Рошани Чокши.

Звездная королева



скачать книгу бесплатно

Но вскоре я наловчилась и теперь шныряла между перекладинами точно ящерка. Поджав под себя ноги, я надежно устроилась на стропилах и затаилась. Не знаю, сколько часов я уже провела вот так, подслушивая из своего укромного уголка. Там, наверху, я могла притвориться безмолвной и мистической владычицей, что повелевает людьми внизу. Там я узнавала то, чему не в силах научить ни один наставник: как над каждым в комнате довлеет власть, как слова льнут к ногам сытой кошкой или мелькают шипящим раздвоенным языком, как легко захватить внимание публики. Там я почти понимала все жизни и истории, сокрытые в бесчисленных талмудах и свитках летописей в архиве. В святилище отец встречался с иностранными сановниками, здесь проводились военные советы, обсуждался урожай и принимались важнейшие решения. Оно было сердцем королевства, а на троне восседал мой отец. Согласно архивам, он правил с десяти лет. Если у него и были братья и сестры, в записях их имен не сохранилось.

Я прижалась к стене и приготовилась слушать. Самое начало я пропустила, но придворных оно явно потрясло. Даже из моего укрытия было видно, сколь бледны их лица, да и воздух словно накалился от напряжения.

В святилище хранились все напоминания о войне, бушевавшей не менее шести лет. Вдоль стен, словно железные черепа, выстроились помятые шлемы. Придворных они нервировали. Некоторые даже отказывались сидеть подле доспехов мертвецов, но отец настоял:

– Мы не должны забывать тех, кто служил нам верой и правдой.

Всякий раз, как я взбиралась на стропила, шлемы будто увеличивались и множились. Теперь они перекрывали стены от пола до потолка. И пусть они были отполированы и очищены от крови, само их присутствие наводняло комнату чем-то потусторонним. Солнечный свет, отражаясь от металла, застывал вокруг шлемов сияющим ореолом, и отец словно выступал перед призраками.

– Ваше сиятельство, мы не можем поддержать это решение. Должен быть иной способ закончить войну, – произнес Аджит – советник с детским лицом и залысинами, которые он прятал под огромным пагри [5]5
  Тюрбан.


[Закрыть]
.

Он стоял, сотрясаясь всем телом и прижав крошечные руки к животу, словно ему туда кинжал всадили по самую рукоять. Раджа бы мог – таким гневом озарилось его лицо.

– Нам пока хватает солдат, – продолжил Аджит, – и лекари уже набрались опыта. Мы даже можем победить, пожертвовав еще лишь парой сотен…

Я нахмурилась. Он что, не видел шлемы на стенах? Эти доспехи когда-то защищали людей. «Лишь пара сотен» для королевства – это чьи-то возлюбленные, братья и сыновья. Как-то неправильно чтить мертвых бездействием.

– Еще как можете, и вы подчинитесь моему решению, – отчеканил раджа.

Он выглядел измученным заботами, и темные глаза запали так, что казались бездонными провалами голого черепа.

– Но мятежные королевства…

– Мятежные королевства хотят того же, чего и мы, – резко перебил отец. – Хотят пищи в животах.

Тепла в очагах. Хотят, чтобы дети их успевали дожить до наречения именем. Они сражаются с нами от отчаяния. Кто еще услышит их мольбы? Десятилетняя засуха? Неурожай? Потливая горячка?

– Но, ваше величество, они направляются к столице.

– Именно. Безумный шаг, а значит, им нечего терять. В этой войне проигрываем только мы. Мы не можем сражаться с окраин и должны привести их сюда. А теперь выполняйте приказ: устройте сваямвару [6]6
  Древний индийский обычай, когда девушка выбирает мужа из списка или из числа прибывших на смотрины женихов.


[Закрыть]
.

«Свадьбу? – От его тона по коже продрал мороз. – Но все мои сестры на выданье уже обручены, и осталась только…»

– …Едва мятежные королевства прослышат о гороскопе принцессы Майявати, они откажутся от свадьбы, – промолвил один из советников отца, Джаеш.

Прежде он мне нравился. Говорил тихо и отличался от остальных придворных бо?льшим свободомыслием. Но в тот миг я его возненавидела, возненавидела за слова, что сорвались с его губ и пригвоздили меня к месту.

Все, включая меня, полагали, что гороскоп отвратит от меня всякого, защитит от предложений. И семнадцать лет он меня не подводил. Но теперь желанное свободное будущее вне брака уплывало из моих рук, секунда – и нет его.

– Ваше величество, не хочу проявить неуважение, но гороскоп принцессы, как известно, предрекает довольно тревожное супружество, что свяжет ее со смертью и разрушением. Мы можем невольно оскорбить…

– Слухам в дипломатии места нет, – вскинул руку раджа. – У нас есть долг перед народом, и я не допущу, чтобы люди страдали из-за суеверий. Мы должны привести врага ко двору. Должны положить конец этой войне.

«Конец войне». Я понимала, что он прав. Смерть нависала даже над нами, укрытыми во дворце. Джаеш поклонился и сел. Они наверняка уже обсуждали меня между собой. Разложили всю мою жизнь на нити и мгновения, словно ленту, которую так просто разорвать. Чудо, что я не сверзилась со стропил. Я знала своего отца лучше, чем кого бы то ни было. Я наблюдала за ним годами. И за первым замыслом всегда таилось еще десять. Обычно я могла отыскать брешь в его словах, вскрыть их и увидеть, что там, под слоями дипломатии и сладкими речами. Но не сегодня. Голос его был монотонен. Почти до боли. Раджа говорил с непоколебимостью скалы, с которой летело вниз мое сердце, чтобы разбиться.

– Сваямвара состоится через несколько дней, – продолжил он. – Лидеры мятежников будут встречены как дорогие гости и просители руки моей дочери. Составьте новый гороскоп и скройте все следы прежнего. Сделайте его убедительным.

Меня пронзило дрожью от макушки до пальцев на ногах. Вдалеке эхом разносился звон колокольчика придворного писаря. Шаркали башмаки. Голоса, гулкие и твердые, сливались и отступали, пока в святилище не воцарилась тишина. Я подтянула колени к подбородку, прижалась спиной к стене. Замужество. Все свои знания о нем я почерпнула в гареме, где жены погрязли в мелочных дрязгах и скуке, а утешение находили лишь в шелках и сплетнях.

Случалось, что в глазах обрученных сестер я ловила проблески надежды и любопытства. Может, они представляли, как покинут Бхарату и новый город примет их в нежные объятия, а супруг встретит каждую с предназначенной только для нее улыбкой. Но я слышала немало рассказов жен и знала, что ждет впереди. Другой гарем. Другой муж. Другие женщины, спрятанные за решеткой из слоновой кости, с вечной тенью прутьев золотой клетки на лицах.

Я посмотрела вниз на опустевшее святилище. Я воображала всякое будущее, но такое – никогда. Никогда не думала, что стану кем-то иным, кроме ученой старой девы, но именно этой судьбы я желала – желала жить среди свитков и каждый день погружаться в крошечные вселенные, сотканные из написанных строк. И ни перед кем не отчитываться.

За моим удивлением крылась еще одна печаль. Пусть я никогда не мыслила о браке, но мечтала о любви. Не тайной, о какой шептались по углам и в покоях некоторых жен. Мне было нужно соединение душ, одно на двоих сердцебиение, что удержит ритм, даже раздели нас океаны и миры. Я не хотела союза, наспех вымощенного войной. Не хотела принца из сказки или какого-нибудь юнца с молочной кожей и медовыми глазами, что поклянется в любви, не успев перевести дыхание после знакомства. Я жаждала чувств, неподвластных времени; непостижимых, будто сама ночь, и в то же время понятных, как мое собственное тело. Я мечтала о невозможном, и тем проще было выбросить эти мысли из головы.

3. Любимые дочери

Не знаю как, но я смогла спуститься со стропил, по лестнице и покинуть соты архива. Мне было все равно, кто меня увидит и о чем спросит. Бхарата уже от меня отказалась. В доме собственного отца я стала лишь гостьей, коротающей время в ожидании, пока паланкин унесет ее в другую клетку.

Я была на полпути к гарему, когда за спиной послышался топот ног.

– Принцесса Майявати, раджа Бхараты, Рамчандра, просит вас немедленно явиться в сады.

Прежде чем обернуться, я прикрыла лицо вуалью. Почему каждый стражник всегда уточнял «раджа Бхараты, Рамчандра»? Будто я не знаю, как зовут моего отца. «А, этот раджа. Я-то думала, вы про какого-то другого правителя». Дураки.

– Сейчас?

Стражник моргнул. Он был молод и красив зыбкой, неприметной красотой. Даже вдруг захотелось спросить, не собирается ли он вписать свое имя рядом с именами своры волков, что явятся в Бхарату, дабы претендовать на мою руку в сваямваре. Должно быть, я неосознанно усмехнулась, потому как юный стражник вздрогнул, хоть и попытался это скрыть. Наверное, решил, что я наслала на него проклятье.

– Да, принцесса. Он ожидает вас в садах.

Что-то новенькое. Отец никогда никого не ждал.

– А если я откажусь?

Стражник отшатнулся:

– Я…

– Не волнуйся, это просто вопрос.

– То есть вы…

– То есть я пойду с тобой, – медленно протянула я. – Показывай дорогу.

Он развернулся на пятках и, секунду поколебавшись, зашагал обратно по тропинке. В груди заворочалось чувство вины. Стражник лишь выполнял свой долг. Он даже не оскорбил меня открыто ни словом, ни делом – иные гаремные жены, к примеру, плевали на мою тень.

Я хотела было извиниться, но передумала. Слова прозвучали, их не вернуть. Вокруг нас в ранних сумерках мерцал двор моего отца. Хотя солнце почти зашло, небо оставалось насыщенно-имбирно-желтым. Облака осыпались сверкающей киноварью, что исчезала где-то в сплетении древесных крон. Тут и там в серебряной глади озер плескались последние проблески света, и догорало под водой плоское пламя.

С первого взгляда казалось, будто вход в сады Бхараты отмечен лишь беспорядочно разросшимися розами. Но стоило присмотреться, как под лепестками расцветало кованое железо врат, что змеилось вверх, соединяя деревья – инжир и ниим, сладкий миндаль и кислый лайм – в живые перголы. По саду кружила стража. В этих алых одеждах они напоминали свирепые деревья, готовые насадить солнце на копья, коли оно упадет.

– Одну минуту, принцесса, – выпалил стражник. – Полагаю, его величество заканчивает обсуждение государственных вопросов с наследным принцем.

Я изогнула бровь за вуалью. Если отец и обсуждал что-нибудь с наследным принцем, то лишь перечень его сумасбродств. Не дожидаясь ответа, стражник неловко поклонился и ушел, а я, едва убедилась, что одна, устремилась на строгий голос раджи к укромной рощице. Мой единокровный брат стоял посреди поляны, съежившись в тени отца, понурив голову и теребя рукава.

– Как смеешь ты нас позорить? – громыхал раджа.

– Я не виноват, отец, этот селянин проявил непочтение…

– Он чихнул.

– Да, но ведь прямо на мой шервани.

В этом был весь братец Сканда – глупец. Где раджа выбирал мудрость, Сканда предпочитал богатство. Где раджа слушал, Сканда всматривался.

– Хочешь знать, в чем разница между нами и остальными? – спросил раджа.

– В чем?

– Ее нет.

– Но…

– Червям, что питаются нашим пеплом, нет дела до наших титулов и чинов. И подданные тебя не запомнят. Не запомнят оттенок твоих глаз, твой любимый цвет или красоту твоих жен. Они будут помнить лишь след, что ты оставишь в их сердцах. Наполнишь ты их радостью или горем. Вот твое бессмертие.

И с этими словами раджа покинул рощу. Я припустила прочь по дорожке, тяжело дыша и надеясь, что он меня не заметил. Солнце уже скрылось за дворцом, превратив все вокруг в розовое золото.

Издалека раджа, как всегда, выглядел безупречным, сияющим. Но стоило ему приблизиться, как я заметила новые детали. Усталые морщинки в уголках глаз, иной наклон плеч. Так не похоже на него, так неправильно. Я словно видела отца впервые, и то был сутулый пожилой человек, нацепивший тонкую шкуру величия. Встретившись с ним взглядом, я отвела глаза. Казалось, глядя на него такого, я вторгаюсь во что-то личное, чего не должна знать. Или, может, чего знать не хочу.

Я опустилась на колени, упершись кончиками пальцев в его ступни, как и положено, в знак почтения и уважения.

– Рад тебя видеть, дочь, – произнес раджа.

Я всегда узнавала отца по голосу, по словам. Стоило ему заговорить, и все предыдущие странности были забыты. Он не славился нежными, приятными интонациями. В его голосе громыхали раскаты грома и звенела церемониальная торжественность, но эти привычные звуки затрагивали самые важные струны моей души. Убаюкивали, даруя ощущение безопасности и покоя, и на миг я решила, будто сейчас отец скажет, что встреча с придворными была обманом, что он не собирается выдавать меня замуж за незнакомца, что я останусь здесь навсегда. Бхарата не была раем, но этот ад я хотя бы знала и предпочла бы его любой другой суровой стране.

Однако следующие слова раджи лишили меня всякой надежды.

– По традиции древних королей мы устроим для тебя сваямвару, – объявил он. – Ты получишь возможность сама выбрать мужа, Майявати.

Голос его разлетелся по округе. Ладони вдруг стали липкими от холодного пота, и от моего спокойствия не осталось и следа. Разум попытался скрыться от неизбежного, но зацепиться было не за что, а спрятаться – негде.

Раджа смотрел на меня выжидающе.

– Да, отец, – выдавила я.

И поморщилась от собственного тона, который наверняка и от него не ускользнул. Я думала, отец начнет ругаться, но он лишь приподнял мой подбородок:

– Тебе одной я могу доверить такой выбор.

Я хотела вырваться из его хватки и спрятать внезапно заблестевшие глаза, но раджа держал крепко и смотрел понимающе. Наконец он разжал пальцы, опустился на мраморную скамейку под душистым лаймовым деревом и чуть сдвинулся, предлагая мне устроиться рядом, но я осталась стоять. Сесть – значило бы принять этот вынужденный брак. Я же была против.

– Ты всегда сидела на стропилах над святилищем – с тех пор, как сумела впервые туда забраться, – произнес отец на одном выдохе.

Я вскинула голову. В голосе его не было осуждения, лишь задумчивость и… теплота. Я заглянула в его лицо, но не прочла в знакомых чертах ничего, кроме боли и груза прожитых лет.

– Откуда…

– Трудно не заметить, как из архивного зала каждую неделю сбегают учителя. – Теперь отец почти улыбался. – Но я даже не пытался тебе помешать, ибо хотел, чтобы ты знала, хотел, чтобы видела, сколь тяжело бремя власти. – Он замолчал и шумно вздохнул; плечи чуть поникли. – Возможно, я надеялся, что если приоткрою завесу, то ты простишь мне все, чего я вынужден тебя лишить.

Я смотрела на него пораженно. Никогда еще мы так долго не оставались наедине. До сего момента официально я встречалась с отцом лишь раз в год – в свой День возраста. Порой он даже вручал мне подарки. Не то чтобы мне одной… Мои единокровные сестры тоже получали маленькие приятности – гроздья драгоценностей и модные шелка, – но мне всегда доставалось нечто особенное. Благоухающие томики поэзии или трактаты по ведическому праву. Настоящие сокровища. Я надеялась, это потому, что раджа хочет избавить меня от удушающей судьбы моих помолвленных сестер, но в конце концов я не стала исключением.

Он встал и положил руку мне на плечо – словно плитой свинцовой придавил.

– Даже любимая дочь все равно всего лишь дочь.

Я подавила желание отшатнуться. Из голоса отца исчезла теплота, сменившись монотонным холодом, знакомым мне куда лучше.

– У тебя всегда был мужской ум, Майявати. Если в следующей жизни удача дарует тебе другой пол, ты сможешь стать прекрасным правителем.

Дворцовая стража обступила раджу алым полукругом, и он ушел, не обронив больше ни слова. Несмотря на вечернее тепло, я задрожала. Его слова болезненно впивались в кожу. Каждая фраза – шип, от которого не увернуться.

Второй раз за сегодня я очутилась где-то, не понимая, как туда попала. Я шагнула в гарем, и меня захлестнул шквал звуков.

– Чего раджа хотел от тебя?

Я подавила стон. Чувство вины перед юным стражником испарилось без остатка – вот ведь язык без костей. Наверное, следовало напугать его еще сильнее.

Из тени вышла Парвати, моя единокровная сестра, угрожающе – насколько может угрожать некто столь красивый и утомительный – сверкая нефритово-зелеными глазами.

– Ты теперь станешь королевской девадаси[7]7
  Девочка, посвященная божеству при рождении или по обету, живущая и служащая при храме до конца своей жизни.


[Закрыть]
?  – спросила она. – Все равно никто не верил, что ты выйдешь замуж.

Я едва не подавилась смехом. Я бы предпочла стать девадаси и всю жизнь провести при храме, чем раствориться в безвестности.

– Правда, что раджа обличил тебя? – подала голос одна из жен, и я повернулась к ней.

Новенькая, по крайней мере, я ее раньше не видела. Тонкие губы, торчащие зубы – сомневаюсь, что отец польстился на ее красоту или воспылал чувствами. Вероятно, она, как и я, жена политически выгодная. Она уставилась на меня – сначала с любопытством, затем смущенно.

– Меня ждет свадьба, – сказала я всем.

Гарем наполнился визгливыми криками.

– С кем? – не поверила Джая. – С чудовищем, что подходит тебе по гороскопу?

– Уверена, что раджа не солгал, лишь бы пощадить твои чувства? – уточнила другая жена.

Вскинув подбородок, я уже хотела протиснуться мимо, как вдруг услышала тонкий детский голосок. В облаке каштановых кудрей ко мне подбежала Гаури и обняла меня за ноги. Я склонилась к ней, уткнувшись носом в сладкую макушку и крепко сжав худенькие плечи, словно единственный якорь, удерживающий меня в этом мире.

– Ты бросаешь меня? – спросила Гаури.

Я опустилась перед ней на колени и вгляделась в лицо, запоминая румянец на ее щеках и ямочки от улыбки. Я не могла ей солгать и хотела сказать, что у меня нет выбора и что придется Гаури найти кого-нибудь другого, кто будет рассказывать ей сказки на ночь и превращать кошмары в волшебные сны. Но прежде, чем я успела придумать достойное объяснение, на меня налетела одна из жен и оттолкнула прочь.

Я подняла голову и инстинктивно притянула сестренку ближе.

– Не трави девочку своим злосчастьем, – прошипела матушка Дхина, вырывая ее из моих объятий.

Гаури сопротивлялась, но тщетно. Я медленно поднялась с пола. Я хотела покоя, равновесия. И никогда бы не дала воли гневу и истерии на глазах Гаури. Наши с матушкой Дхиной взгляды встретились.

Кольцо женщин вокруг меня сужалось, кривым зеркалом отражая мое будущее – клетку с благодатной почвой для роста горечи и злобы. Я попятилась, попыталась их обойти, как будто могла избежать этой участи одной лишь силой воли. Голоса жен и сестер слились в невыносимый гомон, так что не получалось разобрать ни слова. Все говорили как одна.

– Куда бы ни пошла, ты сеешь только смерть. Забирай свою заразу подальше отсюда, – сплюнула матушка Дхина.

Мрамор подо мной был холоден и сух, но ноги скользили, будто его залили водой. В ушах зазвенело, и я ринулась прочь, а когда распахнула дверь своих покоев и осела на пол – тело от пяток до макушки дрожало от ярости.

Там, где прежде комната на закате светилась розовым, теперь стены полыхали алым пламенем, готовым меня поглотить. Бхарата мечтала избавиться от меня не меньше, чем я от нее, но не так же! Как будто я клочок земли, отданный соседям в обмен на иные блага. Это не свобода.

Вспомнилось лицо Гаури в тот миг, когда я опустилась перед ней на колени. Что я собиралась сказать? Что выбора нет и я должна уйти? Вероятно, то лишь наполовину правда. Я должна была уйти, но вот как уйти – зависело только от меня. Я устремила взгляд в бескрайнее небо, раскинувшееся за окном. Если выбора не дают, надо делать свой.

Я собиралась сбежать.

4. Незваная гостья

Над головой, призванные ночью, горели мои тюремщики – звезды, и луна переливалась тусклым серебром. На темном небе она казалась такой ровной и гладкой, будто можно сорвать и глядеться в нее как в зеркало. Вот уже несколько часов я неотрывно наблюдала из окна за стражниками, патрулирующими огромные стены, которые окружали все, что я видела, знала и трогала за свои семнадцать лет. Наконец я нашла место, оставленное без охраны – дыру в безопасности дворца. Надо было только добраться туда, а дальше… свобода.

Но пока я не сбежала, моего внимания требовали иные заботы. Я отвернулась от окна и обвела глазами покои. Это была самая маленькая комната в гареме, спрятанная в конце коридора, где больше никто не жил. Меня переселили сюда в десять лет. Матушка Шастри сказала, мол, это наказание за то, что рой пчел загнал моего единокровного брата Юдхистиру в бассейн с водой. Он дразнил меня в тот день и потоптался по рисунку, над которым я трудилась. Я лишь зыркнула на брата, мечтая, чтобы он ушел. Тогда-то и узнала, что порой мои желания странным образом сбываются. Долгие годы я уверяла себя, будто все это простое совпадение, зато теперь надеялась, что неведомая сила, спасшая меня от издевательств Юдхистиры, помешает и сваямваре. «Прекрати, – отругала я себя мысленно. – Надежды и желания тут не помогут».

Меня окутала ледяная дымка решимости. Благодаря собраниям в святилище я знала планировку города и особенности его обитателей. Все получится, просто надо поторапливаться. Я открыла сундук с одеждой и начала отделять пестрые тряпки от практичных, неважные от необходимых. Я уже разобрала половину вещей, когда за дверью послышался голос. Прикрыв две кучки одежды ширмой, я вскочила на ноги.

– Диди [8]8
  Старшая сестра.


[Закрыть]
Майя?

Сердце сжалось. Гаури. Я никогда больше не увижу Гаури.

– Время для моей сказки!

Несмотря ни на что, я улыбнулась и открыла ей дверь. В темноте коридора малышка буквально светилась, и потребовались все силы, чтобы не стиснуть ее в объятиях и не зарыдать, уткнувшись ей в волосы. Завтрашний день занимал все мои мысли. Я почти ощущала его тяжесть на плечах.

– Сказка! – воскликнула Гаури притворно-умоляюще и стиснула мою руку.

– Какую хочешь?

То была наша традиция. Когда вечер оборачивался ночью, сестренка украдкой прибегала в мою комнату, и я читала ей истории – приукрашенные, замысловатые, гротескные.

Гаури забралась на кровать и закуталась в одеяло, а я уселась рядом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6