Ричард Адамс.

Майя



скачать книгу бесплатно

Richard Adams

MAIA


Copyright © Watership Down Enterprises, 1984

All rights reserved


© А. Питчер, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

* * *

Питеру Джонсону и Майклу Махони – мне очень повезло с зятьями



 
????????? ??? ??????? ????? ??????,
???????? ?? ????? ???? ????????,
?? ?????? ?? ???????? ??????,
??? ?? ???????? ???? ???? ??? ?????.
 
 
Благо высшее смертному – здоровье,
А второе – пригожим уродиться,
Третье – честно богатством владеть,
А четвертое – молодость с друзьями.
Древнегреческая застольная песня (сколий),
 
VI–V вв. до н. э.
(пер. А. Парина, О. Смыки)


???? ??? ?? ???? ?????? ????? ???? ??? ??? ????? ?????? ??? ???????? ???????????? ???? ???????????, ???? ?????? ???? ??????????? ??? ??????????? ??????.


Ведь ни у животных, ни у варварских племен мы не замечаем, чтобы храбрость непременно сопутствовала самым диким из них; напротив – скорее более кротким и тем, которые похожи на львов.

Аристотель. «Политика», кн. VIII, часть 4
(пер. С. Жебелева)


От автора

Я весьма признателен Питеру Карсону, Бобу Готтлибу и Джону Гесту за их ценные замечания при написании книги.

Элизабет Эйдон, Дженис Нил, А. М. Шевалль-Нильссон и Дженис Уоттерсон отпечатали рукопись, и я сердечно благодарю их за помощь. Кроме того, отдельной благодарности заслуживает Элизабет Эйдон, которая тщательно выверила последовательность повествования и указала на ряд несоответствий.

Примечание автора

Читатели «Шардика» заметят, что карты Бекланской империи и Беклы, включенные в эту книгу, несколько отличаются от предыдущих, однако ничего странного в этом нет. Ряд мест (к примеру, Лэк и Тиссарн) не упоминаются в «Майе», а потому не указаны на карте, и, наоборот, озеро Серрелинда, Найбрил и Суба не упомянуты в «Шардике» и, следовательно, не указаны на картах в предыдущем романе.

События, о которых рассказывается в «Майе», происходят за несколько лет до событий, описанных в «Шардике».

Действующие лица

Список составлен в алфавитном порядке и предназначен для удобства читателя. Сюда не включены второстепенные персонажи, появляющиеся в одном эпизоде, зато указаны те, кто не принимает активного участия в действии, но часто упоминается героями.

Анда-Нокомис – дословно «сын стрекозы», см. Байуб-Оталь

Астара – см.

Нокомиса

Ашактиса – уроженка Палтеша, прислужница Форниды

Байуб-Оталь, также именуемый Анда-Нокомис – субанский бан, внебрачный сын Нокомисы и верховного барона Урты, сводный брат Эвд-Экахлона

Бель-ка-Тразет – верховный барон Ортельги

Бериальтида – ортельгийка, спутница Та-Коминиона

Берро – солдат, носильщик Майи в Бекле

Бларда – крестьянский парень, брат Клестиды

Геншед – надсмотрщик в услужении у Лаллока

Гехта – крестьянка в усадьбе к северо-западу от Беклы

Дераккон – верховный барон Беклы, формально возглавляет режим Леопардов

Джарвиль – привратник Сенчо, впоследствии привратник Майи

Дифна – невольница Сенчо, позднее бекланская шерна, то есть гетера

Домрида – владелица заведения «Лилейный пруд» в Теттит-Тонильде

Дригга – старуха, соседка Морки, сказительница

Еджерет – юродивый в Бекле

Зай – так Оккула называет своего отца Бару, торговца драгоценностями

Зан-Керель – катрийский офицер, приближенный короля Карната

Зирек – коробейник

Зуно – молодой человек в услужении Лаллока, впоследствии дворецкий Форниды

Каппарах – капитан бекланской армии

Карнат – король Терекенальта

Келси – старшая из трех младших сестер Майи

Кембри-Б’саи – маршал бекланской армии, отец Эльвер-ка-Вирриона

Керит-а-Трайн – генерал бекланской армии

Керкол – крестьянин

Клестида – жена Керкола

Крох – субанец

Лаллок – дильгайский работорговец в Бекле

Ленкрит-Доль – барон Верхней Субы

Лиррита – самая младшая из сестер Майи

Локрида – прислужница Мильвасены в Бекле

Лума – субанка

Майя – тонильданка

Малендик – сторож складов Н’Кесита

Мегдон – надсмотрщик в услужении у Лаллока

Мекрон – старейшина субанской деревни, муж Пиньяниды

Мендел-эль-Экна – капитан лапанской армии, сторонник Рандронота

Мериса – белишбанка, невольница Сенчо

Мильвасена – дочь хальконского барона Энка-Мардета

Молло – капитан первопроходцев в отряде Эллерота

Морка – жена Таррина

Н’Кесит – уроженец Кебина, торговец кожами в Бекле

Нала – средняя из трех младших сестер Майи

Нассенда – субанский лекарь

Неннонира – бекланская шерна

Нокомиса (буквально: «стрекоза») – прозвище Астары, субанской танцовщицы, матери Байуб-Оталя, возлюбленной верховного барона Урты

Огма – хромая служанка-рабыня

Оккула – чернокожая невольница

Отависа – бекланская рабыня, впоследствии шерна

Пакада – начальник бекланской тюрьмы

Парден – надсмотрщик в услужении Лаллока

Пеллан – слуга Байуб-Оталя

Пиньянида – субанка, жена Мекрона

Рандронот – владыка Лапана

Сантиль-ке-Эркетлис – хальконский барон

Саргет – зажиточный бекланский виноторговец

Секрон – знатный лапанец, сторонник Рандронота

Сельпиррен – кебинский торговец, приятель Н’Кесита

Сенда-на-Сэй – бывший верховный барон Беклы, убит Деракконом

Сендекар – генерал бекланской армии

Сендиль – палтешец, спутник Неннониры

Сенчо-бе-Л’вандор – верховный советник Беклы, возглавляет сеть осведомителей режима Леопардов

Сессендриса – сайет (домоправительница) маршала Кембри

Спельтон – тонильданский солдат

Та-Коминион – знатный ортельгиец

Таррин – Майин отчим

Теревинфия – сайет (домоправительница) Сенчо

Тескон – субанец, сторонник Ленкрита

Толлис – один из командиров в отряде добровольцев Эллерота, подчиненный Молло

Фел – субанец, сторонник Ленкрита

Флейтиль – знаменитый бекланский скульптор (внук Великого Флейтиля)

Фордиль – известный бекланский музыкант

Форнида – дочь Кефиальтар-ка-Воро, верховного барона Палтеша, благая владычица Беклы, наместница Аэрты

Фравак – бекланский торговец металлом, бывший хозяин Сенчо

Франли – хозяйка постоялого двора «Тихая гавань» в Мирзате

Хан-Глат – глава фортификационного корпуса бекланской армии, построил крепость в Дарай-Палтеше

Чийя – уртайка, невольница в Бекле

Шенд-Ладор – сын коменданта бекланской крепости, сторонник Леопардов

Эвд-Экахлон – сын и наследник верховного барона Урты, сводный брат Байуб-Оталя

Эллерот – сын и наследник саркидского бана, командир отряда добровольцев в войске Сантиль-ке-Эркетлиса

Эльвер-ка-Виррион – сын бекланского маршала Кембри-Б’саи

Энка-Мардет – хальконский барон, отец Мильвасены

Часть I. Простушка

1
Водопады

За речной излучиной, в тысяче шагов от водопадов, купы деревьев рассеивали грохочущий рев струй, превращая его в тихий монотонный гул – непрерывный и беспрестанный, не похожий ни на завывание ветра, ни на жужжание насекомых, ни на кваканье лягушек в прибрежных болотах. Зимой он звучал плеском бурного ливня, а летом, в засуху, становился тихим журчанием ручейка в зарослях, но не смолкал никогда.

За излучиной река ускоряла бег; у дальнего берега, на мелководье, среди валунов, гальки и топляка, светлая быстрая рябь сверкала в лучах полуденного солнца. На ближнем, крутом берегу темная речная гладь тускло отражала высокое небо и кроны деревьев. В прибрежной зелени пестрели цветы – ярким ковром расстилались по лугам, пышной кипенью покрывали кусты и свисали с ветвей шафранными, алыми и белоснежными гирляндами. Над рекой веяли приторные, медовые и пряные ароматы; с тонким звоном металась мошкара, стрекотали прозрачными крыльями стрекозы. Иногда к поверхности воды поднималась рыбина, заглатывала неосторожную муху и, плеснув хвостом, снова уходила в глубину.

На дальнем берегу, среди камышей и мятлика, неподвижно застыл кериот – зеленая цапля из тонильданских топей, – жадно высматривая лягушек на мелководье. Время от времени он стремительно наклонял длинную тонкую шею, пронзал добычу клювом, заглатывал ее целиком и снова замирал.

Солнце клонилось к вершинам деревьев; на воду легли длинные тени, и кериот всполошился. Пугливая птица чутко и опасливо следила за переменами света и тени, за малейшим дуновением ветерка, за шелестом стелющихся трав. Кериот беспокойно переступил длинными тонкими ногами, а потом поднялся в небо над рекой и, медленно взмахивая крыльями, полетел к водопаду.

С высоты птичьего полета виднелись утесы, уходящие вверх на двадцать локтей, откуда обрушивались в реку пенные потоки; на вершине горы голубела под солнцем неподвижная гладь озера. Водопадов было два, каждый в пятьдесят локтей шириной, а между ними лежал островок, в это время года поросший незабудками и золотистыми кувшинками, что покачивались у самого края, будто с любопытством заглядывая в бездну.

Кериот покружил над озером и начал плавный спуск к изножью водопадов, но у плоских камней его что-то спугнуло. Он круто повернул, перелетел к зарослям ивняка и скрылся на болоте.

Вблизи гул водопадов рассыпался на бесчисленное множество звуков: глухой рокот, громкое журчание, звонкая капель, тихое шипение водяной пыли, прерывистое бульканье, мерный плеск быстрых струй и раскатистые удары воды о камни. Над бурлящими водопадами разносился тоненький девичий голосок:

 
Ах, зачем, зачем я на свет рождена?
Молю, ответь мне, великий Крэн!
Иштар, ишталь а-стир.
Дочь моя, ты мужу в жены суждена.
Иштар а-стир, на-ро, ишталь а-ронду.
 

Самой девушки видно не было. Песня, вспугнувшая кериота, произвела бы совсем иное впечатление на слушателя, окажись таковой поблизости. В девичьем голосе звучала не только жизнерадостность, но и чарующая невинная истома. Впрочем, юная певица этого не осознавала, как не осознают своей прелести звери и птицы. Пение смолкло, однако на камни у воды никто не вышел. Водопад продолжал грохотать. Внезапно откуда-то издали снова послышался призрачный напев:

 
Ах, мошна моя пуста, беден мой дом!
Кто наполнит ее, великий Крэн?
Иштар, ишталь а-стир.
Я дам тебе мужа с волшебным жезлом.
Иштар а-стир, на-ро, ишталь а-ронду.
 

Из-за пелены падающей воды выступила крепкая, ладная девушка лет пятнадцати, пышущая здоровьем и полная задора юности. Сверкающие струи текли по обнаженному телу, хлестали по плечам, омывали высокую грудь и упругие ягодицы. Девушка рассмеялась, запрокинула голову под пенные струи, потом закашлялась, вскинула руки, защищая лицо, потянулась и застыла в этой позе, чуть покачиваясь на носках. Радужная завеса воды то обволакивала ее прозрачным плащом, то струилась по спине.

Впрочем, женственным формам и двусмысленной песенке противоречили наивное лицо и непосредственные манеры юной красавицы. В этом глухом уголке она по-детски восторженно предавалась бездумной забаве и играла с водопадом в прятки, ничуть не смущаясь своей наготы. Возможно, она уже изведала усталость, голод и болезни, но еще не подозревала, что в мире существуют жестокость и несчастья, и только понаслышке знала о других опасностях, подстерегающих одиноких купальщиц. Впрочем, смутное осознание своей красоты сквозило в каждом движении девушки, которая нежилась под усердными и неуемными струями, омывавшими все ее тело – плечи, живот, бедра и ягодицы.

В сладких грезах и мечтах о воображаемом будущем ни восторженные юные девы (тягот они пока не изведали, а потому о бедах не думают), ни умудренные жизнью женщины (с тяготами они хорошо знакомы, и думать о бедах не хочется) не опираются на суровый опыт действительности.

Когда девушке прискучило скользить на прохладных валунах в изножье водопада и глядеть сквозь струи, как стражник сквозь бойницы крепостного вала, она в последний раз окунулась в колышущуюся завесу, запрыгала по плоским камням к озерцу, нырнула и быстро поплыла на мелководье. Там она перевернулась на спину, опустилась на песчаное дно, кое-где усыпанное мелкой галькой, оперлась затылком o пенек и замерла, раскинув в стороны ноги и руки.

 
Весенних цветов не счесть на лугу,
Где телка покорно ждет быка.
Иштар, ишталь а-стир.
Дочь моя, я тебе помогу…
Иштар а-стир, на-ро, ишталь а-ронду.
 

Она захихикала, и вода накрыла ее с головой, заглушив слова песенки. Девушка встала и побрела по мелководью, собирая золотистые и розовые кувшинки на длинных жилистых стеблях и сплетая их в венок. С утеса неподалеку свисал алый трепсис. Она сорвала охапку длинных плетей, добавила их к гирлянде и надела украшение на шею.

Потом она пошлепала ногой по воде, вытащила застрявшие меж пальцев травинки и склонила голову, вдыхая аромат цветочного ожерелья на плечах. Внезапно, совсем как ребенок, которому не сидится на месте, она бросилась обрывать цветы – все без разбору: пушистые головки геллий, маргаритки, пурпурные смолевки, оранжевые сильфии – и соорудила из них пояс, браслеты и хрупкую корону, для прочности оплетя ее побегом трепсиса. За уши девушка заложила крупные алые цветы, а еще один воткнула в ямку пупка – но цветок там не удержался. Тогда она с вызывающей улыбкой, будто дразня возмущенного собеседника, насобирала целый ворох незабудок и стала вплетать тонкие стебли в густые волосы на лобке, украшая пах небесно-голубым цветочным покровом.

– Я – владычица Беклы!

Она призывно вскинула руки над головой, с напускной торжественностью шагнула вперед и тут же, наступив на острый щебень, ойкнула и поджала ногу, потом надула губы и топнула по воде. Взметнулся фонтан брызг. Девушка достала со дна камешек, сердито плюнула на него и отбросила к деревьям, затем стремительно выскочила на берег, отбежала к дальнему концу озерца, вошла на глубину и, раскинув руки, легла навзничь. Медленное течение утянуло ее в центр, где она неподвижно застыла на воде, по-прежнему обвитая цветочными украшениями; на поверхности виднелись только лицо и бугорки грудей. Она глядела в небо, на клонящееся к закату солнце.

– Не слепи мне глаза, не то я тебя своим сиянием ослеплю! – прошептала она. – Попробуй обожги меня! Я же в воде! Вот так-то…

Вода чуть покачивала девушку; гирлянды набухали влагой, постепенно расплетались, и течение уносило цветы – то кувшинка, то незабудка отплывали в сторону, кружились в медленных водоворотах у берега и пропадали. Она снова осталась нагишом. Постепенно ее отнесло к мелководью, где вода доходила до колен.

Солнце опустилось ниже. Тени сгустились над водопадами, превращая радужную белизну струй в однообразную, унылую серость. Девушка родилась и выросла у воды и, прекрасно умея плавать, весь день провела на озере. К вечеру она устала, проголодалась и озябла. Она подошла к берегу, присела на корточки и справила малую нужду. Потом, выбравшись из пруда на траву, встала на колени, нетерпеливо отжала воду из длинных волос, натянула на мокрое тело сорочку и заношенный холщовый сарафан, взобралась по каменистому склону и босиком неторопливо двинулась вдоль берега озера, освещенного лучами заходящего солнца.

Девушка не подозревала, что все это время за ней наблюдали, – она ничего не слышала за ревом водопада и не видела того, кто прятался за деревьями. Как только она исчезла из виду, мужчина выскочил из своего укрытия, пробежал вдоль берега и упал ничком. Он зажмурил глаза, похотливо засопел и в исступлении всем телом ткнулся в траву, которой только что касалась его падчерица.

2
Хижина

У дальней оконечности озера, за деревней, узкая тропка вела вдоль берега к выгону. Там, у ограды, стояла бревенчатая хижина – просторная, но ветхая. За выгоном начинались поля проса, а на грядках во дворе зеленели конусы поздних брильонов.

В сумерках на тропинку выбежала босоногая одиннадцатилетняя девчушка, вздымая клубы пыли, и бросилась навстречу сестре. Обе остановились. Девочка торопливо вгрызлась в ломоть черного хлеба.

– Чего тебе, Келси? – спросила старшая.

– Майя, матушка осерчала, что тебя так долго нет.

– Ну и пусть!

– Я, как увидела, что ты идешь, решила предупредить. Она меня послала коров с выпаса пригнать, потому что Таррин еще не вернулся. Так я побегу, а то и мне влетит.

– Поделись хлебушком, – попросила старшая.

– Ой, Майя, мне ж ничего не останется!

– Дай кусочек, не жадничай. Есть хочется, сил нет. А я ужином с тобой поделюсь.

– Знаю я твои кусочки, – вздохнула Келси и чумазыми пальцами отщипнула корку.

Майя взяла хлеб, задумчиво пожевала, проглотила.

– Пусть только попробует меня без ужина оставить, – сказала она.

– Ага, она к тебе придирается, – с детской непосредственностью заявила Келси. – Похоже, за что-то невзлюбила, вот только за что, не пойму.

– Не знаю, – пожала плечами Майя. – Да мне на нее плевать!

– Она сегодня весь день жалуется, мол, ты уже взрослая, а от работы отлыниваешь, по хозяйству не помогаешь, ей все самой делать приходится. А еще говорит…

– Мало ли что она там говорит! Таррин не приходил?

– Нет, как с утра ушел, так еще не возвращался. Ну, я побегу, – сказала Келси, дожевав последние крошки хлеба, и вприпрыжку помчалась по тропе.

Майя неспешно, с ленцой, направилась к дому. У дверей хижины она остановилась, сорвала с куста оранжевый цветок санчели и воткнула в волосы за левым ухом, откинув за спину мокрые пряди.

На порог выбежала пухлая малышка лет трех и уткнулась Майе в колени. Майя, подхватив сестренку, расцеловала ее в румяные щеки:

– Куда это ты несешься, Лиррита? Никак в Теттит собралась?

Малышка рассмеялась. Майя с улыбкой стала раскачивать девочку, негромко напевая:

 
Мы с Лирритой отправимся в поход,
Возьмем верный меч и острый кинжал,
В Бекле нас знатный красавец ждет…
 

– Ты всю ночь будешь горло драть, лентяйка этакая?! Лишь бы по округе шляться, тварь! – донеслось из хижины.

Изможденная женщина помешивала варево у очага. Лицо со впалыми щеками еще хранило очарование былой красоты – так в вечернем небе заметны отсветы уходящего дня. Черные волосы припорошила печная зола, а глаза, воспаленные от дыма, глядели зорко и недовольно.

Даже в сгустившихся сумерках обстановка хижины выглядела убого. На земляном полу повсюду валялся мусор: рыбьи кости, очистки, огрызки и кочерыжки, прохудившееся ведро, грязное тряпье, какие-то прутики и хворостинки – Лиррита, играя, вытащила их из поленницы. К вони прогорклого жира примешивался сладковатый запах детской мочи. Пламя в очаге освещало треснутое весло у дальней стены. По хижине метались длинные дрожащие тени.

Женщина, не дожидаясь ответа Майи, опустила половник в котел, обернулась и угрожающе подбоченилась, выставив тяжелый живот. Из-за сломанного переднего зуба в речи слышалось змеиное шипение.

– Келси еще коров не пригнала, Нала белье во дворе собирает – ну, если его с веревки не стянули… Отчим твой невесть где шляется…

– Я уж давно белье принесла, – объявила чумазая девятилетняя девочка, полускрытая грудой плетеных корзин в темном углу. – Мам, дай поесть!

– Ах, вот ты где! Сначала приберись тут, а потом есть проси. Пол вымети, мусор в очаг выбрось, а потом за водой сходи. Глядишь, и на хлеб заработаешь.

Майя по-прежнему стояла у порога, качая на руках малышку.

– Где тебя носило, а? Мы тут весь день горбимся не покладая рук, а ты чуть ли не нагишом разгуливаешь, ухажеров завлекаешь, чисто шерна бекланская! – гневно воскликнула мать. – Что это у тебя за ухом?

– Цветок, – ответила Майя.

Мать выдернула пламенеющий бутон из волос дочери и швырнула на пол:

– И без тебя вижу, что цветок! Посмей только сказать, что не знаешь, зачем санчель за левым ухом носят!

– Ну и что такого? – улыбнулась Майя.

– А то, что негоже в таком виде по округе расхаживать! Вон какая здоровая вымахала! Я с утра до ночи спину гну, а ты гуляешь замарашкой.

– Я сегодня в озере купалась, – возразила Майя. – Это ты замарашка. И воняет от тебя.

Мать хотела было отвесить ей пощечину, но Майя, не выпуская малышку, перехватила и вывернула занесенную руку. Женщина оступилась и едва не упала, разразившись проклятиями. Лиррита испуганно завизжала. Майя шикнула на сестренку и, покачивая ее на руках, подошла к очагу и налила себе похлебки в плошку.

– Не тронь еду, не про тебя варено! – заорала мать. – Вот отчима твоего накормлю, как вернется, а что останется – сестрам твоим пойдет, они заработали. Слышишь, мерзавка?!

Майя, не обращая внимания на крики, опустила Лирриту на пол, отнесла плошку к столу и уселась на шаткую скамью.

Мать подхватила с пола хворостину:

– Прекрати своевольничать, не то выпорю!

Майя поднесла плошку к губам, хлебнула через край и предупредила:

– Ты меня не замай, а то самой не поздоровится.

Мать злобно уставилась на нее, взмахнула хворостиной и бросилась на Майю. Та вскочила, опрокинув скамью, и швырнула в мать плошку недоеденного варева. Горячий суп пролился на грудь, плошка упала на пол. Кончик хворостины оцарапал Майе руку. Тут Келси вернулась из коровника и удивленно уставилась на мать с сестрой, которые, навалившись на стол, колотили друг друга по головам и плечам. Сумеречное небо в дверном проеме заслонила чья-то фигура.

– Да ради Крэна и Аэрты! Что тут происходит? – воскликнул мужчина. – Чего вы орете на всю деревню? Эй, прекратите драку!

Он ухватил женщину за локти и притянул к себе. Она тяжело дышала, не выпуская из рук хворостины. Он выдернул у нее прутик и медленно обвел взглядом полутемную хижину, заметив и перевернутую скамью, и пролитый суп, и оцарапанную руку Майи.

– Из-за чего сыр-бор разгорелся? – с усмешкой спросил он. – Все, кончайте грызню. Ужин готов, или мне с пола подбирать? Я сети долго складывал, а то бы раньше пришел. Майя, ты куда? Подними плошку да на стол накрой.

В драке Майин заношенный сарафан разорвался; она наклонилась за плошкой, и в прорехе показалась налитая грудь.

– А ты меня еще и порадовать решила? – рассмеялся отчим. – Дай поесть сначала, я потом погляжу. Морка, солнышко мое, из-за чего шум?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23