Ринат Валиуллин.

Девушка по имени Москва



скачать книгу бесплатно


МОСКВА: Крепитесь, Йорик, крепитесь…

1. Приходилось, конечно, – тут не только родственные отношения, но и наглость, высокомерие вкупе с завышенной самооценкой. Но Бог миловал работать с такими в одной связке, поэтому мне их всегда было искренне жаль, ничего хорошего из этого не выходит.

2. Терпения Вам и мудрости, чтобы правильно и под правильным углом поставить этого Помощника на нужное место.

3. Можно начальству мягко намекнуть, что мелковата должность-то для птицы столь высокого полёта, или «приговор окончательный и обжалованию не подлежит».


НЬЮ-ЙОРК: Креплюсь-креплюсь. Домой отправил вундеркинда. Пусть отдыхает…


МОСКВА: Йорк, зная Вас, мне уже хочется пожелать вундеркинда, Вы так суровы – бьёте не в бровь, а в глаз и делаете это так ненавязчиво, что, думаю, Вы сможете сделать из этого полена неплохого Буратино.


Хотела немного отвлечь Вас от работы, но, к сожалению, сама в работе, как «свинья в апельсинах», поэтому как-нибудь потом.


НЬЮ-ЙОРК: Вот, Мося, повеселитесь: «Чикагские мужики настолько суровые, что банкоматы дают им деньги без карточки».

Вообще-то я мирный. Я детей не бью, даже если им необходимо придать форму. Ну, папа Карло так папа Карло.


Спасибо тебе на добром слове. Буду ждать, когда наступит «пото?м».

МОСКВА: У нас тоже ходит подобная байка, только мужики челябинские.

* * *

Женщина с пышной прической читала внизу долгую речь, настолько длинную, что прожорливые птенцы уже успели свить гнездо в ее шевелюре и, азартно открыв клювы, пытались заморить червячка.

– Умная?

– Безумно.

– Будто на «Тоску» попал.

– Пуччини?

– Откуда ты знаешь?

– Я просто так, угадал.

– Не волнуйся. Знать и угадать – это одно и то же. Когда ты угадываешь, подсказывает подсознание.

– Всегда бы оно так подсказывало.

– Преподы же не любят, когда подсказывают, – вспомнил о профессии Мефодия Кирилл.

– Да, они предпочитают подсказки от ума, – согласился Мефодий.

– От большого ума, – добавил Кирилл. – Ум. Он нам все время преподает.

– Честно говоря, он терпеть не может подсознание.

– Тоска. Только голос поставленный, – снова указал взглядом на женщину с гнездом Кирилл. – Надо было его поставить в такое неудобное положение.



– Да, задрала. С другой стороны юбку задирать уже не по статусу.

– С другой? Откуда она?

– От Матвея.

– Это имя для меня святое, – поднял глаза к небу Кирилл.

– Да, ему не откажешь. Должна была быть ангелом или хотя бы ангелой. Сколько их было отправлено: Дэвис, Джоли,…

– О чем ты? Целый город был для них выстроен.

– Лос-Анджелес, если не ошибаюсь? Никто не справился с задачей. Взять хотя бы последнюю Ангелу из Восточного полушария.

– Да. Ангела меркнет. Жалко женщину.

– Только не надо ее жалеть, она может принять это за любовь.

Женщину надо любить, – улыбнулся Кирилл.

– В этом-то и вся проблема. Мне кажется, люди разучились это делать, заниматься – да, а вот делать разучились.

– Может, выключить? – кивнул Мефодий на женщину. Кирилл хлопнул в ладоши. Невесть откуда вылетела птица-секретарь и росчерком пера подписала указ.

Мефодий ни с того ни с сего рассмеялся.

– Что смешного?

– Усы. Птица-секретарь и с усами. Никогда не видел.

– Да. Редкий экземпляр, безупречный сотрудник. Хочешь, я тебе тоже такого выпишу.

– Дорого, наверное?

– Да, не дешево. Схватывает на лету, но много. Хавку обожает.

– Это заметно.

– Ну что, нужна тебе птица-секретарь? Усатого не обещаю, недавно он их сбрил на спор, но толковый.

– Да не, сам я не азартный. Зачем мне секретарь, который спорит. Я сам с усам, сам как-нибудь справлюсь.

– Сам, сам… я же вижу, что не справляешься.

– Ты вообще внимательно читал? Я имею в виду письма с Земли? – с недоверием взглянул Кирилл на Мефодия.

– Обижаешь. Я просто выбрал все самое релевантное для эксперимента. Самые чувствительные точки.

– Хорошо, давай расставим точки G, – пошутил Кирилл.

Любить это не только засунуть свой язык в ее рот, приклеить к ее шее, это достать все свое лучшее, достать свое самолюбие, чтобы оно слиняло, наконец, засунуть свою гордость поглубже и достать свои чувства, пусть выскажутся. Самодостаточность – вот что имеет значение.

– Ты только представь, встретятся два самодостаточных, они же достанут друг друга через пять минут, – засмеялся беззвучно Мифа.

– Мне кажется, ты неправильно трактуешь это самодостаточное слово.

– Ладно, тогда ты мне объясни, что это такое? Самодостаточность?

– Самодостаточность – это когда сам в достатке и щедрость в излишке, – отвернулся от уток Кирилл, которые уже успели снова проголодаться. – Женщины любят щедрых.

– Идиотами нас делало только то, что мы могли быть вместе двадцать четыре часа в сутки, и этого было мало, – процитировал Мефодий. – Это можно отнести к настоящей любви?

– Дело же не в количестве времени, проведенном вместе, дело в качестве. Удовольствие – вещь неисчислимая. Удовольствия – это пузырьки, от воздушных детских до игристых шампанских. Если же говорить о любви, знаешь, в чем разница между людьми? Одни мерят любовь счастьем, другие – страданием, ну, а те, у кого ее немерено, – состраданием.


Кирилл снова неодобрительно посмотрел на женщину, что уставшим от власти лицом читала доклад. Власть имела одно лицо на всех, будто была ботоксом, который закачивался каждому народному избраннику под кожу. «Ей бы на дачу, к внукам да к огурчикам».

– Моложе никого не нашлось?

– Молодость дороже. Есть одна.

– Молодость у всех одна, – задумчиво процедил Кирилл. – Красивая?

– Не Матильда. К тому же придется ворошить общак.

– Ну, для такого дела можно, было же у нас обчество, был же у нас обчак? – сознательно заменил он букву в слове букву «щ», чтобы подчеркнуть и придать ему особую чрезвычайность. – На всякие такие дела.

– Был и есть.

– Ну, показывай.

По мановению руки в проекции появилась молодая девушка и начала вращаться по часовой. Она что-то говорила, но слов не было слышно.

– Ну как?

– Ну как тебе сказать… Для этого у нас обчак и существует, – задумчиво произнес Кирилл. – Звук включи.

– Скрипучий женский голос начал резать уши.

«То ли женщина на взводе, то ли взвод на женщине», – усмехнулся он про себя.

– Не нравится мне.

– Что именно?

– Ничего не нравится, ухо режет. Ты не замечаешь?

– Нет

– Глухой? Чек, чек, чек… Что это?

– Человек.

– Я понимаю, но зачем так красноречиво? Она же не видит людей, не люди, а сплошные чеки.

– И правда.

– Был Че-ло-век! – произнес Кирилл по слогам. – Остался Чек. Где «лове» в середине человека? Где love? Где любовь к людям? Пусть не в душе, хотя бы в дикции. Продана. Вот ваш чек.

– Сейчас все так говорят, сокращенно.

– Но я же так не говорю, и ты тоже. Пусть ты мизантроп, но культура-то должна оставаться.

– Культуру оставили, если ты про канал.

– Это хорошо, но я про язык. Это же инструмент. Музыкальный. Его же кому-то слушать. Плохо сыграешь – не услышат. Вот что пишут на эту тему люди:

Те, что не умеют говорить, просто держат его за зубами, а мы содержим, иначе он и до Киева доведет.

– Понимаешь?

– Молчание – золото?

– Да. Нужен немой кандидат.

– Не твой?

– Немой и не твой. Нейтральный. Понятный всем. Ты чувствуешь, что теперь сам язык стал выстраивать истинное значение нас. Цензура внутри самого языка. А здесь что?

– Что? – не понимал Мефодий.

– Каждый просто чек, все измеряется деньгами. Кто пойдет за таким языком? Он же с первого слова против всех. Человек – не просто Чек, это должно звучать гордо! – горьким голосом произнес Кирилл.

– Вот именно, что должно. Но откуда взяться гордости, пока человек должен?

– Откуда, откуда – от государства.

– Так и государство должно.

– Государству сложнее всего, оно должно и другим, и своим. С другими еще можно как-то договориться, со своими сложнее… Ладно, обсудим еще. – Кирилл вытер пот со лба. – Отвлеклись. Давай о деле. В конце концов… все проходит.

– А многое даже по головам, – почесал он затылок. Затылок у Мефодия был как багажник у внедорожника, большой и вместительный.

Кирилл взял со стола новую партию листков и стал перебирать их в руках. Вот снова о женщинах. Похоже, на корабле с этим большая проблема:


– Тебе нужна женщина мудрая, которая будет любить тебя таким, какой ты есть.

– Да где же такую взять?

– Тебе бы только взять.


– Нет. Женщина не взятка и не дайка. Она любит, чтобы все было по закону. Дарите женщинам цветы, они подарят вам детей, – перевернул страницу Кирилл. – Все начинается с цветов, – вспомнил он про цветущий на подоконнике кактус.

– Сначала своди свою в ресторан. Накорми, выслушай. А потом бери, что хочешь, как хочешь, где хочешь.

– В том-то и беда, что своя уже так надоела дома, что в ресторан хочется с другой.

– Тупые. Ресторан – это не каприз общественного питания, это средство борьбы с кухней, посудой, бытовухой. Оторви свою бабу от рутины, дай ей почувствовать себя женщиной.

– Может, перекусим? – внимательно слушал его Мефодий.

– Можно.

– Куда пойдем? Итальянская кухня? Грузинская?

– Надоело уже на кухне обедать.

– Хочешь суши?

– После нее захочется воды.


– Куда тогда?

– Куда угодно. Только не шведский стол, – вспомнил Кирилл стол из «Икеи», за которым он сидел как-то в Нобелевском комитете. Направо и без права раздают нобелевские миллионы, а на столе, кроме воды и сине-желтых флажков, шаром покати. Такое впечатление, что они вообще не едят, а только льют воду. С умным видом. Потом вручают не пойми кому. Какие выборы на голодный желудок?

– Может, в столовку?

– А пошли.

Они вышли в соседнюю комнату, взяли по подносу, положили их на рельсы и стали медленно двигать по железной дороге, высматривая в окно купе и складывая под нос самые лакомые куски.


17 СЕНТЯБРЯ


МОСКВА: Добрый вечер!


К сожалению, слов на своего Помощника, да и в целом на работу у меня уже не хватает, спектакль не удался – бесподобен был только Этуш Владимир Абрамович в роли еврея, а это 20 мин. из 3 ч, на – // – (бывшее место работы) полная ж… – новый гл. инженер знает конструкцию и производство двигателей так же, как и Ваш помощник.


НЬЮ-ЙОРК: Здравствуйте, Москва!


Прочитал несколько раз, на седьмой раз начал что-то понимать. Попытаюсь воспроизвести:

1. Ваш Помощник даст фору моему.

2. Вы были на спектакле, где играл в т. ч. Этуш В. А.

3. Также Вы были на «– // – «, где произошла смена состава, и она Вас не вдохновляет.

4. Мой Помощник – золото!


МОСКВА: Извините за сумбурность в подаче информации:

1. Просто у человека нет опыта работы, вообще нет, но выбирать не из кого.

2. В точку.

3. Нет на «– // – я не была, туда без пропуска не пускают, да я бы и не пошла, не хочу расстраиваться, знаете, всё-таки первая моя работа – 10 лет, вот Вам снится, как Вы заявки подаёте, а мне детали снились.

4. В перспективе.

5. Перехожу на Владимира Семёновича Высоцкого.


18 СЕНТЯБРЯ


НЬЮ-ЙОРК: Надеюсь, что доброе утро!

1. Помнится, накануне 1 сентября Вы поделились радостью, что Вам ДАЮТ Помощника. Ключевое слово – ДАЮТ. То бишь не ты выбираешь, а берешь то, что дают. По этой причине я и не хотел себе нынешнего Помощника. Конечно, задумывался о его появлении на моем небосклоне, но выбирать хотел сам, т. к. у меня к Помощничку есть определенные требования.

4. Это была шутка. По типу из анекдота: «Сара – золотце, выходи!»

5. Перехожу на «Megadeth».


МОСКВА: Конечно, ДОБРОЕ утро, день и вечер!!!


1. Вы знаете, я по натуре оптимист – поплачу, пожалею себя и говорю: всё, что ни делается, всё к лучшему, – значит, нужны нам с вами именно «такие» помощники, понимаю, что Вам сложнее, чем мне, в разы – объёмы и масштабы другие, требования, соответственно, выше, а у меня-то делопроизводство знает инормуль, остальное научим.


2. Нашла в Интернете, посмеялась, вспомнила Этуша, всё-таки не зря сходили на спектакль.


5. Не надо!!! У Высоцкого есть очень даже весёлые песни, я ж выросла на нём и на бардах. «О переселении душ» слышали?


МОСКВА: … не в тему пишу, но меня порадовали в конце раб. дня – назвали лучиком света за мой жизнерадостный голос – мелочь, а приятно, надеюсь, что у Вас, в конце дня есть чему порадоваться.


НЬЮ-ЙОРК: 1. Рад, что Вы оптимистка и жизнерадостная девушка! Надеюсь, это не маска, не забор, не стена, за которой искренность на цепи.

2. Помощник пока радует, и это не шутка. Загружаю его обезьянкиной работой, справляется.

3. По поводу неудачных и удачных дней. Согласно исследованиям психологов количество их прямо порционально числу сладких и пресных ночей.


19 СЕНТЯБРЯ


МОСКВА: 1. Жизнь нужно прожить так, чтобы не кончалась.


МОСКВА: Доброе утро, НЬЮ-ЙОРК!


2. Лиха беда начало!!! Рада за Вас и Вашего помощника, мой меня пока радует средне, но я это воспринимаю как дополнительный стимул для ухода из данной организации.


3. Цитирую:

День на ночь не приходится, часто плохие дни чередуются с очень жаркими ночами. Главное оставаться оптимистом.

И как вариант


Три сценария:

1. От вас ушла жена к другому.

Пессимист: Это конец моей жизни.

Реалист: Это конец моей семейной жизни.

Оптимист: Это конец проблем с бюджетом!


НЬЮ-ЙОРК: Спасибо за звонок. Был очень рад побеседовать с Вами. Давно не слышал Вашего ангельского голоса.

3. Мой вариант – Оптимист!


МОСКВА: А я-то Вам как благодарна, в своём стремлении обеспечить спокойный сон городу я так преуспела, что от нехватки общения скоро буду разговаривать с животными.

3. Вы, НЬЮ-ЙОРК, как всегда, загадочны и многозначительны. Я тоже за оптимизм, хотя во мне всегда идет борьба пессимиста и оптимиста: стакан наполовину полон, а я наполовину опустошена.


Хороших Вам выходных, говорят, что на следующей неделе уже похолодает.


НЬЮ-ЙОРК: Эх, плюнуть бы на всё и вернуться в Москву. Устроиться на работу, согревать вас, общаться с вами, чтобы вы не беспокоили бедных животных, смотреть на звёздное небо, затянутое смогом подмосковных торфяников.

3. Москва! Это Вам показалось. На самом деле я простой, как три копейки.

Спасибо на добром слове. И Вам насыщенных выходных. А предсказаниям наших синоптиков верить – себя не уважать. А вообще, у природы нет плохой погоды. Знаете, как различить оптимиста и пессимиста? Пессимист думает, что завтра пятница, а оптимист – что послезавтра суббота.


Иш-тыть, понаписал… Ай да я, ай да мамин сын!

И только реалист в курсе, что у четверга нет будущего.


МОСКВА: Я смотрю Вы уже на Пушкина замахнулись)))


Эко у нас общение плодотворное, меня на фотографию потянуло, а Вас, значит, на прозу. Скоро буду Вас на ночь читать для улучшения качества сна, а то у меня скоро 2 года на этом курорте, и клиническая карта изменяется не в лучшую сторону, и это с моей-то закалкой.

Айда в наш совхоз начальником участка!

Нью-Йорку себя бросить трудно, думаю даже невозможно. Куда от Свободы уйдешь, пусть даже статуи.

Какая я гостеприимная.

Небо сегодня очень, даже смога не наблюдается.


3. Добавлю это к 45-му р-ру ноги и «Оптимисту!»


22 СЕНТЯБРЯ


НЬЮ-ЙОРК: А что, и замахнулся! Хотя Пушкин – наше всё, для меня нет авторитетов. «А я и в цари записаться могу. Кто тут, к примеру, в цари крайний? Никого! Так я первый буду!»

При таком раскладе с удовольствием стал бы начальником, президентом, на худой конец царем. С Вашим-то опытом надои резко бы возросли и мы наконец-то восстановили бы наше западающее хозяйство.


3. Ну вот, теперь Вы всё про меня знаете, знаете как облупленного, никакой интриги.


МОСКВА: Доброе утро!!


«Предупреждать надо» – можно хоть отчество Ваше узнать?! А то неудобно как-то, к ПЕРВОМУ претенденту в цари и по имени, хорошо хоть на «ТЫ» не успела перейти, а может быть уже и пора. Чтобы царство было в порядке, каждому царю нужны свои Меншиковы, а у нас одни Большевики. Так или иначе, все они родом оттуда, из красного прошлого. Оттого нет покоя в покоях царских. Все больше и больше, все под себя, грехи и богатство – в одну кучу. И вот уже вчерашние коммунисты-атеисты потянулись к церкви. Опять же не за раскаянием, а токмо обратить верующих в верных подданных. Собрать электорат. Верили, верили в коммунизм – и вдруг прозрели, увидели Бога, признали и решили купить, чтобы работал на них.


Прям с лёту перед глазами побежали кадры фильма «Свинарка и пастух» про светлое будущее Совхозов и Колхозов.


P. S. Если вы по личному, то первым уже не получится.


2. Вот и нет! У меня, конечно, всё хорошо с воображением и интуицией, я думаю, даже слишком хорошо, но если я знаю Вас как облупленного, то я со своей откровенностью агент 007 в юбке или даже Мата Хари.


НЬЮ-ЙОРК: Добрый вечер, Москва! После таких речей хочется назвать Москва Златоглавая. Как же ты умна, как же они тупы, не понимают простой вещи: родник изобилия – он внутри, на глубине себя, его просто надо откопать.

Р. S. Тогда нескромный нетактичный вопрос. А последний когда был?

Отчеств здесь нет. Отечество осталось где-то там. Поэтому, видимо, и в 60 лет буду Йориком.

Я хорошо с автопарком вашей красной машиной. Салон как у «феррари», там всего два места. Остальные ищут свое место в жизни на обочине, машут вслед и кричат «Ура!».


Какая красота, пасторальная! «А пастушок такой молоденький-молоденький».


3. Лучше – Мата Хари, но она, по-моему, плохо кончила.


МОСКВА: Я, конечно, пошутила, почему-то думала, что Вы отшутитесь. Значит, Вам от 40 до 60… так-так-так??!


Слово незнакомое, стыдно, а Вы говорите – начитанность… пойду к маме)))


3. Мне это не светит, я же говорю – интуиция, да и учителя были хорошие.

4. Вот вы там какой год живете? А говорите уже с вашей красной машиной. Красная машина на коробке передач, а пора бы уже завести автомат.


P.S. Заходил 3 месяца 22 дня 12 часов назад.


23 СЕНТЯБРЯ


НЬЮ-ЙОРК: Ну что ж, теперь можно заняться и творчеством. Перейдем к более приятным делам.

1. Какие шутки с таким отчеством?! Огромное наследство из букв. Это лучшее, что мне осталось от отца. Нет наследства – нет букв. Здесь на Бродвее Соединенных Штатов отчество мое всем до лампочки, как и религия, и национальность. Видимо, последствия сексуальной революции 70-х.

2. Без тени кокетства: а почему от 40? Наверно, сам проболтался. «Болтун – находка для шпиона». 38! По шкале Ильфа и Петрова.

3. Москва! Какие Ваши годы! В мире еще столько незнакомых и красивых слов, всё впереди.


4. У нас здесь тоже многие ящик смотрят, сидят на любимых передачах, хотя автомат завести – плевое дело. Демократия. Только успевай перезаряжать.


P. S. Отвечаете как ВКонтакте… заходил столько-то минут назад.


МОСКВА: Да, да, давайте о приятном.

1. Пусть тренируются, вы им фундук в скорлупе и книжку со скороговорками порекомендуйте. Сексуальные революции самые гуманные – без кровопролитий, без кастовых разногласий, без виселиц.

2.1. Да-да, это Ильф и Петров проболтались!

2.2. Как свидетельствуют цифры сухой статистики за последние 11,5 лет… писала, писала и запуталась… уф… Из практики следует, что вы должны быть старше меня минимум на 10 лет. Вот.

2.3. Спишите это на мою молодость и нетерпеливость, но давайте уже подойдём к конкретике, а то 40–60 очень уж большой интервал.

3. Обнадёжили!!!

4. Ящик я не смотрю. Времени нет. Хотя вру, иногда западаю, когда хочется совсем уйти в диван.

Я иногда вообще удивляюсь, как у Вас терпения хватает по 7 (СЕМЬ) раз перечитывать мои изречения.

P. S. Контакт и есть контакт. Только не спрашивайте меня, как зовут последнего.

НЬЮ-ЙОРК: И еще раз о приятном.

1. Веселится и гуляет весь народ. В сексуальной свободе заложен мощный творческий потенциал. Наукой доказано: чем больше ее – тем изящнее искусство.

Сразу перехожу к п. 2.3. Дождался! У меня всё по 45 – и обувь, и возраст. Так что мне 45 – и я фрукт опять.

4. Прошу заметить: по 7 (СЕМЬ) раз перечитывать Ваши изречения – это не испытывать собственное терпение, а погружаться в мир высокого штиля и мудрости.


P.S. А последнего я, кажется, знаю.

МОСКВА: Отпустило и полегчало, а то я думала, что докатилась, извините – доросла в свои от 30 до 60… подробности в следующем письме.


2.3. Часто кажется – вот моя половинка, но стоит только надкусить, понимаешь – тот еще фрукт.


P. S. Какой вы прыткий.


НЬЮ-ЙОРК: Я скорее терпкий. Что-то среднее между антоновкой и симиренко. А вы дичка. Так мне кажется.


Даже обидно стало за ту группу людей, в которой мы все когда-то будем. Кто-то (я) раньше, кто-то (Вы) позже. Как будто бы мы таким занимаемся… Что ни в сказке сказать, ни вслух произнесть.


Мы с Вами занимаемся – имелось в виду.

МОСКВА: Вы меня не так поняли, к слову: моя бабушка, которой 85, живет полноценнее, чем некоторые в 18 лет.

Наверное, дичка, а так хотелось бы быть манго, папайя, в крайнем случае авокадо.

НЬЮ-ЙОРК, добро пожаловать в 21 век – уже месяц занимаемся МЫ именно «тем, что ни в сказке сказать, ни вслух произнести», если бы Вы примчались ко мне с бутылкой рома при первом же моем предложении и мы «обновили» комнату 214, разбежались и приступили к следующему экземпляру – вот это было бы в духе времени. БРРРРР. Противно. Нельзя о таком на ночь глядя.

Кстати, авокадо, по-испански адвокат.


О приятном попозже.


МОСКВА: Ну вот теперь на ночь глядя о приятном.

Я? С бутылкой рома? В ночи? К незнакомому мужчине? Если только с брачным контрактом в придачу. Раз уж я адвокат.

1. Хорошо, будете теперяче злым, но благородным и жалостливым Подрядчиком.

2.3. Дождалась! Приятно познакомиться, Москва 29,5 + 5,5, и я еще та ягодка с рождения – пусть нескладно, зато правда.

4. Спасибо, я прям Тортиллой себя почувствовала… ой, Йорик надо прекращать эти вечерние фантазии, а то мое воображение уже рисует Вас в виде Буратино…


Спокойной ночи… Доброго утра!

25 СЕНТЯБРЯ


МОСКВА: Эх вы, ну выдавили бы из себя хоть капельку юмора, чес слово.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7