Рэдклифф.

Повернуть время вспять



скачать книгу бесплатно

– Пирс… погоди… – прошептала Уинтер. В этот момент у нее зазвонил телефон. Звук показался просто оглушительным и заставил ее дернуться. Уинтер неловко пыталась нащупать мобильный, не в силах отвести взгляда от Пирс. Ее губы были так близко. Уинтер дрожащим голосом проговорила: «Алло». Она слушала, что ей говорят, не отрывая глаз от сонной артерии, которая пульсировала на горле Пирс. – Я думала, ты не придешь. Хорошо. Я в туалете. Сейчас буду, – произнесла Уинтер. Она закрыла телефон и хриплым голосом сказала: – Мне пора идти.

– Почему? – спросила Пирс, продолжая поглаживать шею девушки и перебирать волосы у нее на затылке. Пирс не могла ошибиться, этот взгляд, которым смотрела на нее Уинтер, был хорошо ей известен: так смотрели на нее другие девушки, но впервые кому-то удалось взволновать ее столь сильно.

– У тебя свидание?

– Нет, – сказала Уинтер, осторожно освобождаясь от объятий Пирс, хотя и не от ее чар, – это звонил мой муж.

Застыв на месте, Пирс не проронила ни слова, когда Уинтер обошла ее сбоку и поспешила прочь. Когда за девушкой закрылась дверь и Пирс осталась одна, она нагнулась и подняла с пола позабытую белую карточку. Уинтер, должно быть, обронила ее. Пирс провела большим пальцем по отпечатанным на карточке буквам, а потом засунула ее в нагрудный карман.

Прощай, Уинтер Кляйн.

Глава 2

Четыре года спустя


Только Пирс въехала на парковку на своем бледно-голубом кабриолете «тандерберд» шестьдесят седьмого года выпуска на Саут-стрит рядом с университетским музеем, как у нее запикал пейджер.

– Черт, – выругалась Пирс и достала пейджер, чтобы прочесть сообщение. Пять утра, и уже ни минуты покоя! Но сообщение оказалось не от медсестры из павильона Роадс, где находились больничные палаты отделения хирургии. Вызов пришел от заведующего отделением. Секретарша в такую рань написать не могла. Значит, он вызывает ее сам.

– Проклятье!

Она припарковалась в дальнем углу рядом с будкой охранника. Это место стоило дороже, но Пирс не могла допустить, чтобы какой-нибудь идиот помял ее машину, на реставрацию которой ушло столько времени. Пирс знала, что охранники присмотрят за ее машинкой, ведь она каждый месяц выдавала им премию.

– Привет, Чарли! – крикнула она, выбираясь из автомобиля.

– Доброе утро, доктор, – ответил тощий полицейский в отставке. Он носил форму охранника с такой же гордостью, с какой ходил в форме полиции Филадельфии все тридцать лет до этого. – Может, сегодня стоило оставить малышку дома? Обещают дождь. А там и снег может пойти, если похолодает.

– Тогда оставлю ее здесь до весны, – прокричала Пирс, направляясь к выходу. В гараже телефон не работал. Дождь или снег, какая разница: она проведет на дежурстве все ближайшие сутки, а по факту – минимум тридцать часов. – Присмотри за моей девочкой!

Чарли рассмеялся и отсалютовал вслед Пирс.

Выйдя на тротуар, она позвонила по телефону через быстрый набор. Когда ей ответили, она сказала:

– Рифкин.

– Можешь заглянуть ко мне в офис перед утренним обходом?

Интонация на том конце провода была вопросительной, но Пирс знала, что это никакая не просьба.

– Да, сэр.

Я уже рядом с больницей.

– Тогда заходи прямо сейчас.

Пирс не успела ничего сказать, как ее собеседник отключился. Твою мать!

Она мысленно перебрала всех пациентов, которых вел заведующий отделением. Может, с кем-то из них что-то случилось, а ей еще об этом не сообщили? Ночью дежурил младший хирург-ординатор, но он знал, что должен обращаться к ней при возникновении любой проблемы, даже самой незначительной. Тем не менее, ей оставили лишь несколько обычных вопросов насчет переливаний крови и антибиотиков.

Дом, где жила ее семья, находился всего в сорока минутах езды отсюда, в Брин-Море, и в распоряжении Пирс могло легко оказаться целое крыло, а вместе с ним и необходимое ей уединение. Но она предпочитала жить в квартире в Западной Филадельфии, чтобы дорога до больницы занимала не больше пятнадцати минут. Пирс не нравилось узнавать о внезапных проблемах с утра пораньше, а вызов к завотделением в столь ранний час мог означать только проблему. Черт!

Пирс вошла в пустой лифт. На втором этаже он остановился, и в лифт зашла блондинка с темными кругами под глазами. На левой штанине ее форменных брюк расползлось пятно крови, похожее на пятно из теста Роршаха. В правой руке она держала помятый лист бумаги, рассматривая его так, словно это был Священный Грааль. Пирс знала, что это за бумажка: это был список всех пациентов, за которыми наблюдал конкретный ординатор. В списке содержалась кодированная информация о дате поступления пациента в больницу и дате операции, также там были записаны назначения и последние анализы, особенно выходившие за рамки нормальных значений. Когда лечащему хирургу требовалось уточнить какую-либо информацию о пациенте, ординатор искал ее именно в этом списке. И хотя все ординаторы носили при себе КПК, а каждый медсестринский пост был оборудован компьютерами, все равно вся информация обычно бралась из бумажного списка.

Без этой важной бумажки ординаторы часто давали неполные или неверные сведения, после чего им вскоре приходилось искать другую работу. Хотя бы один раз на дню какой-нибудь ординатор в отчаянии носился по коридорам, терзая каждого встречного: «Ты не видел мой список? Я его потерял. Кто-нибудь видел мой список?!»

– Привет, Тэм, – поздоровалась Пирс с блондинкой. – Как дела?

Тэмми Рейнольдс оторвалась от списка и моргнула, словно ее только что разбудили. Потом она медленно улыбнулась, и ее глаза стали уже не такими уставшими.

– Привет-привет. Давненько не видела тебя в баре. Неужели прячешься, или появился кто-то, на кого уходит все твое время?

– Не угадала. Я все-таки старший ординатор, и у меня довольно много дел.

– Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься на работе, – Тэмми придвинулась к Пирс, положила руку ей на талию и большим пальцем стала легонько гладить ее тело сквозь бледно-зеленую форменную рубашку. – Мне интересно, как ты проводишь время вне работы. Когда ты чего-то хочешь, нехватка времени тебя обычно не останавливает.

Пирс отодвинулась от девушки на безопасное расстояние. Лифт остановился на пятом этаже, и она не хотела, чтобы их кто-нибудь увидел, когда двери раскроются. Да и нежностей Тэмми ей не хотелось, по крайней мере, не сейчас.

– Мне нужно идти. Не загоняйся.

– Позвони мне! В этом месяце я дежурю в онкологии, – сказала Тэмми вслед Пирс. – Мы могли бы поиграть с тобой в больницу, детка.

Пирс помахала девушке на прощание, с облегчением констатируя, что поблизости не оказалось никого, кто мог бы услышать слова Тэм. Ей было все равно, что знали или думали о ней ее приятели-ординаторы, но она предпочитала, чтобы административный персонал не судачил о ее личной жизни, особенно по ее собственной оплошности.

Пирс прошла по коридору, устланному темно-красным ковром, направляясь к большому угловому офису. Все кабинеты штатных хирургов располагались в одном углу на пятом этаже. К ним примыкала комната отдыха. Операционные находились в другой стороне здания и занимали оставшуюся площадь этажа. Благодаря такой планировке хирурги могли спокойно работать у себя в кабинете в ожидании операции. Поскольку операции часто начинались с опозданием, хирурги не теряли времени понапрасну – а это они ненавидели больше всего.

Столы секретарей, отделенные от коридора перегородками, еще пустовали. Двери в кабинеты были закрыты. Административный персонал приступит к работе только в полдевятого. К этому времени почти все хирурги будут в операционных.

Пирс с удовольствием шла по тихим пустынным коридорам. Ей нравилось это затишье перед бурей. Впрочем, посмотрев на желтый циферблат своих спортивных часов, она нахмурилась. Часы показывали пятнадцать минут шестого. Если встреча с завотделением продлится дольше нескольких минут, она опоздает на встречу с другими ординаторами и тем самым подаст плохой пример. Будучи старшим ординатором Пирс составляла ежедневное расписание, назначала младших ординаторов ассистентами на операции и следила за ночными дежурствами. Она всегда приходила вовремя, даже чуть раньше, служа примером всем остальным и рассчитывая на пунктуальность других. Она в принципе рассчитывала на многие вещи и наказывала виновных.

Ординаторы, которые занимались пациентами заведующего отделением, подчинялись Пирс. Работа в этой смене считалась самой хлопотной во всем отделении общей хирургии. Еще большей властью обладал лишь главный хирург-ординатор, который отвечал за свою смену и амбулаторную клинику.

– Надеюсь, это ненадолго, – пробормотала Пирс вслух, приближаясь к закрытой двери кабинета завотделением. Рядом с дверью висела скромная пластиковая табличка, гласившая: «Эмброуз П. Рифкин, доктор медицины, заведующий отделением».

Пирс постучала в дверь.

– Входи, – услышала она.

Стол заведующего стоял в дальнем углу кабинета под углом к двум высоким окнам, к которым Эмброуз Рифкин сидел спиной, словно внешний мир его отвлекал или по меньшей мере не вызывал у него ни малейшего интереса. Кроме того, так солнце светило ему в спину, а его посетителям – в глаза. Он всегда умел занять выгодную для себя позицию.

– Пирс, – поприветствовал ее Эмброуз Рифкин, сделав приглашающий жест в сторону двух кресел, стоявших перед его широким столом из орехового дерева. Темная мебель и ковры с толстым ворсом придавали кабинету классический вид, основательный и богатый, подходивший его владельцу. Хотя завотделением было за пятьдесят, в его густых черных волосах не было и намека на седину. Он обладал аристократичным орлиным профилем и подтянутым телом (благодаря игре в сквош дважды в неделю). Эмброуз Рифкин излучал ауру человека, привыкшего командовать. Он действительно был таким.

– Сэр, – обратилась к нему Пирс, усаживаясь в кресло.

Они виделись вчера вечером, когда она ассистировала ему во время резекции нижней передней части толстой кишки. Во время операции они не разговаривали. Пирс лишь изложила ему историю болезни пациентки, а он попросил ее обрисовать ход операции по удалению опухоли. Ее ответ был лаконичным и точным. На протяжении полутора часов после этого Эмброуз Рифкин не проронил ни слова. Закончив, он отошел от операционного стола и сказал:

– У меня встреча, зашей ее.

И вышел, не дожидаясь ответа. Пирс поняла, что задумалась, когда хорошо поставленный баритон вернул ее к действительности. Оказывается, она прослушала то, что он ей говорил, и уловила лишь последнее слово «ординатор».

Пирс выпрямилась, опершись руками на деревянные подлокотники кресла. Она проследила за тем, чтобы не вцепиться в кресло и не выдать свою нервозность.

– Простите, сэр. Я не поняла, о чем вы.

Эмброуз Рифкин нахмурился, посмотрев на нее пронзительным взглядом своих голубых глаз.

– Я сказал, что мы берем еще одного ординатора.

– В январе?

Ординатура обычно стартовала первого июля, и начинать ординаторскую практику в какие-то другие сроки было очень странно. Пирс не могла припомнить ничего подобного.

– У нас есть свободная позиция для ординатора третьего года, раз уж Элиот решил, что не может ее сократить. Теперь мы можем ее заполнить. Ты чем-то недовольна?

– Нет, сэр, но почему он меняет программу в середине года?

Эмброуз Рифкин криво усмехнулся.

– Не он, а она.

Пирс покраснела, прекрасно зная, что ее собеседник обрадовался этому нечаянному подтверждению того, что хирурги-ординаторы обычно были мужчинами. Более того, по мнению Эмброуза Рифкина и его коллег-ровесников, хирургами-ординаторами должны быть только мужчины. Пирс была одним из немногих исключений в этой ординаторской программе. И хотя хирургов-женщин год от года становилось все больше, эта специальность оставалась привилегией мужчин. Пирс предпочла промолчать, чтобы не угодить в новую ловушку.

– Чисто технически она ординатор четвертого года, но она пропустила полгода по… личным обстоятельствам, после чего несколько месяцев, проработала в отделении «скорой помощи», – сказано это было пренебрежительным тоном. – Но у нее хороший послужной список, и я знаком с руководителем ее программы. Он говорит, что у нее золотые руки.

Это был наивысший комплимент, какой один хирург мог сделать другому. Для хирурга лучше быть самым искусным, чем самым умным. Когда привозили пациента с разорванным сосудом, и человек мог умереть через двадцать секунд от потери крови, мозги могли и не помочь. В такой момент важнее всего было то, что у хирурга не трясутся руки.

– Когда она приступает?

– Она должна прийти в семь утра.

– Сегодня?

– У Вас какие-то сложности, доктор Рифкин?

– Нет, сэр, – быстро ответила Пирс, мысленно меняя свой распорядок дня. Каждый вечер, уходя из больницы, она тщательно проверяла расписание операций, чтобы убедиться, что ничто не изменили без ее ведома. Ничто не могло разозлить хирурга перед операцией сильнее, чем отсутствие свободного ординатора, который должен был ему ассистировать.

К сожалению, иногда секретари отменяли или, хуже того, добавляли операции, не уведомляя об этом ординаторов, но именно на них в таком случае валились все шишки. Пирс уже распределила всех ординаторов на текущий день – никого не оставалось, чтобы ввести новенькую в курс дела.

– Э-э-э, может быть, Конни позаботится о ней сегодня утром, пока я закончу с аневризмой? – предложила она.

Конни Лэнг была администратором факультета и занималась ординаторами.

– Позвони Дзуброву и скажи, что он будет ассистировать на этой операции. Его дела в лаборатории подождут.

Пирс едва сдержалась от того, чтобы возразить. Резекция аневризмы брюшной аорты относилась к серьезным операциям, где обычно ассистировал дежурный старший ординатор, а сегодня им была она.

Пирс пыталась заполучить все возможные крупные операции, чтобы в следующем году стать главным хирургом-ординатором. Среди других ординаторов четвертого года Генри Дзубров был единственным ее реальным соперником. Предполагалось, что следующие полгода он проведет в травматологической лаборатории, но, как казалось Пирс, он оказывался в операционной при любой возможности.

Она встала, понимая, что если задержится, то начнет жаловаться на привилегии, которые всегда доставались Дзуброву, и тем самым поставит себя под удар. Хирург-ординатор никогда ни на что не жалуется. Пирс до сих пор помнила свой первый день в ординатуре. Ее отец стоял перед двадцатью пятью ординаторами-первогодками, которые, нервничая, ждали его напутствия. С непроницаемым лицом он обвел аудиторию своими ледяными голубыми глазами, не задержавшись на дочери, словно она ничем не отличалась от других. Пирс хорошо запомнила его слова и знала, что он говорил всерьез.

Если Вам что-то здесь не нравится, Вам нужно всего лишь прийти ко мне и сообщить об этом. На каждую Вашу позицию найдется пятьдесят желающих, и я гарантирую, что они будут счастливы занять Ваше место. Никогда не забывайте, что быть здесь – привилегия, а не право.

После этого вступительного слова Эмброуз Рифкин обвел взглядом сидевших перед ним ординаторов, на этот раз задержавшись на Пирс дольше, чем на остальных. Привилегий можно и лишиться, словно говорил его взгляд.

– Как ее фамилия? – спросила Пирс.

Завотделением посмотрел в папку, лежавшую у него на столе.

– Томпсон.

– Ясно.

Больше Эмброуз Рифкин не добавил ничего, и Пирс ушла, плотно прикрыв за собой дверь кабинета, хотя ее об этом не просили. Она сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь избавиться от гнева и фрустрации, неизменно охватывавших ее при общении с отцом. Им было комфортно друг с другом лишь в операционной. Наверное, Пирс пора бы уже привыкнуть к этому, но у нее не получалось.

– Черт!

– Уже тяжко, хотя день только начался?

Пирс подпрыгнула от неожиданности и развернулась. Позади нее стояла Конни Лэнг, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе и коробку пончиков «Данкин Донатс».

– Как обычно. Ты что-то рано сегодня, – ответила Пирс.

Конни мотнула головой в сторону закрытой двери.

– У него в полседьмого совещание по бюджету, – улыбнувшись, пояснила она с хищным огоньком в глазах. – И ему прекрасно известно, что рано утром чиновники плохо соображают, так что у него больше возможностей получить то, что он хочет.

– Разве он не всегда получает желаемое?

Конни мудро промолчала в ответ.

– Он рассказал тебе про нового ординатора?

Пирс кивнула.

– Она уже внизу, у администратора. Я слышала, как она спрашивала, как пройти в комнату отдыха хирургов.

– Боже! Она уже пришла?!

Конни снова улыбнулась.

– Энергия бьет ключом. Разве не этого ты хочешь от своих ординаторов?

– О да, жду не дождусь знакомства, – со вздохом сказала Пирс и направилась к лифтам. – Пойду отыщу ее. Как она выглядит?

– Чуть ниже тебя ростом, симпатичная. Волосы до плеч, медно-коричневые вперемешку с блондом. На ней темно-синяя форма.

– Понятно, – бросила Пирс.

Интересно, что имела в виду Конни под «симпатичной». Пирс уже наскучило ходить на свидания с медсестрами и знакомыми ординаторами. Она ни с кем из них не встречалась подолгу, а времени искать кого-то еще у нее не было. Так что новые лица, особенно симпатичные, были весьма кстати. Может, в конечном итоге все не так уж плохо.

Глава 3

Пирс повернула за угол по направлению к лифтам и в конце коридора краем глаза увидела девушку в темно-синей форме, которая шла к комнате отдыха.

– Эй, постойте! – крикнула Пирс и поспешила вперед. – Вы новый… – Пирс затормозила, ее голос оборвался при виде лица, которое она не ожидала увидеть когда-либо снова. Лицо Уинтер лишилось нежной юношеской пухлости, ее черты заострились – теперь они принадлежали прекрасной женщине. Уинтер выглядела уставшей, но этого можно было ожидать. Она выглядела стройнее, чем запомнилось Пирс, словно все эти годы регулярно совершала пробежки.

– Ты… Томпсон? Мы встречались…

– Да, это я, – быстро сказала Уинтер, не желая вспоминать ту встречу, смысл которой ускользал от нее до сих пор. Она ожидала, что рано или поздно пересечется с Пирс, потому что знала о ее распределении в университетскую больницу. Однако Уинтер не рассчитывала, что эта встреча произойдет так скоро да еще в таком формате.

– Ты ведь Пирс?

– Да, верно, – подтвердила Пирс, мысленно пытаясь собрать кусочки пазла воедино. На карточке из конверта было написано Уинтер Кляйн. Пирс была абсолютно в этом уверена, потому что эта карточка до сих пор оставалась засунутой в угол зеркала на ее туалетном столике. Почему она так ее и не выбросила за все эти годы, Пирс сама не понимала. Это фамилия мужа, пронзила ее догадка. Томпсон – это ее фамилия в замужестве.

– Я… начинаю сегодня, – сказала Уинтер в повисшую между ними тишину.

– Я знаю, – Пирс пыталась скрыть свое потрясение.

Дело было не в том, кем была Уинтер, и не в том, что четыре года назад между ними промелькнуло… что-то. Пирс нужно было делать все, чтобы не выбиваться из графика, нужно было восстановить контроль над ситуацией.

– Я твой старший ординатор, и у нас всего две минуты, чтобы успеть на встречу с остальными ординаторами. Следуй за мной, – с этими словами Пирс развернулась и с размаху открыла дверь пожарного выхода, ведущую на лестницу.

Уинтер старалась не отставать.

Так она старший ординатор?! Боже, это значит, что следующие четыре или пять месяцев мы будем работать с ней бок о бок каждый день. Можно представить, что думала о ней Пирс. Уинтер практически позволила ей, абсолютно незнакомой девушке, поцеловать себя, да еще и в туалете. А еще хуже, что после этого она просто ушла, не сказав ни слова. Куда же еще глупее или даже грубее? В последние годы Уинтер часто вспоминала о той встрече. Она сожалела о том вечере по многим причинам. Сделав глубокий вдох, Уинтер постаралась прогнать воспоминания. Все это осталось в прошлом и не имело отношения к настоящему. Сейчас ей предстояли куда более важные дела.

– Мы же работаем в смену завотделением Рифкин? – спросила Уинтер в спину Пирс.

– Да.

Они спустились до конца лестницы, и Пирс плечом толкнула дверь, запоздало придержав ее для Уинтер. С неохотой она начала лекцию о местных правилах и распорядке. Ей всегда не нравилось это делать, но сейчас, перед обходом пациентов, момент был куда более неподходящим, потому что, любая невнимательность могла дорого ей обойтись.

– Конни дала тебе расписание смен?

– Еще нет, – ответила Уинтер, стараясь не отставать от Пирс, которая снова ускорилась. – Все произошло довольно быстро, я прошла собеседование у доктора Рифкин всего пару дней назад. Вчера вечером Конни оформила меня, выдала наклейку для парковки, расчетный лист и медкарту сотрудника. Она лишь сказала, что я начинаю сегодня утром в смену Рифкин и что кто-нибудь встретит меня в семь утра.

– Ты уже познакомилась с кем-нибудь из ординаторов?

– Нет.

Пирс стиснула зубы. Ее отец, возглавляя отделение, мог брать на работу кого захочет, однако было весьма необычным проводить собеседование с новым ординатором, не поставив в известность хотя бы одного из старших ординаторов. Должно быть, он уже несколько дней знал, что Уинтер выйдет в эту смену, но не предупредил Пирс. Ее проигнорировали, но кто сказал, что в больницах царит демократия?

– Ты ничего не знала обо мне, ведь так? – тихо спросила Уинтер.

Не удивительно, что эта ситуация ей не по душе.

– Какая разница, – Пирс остановилась и повернулась к ней лицом. Больница постепенно просыпалась, куда-то спешили медсестры и другой персонал, готовясь к пересменке. Вдвоем они напоминали остров посреди огибавшего их моря одетых в белые халаты людей. – У нас с сентября не хватает одного ординатора. Один из парней третьего года решил перейти в анестезиологи. Мы обслуживаем пятьдесят пациентов за смену, и это каждую третью ночь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное