меня не было, и я охотно согласился. Взявшись за дело, я довольно быстро написал, как мне показалось, неплохую статью.

Когда статья вчерне была готова, ко мне заглянул крайне расстроенный Нед. Он сообщил, что редактор серии, в которой планировался наш сборник, объявил об аннулировании этого проекта. Вот уж невезение!

Во всяком случае, так мне казалось. Шутки ради я послал статью в «Econometrica», один из самых престижных (и недоступных) журналов по экономике. Через пару месяцев из редакции пришел положительный ответ: там были готовы опубликовать статью, не требуя внесения в нее существенных изменений. Воодушевленный этим успехом, я несколько расширил свои соображения и представил новую статью в другой авторитетный журнал. Несколько недель спустя я получил от редактора письмо с одобрением этой новой статьи (причем, опять же, без требования внести существенные изменения).

Следующим летом я написал и отправил на рецензию еще три статьи.

На них быстро пришли положительные ответы из редакций журналов «American Economic Review», «Journal of Political Economy» и «Review of Economics and Statistics». Из статей, присылаемых на рецензию, эти престижные издания по экономике обычно принимают не более 10 %. Вновь отмечу: эти журналы даже не потребовали серьезной переделки текстов!

В отличие от этих, ранних статей, десятки материалов, которые я с тех пор опубликовал, бывали отвергнуты, как минимум, одним издательством, а некоторые – даже четырьмя. Лишь в нескольких случаях я получил ответы от редакторов раньше, чем шесть месяцев спустя (а то и позже). В тех случаях, когда мои статьи не отклонялись с порога, редакторы неизменно требовали значительной переделки и обещали опубликовать их лишь после того, как правка будет выверена. Эти требования увеличивали срок рецензирования, как минимум, на несколько месяцев.

Я по-прежнему горжусь некоторыми из ранних статей, но твердо верю, что работы, написанные позже, были гораздо лучше. Единственное объяснение: мой ранний успех у редакторов академических журналов стал результатом неимоверного везения (шансы проиграть были астрономически высоки).

Если бы не исключительное везение, то на шестой год работы коллеги почти наверняка забаллотировали мою кандидатуру на зачисление в штат. Присутствовавший на заседании товарищ рассказал мне, что комиссия, рассматривавшая мое дело, запросила отзыв у наиболее авторитетных рецензентов, отличавшихся предельно критичным отношением к большинству публикаций. Явной целью комиссии, по его словам, был сбор досье в подкрепление отрицательного решения по моему вопросу. Однако мой послужной список (в смысле количества и качества публикаций) оказался гораздо весомее, чем у других преподавателей, принятых на работу одновременно со мной. Отвергнув мою кандидатуру, комиссия должна была бы исключить и остальных – решение, пойти на которое комиссия не могла.

Таким образом, мою судьбу решила почти невероятная череда случайных событий. Если бы меня не взяли на работу с первого раза, если бы Нед Грэмлич не появился на факультете в качестве приглашенного профессора, если бы мои ранние статьи были оценены с той же строгостью, что и последующие, и если бы редакторы тянули время с ответом (как они обычно делают), то в последующие годы я не встретил бы столько умных и талантливых преподавателей и студентов. Я не участвовал бы в увлекательных конференциях, не получал бы многочисленных научных грантов. Меня не пригласили бы провести десять дней с Далай-ламой в Индии или вести экономическую колонку в «New York Times». Эти – и другие яркие впечатления – составили мое жизненное богатство, потому что мне несказанно повезло.

Можно ли количественно измерить степень, в которой успех в различных областях деятельности зависит от кажущихся тривиальными случайных событий? Чтобы ответить на такой вопрос (применительно к начинающим музыкантам) вышеупомянутый социолог Дункан Уоттс и его сотрудники разработали эксперимент, названный ими «Music Lab». На веб-сайте они поместили 48 групп, исполняющих инди-музыку, и выложили от каждой по одной песне. Между прочим, двое моих младших сыновей играют в группе «The Nepotist», которая изо всех сил пытается пробиться на предельно конкурентную музыкальную сцену Нью-Йорка. Поэтому об инди-исполнителях мне, вероятно, известно чуть лучше, чем большинству читателей. Однако я никогда не слышал ни об одной из групп, названия которых были упомянуты в «Music Lab»[129]129
  Подробное описание эксперимента с «Music Lab» см. в: Watts D. Op. cit.


[Закрыть]
.

Посетители веб-сайта получили возможность загрузить любую из представленных там 48 песен при условии, что составят рейтинг понравившихся им произведений. Исследователи «усреднили» полученные ответы в целях создания «объективной» оценки качества мелодий. Объективной оценка была в том смысле, что ее проставляли респонденты, ничего не знавшие о реакции на песню со стороны других людей. Эти объективные оценки сильно варьировались. Одни песни получили от большинства слушателей высокие рейтинги, другие – низкие рейтинги. Однако для подавляющего большинства песен однозначного рейтинга не получилось. Одним респондентам эти песни очень понравились, другим – не особенно, а кто-то поставил песням крайне низкие оценки.

С учетом «объективных» рейтингов исследователи создали 8 независимых веб-сайтов, представлявших те же самые 48 групп с их песнями. Однако на этот раз новые сайты содержали дополнительную информацию: теперь посетители могли видеть, сколько раз была загружена каждая песня, а также средний рейтинг качества, который она успела получить.

Среди участников эксперимента находилась группа 52 Metro. В объективном рейтинге ее песня «Lockdown», занявшая 26-е место, оказалась где-то посередине. На восьми сайтах, имевших обратную связь со слушателями, последующая судьба этой песни широко варьировалась. На одном из сайтов она заняла первое место, на другом – лишь сороковое.

Оказалось, что судьба песни в значительной степени зависела от реакции на нее слушателей, скачавших ее первыми. Если песня очень нравилась, то вокруг нее возникал «эффект ореола» (a halo effect), благодаря чему ее всё чаще скачивали и чаще оценивали положительно. В противном случае все происходило наоборот.

Эксперимент с «Music Lab» свидетельствует о том, что многие песни (книги, фильмы), становящиеся хитами, зачастую обязаны своим триумфом тому простому факту, что они успели понравиться первым же слушателям (читателям, зрителям). Разумеется, подлинные шедевры имеют все шансы получить благожелательные отзывы уже на раннем этапе – и способны снискать популярность даже вопреки изначально негативным комментариям. Однако большинство художественных произведений вызывают широкий спектр субъективных оценок. Некоторые творения становятся успешными просто потому, что первые их публичные оценки случайно оказываются более благоприятными, чем предполагает стандартное распределение вероятностей. Иначе говоря, многие известные произведения искусства обязаны своим успехом (по крайней мере, частично) всего лишь счастливому случаю.

Похоже, большинство успешных художников об этом даже не подозревают. Однако есть и обнадеживающие исключения. Вернемся опять к Винсу Гиллигану, создателю телесериала «Во все тяжкие». В номере журнала «GQ» от 2013 г. (посвященном «Человеку года») было опубликовано интервью, которое режиссер дал Бретту Мартину[130]130
  Martin B. Vince Gilligan: Kingpin of the Year 2013 // GQ. November 13, 2013. ‹http://www.gq.com/story/vince-gilligan-men-of-the-year-kingpin›.


[Закрыть]
. Вот что Винс Гиллиган рассказал об успехе своего сериала:

Случалось ли вам, сидя за столом, скомкать лист бумаги и, не глядя, бросить его через плечо – прямиком в мусорную корзину? Вы сделали это машинально, даже не целясь – и у вас это получилось! А затем, если вы захотите это повторить, то, как ни старайся, такого не сделать и за миллион лет. Вот так и с нашим сериалом. Мы «выкладывались по полной», но так на телевидении выкладываются все. Мы старались сделать самый лучший сериал, какой только возможен, но ведь и авторы сериала «Как сказал Джим» стремились к тому же. Теперь о том, почему эта штука сработала… Я мог бы наговорить всякой ерунды, но, если честно… Будь у меня объяснение, я мог бы с большей уверенностью ожидать успеха на телевидении. Истина же состоит в том, что я должен радоваться уже тому, чего сумел достичь.

Нередко мелкие случайные события влекут за собой значительные последствия. В один и тот же день сестры-близняшки сдают экзамены. Одна из них неважно себя чувствует и набирает на 200 баллов меньше другой. С этого дня их карьеры развиваются по расходящимся траекториям. Одна из сестер получает Нобелевскую премию по химии, другая – перебивается как внештатный преподаватель (все той же химии). Нередко самые незначительные вариации в наших судьбах оборачиваются громадными различиями в конечных результатах.

Случайные события влияют на нашу карьеру еще и тем, что формируют наш выбор будущей специальности. Опыт детства – дающий раннюю подсказку о том, чем тебе лучше заниматься, – способен определить рыночную нишу, где есть надежда на успех. Однако, возможно, эта ниша уже занята, и тебе достается та, что еще осталась.

Решающую роль в судьбе часто играет даже очередность рождения братьев и сестер – фактор, максимально приближающийся к чистой случайности. Моя жена – пятая из шести детей (в семье росли пять девочек и один мальчик). Когда она родилась, спортивная ниша в семье была уже занята, поэтому на нее даже не претендовали. Моей жене досталась творческая (музыкальная) ниша, наиболее подходящая для ее талантов и интересов.

При всем том спортивная ниша, возможно, была бы для нее более подходящей. Выросший на юге Флориды, я за долгие годы обучил катанию на водных лыжах несколько сот человек. Один из первых трюков, который новички пытаются освоить, научившись держаться на двух лыжах, – попытка прокатиться на одной лыже (что непросто). Первый элемент – скользя по воде на двух лыжах, отбросить одну из них, сохраняя равновесие на другой. Как только этот элемент освоен, энтузиасты приступают к более сложному заданию. Стоя глубоко в воде на одной лыже, они должны с помощью буксирующего катера выбраться на поверхность, не потеряв равновесия. Среди сотен людей, которых я пытался обучить этому приему, моя жена оказалась единственной, кто преуспел с первой же попытки. Как правило, даже одаренным спортсменам для этого требуется, как минимум, несколько попыток.

Моя жена в детстве не подозревала об этих способностях, поскольку спортивная ниша в ее семье уже была занята старшими детьми. И тот факт, что девочка не пошла «в большой спорт», оказался чистой случайностью.

Разумеется, и в одном семейном поколении может быть несколько выдающихся спортсменов, как показывает пример сестер Уильямс в большом теннисе и братьев Алоу в бейсболе. Тем не менее описываемая мною тенденция вполне реальна. Мой младший сын долго подавлял свою любовь к музыке, поскольку его старший брат уже добился в этой сфере выдающихся успехов. В конце концов страсть младшего к музыке победила, но легко представить, что этого могло и не случиться.

Как подробно объясняет Малкольм Гладуэлл в книге «Гении и аутсайдеры», преимущества, полученные в детстве, нередко определяют индивидуальные различия в жизненном успехе[11]11
  Gladwell M. Outliers. N. Y.: Pantheon, 2008. [Рус. изд.: Гладуэлл М. Гении и аутсайдеры. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2016.]


[Закрыть]
. Например, Билл Гейтс в конце 1960-х годов, будучи восьмиклассником, имел счастье учиться в одной из немногих американских частных школ, предлагавших детям неограниченный доступ к одному из первых терминалов компьютерного программирования, работавших в режиме разделения времени. На этих терминалах впервые стало возможным сразу же запускать написанные программы. Ошибки при программировании тут же выявлялись и исправлялись «на ходу».

Я на десять лет старше Билла Гейтса, и когда я учился программированию в колледже, мгновенной обратной связи еще не существовало. В те дни программы записывались на перфокарты, толстые пачки которых студенты относили в вычислительный центр, располагавшийся на высоком холме. Там была еще и очередь. На следующий день мы возвращались, чтобы получить распечатку, где были перечислены ошибки, помешавшие запуску наших программ. Мы вносили исправления и повторно сдавали программы, и часто проходило несколько дней, прежде чем их вообще удавалось запустить, не говоря уже о выполнении тех функций, которых мы от них ожидали.

Билл Гейтс родился и вырос в условиях, которые сделали его одним из первых американцев, в ходе обучения программированию имевших многочасовой опыт мгновенной обратной связи. Когда его позже спросили, сколько подростков из его поколения имели подобный опыт еще до поступления в колледж, он ответил: «Я удивлюсь, если наберется пятьдесят человек… Думаю, в то время я имел больше возможностей заниматься разработкой программного обеспечения, чем любой другой мой ровесник. И все благодаря невероятно счастливому стечению обстоятельств»[12]12
  Ibid. P. 54, 55. [Там же. С. 48.]


[Закрыть]
.

Билл Гейтс не стал бы богатейшим человеком в мире, если бы не достиг высочайшего мастерства в написании компьютерных программ. Но даже эти знания и опыт, в сочетании с невероятным трудолюбием, не в полной мере объясняют его успех. Ему повезло также во многом другом.

Оставив Гарвард, Билл Гейтс и его школьный друг Пол Аллен создали компанию, которую они позже назвали Microsoft. Это был прекрасный момент для учреждения компании по разработке программного обеспечения, и их бизнес почти наверняка имел бы успех – даже без особых улыбок фортуны. Но Microsoft не просто процветала. К концу 1990-х годов она стала самой дорогостоящей компанией на планете.

Важный шаг ее развития из маленького технологического стартапа состоялся в 1980 г., когда компания IBM обратилась к Гейтсу с вопросом, может ли Microsoft создать операционную систему для ее нового персонального компьютера. Сначала Гейтс этим проектом не заинтересовался и посоветовал IBM обратиться в Digital Research, небольшую фирму в Сиэтле, успевшую разработать операционную систему для персонального компьютера (под названием CP/M).

Гэри Килдалл (основатель Digital Research), с которым IBM провела переговоры, выразил заинтересованность. В описании дальнейших событий нет единства, однако ясно, что IBM и DR о продаже CP/M не договорились[131]131
  Mlodinow L. The Drunkard’s Walk: How Randomness Rules Our Lives. N. Y.: Vintage, 1990. Ch. 10. [Рус. изд.: Млодинов Л. (Не)Совершенная случайность. Как случай управляет нашей жизнью. М.: Гаятри, 2016. Гл. 10.]


[Закрыть]
. Джек Сэмс (переговорщик от IBM, отвечавший за закупку операционной системы) позже рассказал Биллу Гейтсу, что IBM рассматривала вопрос приобретения QDOS (quick and dirty operating system) – операционной системы, разработанной Тимом Паттерсоном (из компании Seattle Computer Products). Последний разработал QDOS, имея на руках инструкцию к программе CP/M, подготовленной фирмой Гэри Килдалла. Паттерсон признал, что QDOS была во многом основана на CP/M, но считал их различия достаточными для защиты своего авторского права.

О том, что случилось дальше, рассказывает физик и популяризатор науки Леонард Млодинов. По словам Сэма, пишет он, Билл Гейтс спросил: «Вы хотите заполучить… – [QDOS], или хотите, чтобы я?..» Сэм, явно не осознавая всех последствий, ответил: «Добудьте ее». Этим решением Сэм невольно санкционировал рождение продукта, который в конечном счете будет оцениваться в сотни миллиардов долларов. Фирма Microsoft (в лице Пола Алена) договорилась о покупке QDOS за 50 тыс. долл. Затем Microsoft модифицировала программу и переименовала ее в MS-DOS (сокращение от Microsoft disk operating system). И, наконец, IBM согласилась на то, чтобы Microsoft получала роялти с каждого персонального компьютера IBM, использующего ее операционную систему.

Величайшей удачей фирмы Гейтса стал пессимистический прогноз IBM по объему продаж своих персональных компьютеров. Если бы IBM предвидела экспоненциальный рост выпуска ПК, то не позволила бы фирме Microsoft сохранить право собственности на MS-DOS. Однако Гейтсу повезло, и роялти за каждую установленную копию операционной системы (как важнейший фактор) обеспечило баснословную прибыльность компании Microsoft.

Если бы не длинная череда невероятных событий, то большинство из нас никогда бы не услышали о Microsoft. Если бы Билл Гейтс родился не в 1955 г., а в 1945 г.; если бы в его школе не было компьютерного клуба с терминалом, обеспечивавшим мгновенную обратную связь; если бы IBM договорилась с Digital Research и если бы Тим Патерсон оказался лучшим переговорщиком, то Microsoft никогда не достигла бы такого процветания.

В долгосрочной перспективе даже, казалось бы, неудачный старт иногда оборачивается счастливым финалом. В своей книге Гладуэлл ссылается на опыт еврейских иммигрантов, в начале XX в. прибывших в Нью-Йорк и добившихся успеха в швейном бизнесе. Однако их дети, получившие юридическое образование, не пришлись ко двору в крупнейших адвокатских конторах Нью-Йорка, предпочитавших в те годы нанимать на работу выходцев из богатых протестантских семей. Новоиспеченные еврейские правоведы зачастую имели единственный выбор – открыть собственную адвокатскую контору. Часто они специализировались на делах, которыми элитные юридические фирмы пренебрегали (такими, например, как защита от враждебных корпоративных поглощений). Таким образом, набравшиеся опыта юристы – потомки еврейских портных – были едва ли не единственными, кто извлек выгоду из резко выросшего в 1970–1980-е годы числа судебных процессов вокруг попыток враждебных поглощений. Доминируя на новом рынке, еврейские адвокаты зарабатывали гораздо больше, чем получали бы в юридических конторах, ранее ими пренебрегшими.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4