Ричард Дэй.

Лев Троцкий и политика экономической изоляции



скачать книгу бесплатно

Хотя Баллод в основном обсуждал вопросы, которые в современной терминологии относятся к микроэкономике, она сделал некоторые интересные замечания об экономике общества в целом и о будущей роли государства. Он был убежден, что если государство будет управлять «решительно всем», то «не совсем несправедливым окажется утверждение, предполагающее, что порядки социалистического строя будут походить на порядки смирительного дома»[31]31
  Там же. С. 6.


[Закрыть]
. По мнению Баллода, государство должно организовывать производство только основных продуктов и услуг. Отвечая на критику Э. Бернштейна, считавшего, что социалистическому государству не справиться с регулированием сотен тысяч предприятий, он доказывал, что необходимо управлять всего несколькими тысячами предприятий с хорошей техникой, объединенных в «две-три дюжины отраслей, для которых только то и нужно решить вопрос относительно организации работы»[32]32
  Атлантикус. Марксизм или теория наивысшей производительности. СПб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1907. С. 60–61.


[Закрыть]
. Баллод не дал описания того, что он понимал под государственным управлением этими предприятиями, но, очевидно, речь шла о сохранении рыночных отношений крупных предприятий с поставщиками сырья и потребителями продукции.

Еще более известной, чем работа Баллода, была книга Каутского «На другой день после социальной революции»[33]33
  У современного читателя название этой книги не может не вызвать ассоциаций с названиями известных фильмов о природных катастрофах – «Завтра, или ядерная принцесса» (режиссер А. Панкратов) и «The Day After Tomorrow» – «Послезавтра» (режиссер Р. Эммерих).


[Закрыть]
, написанная на основе одной из двух лекций, прочитанных им в Голландии в апреле 1902 года. Он хорошо знал книгу Баллода и даже написал к ней предисловие, в котором дал ей позитивную оценку. В тот период Каутский занимал позиции ортодоксального марксизма и был признанным лидером немецкой социал-демократии. На русском языке его книга был издана в Женеве под редакцией Ленина уже в 1903 году. Впоследствии она многократно переиздавалась в различных переводах[34]34
  Социальная революция/Под ред.

H. Ленина. Женева: Лига русской революционной социал-демократии, 1903; Социальная реформа и На другой день после социальной реформы. Ростов-на-Дону: Донская речь, 1905; Социальный переворот. На другой день после социального переворота/Под ред. H. Ленина. [СПб.]: Тип. Н. П. Собко, [1905]; Социальная революция. На другой день после революции. СПб.: Всеобщая биб-ка Г.Ф. Львовича, 1906; Революционные перспективы. Киев: Правда, 1906; На другой день после социальной революции. Пг.: Луч, 1917; На другой день после социальной революции. Пг.: Пролетарская мысль, 1917; Социалистическое государство будущего. Одесса: «Соц. библ.» А. Копельмана, [1917]; На другой день после социальной революции. Пг.: Изд. Петроградского Совдепа, 1918; На другой день после социальной революции. Пг.: Пролетарская мысль, 1918; Социальная революция. [Пг]: Луч, [1918?]; Социальная революция. М.: Изд-во ВЦИК Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов, 1918.


[Закрыть] (в первом и некоторых последующих изданиях в качестве приложения публиковалось его предисловие к книге Баллода). В своей работе Каутский исходил из того, что пролетариат когда-нибудь овладеет «всей политической властью» и будет «применять ее самым рациональным образом»[35]35
  Каутский К. На другой день после социальной революции. Пг.: Изд. Петроградского Совдепа, 1918. С. ю.


[Закрыть]
. Поэтому, как считал Каутский, не пытаясь дать детального описания социалистической экономики, все же было необходимо понять, что именно победивший пролетариат «вынужден будет делать, побуждаемый своими классовыми интересами и под давлением экономической необходимости»[36]36
  Там же. С. и.


[Закрыть]
.

Рациональная экономическая политика пролетариата, по мнению Каутского, включала ликвидацию безработицы, огосударствление транспорта, сырьевых отраслей, сосредоточение производства на крупных, технически хорошо оснащенных предприятиях, сохранение на длительный период рынка и частной собственности на мелкие предприятия. Он полагал, что в такой ситуации «капиталисты могут остаться управляющими фабрик, но они перестанут быть их господами и эксплуататорами»[37]37
  Каутский К. На другой день после социальной революции. Пг.: Изд-во Петроградского Совдепа, 1918. С. 14.


[Закрыть]
. Отношение Каутского к финансам было более радикальным. Он считал, что банкир «есть нечто совершенно лишнее в экономической жизни» и поэтому «его можно без труда экспроприировать одним росчерком пера»[38]38
  Там же. С. 16.


[Закрыть]
. В области сельского хозяйства предусматривалась возможность сохранения на длительный срок мелкой частной собственности: «крестьянину нечего бояться социалистического режима»[39]39
  Там же. С. 40.


[Закрыть]
. Каутский прозорливо заметил, что «трудности, ожидающие пролетарский режим, лежат не в области собственности, а в области производства»[40]40
  Там же. С. 20.


[Закрыть]
. Однако он надеялся, что пролетарская дисциплина, привычка к труду, концентрация производства, рост заработной платы позволят добиться резкого повышения производительности труда.

Троцкий до революции мало интересовался вопросом организации социалистической экономики, его больше увлекали политическая борьба и завоевание власти. Наверняка он хорошо знал книгу Каутского, хотя вряд ли он был согласен с его прогнозом прагматичного, мирного и спокойного развития страны после социальной революции. Неизвестно, когда Троцкий познакомился с работой Баллода «Государство будущего», но, во всяком случае, произошло это не позднее 1906 года, когда, находясь в тюрьме, он писал свою работу «Итоги и перспективы». По мнению Троцкого, «высшая производительность труда в крупных хозяйствах, с одной стороны, необходимость планомерности производства, доказываемая кризисами, с другой стороны, свидетельствовали о хозяйственных преимуществах социализма гораздо красноречивее, чем социалистическая бухгалтерия Атлантикуса». Заслугу Баллода Троцкий видел лишь в том, что тот выразил это преимущество в приблизительных цифровых отношениях. Проанализировав работу Баллода, Троцкий сделал следующий вывод: «Достаточные технические предпосылки для коллективистского производства… имеются уже в течение одного-двух столетий, а в настоящее время социализм технически выгоден не только в государственных, но в огромной мере, и в мировых размерах»[41]41
  Троцкий Л.Д. Итоги и перспективы. М.: Советский мир, 1919. С. 58.


[Закрыть]
. Конечно, Троцкий критически относился к идее Баллода о мирном переходе к социализму.

Любопытно, что Троцкий употребил термин «коллективистское производство» – в 1908 году была опубликована статья «Министерство производства в коллективистком государстве»[42]42
  Barone Е. II ministro della produzione nello stato collectivista // Giornale degli Economisti. 1908. Ser 2. Sept. P. 267–293. Oct. P. 391–414.


[Закрыть]
. Эта важная работа принадлежала перу итальянского экономиста Э. Бароне, который в своем анализе социализма во многом следовал теории равновесия Л. Вальраса. Бароне построил математическую модель «коллективистского строя», в котором существовала как частная, так и государстственная собственность. Задачей «министерства производства» являлось отыскание наилучшей комбинации экономических ресурсов с целью обеспечения максимального благосостояния людей. В результате построения и анализа системы уравнений, описывающих производство и использование продуктов, Бароне пришел к выводу о том, что экономический механизм коллективистского строя должен быть комбинацией централизованного управления и рынка. Он считал, что при этом такие категории старого строя, как цены, заработная плата, процент, рента, прибыль вновь возникнут, хотя, возможно, и под другими именами. По сути дела, это была первая работа, обосновывающая целесообразность рыночного социализма. Написанная таким образом, что понять ее может только экономист-математик, и напечатанная в итальянском журнале, она долгое время оставаясь без должного внимания.

В рассматриваемый период взгляды Ленина, как и других большевиков, на социалистическую экономику вполне укладывались в рамки традиционного марксизма. Возможность пролетарской революции вытекала из достаточной, по его мнению, степени развития капитализма в России. С этим не были согласны меньшевики, считавшие, что в России возможна лишь буржуазная демократическая революция. Н. Валентинов в своих воспоминаниях приводит ироничное высказывание Г. В. Плеханова: «Наш 25-летний парень Ульянов – материал совсем сырой и топором марксизма отесан очень грубо. Его отесывал даже не плотничий топор, а топор дровосека. Ведь этот 25-летний парень был очень недалек от убеждения, что если некий Колупаев-Разуваев построил в какой-нибудь губернии хлопчатобумажную фабрику или чугунно-плавильный завод, то дело в шляпе: страна уже охвачена капитализмом и на этой базе существует соответствующая капитализму политическая и культурная надстройка. Мысль Тулина[43]43
  Тулин – один из псевдонимов В. Ульянова. Другими псевдонимами были: В. Ильин, В. Фрей, Ив. Петров, К. Тулин, Карпов, Старик, H. Ленин.


[Закрыть]
вращалась именно в подобных примитивных рамках, а разве это марксизм?»[44]44
  Валентинов Н. Наследники Ленина. М.: Терра, 1991. С. 189–190.


[Закрыть]
.

Революция в России рассматривалась Лениным как составная часть всемирного революционного процесса, поэтому огромное преобладание в населении России крестьян не было непреодолимым препятствием – начавшись в России, пролетарская революция распространилась бы на развитые европейские страны. Впрочем, в работах Ленина есть две цитаты, которые впоследствии дали возможность иной интерпретации его взглядов. В статье, написанной в августе 1915 года, утверждалось: «Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих, или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране»[45]45
  Ленин В.И. О лозунге Соединенных Штатов Европы // Ленин В.И. Полн. собр. соч. T. 26. С. 354.


[Закрыть]
. Позднее, в 1916 году, Ленин к этому прибавил: «Развитие капитализма совершается в высшей степени неравномерно в различных странах. Иначе и не может быть при товарном производстве. Отсюда непреложный вывод: социализм не может победить одновременно во всех странах»[46]46
  Ленин В.И. Военная программа пролетарской революции // Там же. С. 133.


[Закрыть]
. Из этого «непреложного вывода» совсем не следовало, что социализм может победить в принципе. Даже если считать, что социализм возможен в одной стране, надо было еще доказать, что этой страной могла стать Россия. Впрочем, по нашему мнению, в это время под «победой социализма» Ленин понимал победу социалистической революции, а не построение социалистической экономики.

После того, как Ленин в апреле 1917 года вернулся в Россию и партия взяла курс на взятие власти, вопрос об экономической политике после революции должен был бы стать актуальным. Однако основной управленческой идеей большевиков оставался давно сформулированный ими тезис о рабочем контроле. В мае Ленин писал: «Большинство капиталистов пролетариат не только не намерен лишать “всего”, а, напротив, намерен приставить к полезному и почетному делу – под контролем самих рабочих»[47]47
  Ленин В.И. Неминуемая катастрофа и безмерные обещания // Там же. T. 32. С. 110.


[Закрыть]
. В октябре главной задачей революции также считалось «осуществление во всенародном масштабе точнейшего и добросовестнейшего учета и контроля, рабочего контроля за производством и распределением продуктов»[48]48
  Ленин В.И. Удержат ли большевики государственную власть // Там же. T. 34. С. 306–307.


[Закрыть]
. Ленин понимал, что после революции встанет вопрос об экономическом соревновании с капиталистическими странами, поэтому будет необходимо «либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и экономически»[49]49
  Ленин В. И. Грозящая катастрофа и как с ней бороться // Там же. С. 198.


[Закрыть]
.

В сентябре Ленин написал одну из наиболее известных работ – «Государство и революция». При чтении этой книги создается впечатление, что полемика с оппонентами по поводу теории государства, задачи уничтожения старой государственной машины занимали Ленина существенно больше, чем проблемы управления экономикой после взятия власти. Будущая экономическая система казалась ему предельно простой: «Все народное хозяйство, организованное как почта, с тем, чтобы все должностные лица, получали жалованье не выше “заработной платы рабочего”, под контролем и руководством вооруженного пролетариата – вот наша ближайшая цель»[50]50
  Ленин В. И. Государство и революция // Там же. T. 33. С. 50.


[Закрыть]
. Почему-то Ленин полагал, что учет и контроль за производством уже «упрощен капитализмом до чрезвычайности, до необыкновенно простых, всякому грамотному человеку доступных операций наблюдения и записи»[51]51
  Там же. С. 101.


[Закрыть]
. Поскольку эти операции просты, они «посильны громадному большинству населения»[52]52
  Там же. С. 78.


[Закрыть]
, и перейти к контролю производства со стороны вооруженных рабочих «вполне возможно немедленно, с сегодня на завтра»[53]53
  Ленин В.И. Государство и революция // Там же. T. 33. С. 100.


[Закрыть]
. В итоге «все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы»[54]54
  Там же. С. 101.


[Закрыть]
. Бюрократизма не будет, поскольку «при социализме все будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял»[55]55
  Там же. С. 116.


[Закрыть]
.

Правда, Ленин все же признавал, что для управления необходимы не только рабочие, но и специалисты. Тем не менее, решение и этой проблемы казалось ему достаточно легким: «Не надо смешивать вопрос о контроле и учете с вопросом о научно образованном персонале инженеров, агрономов и пр.: эти господа работают сегодня, подчиняясь капиталистам, будут работать еще лучше завтра, подчиняясь вооруженным рабочим»[56]56
  Там же. С. 101.


[Закрыть]
.

Для рассуждений Ленина характерно странное смешение желаемого и реального. Так, он сам писал, что предпосылкой для рабочего контроля является «поголовная грамотность», которой в России, конечно, еще не было. Далее, удобным аппаратом контроля, по его мнению, были банки. Он был убежден, что «без крупных банков социализм был бы неосуществим». Поэтому «единый крупнейший из крупнейших государственный банк, с отделениями в каждой волости, при каждой фабрике – это уже девять десятых социалистического аппарата. Это – общегосударственный учет производства и распределения продуктов»[57]57
  Ленин В.И. Удержат ли большевики государственную власть // Там же. T. 34. С. 307.


[Закрыть]
. Ленин не понимал, что любой банк может нормально работать только в условиях рынка и что суть банковского дела состоит вовсе не в учете и контроле над производством. Конечно, даже объединение всех российских банков в единый государственный банк не позволило бы иметь отделения банка при каждой фабрике.

Ленин считал, что после взятия власти можно будет использовать хлебную монополию, уже введенную в России воюющим капиталистическим государством[58]58
  Там же. С. 311.


[Закрыть]
, а также трудовую повинность. Инструмент хлебных карточек должен был использоваться для контроля над распределением хлеба и участием населения в трудовом процессе. Действительно, хлебная монополия была введена Временным правительством, но она так и не стала эффективным средством регулирования производства и потребления хлеба ни в 1917 году, ни позднее.

Война привела к ускорению процесса сращивания государственных структур и монополий не только в Германии, но и в России. В сентябре 1917 года Ленин с полной уверенностью утверждал, что «государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет»[59]59
  Ленин В.И. Грозящая катастрофа и как с ней бороться // Там же. С. 193.


[Закрыть]
. Оставалось лишь совершить революцию, а уже готовый для социализма производственный аппарат обеспечил бы, под контролем вооруженных рабочих, дальнейшее развитие производительных сил.

Имея такие поверхностные, несистемные и противоречивые теоретические представления об управлении экономикой после пролетарской революции, большевики захватили власть. Сформировавшаяся в течение нескольких месяцев после революции экономическая система получила название «военный коммунизм».

Военный коммунизм

В одном из своих первых после Октябрьской революции выступлений Троцкий говорил: «Рабочий класс взял в свои руки власть. Теперь-то и будем учиться ее применять для организации хозяйства и порядка, – а их у нас нет пока»[60]60
  Троцкий Л.Д. Как вооружалась революция. М.: Высший военный редакционный совет, 1923. С. 60.


[Закрыть]
. Попытку организации порядка трудно считать успешной: политика военного коммунизма, которую большевики проводили с середины 1918 года до начала 1921 года, привела, как признавал сам Ленин, к «весьма тяжелому экономическому поражению на экономическом фронте»[61]61
  Ленин В. И. Новая экономическая политика и задачи политпросветов // Ленин В.И. Полн. собр. соч. T. 44. С. 158.


[Закрыть]
. Это поражение заключалось в резком падении производительных сил. «Разверстка в деревне, этот непосредственный коммунистический подход к задачам строительства в городе, мешала подъему производительных сил и оказалась основной причиной глубокого экономического и политического кризиса, на который мы наткнулись весной 1921 года», – говорил Ленин в октябре 1921 года[62]62
  Ленин В.И. Новая экономическая политика и задачи политпросветов // Ленин В.И. Полн. собр. соч. T. 44. С. 159.


[Закрыть]
.

В советский период нашей страны политика военного коммунизма традиционно считалась вынужденной мерой, вызванной гражданской войной и интервенцией. Эти аргументы приведены и в публикуемой в настоящем издании работе Троцкого «Новая экономическая политика». Он был согласен с тем, что массовая национализация промышленности, экспроприация средней и мелкой буржуазии были экономически неправильными, поскольку привели к понижению производительных сил[63]63
  Троцкий Л.Д. Новая экономическая политика. М.: Госиздат, 1921. С. 7. См. настоящее издание. С. 392.


[Закрыть]
. Тем не менее, он был уверен, что политически это было необходимо, поскольку буржуазия была «агентом иностранного капитализма», «организованной агентурой классового врага»[64]64
  Там же. С. 100. См. настоящее издание. С. 395.


[Закрыть]
. Еще одним аргументом в пользу неизбежности военного коммунизма было то, что до лета 1918 года политика советской власти по отношению к буржуазии была относительно мягкой, и лишь разворачивающаяся гражданская война привела к более жестким мерам. Так, Л.Н. Крицман писал, что в этот период «промышленный и торговый капитал не экспроприировался, а только ставился под рабочий контроль», и что «с октября 1917 г. по 1 июня 1918 г. было национализировано лишь 487 предприятий», причем «в 70 % случаев национализация производилась вследствие неисполнения декрета о рабочем контроле или вследствие того, что предприятия самовольно закрывались владельцами»[65]65
  Крицман Л.Н. Героический период Великой русской революции (опыт анализа т. н. «Военного коммунизма»). М.: Госиздат, 1925. С. 41.


[Закрыть]
.

Прежде всего отметим, что дата 1 июня Крицманом была выбрана не случайно-уже 28 июня 1918 года Ленин подписал декрет «О национализации предприятий ряда отраслей промышленности, предприятий в области железнодорожного транспорта, по местному благоустройству и паровых мельниц», под действие которого попадало большинство еще не национализированных крупных и средних предприятий. Но это, разумеется, не самое важное.

Действительно, политика военного коммунизма существенно зависела от хода гражданской войны. Но, во-первых, ожесточенность и продолжительность самой гражданской войны были, в определенной степени, результатом попыток большевиков добиться быстрого осуществления принципов своей политической программы. «Откупаться» от буржуазии, по мысли Маркса, большевики не собирались. Их политика национализации предприятий и земли не могла не встретить сопротивления, которое со временем привело к войне. Такой проницательный человек, как Н. Суханов, написал об этом уже через четыре дня после Октябрьской революции, когда было сформировано коалиционное правительство большевиков и левых эсеров: «Случилось то, что было неизбежно. С первого дня образования последней “коалиции” она получила достойное имя – правительство гражданской войны»[66]66
  Суханов Н. Большевики у власти // Новая жизнь. 1917. 11 ноября (29 октября). С. 1.


[Закрыть]
.

Во-вторых, при оценке военного коммунизма следует различать политические декларации и реальную политику. Поскольку социализм рассматривался марксистами как безденежное хозяйство, важнейший частью политики большевиков был запрет на свободную торговлю. Задача перехода от торговли к планомерному распределению продуктов была сформулирована в программе РКП (б), принятой в 1919 году на VIII съезде партии[67]67
  КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 7-е. Ч. 1.1898–1925. М.: Госполитиздат, 1953. С. 425.


[Закрыть]
. Более того, в программе говорилось, что «РКП стремится к проведению ряда мер, расширяющих область безденежного расчета и подготовляющих уничтожение денег»[68]68
  Там же. С. 427.


[Закрыть]
. Впоследствии Троцкий писал, что хотя «военный коммунизм был, по существу своему, системой регламентации потребления в осажденной крепости», он «преследовал более широкие цели», поскольку советское правительство «от «военного коммунизма» рассчитывало постепенно, но без нарушения системы, прийти к подлинному коммунизму»[69]69
  Троцкий Л.Д. Преданная революция. М.: НИИ культуры, 1991. С. 21–22.


[Закрыть]
. Аналогичные высказывания есть и в работах Ленина. Но экономическую реальность нельзя победить декретами. Как справедливо отмечал Крицман, «народное хозяйство России эпохи гражданской войны характеризуется все прогрессировавшим расслоением ее экономики на экономику легальную (пролетарски-натуральную) и экономику нелегальную (товарную и товарно-капиталистическую)»[70]70
  Крицман Л. Н. Героический период Великой русской революции (опыт анализа т. н. «Военного коммунизма»). М.: Госиздат, 1925. С. 131.


[Закрыть]
. В 1918–1919 годах из 136,6 млн пудов доставленного потребителям хлеба, 40 % было доставлено государственными органами и 60 % – нелегальной торговлей[71]71
  Там же. С. 133–134.


[Закрыть]
. Без запрещенной большевиками торговли население советской России просто не смогло бы выжить.

Противоречивость политики большевиков ярко иллюстрирует следующий эпизод. Ленин отправил 6 января 1919 года телеграмму Чрезвычайной комиссии города Курска, в которой потребовал «немедленно арестовать Когана, члена курского центрозакупа, за то, что он не помог 120 голодающим рабочим Москвы и отпустил их с пустыми руками. Опубликовать в газетах, дабы все знали, что за неумение помочь голодающим рабочим репрессия будет суровая – вплоть до расстрела»[72]72
  Ленин В. И. Телеграмма Курской чрезвычайной комиссии // Ленин В. И. Полн. собр. соч. С. T. 50. С. 238. Центрозакупы – местные конторы Центрального закупочного бюро при Народном комиссариате продовольствия РСФСР.


[Закрыть]
. За Когана вступились коммунистическая фракция Центрального закупочного бюро при Наркомпроде РСФСР и председатель Курского губисполкома, который объяснил Ленину, что Коган «охранял твердые цены, установленные декретом, не имел возможности изменить без разрешения центра»[73]73
  См.: Из истории Всероссийской Чрезвычайной комиссии. (1917–1921). М.: Госполитиздат, 1958. С. 243. Губисполком – губернский исполнительный комитет.


[Закрыть]
. Понятно, что по этим ценам закупить продовольствие было невозможно. Ленин 16 января распорядился освободить Когана, но продолжить следствие. На запрос губисполкома о причине ареста он объяснил, что «Коган был арестован мною за нераспорядительность, за ненаправление рабочих в более подходящие уезды»[74]74
  Ленин В.И. Телеграмма Курскому губисполкому // Ленин В.И. Полн. собр. соч. С. T. 50. С. 246. О дальнейшей судьбе Когана нам неизвестно.


[Закрыть]
. Объяснение Ленина, по меньшей мере, странно – как будто в других уездах действовали другие декреты советской власти. Оказывается, расстрелять могли как за мешочничество, так и за противодействие мешочничеству.

Финансовая политика коммунистов была столь же противоречива, как и политика запрета свободной торговли. Национализация банков и их слияние с Государственным банком были произведены задолго до начала гражданской войны – декретом ВЦИКа от 27 (14) декабря 1917 года. В декрете утверждалось, что «интересы мелких вкладчиков будут целиком обеспечены»[75]75
  Собрание узаконений и распоряжений правительства РСФСР. 1917. № 10. Ст. 150.


[Закрыть]
. В тот же день ВЦИК издал постановление «О ревизии стальных ящиков (сейфов) в банках»[76]76
  Там же. Ст. 151.


[Закрыть]
. Все деньги, хранящиеся в сейфах, должны были зачисляться на текущие счета клиентов в Государственном банке. Золото и драгоценности, хранящееся в сейфах, подлежали конфискации. Если владельцы сейфов после вызова в банк для проведения ревизии не являлись в трехдневный срок, принадлежащие им ящики вскрывались, и в этом случае все хранящееся в них имущество подлежало конфискации. Однако зачисление денег на счета клиентов вовсе не означало, что владельцы могли получить свои средства. Выдача денег была сначала приостановлена, а затем ограничена величиной прожиточного минимума. В связи с постоянно увеличивающейся эмиссией денег практически все сбережения, накопленные всеми клиентами банков до революции, в том числе и мелкими вкладчиками, либо были конфискованы, либо быстро обесценились. При этом «эмиссия превращалась в снабжение пролетарским государством своих хозяйственных и прочих органов и своих работников покупательными средствами для закупок на нелегальном запрещенном этим же государством рынке»[77]77
  Крицман Л.Н. Героический период Великой русской революции (опыт анализа т. н. «Военного коммунизма»). М.: Госиздат, 1925. С. 138.


[Закрыть]
.

По мере нарастания инфляции роль денег в экономике снижалась. Итог политики военного коммунизма в области финансов был подведен декретом Совнаркома «Об упразднении Народного банка» от 19 января 1920 года»[78]78
  Собрание узаконений и распоряжений правительства РСФСР. 1920. № 4–5. Ст. 25. К этому времени Государственный банк получил новое название – Народный банк РСФСР.


[Закрыть]
. В соответствии с этим декретом Народный банк упразднялся, а все его активы и пассивы передавались Центральному бюджетно-расчетному управлению Народного комиссариата финансов. При фактически натуральной организации хозяйства советское государство было вынуждено прибегать к внеэкономическим методам управления населением[79]79
  Задолго до 1917 года Баллод отмечал, что «Маркс упустил из виду необходимость доказать, что современное хозяйственное развитие обеспечит такое изменение психики масс, какое необходимо при конечной “экспроприации экспроприаторов” для того, чтобы организация производства могла и дальше действовать безупречно без сурового государственного или общественного принуждения». См.: Баллод К. Марксизм или теория наивысшей производительности. СПб.: тип. Общ. Обществу польза. 1907. С. 11–12.


[Закрыть]
. По-своему логично, что всеобщая трудовая повинность была введена декретом Совнаркома через 10 дней после упразднения Народного банка, 29 января 1920 года. Была создана система комитетов по всеобщей трудовой повинности, которые организовывали трудовые мобилизации. Они также могли предавать народному суду и суду революционного трибунала виновных как «в уклонении от учета и явки по трудовой повинности», так и в «небрежной организации работ и нехозяйственном использовании мобилизованной силы»[80]80
  Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам в 5 томах. T. 1.1917–1928. М.: Политиздат, 1967. С. 160–161.


[Закрыть]
. Парадоксально, что свое законченное выражение политика военного коммунизма (упразднение Народного банка, всеобщая трудовая повинность) приобрела тогда, когда военная угроза для советской власти в основном миновала.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное