Рамиз Асланов.

Лот праведный. Лабиринт



скачать книгу бесплатно

– Я понял, Нанэх! Мы будем работать день и ночь, чтобы изготовить стрелы как можно быстрее.

– Так-то оно лучше. В этой стране легко нажиться добра, если действовать с умом. Но еще легче – лишиться головы по глупости! Как только будут готовы стрелы, привези их в город. Сам привези! И не забудь прихватить князю еще чего в подарок, мой тебе совет, – ему это понравится. А мне уже пора. Увидимся еще. Надобно нам о многом поговорить!

Нанэх прощально похлопал Лота по плечу и бросился за почти скрывшимся из виду паланкином.

– Вот тебе и Нанэх – пленник наш асорский! А ведь мы его тогда чуть не убили! – сказал пораженный всем произошедшим Ханох.

– Пошли! – позвал товарищей Лот. – Сейчас же начнем готовить стрелы! Хорошо, что я вас не послушал и сделал впрок заготовки для наконечников…


И вот сидит Лот, шьет сандалии, пока друзья его стучат молотками в кузне, и мысли его беспорядочно витают от прошлого, где столько пережито, к будущему, ставшему вдруг вновь беспокойным.

3

День движется к закату. Уже задул слабый ветерок со стороны Великого Озера, предвещая вечернюю прохладу. Зачирикали, оживились птицы в кронах деревьев. Животные неспешно покинули свои тенистые убежища и потянулись к воде.

Авраму тоже хочется пить. Но он все не может преодолеть ленивую сонливость, что заставляет его сидеть неподвижно на циновке под раскидистым сикомором.3232
  сикомор – вечнозеленое плодовое дерево, достигает высоты 40 метров.


[Закрыть]
В этой стране круглый год печет солнце, а зимы как бы и нет. В этой стране все ходят полуголые. В этой стране все движется медленно и лениво, даже солнце в небе.

Прошло уже четыре года, как они в Кемете. И неизвестно еще, сколько им придется ждать возможности вернуться в Ханаан, и будет ли такая возможность? Ничего у него не осталось – ни людей под рукой, ни серебра в мешках. Даже Бог его оставил – не говорит с ним. Вот и сидит он под деревом никому не нужный. А люди его – в поле, работают на хозяина чужого ради пропитания себе и детям своим. И Сара его работает вместе с женщинами. А другие люди – на строительстве, неизвестно где. А еще – Лот со своими дружками, кого соблазнил Дитан работами в мастерских. И кто они все здесь – в этой стране чужой? Вроде и не рабы – баку,3333
  баку – в древнем Египте – обращенные в рабов иноземные пленники.


[Закрыть]
как их здесь называют, но и свободы у них полной нет.

И есть ли в этой стране свободные люди? Разве земледелец – хемуу3434
  хемуу – «царские слуги», крестьяне в Египте, находившиеся фактически на положение крепостных.


[Закрыть]
– свободен? Их здесь всех называют «царские слуги» – и по первому требованию покидают мужчины безропотно жалкие лачуги, оставляя клочки своей земли на женщин, и идут работать на царя. Где скажут, там и работают. И нет на такую работу никакого срока и нет никакого вознаграждения, кроме пропитания. И писец здесь слуга, и вельможа – все от милости фараона зависят. И будь хоть у тебя горы золота, не дает тебе это свободы, а лишь чуть больше довольства…

И как это получилось, что остался он ни с чем?

Это Дитан лукавый его обобрал с помощью братца своего Рашапа. Соблазнил ханаанец Аврама сытой жизнью в чужой стране, а потом – незаметно – все добро и вытянул. Но ведь не докажешь! Начнешь думать, хитрые ловушки ханаанца вспоминая, и получится, что все, что не предлагал купец, лишь на пользу было да по необходимости. И ведь выполнил Дитан, что обещал – и через весь Миср провел без урона, и в поместье у родственника своего разместил. Только вот не было для всех работы в поместье. Как прибыли они, отвел им Рашап место в самом дальнем углу на пустыре для шатров, пересчитал мужчин и ушел с братом своим Дитаном, сказав, чтобы отдыхали с дороги, пока они решат, что делать с ними. А на следующий день, под вечер, пришел он снова, Рашап. А с ним в носилках занавешенных прибыл мисирец жирный. Оказалось, что это и был настоящий управляющий, а Рашап при нем был вроде старшего надсмотрщика. И были с ними, кроме рабов-носильщиков, еще другие надсмотрщики – с плетьми да дубинами. И сказал Рашап, чтобы выстроил Аврам всех своих людей перед шатрами – хочет, мол, на них посмотреть достопочтенный Харуди. А этот жирный мисирец, управляющий, сразу не понравился Авраму. Глаза у него были маленькие, щеки толстые, а губы вывернуты как у эфиопов черномазых, которых уже немало навидался Аврам за время долгого путешествия по Мисру. И пошел управляющий с улыбкой презрительной вдоль ряда людей, стоявших кто как, не понимая, зачем их разглядывают, словно скот на рынке. И остановился он у парочки неразлучной, – Лота и Звулуна, – разглядывая их снизу вверх как зверей диковинных. И не сдержался Харуди – обхватил своими пальцами короткими в перстнях руку Лота выше локтя, отчего Лот сразу напрягся недобро. И видел это Аврам, стоявший неподалеку, и испугался за Лота и за всех их. Но Лот сдержался, а мисирец лишь еще больше оттопырил губы свои толстые в усмешке – и дальше пошел. А когда поравнялся управляющий с Аврамом, нагнулся к мисирцу Рашап и шепнул что-то на ухо. А Харуди ничего ему не ответил – скользнул только равнодушным взглядом по лицу Аврама. А снова он остановился перед девушкой одной, совсем молоденькой, стоявшей рядом с отцом своим, и глаза его мутные сразу заискрились влагой похотливой. И видно было, что хочется потрогать ему девушку, как прежде Лота, но он только улыбнулся ей на миг, обнажив зубы свои крупные, а потом вдруг резко развернулся и пошел к носилкам. И понесли его рабы, а Рашап вслед бросился, и так и шел рядом, что-то наговаривая мисирцу за пологом, пока они все не скрылись за ближайшими рядами виноградника. А после их ухода люди медленно разбрелись по своим шатрам, и заметно было, что многим не понравилось случившееся. Но к Авраму никто не пришел в шатер, даже Лот. И Сара ему ничего не сказала. А Аврам чувствовал себя в чем-то виноватым перед людьми. Но не было и у него слов для людей своих – находился он в растерянности и незнании о будущем их, как и все.

А утром следующим, чуть рассвело, снова пришел Рашап к нему в шатер и уж тут стали они говорить. И первым долгом спросил Аврам про Дитана. А Рашап ответил, что уехал Дитан по делам своим в Шетет3535
  Шетет – столица «земли озера», нома Та-Ше в Фаюмском оазисе. У греков – Крокодилополь.


[Закрыть]
– столицу области, а когда будет обратно – неизвестно. И поспешил добавить Рашап, что незачем беспокоиться Авраму о людях своих, поскольку он уже обо всем договорился с управляющим, хоть и нелегко это было. Дал согласие Харуди на то, чтобы остались чужеземцы жить и работать в поместье на условиях обычных – за пропитание сытное. И заметил Рашап не без гордости, что хоть Харуди и считается управляющим, но на самом деле он только писарь ведущий счет добру хозяйскому, а в работах земледельческих ничего не смыслит. И потому сам хозяин поместья – славный Упуау – доверил ему, Рашапу, вести дела в полях и в огородах и назначать людей на работы. И сказал Рашап:

– Будете вы здесь в сытости и безопасности, если останетесь, ибо хозяин наш добрый, Упуау, в большой милости у фараона. Был он прежде простым жрецом в храме Себек,3636
  Себек – древнеегипетский бог воды и разлива Нила, изображался с головой крокодила. Культ этого божества особенно почитался в Файюме.


[Закрыть]
до того как фараон наш мудрый за ученость великую назначил Упуау главным смотрителем канала и шлюзов – Ра-Хунт – и пожаловал ему это поместье на новых землях. А поместье это велико – пятьсот домов3737
  дом – мера площади в древнем Египте, равная 10 сетхатам или 2,76 га


[Закрыть]
без малого! – и потому требует многих рук заботливых.

А Аврам спросил с сомнением:

– А всем ли хватит работы? И что мы делать здесь будем? Мы ведь пастухи, а не земледельцы.

– Знаю, – ответил Рашап, – что непривычны вы к работе земледельческой. Но не мудреное это дело – научитесь. А работы в поместье – когда больше, а когда меньше. И сколько людей потребуется мне в полях да на огородах, стольких и кормить буду.

– А другие как же? – неприятно удивился Аврам. – Чем другие кормиться будут?

– А это уже не моя забота, – ответил Рашап. – Не могу же я такую ораву кормить задаром.

И добавил он, видя, что Авраму ответ не понравился:

– Аврам, а что ты беспокоишься? Дитан говорил, что не бедный ты – есть у тебя в запасах и золото, и серебро с медью, и добро другое разное. Продашь часть – и будет вам пропитание.

– Кому ж я продам?

– Да хоть кому. А лучше – мне. Зачем тебе далеко искать? А я тебе все дешевле отдам, чем на базаре в Шатете. А как приедет Дитан, посмотрим, куда людей твоих остальных пристроить. Работы в Та-Кемет много – не пропадете.

На том и порешили. А куда было деваться Авраму? Оказался он с людьми своими бесправными чужеземцами в стране незнакомой, где люди говорили на языке другом и жили по законам непонятным – и только и была у него надежда на помощь Дитана да его братца. А они этим и пользовались.

А Дитан приехал лишь через месяц. А пока его не было, уговорил Рашап Аврама продать ему верблюдов оставшихся, сказав, что незачем ему пока верблюды, а кормить животных на полях хозяйских Рашап позволить не может. И волов последних хотел взять, и овец с козами, но Аврам согласился только на верблюдов и взял за них много бобов и зерна. И было у него теперь в стаде, которое разрешил Рашап пасти на пустошах, всего четыре вола и три десятка овец и коз. И потому не ели почти люди его мясо, а только овощи да хлеб с бобами. И когда Дитан приехал, стал Аврам укорять его в положении своем затруднительном, но Дитан сказал:

– Разве не предупреждал я, что трудно тебе будет кормить женщин и детей?

– А что делать? – спросил Аврам в растерянности.

– А ты отпусти со мной мужчин своих, скольких сможешь. Найду я им работу и пропитание – и легче вам будет без лишних ртов.

– А что им будет за работу? – спросил Аврам.

– А вот ты послушай. Много сейчас работы в Земле Озера. Есть работа и для землекопов на каналах, есть и для камнетесов в Лаперо-Хунте. Но лучше в камнетесы идти, если имеются у тебя умелые – у них и пропитание лучше, и даже вознаграждение дают тем, кто со своим инструментом приходит.

– А сколько дают? – заинтересовался Аврам.

– А дают им два медных дебена за одну луну работы. Да ты не усмехайся! В Кемете за два дебена можно семью кормить целый месяц! Вот пусть и присылают семьям своим заработанное – все помощь.

И пришлось Авраму согласиться. И вызвалось идти на работы двадцать мужчин поначалу. И ушли они с Дитаном. И с тех пор работали они вдали от семей, и лишь некоторые из них возвращались, – ушибленные или вконец измученные тяжким трудом, – а вместо них уходили другие.

И так прошел год, и от добра Аврамова лишь убывало все это время на пропитание, которого все никак не хватало. И решил уже Аврам уйти на следующий год в Ханаан, пока последнего добра не лишился, но вернулся как раз в то время Дитан с караваном очередным и сказал, что голод там стоит пуще прежнего, и стал стращать Аврама бедами. И не решился Аврам выйти. А в утешение Аврама придумал Дитан устроить мастерские на фараоновой дороге. И сказал он Авраму, что будет им польза совместная от этого предприятия. Пообещал и землю купить, и мастерские выстроить, и товаром необходимым снабжать, и подати сам выплачивать. Только и попросил он у Аврама людей мастеровых да Лота над ними. Лота – обязательно. А Лот тогда на строительстве работал с другими мужчинами, оставив Хавиву с дочерью в поместье на попечении матери девушки и Сары. И согласился Аврам, понимая, что и согласия его не ждут – разве будет его слушать Лот? И поначалу не было пользы никакой от мастерских. Да и после пользы большой не было. И когда прошел еще год, уже и не с чем было выходить Авраму из Мисра – даже на обратную дорогу едва ли хватило бы им остатков добра прежнего. Все ушло, что наживалось долгими годами – и стадо, и золото, и уважение людей. Никому не нужны были теперь слова его поучительные, и никто не слушал приказов его – были у людей его теперь приказчики другие. И каждый сам теперь кормился, как мог, и содержал семью свою. А Аврам из вождя народа своего стал для всех стариком обычным бессильным, которого содержала жена трудом вынужденным. И никогда еще прежде не чувствовал Аврам отчаяния безвыходного, как в те дни. И никогда еще прежде не чувствовал такой ничтожности своей перед Богом, которому все продолжал молиться упорно, хотя и без прежнего пыла. И только думал он – за что Бог отвернулся от него, что совершил он отвратного?..

И вспоминалась ему гора Азур,3838
  Азур – гора Эль-Асур, Иудейские горы.


[Закрыть]
на которой по приказу Аврама совершил отец несчастный заклание чада своего. И что казалось ему тогда делом благим, поучительным, вызывало теперь сомнение и страх греха непрощенного. И вспоминались ему будто знаки предупреждающие, которые явил ему Бог в тот день роковой. И как ребенок связанный бился неистово головой о камень жертвенника. И как нож выпадал дважды из дрожащей руки отца. И как Гошеа угодливый, которому приказал Аврам держать ноги ребенка, вдруг взвыл от страха и отскочил, увидев гада под ногами своими, выползшего неизвестно откуда. И как над вершиной вдруг ветер смерчом пронесся в тот самый миг, когда брызнула кровь первая из горла надрезанного – и отбросил нож отец. А потом дело закончил тот же Гошеа – нельзя ведь было так оставлять. И даже костер жертвенный не хотел сразу загораться – видно неугодно было приношение нечистое Господу, и в последний раз послал он предупреждение свое неразумному Авраму. Но и тут Аврам приказал довести дело до конца. И сожгли тело. И заставил Аврам вдыхать людей пришедших смрад греха. И заставил смотреть, как тело обугленное разрезает безжалостно Гошеа ножом, отделяя мясо от костей, чтобы сложить кости в горшок большой и закопать, а плоть раскидать в четыре стороны…

И не с того ли дня и начались все несчастья их последующие?..


И вздыхает тяжело Аврам. Донимает его жажда, горит огнем сухим в груди, но лень ему встать и выйти из тени за водой. И находит он даже удовольствие утешительное в муке своей. И хочется ему даже умереть. И молит он безмолвно у Бога смерти как исхода от мук и унижения – или прощения просит, помощи, чтобы выполнить долг свой и получить обещанное. Слова просит – исхода любого. Но молчит Бог Его. Молчит!..

4

Долго думал Лот, какой подарок преподнести высокому вельможе в придачу к стрелам, но, сколько не гадал, выходило, что ничем такого богача не удивишь. И решил Лот посоветоваться с Хенумом – уж он-то должен знать, чем лучше отдарить щедрого князя. И пришел вечером Лот к горшечнику и рассказал, как все было, без утайки. И расплатился он с Хенумом с лихвой и за кувшин разбитый, и за страх, что навела на горшечника стрела выпущенная вельможей. И когда узнал Хенум, кто над ним подшутил, удивился он сильно и оробел.

– О Птах, прародитель, слава тебе, что отвел от меня смерть неожиданную, иначе трепетала бы сейчас от страха моя Ба3939
  Ба – по верованиям египтян – душа, изображалась в виде птицы с человеческой головой. После смерти человека отправлялась в загробный мир.


[Закрыть]
в лапах жестоких Анубиса!4040
  Анубис – сын Сета и Небетхет. Изображался в виде человека с головой шакала, был проводником душ в загробном мире и одним из судей в царстве мертвых.


[Закрыть]
– вскричал пораженный Хенум.

И все никак не верилось ему, что столь высокородный семер4141
  семер – высшие вельможи в древнем Египте, особо приближенные к фараону.


[Закрыть]
почтил вниманием лавку бедняка и щедро расплатился за товар. И сказал Хенум, что сам бы он не посмел взять и кедета медного с могущественного Аменанха, хоть бы тот забрал весь товар из его лавки.

– Этот Аменнах – не просто племянник фараона и Великий Князь. Поговаривают, что сам он метит на место фараона, – сказал Хенум, понизив голос.

– А разве у фараона нет сына? – удивился Лот.

– Есть, да хранит его Амон от всех напастей! – воскликнул Хенум и сразу перешел на шепот, даже настороженно оглянулся по сторонам. – Но говорят, что эрпат4242
  эрпат – царевич, наследник престола.


[Закрыть]
не очень-то рвется возложить священный клафт4343
  клафт – или «немес», царский головной убор – полосатый платок, завязывающийся сзади и спускающийся длинными фалдами вдоль лица.


[Закрыть]
на свое чело, хоть и стар уже отец его божественный и пришла пора сыну понемногу брать власть в свои руки.

– Как же это может быть, чтобы не желал наследник имения отцовского? – еще больше удивился Лот.

– А вот так. Сызмальства у эрпата страсть к учению. Почти все детство свое и юность провел он в храмах за чтением папирусов, и посвятил бы он свою жизнь служению богам и изучению тайных наук, стал жрецом, если бы не отец его, что призвал сына властно. И вынужден был эрпат подчиниться фараону, и стал отец посылать сына по делам государственным по всей стране, надеясь отвлечь путешествиями деятельными от жизни в затворничестве. Но мягким оказался нрав у эрпата, словно у девушки. И хоть старался он выполнять поручения отца своего могущественного со всем прилежанием, но не всегда проявлял строгость в делах с хети и этим не раз вызывал неудовольствие фараона.

– И что с того, что у юноши характер добрый? – возразил Лот. – Как придет ему время воссесть на престол, как почувствует он власть свою над огромной страной и народом бесчисленным, так сразу и переменится. Власть имеет чудесную силу менять людей неузнаваемо.

– Может и так, – не стал спорить Хенум. – Только царевич пока что от власти бежит, а вот Аменанх к ней рвется всеми силами. Он уже и сейчас ведет себя так, словно дело решенное – и быть ему фараоном. И многие из знати на его стороне. Кого подарками щедрыми купил, кому должности хлебные пообещал, а кого и запугал угрозами.

– А что же фараон? Разве не знает он о происках племянника своего, если даже тебе, простому горшечнику, об этом известно?

– Фараон? – усмехнулся Хенум и снова оглянулся по сторонам. – Фараон наш, да живет он вечно, воистину бог Амон-Ра во плоти! И как полдневное солнце, зависшее над землей, кажется фараон иным людям бесстрастным в своем величии и даже бездеятельным. Но жестоко обманется тот, кто примет мудрость его предвидящую за слепоту неразумную, а неспешность величественную за нерадение беспечное. Как солнце пустыни, что слепит и иссушает все живое медленно, но верно жаром своим, от которого не укрыться нигде, так и фараон наш губит врагов своих одного за другим. И чем больше пытаются противостоять ему враги, обманутые кажущимся бездействием его, тем вернее гибнут, когда фараон вдруг обрушит на них свой неудержимый гнев всей мощью испепеляющей!

– Так как же ты говоришь, Хенум, что может стать Аменанх фараоном против воли могущественного дяди? – улыбнулся невольно Лот. – Верно есть у фараона средство надежное против козней племянника, раз он не спешит с ним расправиться?

– Есть, как не быть, – согласился горшечник. – На то он и фараон. Но и богам присуще милосердие и приязнь родственная. Один сын у фараона и один всего племянник кровный. И пока Аменанх не выказывает воинственно притязаний своих на трон божественный, жалеет его дядя и надеется, что образумится князь, довольствуясь долей немалой, что дарована ему, и встанет у трона не соперником царевичу, а защитой и опорой. Ведь храбрый муж Аменанх и в военном деле незаменимый. И мог бы он стать во главе войск фараоновых или даже получить должность чати,4444
  чати – или джати, «великий управитель» и главный советник фараона – высшая административная должность в древнем Египте.


[Закрыть]
если бы выказывал больше смирения и верности. Хитрый он, Аменанх. Все на Нефрусебек4545
  Нефрусебек – или Нофрусебек, «прекраснейшая для Себек», средняя дочь фараона Аменемхета Третьего. Некоторые ученые считают Нефрусебек первой полноправной женщиной-фараоном Египта.


[Закрыть]
облизывается. Надеется, что с этой стороны ему легче будет на трон Великого Дома взойти.

– Нефрусебек? А кто это? – заинтересовался Лот.

– А ты не знаешь? – удивился Хенум. – Дочь это фараонова. Принцесса. Красавица, говорят, каких свет не видел!

– И что?

– А то, что Аменанх мечтает взять Нефрусебек в жены! И даже осмеливался намекать на это дяде!

– Вот оно как? Хитро! – усмехнулся Лот.

– Хитро-то оно хитро, – прищурился лукаво Хенум, – но как бы Аменанх в этом деле не перехитрил себя самого. Не отдаст за него дядя дочь любимую. Всем известно о горячей любви фараона к Великой Дочери. Да и как не любить ему принцессу? И красива она, и умна, и характер у девушки воистину царский – ни то, что у эрпата. Говорят даже, что принцесса весьма искусна в стрельбе из лука и в метании дротиков! Такой бы девушке родиться мужчиной на радость отцу, чтобы сменить на троне, когда душа его переселится на поля Иалу.4646
  Поля Иалу – «камышовые поля», часть загробного мира, в которой праведники обретают бессмертие и блаженство.


[Закрыть]

– А ты ее видел – принцессу?

– Я?! – изумился Хенум. – Да где бы я, бедный горшечник, смог увидеть дочь фараона? И разве бы я посмел поднять глаза на Великую Дочь? Да я бы ослеп сразу от сияния ее божественной красоты!

– Но ведь кто-то ее видел и не ослеп, раз о девушке ходит такая молва? – простодушно улыбнулся Лот.

– Никак и ты хочешь увидеть? – хитро сощурился Хенум.

– Почему бы и не полюбоваться на красоту девичью, если случай представится? Хоть одним глазом, хоть издали.

– Ишь ты, какой храбрец! Сразу видно, что чужеземец. Нет в тебе страха почтительного перед владыками земными. А что? Может и повезет тебе. Свиделся же ты с племянником фараона – и даже убытка не понес. Только лучше бы тебе о принцессе даже не мечтать. Дерзость это непростительная, грех святотатственный, что отягчит сердце твое в День Суда – и быть ему тогда в стозубой пасти Амат!4747
  Амат – или Ам-мит, чудовище, пожирающее души грешников. Изображалось с головой крокодила, задней частью гиппопотама и туловищем льва.


[Закрыть]

– Д я и не мечтаю, – смутился Лот под осуждающим взглядом горшечника. – Просто любопытство разобрало от рассказов твоих необычных. Так что ты посоветуешь подарить мне Аменанху?

– Что подарить? – на секунду задумался Хенум. – А подари ты ему колчан! Какой же еще подарок может быть к стрелам твоим знатным? Я тебе даже подскажу, где купить лучшее. Только не дешево это будет стоить, если хороший колчан брать. Осилишь?

– Осилю! Я даже два колчана возьму, если золота хватит. Самых лучших. Хочется мне угодить столь важному вельможе. Вдруг еще купит он у меня стрелы? А если даже и не купит, не велика беда. Тому хотя бы рад буду, что не в убытке останусь. Я ведь и не надеялся уже, что продам их. Да и город мне посмотреть страсть как охота. Он ведь мне лично приказал стрелы к нему во дворец принести – Аменанх. Вот и посмотрю. И как это я сам не догадался – насчет колчана? Благодарю тебя, Хенум, за добрый совет!

– Да что совет? – смутился горшечник. – За совет и ржаной лепешки на базаре не купишь. Ты помни, что я тебе о князе говорил. Остерегайся его нежданной милости! Хитрый он – Аменанх. Нет в нем великодушия, хоть и царской крови от роду. Хитрый и жестокий.

5

Высоки стены Иттауи – выше самых высоких пальм возвышаются над равниной его квадратные башни. Сверкают его стены за тысячи шагов для всякого путника, идущего по фараоновой дороге, сотнями отполированных гранитных плит, равномерно вправленных в глыбы песчаника. И когда уже приближаешься на расстояние выстрела стрелы, сияние становится столь нестерпимым, что невольно щурится путник и склоняет голову перед этим великолепием. А ближе, если и захочешь, просто так и не подойдешь: окружены стены глубоким и широким рвом, заполненным водой. А за рвом – высокий песчаный вал. И стоят копейщики на возвышении вдоль всей стены, а на самой стене стоят наготове лучники. И чтобы пройти к воротам крепости, необходимо пройти через мост, отстояв в очереди, если нет у тебя специальной печати, дающей право на свободный вход. И всех на том мосту опрашивают: кто таков, и по какому делу в фараонов город пожаловал. И если не смог убедить стражника, что есть в том необходимость, или вид твой ему чем-то не понравился, отгоняют тебя. И лучше не пытаться даже спорить или в очередь снова становиться – отгонят тебя уже дубинами или, хуже того, схватят и отведут к писцу для допроса. А к писцу въедливому в руки лучше не попадаться – одурачит хитрыми вопросами самого умного и заставит трястись от страха любого смельчака, выставив неправым, даже если прав. И запишут твое имя на папирусе, и горе тебе, если и через десять лет попадешься с малой провинностью пусть и в другом месте и другому писцу – все припомнят и накажут вдвойне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8