Рене Ахдие.

Ярость и рассвет



скачать книгу бесплатно

Тарик остолбенел.

– Ты знаешь почему, – прохрипел эмир низким голосом. – Она поступила так из-за Шивы. Для Шивы. Для всех нас.

При этих словах мать Тарика встала из-за стола и выскочила из зала, с каждым шагом ее рыдания становились все громче.

– О господи! Шази, что же ты наделала? – прошептал Рахим.

Тарик оставался неподвижным, выражение его лица было пустым и непроницаемым.

Эмир встал и направился к сыну.

– Сынок, ты…

– Дай мне письмо, – повторил Тарик.

С мрачным смирением эмир протянул сыну свиток.

Знакомые каракули Шарзад, написанные такой же, как и обычно, властной и тяжелой рукой, плыли по странице. Тарик прекратил чтение, когда она начала обращаться прямо к нему. Извинения. Слова сожаления о ее измене. Благодарность за его понимание.

Достаточно. Он не мог этого выдержать. Не от нее.

Он смял край свитка в кулаке.

– Ты ничего не можешь сделать, – повторил эмир. – Свадьба – она сегодня. Если у нее получится… если…

– Не говори так, отец, прошу тебя!

– Это должно быть сказано. Это правда, неважно, насколько жестокая, она должна прозвучать. Мы обязаны справиться с этим как семья. Твои тетя и дядя не смогли пережить утрату Шивы, и посмотри, что произошло после смерти их дочери.

Тарик закрыл глаза.

– Даже если Шарзад выживет, мы ничего не можем поделать. Все кончено. Мы должны принять это, какой бы сложной ни казалась ситуация. Я знаю, что ты к ней чувствуешь; я полностью это осознаю. Тебе понадобится время. Но потом ты поймешь: счастье можно найти и с кем-то другим, поймешь, что в мире есть и другие девушки. Со временем ты увидишь, – сказал эмир.

– В этом нет необходимости.

– Что ты имеешь в виду?

– Я уже все понял. Полностью.

Эмир удивленно взглянул на сына.

– Мне ясны твои доводы. Все. А сейчас я хочу, чтобы ты понял мои. Я знаю, что в мире есть и другие женщины. Я знаю, что, возможно, смогу найти своего рода счастье с другой девушкой. Со временем, думаю, многое может произойти.

Эмир кивнул:

– Хорошо, Тарик, это к лучшему.

Рахим ошарашенно смотрел на них.

Тарик продолжил, и серебро мерцало в его глазах.

– Но ты должен понять и это: не важно, сколько идеальных девушек я встречу на своем пути, для меня существует лишь Шарзад. – Сказав это, он бросил свиток на пол и, повернувшись на каблуках, распахнул двери ударом ладоней.

Рахим обменялся с эмиром задумчивым взглядом, прежде чем последовать за Тариком. Тем же путем они вернулись обратно во двор, и Тарик жестом показал, чтобы привели лошадей. Рахим молчал, пока к ним не подвели обоих коней.

– Какой у нас план? – мягко спросил он. – У тебя же есть хотя бы какой-то?

Тарик помедлил.

– Ты не обязан идти со мной.

– Ну и кто теперь глупец? Неужели ты единственный, кто любит Шази? Кто любил Шиву? Мы можем не быть одной крови, но они навсегда останутся моей семьей.

Тарик повернулся к другу:

– Спасибо тебе, Рахим-джан.

Более высокий долговязый парень улыбнулся Тарику.

– Меня еще рано благодарить.

Нам по-прежнему нужен план. Скажи, как ты намерен действовать? – Рахим колебался. – Ты и вправду можешь что-то сделать?

Тарик поджал губы.

– До тех пор, пока правитель Хорасана дышит, всегда есть что-то, что я могу сделать… – Его левая рука опустилась на рукоять элегантно изогнутого меча, висящего на бедре. – И я уверен: лучшей линии поведения быть не может.

Разделенные вуалью

Шарзад сидела одна в своей комнате, в центре высокой кровати, заваленной подушками, покрытыми яркими тканями. Кровать окружал тонкий занавес из паутинного шелка, который необычайно свободно раздувался от малейшего дуновения воздуха. Она сидела, прижав колени к груди и обвив пальцами лодыжки.

Ее карие глаза неотрывно следили за дверью.

Девушка оставалась в таком положении бо?льшую часть ночи. Каждый раз, когда она хотела рискнуть и встать с места, нервы грозили выйти из-под контроля.

«Где же он?»

Она громко вздохнула и сжала ноги руками еще сильнее.

Вскоре паника, с которой она упорно боролась последний час, начала угрожающе надвигаться, стремясь к ней, как молот к наковальне кузнеца.

«Что, если он совсем не придет увидеть меня сегодня?»

– О господи, – прошептала она, нарушив полную тишину.

«Тогда получится, будто я всем соврала. Я нарушила все до единого обещания».

Шарзад покачала головой. Стук сердца нарастал у нее в ушах, и каждый вдох давался ей все с бо?льшим трудом.

«Я не хочу умирать».

Эти жуткие мысли подтачивали хладнокровие, толкая ее вниз, в бездонную пропасть ужаса – кошмара, с которым она могла до сих пор справиться.

«Как баба переживет, если меня убьют? А Ирза?

Тарик».

– Прекрати! – Ее слова отразились эхом в зияющей пустоте. Конечно, это было глупо, но ей просто необходимо что-то, да что угодно, чтобы хоть на мгновение заполнить мучительную тишину звуком.

Она прижала руки к вискам и усилием воли загнала нарастающий ужас назад…

Назад, в огороженное сталью место в ее сердце.

И тогда дверь с тихим скрипом отворилась.

Шарзад уперлась ладонями в мягкую подушку.

Слуга шагнул в комнату, сжимая в руках тонкие восковые свечи с алоэ и амброй, которые источали слабый аромат и мягкий свет; секундой позже за ним последовала девушка с подносом еды и вином. Слуги, разложив то, что принесли, покинули комнату, даже не взглянув в сторону Шарзад.

Через мгновение на пороге появился халиф Хорасана.

Прежде чем войти в комнату и закрыть дверь, он помедлил, как будто раздумывая над чем-то.

В бледном сиянии свечей его тигровые глаза казались еще более задумчивыми и отстраненными. Когда он отвернулся от света, контуры его лица скрылись в тени, заостряя черты.

Неподвижное выражение лица. Холодное и грозное.

Шарзад запустила руки под колени.

– Мне сказали, твой отец служил моему, будучи одним из его визирей. – Его голос был тихим и сдержанным. Практически… добрым.

– Да, сеид. Он был советником вашего отца.

– А сейчас он работает хранителем.

– Да, сеид. Хранителем древних текстов.

Он повернулся к ней лицом.

– Весьма значительное изменение статуса.

Шарзад подавила признаки зарождавшегося раздражения.

– Возможно. Он не был визирем очень высокого ранга.

– Понятно.

«Ничего тебе не понятно».

Она ответила на его взгляд, надеясь, что мозаика оттенков ее глаз скроет мысли, носившиеся у нее в голове.

– Почему ты вызвалась добровольно, Шарзад аль-Хайзуран?

Она не ответила.

Он продолжил:

– Что заставило тебя сделать такую несусветную глупость?

– О чем вы?

– Возможно, это был соблазн выйти замуж за короля. Или тщетная надежда стать той единственной, которая разрушит проклятие и покорит сердце монстра. – Он говорил без эмоций, пристально наблюдая за ней.

Сердце Шарзад застучало боевыми ударами.

– Я не страдаю такими заблуждениями, сеид.

– Так отчего же ты вызвалась? Отчего готова лишиться жизни всего в семнадцать?

– Мне шестнадцать, – бросила она на него косой взгляд. – И я не понимаю, почему это имеет значение.

– Ответь мне.

– Нет.

Он помедлил.

– Ты понимаешь, что могла бы умереть из-за этого.

Хватка ее пальцев стала почти болезненной.

– Меня не удивили ваши слова, сеид. Но если вы действительно хотите ответов, моя смерть не поможет вам в этом.

Какая-то искра промелькнула по его лицу, задержавшись в уголках губ. Она исчезла слишком быстро, не дав ответа о том, что это было.

– Я полагаю, нет. – Он замолчал и, казалось, снова задумался.

Она видела, как он отодвигается и вуаль тени ниспадает с резких углов его профиля.

«Нет».

Шарзад, встав с кровати, шагнула к нему.

Когда он оглянулся, она подошла ближе.

– Я сказал тебе. Не думай, что станешь той, кто разорвет порочный круг.

Шарзад стиснула зубы.

– И я вам сказала. Я не страдаю какими бы то ни было заблуждениями.

Она все приближалась, пока не застыла на расстоянии вытянутой руки от него, ее решимость была непоколебима.

Он остановил взгляд на ее лице.

– Ты уже утратила право на жизнь. Я не ожидаю… чего-то большего.

В ответ Шарзад потянулась к украшенному драгоценностями ожерелью, все еще висящему на шее, и начала его расстегивать.

– Нет. – Он поймал ее руку. – Оставь его.

Он колебался, прежде чем прикоснуться к ее шее.

Во время этого волнующе знакомого прикосновения девушка с трудом поборола желание с отвращением отступить назад и нанести удар, вложив в него всю ее боль и гнев.

«Не будь глупой. Тебе представится лишь один шанс. Так не упусти же его».

Этот мальчишка-царь, этот убийца… она не позволит ему разрушить еще одну семью. Украсть у очередной девочки ее лучшего друга – целую жизнь, наполненную воспоминаниями о том, что было и чего никогда не будет.

Она вздернула голову и подавила приступ поднимающейся желчи, горький привкус которой остался у нее на языке.

– Почему ты здесь? – прошептал он, пронизывая ее пытливым взглядом своих тигриных глаз.

Уголок ее рта приподнялся в саркастическом ответе.

Она взяла его за руку.

Осторожно.

Потом приподняла тяжелую мантию с плеч и позволила ей соскользнуть на пол.

* * *

Ирза сидела верхом на серой в яблоках кобыле в переулке, ближайшем к зданию, где хранились самые древние и запутанные тексты Рея. Когда-то городская библиотека была грандиозным сооружением, украшенным колоннами и правильно высеченными камнями, добытыми в лучших карьерах Тиразиса. С течением лет фасад здания потемнел и глубокие трещины пролегли на его поверхности, наиболее явные из них были замазаны в неряшливой попытке ремонта. Каждый видимый край обветшал, а славный блеск вчерашнего дня потускнел до серых и коричневых пятен.

Когда в плотной предрассветной тишине позади нее послышалось ржание нескольких лошадей, Ирза виновато взглянула через плечо. Она разомкнула уста, намереваясь успокоить молодого извозчика, но, прежде чем заговорить, ей пришлось прочистить горло, чтобы голос не был таким срывающимся.

– Извините, – прошептала девушка парнишке после сдержанного кашля. – Я не знаю, почему он там так долго. Уверена, он скоро вернется. – Ирза заерзала в седле, и ее кобыла дернула левым ухом.

– Это не мое дело, госпожа. Пока мне платят сполна. Но если ваш отец хочет миновать городские ворота до рассвета, нам скоро нужно будет выдвигаться.

Она кивнула, и, пока юноша говорил, у нее в животе сжался очередной комок.

Вскоре она покинет город своего детства – место, где прожила четырнадцать лет. Поэтому под покровом ночи, практически в последний момент, она собрала все ценное, бросив вещи в закрытую корзину, и оставила позади прошлое, зная, что ее жизнь уже никогда не будет такой, как прежде.

Странно, однако это ничего для нее не значило. По крайней мере не сейчас.

Единственное, о чем она могла думать, – причина ее сдавленного горла и комков в животе – это Шарзад.

Ее упрямая и тираничная старшая сестра.

Ее смелый и верный друг.

И снова горячие слезы навернулись на глаза, несмотря на то, что она поклялась не пролить больше ни единой слезинки. Разочарованная, Ирза вытерла свои уже мокрые щеки тыльной стороной ладони.

– Что-то не так, госпожа? – спросил извозчик, его тон был близок к сочувствующему.

Конечно, что-то было не так. Но, если они хотели избежать любопытных взглядов, он не должен узнать, что именно. Ирза ответила четко:

– Нет. Все хорошо. Спасибо, что поинтересовались.

Юноша кивнул, прежде чем снова погрузился в состояние равнодушия.

Ирза переключилась на размышления о предстоящем путешествии. Чтобы добраться до Торкевана, крепости семьи Тарика, им следует провести три тяжелых дня в дороге. Она покачала головой, недоумевая: только Шарзад имела смелость отправить их в дом своей любви детства после всего происшедшего. Каждый раз, когда Ирза прекращала думать о Тарике и его семье, озорные черты на лице девушки сменялись выражением беспокойства…

И раскаянья.

Подавив усталый вздох, она посмотрела на поводья. Ее белая в яблоках лошадь встряхнула гривой, когда порыв ветра пронесся по переулку.

– Почему он так долго? – промолвила Ирза, никому не адресуя свой вопрос.

Будто по желанию, массивная деревянная дверь бокового входа библиотеки тяжело отворилась и в ночи возникла фигура ее отца с надвинутым на лицо капюшоном.

Он что-то нес в руках, плотно прижимая сверток к груди.

– Баба? Все хорошо?

– Извини, дорогая. Да, все хорошо. Теперь мы можем ехать, – пробормотал Джахандар. – Я просто… мне просто надо было убедиться, что все двери хорошо заперты.

– Что это у тебя? – спросила Ирза.

– Хм-м? – Джахандар направился к своей лошади и потянулся за наплечной сумкой.

– Что у тебя в руках?

– O, это ничего. Просто томик, который мне особенно нравится. – И он пренебрежительно махнул рукой.

– Мы что, проделали всю дорогу сюда ради книги, папа?

– Ради одной книги, дитя мое. Ради одной.

– Тогда это должна быть особенная книга.

– Все книги особенные, дорогая.

– И что же это?

Джахандар с большой осторожностью засунул старый, обтянутый кожей том в сумку и вскочил в седло с гораздо менее задумчивым видом. Затем он жестом показал извозчику, что можно двигаться.

Маленький караван проделывал путь вниз, по все еще дремлющим улицам Рея.

Ирза направила свою лошадь ближе к черному жеребцу ее отца. Когда Джахандар взглянул на нее с доброй улыбкой, она взяла его за руку, ища в ней то же успокоение, которое предложила сама.

– Все будет хорошо, моя дорогая девочка, – сказал он почти машинально.

Она кивнула.

От ее внимания не ушло то, что он не ответил на ее вопрос.

Гора Адамант

В момент, когда Шарзад поднесла свою ладонь к его, девушка почувствовала, как на нее нахлынула холодная волна бесстрастия. Как будто она пребывала вне своего тела и просто была свидетелем происходящего.

К счастью, он не пытался ее поцеловать.

Боль не была продолжительной: она проскользнула мимолетным эпизодом, исчезнув в приятной отстраненности ее мыслей. Он также не выглядел радостным. Какое бы удовольствие ни получил, оно было коротким, поверхностным, и Шарзад почувствовала резкое удовлетворение от этой мысли.

Когда все кончилось, он безмолвно поднялся с кровати и отодвинул легчайший шелковый полог, прикрывающий ее.

Шарзад наблюдала, как он одевался с аккуратной, практически военной точностью. Она заметила маленькие капельки пота на его спине и сухих мышцах, игравших при малейшем движении.

Он был сильнее ее. В этом нет никаких сомнений. Она не могла превзойти его физически.

«Но я здесь не для того, чтобы драться. Я здесь, чтобы выиграть».

Она села и потянулась за красивой шамлой, лежащей рядом на стуле. Шарзад просунула руки в блестящую парчу и подвязалась серебряным шнурком, прежде чем присоединиться к мужчине. Когда обогнула край кровати, подол халата, изящно вышитый драгоценностями, закрутился вокруг нее, словно дервиш[5]5
  Дервиш – мусульманский странствующий монах.


[Закрыть]
в разгар самы[6]6
  Са?ма – ритуал, включающий в себя пение, игру на музыкальных инструментах и танец (кружащиеся дервиши).


[Закрыть]
.

Халиф подошел к низенькому столику в углу комнаты, окруженному еще более роскошными валиками и пухлыми разноцветными, яркими подушками.

Он налил себе немного вина, до сих пор храня молчание. Шарзад прошла мимо него и опустилась на подушки, разложенные вокруг столика.

Поднос был заполнен фисташками, инжиром, миндалем, виноградом, айвой чатни, маленькими огурцами и разнообразными свежими травами. Накрытая тканью корзинка с лепешками стояла в стороне.

Делая все для того, чтобы вернуть его утонченное пренебрежение, Шарзад взяла с подноса ветвь винограда и начала есть.

Халиф изучал ее какой-то мучительный момент, прежде чем опуститься на подушки. Он сидел и пил вино, пока Шарзад макала кусочки хлеба в кисло-сладкую чатни.

Когда она уже не могла и дальше молчать, взглянула на него, подняв тонкую бровь.

– Вы не собираетесь есть, сеид?

Он втянул носом воздух, уголки его глаз сузились в раздумье.

– Чатни очень вкусная, – сказала она бесцеремонно.

– Не должна ли ты быть напугана, Шарзад? – спросил он так тихо, что девушка едва не пропустила вопрос.

Она положила хлеб.

– Вы хотите, чтобы я была испугана, сеид?

– Нет. Я хочу, чтобы ты была честна со мной.

Шарзад улыбнулась.

– Но как же вы узнаете, что я соврала, сеид?

– Из тебя не самый одаренный лжец. Ты только считаешь себя таковой. – Он наклонился вперед и взял с подноса горсть миндаля.

Ее улыбка стала еще шире. Опасно шире.

– А вы не очень-то хороши в искусстве разгадывания людей. Вы только считаете себя таковым.

Он наклонил голову, мышца на его челюсти задвигалась.

– Чего ты хочешь? – И снова слова были сказаны так тихо, что Шарзад пришлось напрячься, пытаясь разобрать их.

Она отряхнула крошки с рук, выигрывая время, чтобы расставить следующую ловушку.

– Мне предстоит умереть на рассвете. Правильно?

Он кивнул.

– И вы желаете знать, почему я вызвалась на это? – продолжила она. – Хорошо, я хотела бы…

– Нет. Я не буду играть с тобой в игры. Я презираю манипуляции.

Шарзад сжала губы, проглатывая свое нервное бешенство.

– Возможно, вам стоит меньше времени тратить на презрение игры, а больше – на выработку терпения, необходимого для победы.

Она задержала дыхание, когда верхняя часть его тела застыла. Костяшки рук халифа побелели на какой-то миг, прежде чем хватка ослабилась.

Шарзад наблюдала, как напряжение оставляет его, и водоворот эмоций крутился у нее в голове, приводя в хаос мысли.

– Храбрые слова для девушки, которой осталось жить несколько часов. – Его тон был ледяным.

Она выпрямилась и закрутила копну своих темных волос, перебросив их через одно плечо.

– Вам интересны правила игры или нет, господин? – Не услышав ответа, она предпочла быстро продолжить, пряча свои дрожащие руки в складках шамлы: – Я готова ответить на ваш вопрос, сеид. Но прежде чем сделать это, хочу узнать, могли бы вы исполнить одну мою небольшую просьбу… – Шарзад умолкла.

Намек на жестокую забаву омрачил его лицо.

– Ты пытаешься выторговать свою жизнь за какую-то мелочь?

Она рассмеялась, и звук ее смеха затанцевал по комнате воздушными колокольчиками.

– Моя жизнь уже отдана. Вы ясно выразились на сей счет. Вероятно, мы можем пропустить данный вопрос и вернуться к насущной теме.

– Непременно.

Она помолчала с минуту, чтобы успокоиться.

– Я хочу рассказать вам историю.

– То есть?

Впервые она увидела отчетливую эмоцию, волной прокатившуюся по его лицу.

«Ты удивлен? Не сомневайся, Халид ибн аль-Рашид, это будет не в последний раз».

– Я рассказываю вам историю. А вы сидите и слушаете. Когда я закончу рассказ, то отвечу на ваш вопрос. – Она ждала его реакции.

– Историю?

– Да. Вы согласны на такие условия, сеид?

Он откинулся назад, опершись на локоть, с непроницаемым выражением лица.

– Ладно. Я согласен. Можешь начинать. – Он произнес эти слова как вызов.

«И я принимаю его, ты, монстр. Охотно».

– Это рассказ об Агибе, бедном моряке, который потерял все, чем обладал, только чтобы познать себя.

– Сказка о морали? Таким образом ты пытаешься преподать мне урок?

– Нет, сеид. Я пытаюсь развлечь вас. Мне говорили, что хороший рассказчик может захватить внимание аудитории одной фразой.

– Тогда ты потерпела неудачу.

– Только потому, что вы создаете излишние сложности. И потому, что не дали мне закончить. Так вот, Агиб был вором, лучшим вором в Багдаде. Он мог украсть золотой динар из твоих рук, прямо у тебя на глазах, и в мгновение ока стащить кошелек даже у самого осторожного путешественника.

Халиф наклонил голову в раздумье.

– Но он был высокомерен. И смелость его выходок росла все больше и больше, как и его заносчивость. Пока однажды Агиба не поймали на горячем, когда он украл что-то у богатого эмира. Тогда вор едва ли не распрощался с жизнью. В панике он бежал по улицам Багдада, ища убежища. Неподалеку от доков увидел небольшой корабль, который уже собирался отплывать. Капитану этого судна как раз был очень нужен последний член команды. Уверенный, что солдаты эмира найдут его, если он останется в городе, Агиб вызвался принять участие в плаванье.

– Уже лучше. – След улыбки украсил губы халифа.

– Я рада, что вы одобряете, сеид. Мне продолжать? – Она бросила в него острую усмешку, борясь с желанием выплеснуть остаток своего напитка ему в лицо.

Он кивнул.

– Первые несколько дней на борту судна выдались невероятно сложными для Агиба. Он был далек от мореплаванья, имел очень мало опыта в такого рода путешествиях; из-за этого долгое время он страдал от морской болезни. Другие члены экипажа открыто над ним насмехались и поручали ему самую черную работу, укрепляя его статус бесполезности. Уважение, которым пользовался Агиб как лучший вор в Багдаде, ничего не значило в этом мире; в конце концов, не мог же он красть у своих товарищей по плаванью. Там было некуда бежать и негде прятаться.

– Действительно головоломка, – заметил халиф.

Шарзад проигнорировала его тихую подначку.

– Неделю спустя в море начался ужасный шторм. Огромные волны швыряли корабль как щепку, отбросив его далеко от курса. Увы, это было не самое худшее бедствие, постигшее их: когда шторм через два дня наконец утих, капитана никто не мог найти. Море поглотило его в свою соленую пучину.

Шарзад замолчала. Наклонившись вперед, чтобы выбрать виноградинку, она украдкой взглянула поверх плеча халифа на декоративные ставни, ведущие на террасу. Они все еще были в тени, под покровом ночи.

– Команда запаниковала. Они застряли посреди моря, и у них не было никакой возможности вернуть судно обратно на курс. Они начали обсуждать, кого из моряков стоит сделать капитаном. Их так поглотила борьба за власть, что никто из членов экипажа не заметил пятнышко земли, показавшееся на горизонте. Агиб был первым, кто указал на него. Это пятнышко выглядело словно крошечный остров, в центре которого была гора. Сначала экипаж ликовал от увиденного. Но через мгновение старый моряк пробормотал что-то, и паника вспыхнула сызнова.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6