Рахим Каримов.

Камила



скачать книгу бесплатно

Часть вторая

Глава 1

Известие о тяжелом недуге отца болью отозвалось в сердце Камилы. Они с Айбарчин-апой приехали навестить больного, но их не пустили в палату. Максуд находился в реанимации. Слава Богу, его вовремя привезли в больницу. Иначе… К счастью, рядом оказался муж Назиры – Сабиржон. Первую помощь Максуду оказал именно он.

Шли один за другим благословенные, священные дни – наступил месяц Рамадан. Вот уже третье утро – ни свет, ни заря, Камила умоляет Господа перед ранним завтраком, как это полагается во время Уразы – мусульманского поста, чтобы он ниспослал отцу здоровья.

"О, Боже, сохрани его душу, не дай нам разлучиться. Ведь я его только-только нашла! Будь милостив! Сжалься над несчастным. Ты же великодушный. Ради всего святого молю: верни мне моего отца. Чего же ты еще хочешь от меня?! Разлучил с матерью… Выросла без отца. Неужели ты такой бессердечный! Одарив меня нежданно-негаданно счастьем, хочешь тотчас же отобрать его у меня?! За что ты меня так злобно караешь?! В чем моя вина?!".

Камила не успевала произнести слова, чтобы Всевышний внял его мольбам, как глаза девушки наполнили слезы, заструившиеся по щекам.

В это время, пнув ногой дверь, вошла во двор Дильфуза.

Получив печальное известие из села, Мардон-ака, Васила-апа, со своей снохой – Дильфузой тот же час приехали в кишлак.

Если Дильфузу с одной стороны тревожило тяжелое состояние мужа, то с другой стороны ее беспощадно мучила ревность. Половина ее сердца сочувствовала мужу, а половина – проклинала. "Пропади ты пропадом!" – твердил ее внутренний голос, поддавшись чарам сатаны.

– Твоя близость с моим мужем накликала беду, повлекла несчастье, поганая тварь,– срывалось из уст озлобленной Дильфузы.

– Ты, мразь этакая, шлюха окаянная. Отвратительная, омерзительная потаскуха,– ругалась она, держа, словно шило, указательный палец перед невинными глазами Камилы.

Услышав беспочвенные, незаслуженные упреки в свой адрес, Камила внезапно потеряла дар речи и стояла сама не своя.

А Дильфуза все не умолкала: ругала бедную девушку, тяжело дыша, запыхаясь. То глаза выходили из орбит, то тряслись губы, то кричала на весь двор, ругая, на чем свет стоит:

– Проклятая голодранка, попрошайка несчастная! Неужели мой муж на тебя глаз положил – на внучку, чтоб ему сдохнуть, грязного арбакеша. Паскуда! Неужели я делила свое супружеское ложе с тобой – вшивой девчонкой! Поглядите-ка на нее? Ах, ты сучка уличная! Ах, ты дрянь деревенская! Лучше бы тебе умереть, чем так позорить девичью честь!

Услышав столько брани из ядовитых уст Дильфузы, Айбарчин-апа дрожала от недоумения, как осиновый лист.

– Что плохого сделала вам моя дочь, сестра?!– еле-еле смогла произнести Айбарчин-апа в защиту своей дочери.

А Дильфуза в тот же миг бросилась на нее, словно бешеная тигрица:

– Хоть бы ты помолчала, негодная сводница. Прикусила бы свой вонючий язык. Тебе не стыдно, в преклонном возрасте, с седыми волосами "стлать" свою молодую дочь в постель богатых мужиков! Какой срам! Какой позор! Бесстыдство!

Сквернословию Дильфузы не было предела.

От ее ругани не то, что человек, даже змея сбросила бы кожу.

Камила с Айбарчин-апой стояли молча. Они будто бы окаменели в этой неожиданной и неприятной ситуации.

– Испорченная, бессовестная, осрамившаяся! Жалкая деревенщина! Взгляни на себя! От тебя же воняет кизяком, – кричала Дильфуза и, подняла руку, и дала Камиле звонкую пощечину, выразив тем самым всю полноту своей ненависти…

Но эту пощечину, доставшуюся Камиле, Айбарчин-апа восприняла как удар, поразивший ее прямо в сердце. Она не смогла стерпеть эту боль и упала на порог бессознания…

Услышав крики, двор покойного Садыка-арбакеша окружили любознательные соседи – жители махалли. Некоторые хладнокровно и с интересом наблюдали за происходящим через не очень высокий, полуразрушенный дувал – стену. А Камила плакала от досады, трясущимися руками приподняв голову любимой тети. Но не было слышно ее горького плача. Она рыдала безмолвно, кусая свои соленые от слез губы…

Глава 2

Неделю назад Максуда перевезли из районной больницы в частную городскую клинику доктора Акрамалиева. Лечит больного его сын – молодой ученый-кардиолог, кандидат медицинских наук Аббос Акрамалиев.

Не было отбоя от посетителей. Каждый божий день с раннего утра до позднего вечера как минимум по пять-шесть человек приходят навестить Максуда. Состояние больного постепенно улучшалось. Слава Аллаху, болезнь хоть и понемножку, но все же отступала.

Он лежал на кровати, надев очки, и читал свежие газеты и журналы, оставленные утром женой. В это время в комнату вошла медсестра:

– Максуджон-ака, к вам пришли две женщины из кишлака. Пропустить их? От посещений вы заметно ослабли, однако… Может, на завтра отложим?

Но Максуд, услышав слово "кишлак", произнесенное медсестрой, в глубине души обрадовался. Ведь он с того момента, когда пришел в сознание, не переставая, думал о своей дочери – Камиле.

Немного спустя, смущенно отворив дверь, в палату вошли гостьи из деревни, накинув на плечи белоснежные халаты. Айбарчин-апа, подойдя поближе к Максуду, начала здороваться с ним. Увидев отца, нечаянно вздрогнуло сердце Камилы. Она была вся красная от стыда. Когда Максуд с Айбарчин-апой приветствовали друг друга, Максуд не мог оторвать глаз от родной дочери.

– Простите нас, братец, ради Аллаха. Вы слишком многое пережили из-за нас. Откуда же Бог свел вас с нами?

– Не говорите так, сестра, перестаньте? Я в тот день от радости попал в такое состояние. В тот неожиданный миг я не знал, поверить своим ушам или нет? Ведь восемнадцать лет прошло с тех пор! Я все еще не могу понять – неужели все это действительно происходит наяву! Неужели Камила и впрямь моя дочь?!

Девушка слушала своего отца безмолвно, опустив голову вниз. Ей в это время так хотелось насмотреться, наглядеться на своего пропадавшего столько лет отца, крепко-крепко обнять его и поцеловать. Глядя на здоровое лицо Максуда, она всей душой радовалась и благодарила Господа за то, что он услышал ее мольбы:

"Нет, я не безродная и не безотцовщина. Да, у меня теперь есть отец. Неужели и вправду я дочь такого почтенного человека? Нет, не могу поверить в это. Лишь вчера у меня кроме бедной тети никого не было. Сегодня у меня есть родной папа. А у него еще трое детей… Значит, они мои родные – братья и сестры!".

Камила, сидя напротив своего отца, находилась в плену раздумий.

В это время, случайно отворив дверь, в палату вошел лечащий врач Аббос Акрамалиев и произнес:

– Ого, не слишком ли много на сегодня у нас посетителей, Максуд-ака. Вы еще не устали от разговоров? Не переутомились?

– Нет-нет, что вы, Аббосбек? О чем вы говорите? Ведь я этих гостей ждал всю жизнь. Хотите, познакомлю вас с ними? Вот это – моя дочь Камила. Рядом с ней – ее тетя…

Аббос изумленно бросил взгляд на Камилу, изучая девушку с ног до головы. И спросил в недоумении:

– Вы сказали "дочь"?

Камила смутилась, оказавшись под взглядами двух мужчин, и не могла отвести свой взгляд от пола.

– Нам пора возвращаться в кишлак, Максуджон,– сказала Айбарчин-апа, стремясь нарушить неприлично затянувшуюся паузу.

Глава 3

Когда Айбарчин-апа с Камилой добрались из больницы до старого автовокзала, в городе уже вечерело. Войдя в салон автобуса, женщины сели на свободные задние сиденья. Камила вновь погрузилась в море раздумий. Поэтому даже не заметила, как автобус тронулся с места. Она сидела у бокового стекла и смотрела куда-то в даль. Автобус незаметно покидал город, а перед пассажирами появлялись очертания величавых гор…

"Ах, если бы была жива моя мама. Может быть, счастье моё было бы полноценным. Ужас! Я никогда не видела свою мать!.. Видела ее лишь на фотографии. А изображение – есть изображение. Ведь, глядя на снимок, невозможно услышать её голос, понаблюдать за движениями, походкой. О, мать моя, оставшаяся только на снимках, бедная мать…"

***

Аббос сидел в ординаторской, заполняя историю болезни Максуда. Почему-то перед его глазами все ещё сохранялся образ той деревенской девушки, с которой он только что познакомился. Лицо Камилы словно запечатлелось в памяти молодого человека. Куда бы ни смотрел Аббос, везде вырисовывался образ той симпатичной девушки…

***

Автобус увозил пассажиров в сторону кишлака. Камила чем-то была опечалена. Она хоть знает что такое радость? Почему бы и нет? Ведь она так обрадовалась, когда нашла отца. Но благоразумная, рассудительная Камила не привыкла кричать о своем счастье на весь белый свет. Она предпочитает радоваться тайком, скрытно, поодаль от людских взоров, в уединении:

"Он мой папа! Да-да, мой родной отец! Но смогу ли я его когда-нибудь назвать папой? Ах, как это слово звучит так красиво: "папа"! Неужели этого незнакомого мужчину мне рано или поздно придется назвать отцом! Не могу представить, что когда-нибудь нам придется сидеть за одним дастарханом и вести непринужденную беседу. Некоторые мои подружки при виде своих пап нежатся, капризничают, иногда злятся. Я бы, наверное, никогда не посмела бы баловаться, не говоря уже о гневе. К тому же у него кроме меня есть другие дети, один слаще другого, особенно та маленькая, которая мило лепечет. Куда мне до них? К тому же жена – Дильфуза, оказалась очень злой женщиной. Я все еще не могу забыть тот скандал, который устроила она у нас. Ее упреки, не имеющие никаких оснований, тяжело ранили мою душу. Днем и ночью молю Аллаха, чтобы подобное в моей жизни больше никогда не повторялось…".

***

Сиявуш учился в Ташкенте на дипломата. За хорошие знания английского языка он заслужил права продолжить учебу в Вашингтонском университете. В столичном городе была у него девушка по имени Лола. Она из Самарканда. Ее направили в Лондон. Молодые пока что переписываются. Разумеется, на английском. Буквально до недавнего времени у наших соотечественников была возможность обучаться в престижных вузах Москвы, Ленинграда… Нынче же наших земляков можно встретить во всех уголках земного шара: в США, Германии, Великобритании, во Франции…

Аббос, например, прошел годичную стажировку в Штатах. Сейчас готовится к защите докторской диссертации по операции на сердце. Он – единственный сын в семье. Закир-ака обеих своих дочерей выдал замуж. Одна живет в Париже. Вторая преподает на медфаке Ошского университета. В городе все завидуют их семье. Мать его детей – директор школы. Очень деликатная, интеллигентная, ответственная женщина. Воспитала своих детей честными, порядочными людьми. И их зятья тоже из благородных семей…

Глава 4

Мардон-ака в этом году заметно постарел. Слава Богу, в прошлом году дед благополучно совершил хадж в Мекку. И Васила-апа вернулась из священной Медины со спокойной душой. Теперь ее с уважением называют "ходжи-ая". Разве не об этом мечтала она всю жизнь? Вот, наконец, мечта ее сбылась. Теперь оставшуюся жизнь они с мужем посвятят богослужению, совершению намаза.

– Мать, скажи своим невесткам, пусть они выложат немного из котла в тарелку – поеду, навещу сына. Вот уже который день мы с ним не виделись, – сказал Мардон-ака, позвав Василу-апу.

– Хорошо, отец, еще есть немного времени до пешина – полуденного намаза. Сейчас же позову шофера. Пусть он вас отвезет… Вернувшись, сходите в мечеть…

***

Максуд лежал в палате, задумавшись. Он всячески пытался как-то представить жизнь дочери, которой исполнилось восемнадцать лет. Ему было обидно до слез за судьбу своего ребенка, который столько лет жил в нищете, ограничивая себя во всем, хотя у ее отца, живущего неподалеку, было все, что душе угодно… Почему он чуть раньше не отыскал ее? Упустил столько времени зря… Подобные мысли и днем и ночью не давали покоя Максуду…

В это время в палату внезапно вошли его тесть и теща. После долгих взаимных приветствий, вопросов о здоровье, житье-бытье первой заговорила теща:

– Ну, как ваше здоровье, дорогой зять?! Злые языки болтают, что у вас чуть не разорвалось сердце от деяний, совершенных в молодости? – съязвила она. От колючих слов матери жены, у Максуда чуть вновь не схватило сердце.

– Что будете делать дальше? – продолжала она. – После стольких лет обмана. Не подобающим образом обошлись с нами, обманув меня, своего тестя и нашу дочь! – сказала Зулейха-апа, нахмурив от злости нарисованные брови.

Хотя эту женщину средних лет нельзя было назвать молодой, все же она, несмотря на свои годы, все еще любила прихорашиваться, делать макияж и одеваться, как молодые. Словом, она из тех, кто упорно скрывает свой настоящий возраст. Ее муж Шарабетдин – здоровенный молчаливый человек. Его можно назвать рабом Зулейхи-апы. Потому что он всю жизнь находился в подчинении своей жены. Желание супруги для него было законом.

Когда Максуд сидел, слушая ехидные, саркастические насмешки своей тещи, в палате появился Мардон-ака со свертками в руках. Он тепло поздоровался со сватами. И, присев на диван, раскрыл ладони для благословения.

– Как поживаете, родные живы – здоровы? А дети? В полном здравии? – обратился Мардон-ака к своему свату.

– Благодарим, – ответил Шарабетдин, приложив руку к сердцу. – Как вы себя чувствуете? Дочери, сыновья, внуки, внучки… Как они поживают. Как сватья?

А Зулейха-апа сидела, не обращая внимания на мужчин, и мысленно подыскивала обидные слова для своего зятя. Ее нахмурившиеся брови, тугие словно тетива, были готовы вот-вот "оборваться" и обрушить новые потоки упреков на Максуда.

– Поздравляем с новой внучкой, – выговорила Зулейха-апа, потеряв, наконец, контроль над собой.

Мардон-ака растерялся от слов сватьи, покраснел от стыда, и, не зная, что и ответить, старик, шатаясь, встал с места…

***

– Дильфузахон, на днях выпишут вашего мужа. Давайте не ворошить прошлое. Говорят же: "Кто старое помянет, тому глаз долой". Будьте с ним повежливее. Не осуждайте его. Богом вас прошу. Все равно мы с вами ничего не изменим. От судьбы не уйдешь. Но мы с вашим свекром действительно не знали, что у Максуда есть взрослая дочь. Честное слово…

Дильфуза слушала свекровь со слезами.

– Вы меня поняли, доченька? Возьмите себя в руки, ладно? К счастью своих детей ваш муж выздоровел. Теперь не стоит мучить ни себя, ни его. Пусть все будет так, как Бог нам велит…

***

– Сынок, как дальше жить собираешься, – спросил у Максуда Мардон-ака, когда сваты вышли из палаты. – Какие у тебя планы на будущее? Ведь теперь у тебя есть совершеннолетняя дочь. Почему ты тогда промолчал, не промолвил ни слова об этом? Если бы мы знали правду тогда, может быть, ты был бы счастлив с любимой! Ты уж нас прости, сынок. Тогда мы не прислушались к зову твоего сердца. Лишь теперь понимаем, что сделали тебя несчастным… А хотели наоборот… Извини нас за все. За то, что так вышло…

Глава 5

Макcyд поправился. Его выписали из больницы. Но он чертовски скучал по кишлаку. Нет, сегодня во что бы то ни стало он

должен навестить Камилу. Ему не терпится посетить мазар – могилу Гуландом, просить прощения у любимой…

Машина остановилась у дверей Садыка-арбакеша. Айбарчин-апа доила корову в хлеву. Камила прорывала траву на грядках. Вот уже несколько дней подряд они ездят в город и торгуют на Ошском рынке зе¬ленью. А как иначе? Немало нужно для живого человека. Как говорится, для одной только курицы нужны и зерно, и вода…

Увидев отца, Камила очень обрадова¬лась. Поздоровалась, но руку подать не посмела. Наоборот, спрятала за спиной позеленевшие от травы ладони. А Максуд не удержался от слез при встрече с дочерью.

Сердце этого человека, кажущегося на первый взгляд, бессердечным, строгим, равнодушным, на самом деле было очень ранимым, мягким. К тому же он в последнее время стал все принимать близко к сердцу.

Максуд, поздоровавшись за руку с Айбарчин-апой, попросил ее показать моги¬лу Гуландом. Он из города привез для нее корзину цветов. Алые маки горели, словно пламя на зеленом-презеленом лугу, и буквально ослепляли, вызывая рябь в глазах. Айбарчин-апа с благо¬дарностью восприняла просьбу Максуда и попросила Камилу проводить гостя до кладбища.

Они долго шли по извилистой тропинке и, наконец, добрались до места, где покоился прах усопшей. Эта могила, на бугорке которой лежали фарфоровый чайник с разбитым донышком и пиалой, заметно осела за все эти годы. Над могилой выросли ромашки, маки полевые. Словно сама природа окутала эту могилу живыми венками.

Максуд поставил корзину цветов у «изголовья» Гуландом, попросил у нее прощения и заплакал с причитаниями. Он не постеснялся дочери, которая стояла рядом. И не собирался прятать глаза от Камилы. Наоборот, горько-горько рыдал, плакал навзрыд.

Глядя на рыдающего отца, и Камила не удержалась от слез: "Мамочка, милая, родненькая", – завопила она.

К сожалению, они не знали, что в тот миг прозрачная Гуландом находилась здесь. Вот она. Кружится, парит над алыми маками. От легкого ветерка развевается подол ее воздушного платья… Она ликует, пляшет, танцует. А ветерок играет ее темными распущенными длинными волосами.

О, судьба! Почему ты такая изменчивая? То милосердна, то беспощадна. По воле судьбы два любящих сердца наконец-то соединились, сошлись сегодня здесь, на кладбище. У этой не состоявшейся семьи есть ни в чем не повинное, прелестное дитя. Неужели ей, Камиле, было предначертано, что она обретет семью на кладбище. Жаль, что у этой семьи – покойная мать… Почему Максуду не суждено было дарить эти цветы любимой Гуландом, когда она вынашивала под своим сердцем его ребенка?! Или чуть позже – в день рождения Камилы.

"Сословие", "каста"… Неужели эти слова так могучи, как не преодолимые стены, преграды? Разве они дороже человеческой жизни? Ужас! Дай мне Аллах волю, я за нищего сосватал бы королеву, а короля женил бы на нищенке.

Если нет любви между людьми, то даже в золотом дворце они несчастны. А любящие друг друга сердца, даже в темнице кажутся счастливыми…

Максуд, выплакав всю обиду, боль, тоску, раскаяние, сожаление, накопившиеся в глубине его души за многие годы, успокоился. И, наконец, он раскрыв ладони, прочитал вслух полагающуюся в этих случаях молитву:

"Аъузу биллахи минаш-шайтонир рожийм, бисмиллахир рохманир рохийм. Ал-хамду лиллахи раббил аъламийна, ар-Рохманир Рохийм. Малики явмид-дийн. Ийъяка нaъбуду ва ийъака настаъийн. Ихдинас-сиротал мустакийм сиротал-лазина. Анъамта алайхим гайрил магзувби алайхим валаззолийн.

Субахонака робба каробил иззати амма ясифун ва саламин алар мурсалийн валхамдулиллахи раббил аъламийн" и добавил:

"Пусть эта молитва, прочитанная мной, в первую очередь, возвеличит Аллаха, его пророка Магомета, затем всех тех, чьи души покоится здесь, в надежде. Пусть она дойдет до всех моих предков, родных и близких, в том числе и до любимой Гуландом. Царство ей небесное. Пусть ее темная могила наполнится светом. Пусть ее помилует Аллах. Аминь! ".

На протяжении восемнадцати лет мучалась душа Гуландом. В течение восемнадцати лет она находилась между двумя мирами. Наконец, ее душа обрела покой.

Глава 6

Дильфуза несколько месяцев пыталась не показывать вида, что серьезно сердится на мужа. Но эта женщина, бесцеремонная в обращении и беззастенчивая по натуре, привыкшая говорить что вздумается, никак не могла утаить свою злобу.

В крайне раздраженном состоянии произнесла несколько ехидных фраз в адрес собравшегося на улицу мужа:

– Опять вы собрались к своему первенцу? О чем вы замышляете? С какими намерениями навещаете ее? Неужели хотите признать внебрачную дочь?

От судьбы не уйти. Рано или поздно этот разговор все равно состоялся бы. Потому что эта проблема, появившаяся между Максудом и ее женой, давно уже созрела. Нет, Мaксуд не жалел о том, что об этом все же первой заговорила жена. Наоборот, пользуясь удобным случаем, ответил:

– Да, я ее признаю, и она будет жить с нами!

От неожиданного ответа мужа Дильфуза впала в крайне раздражительное состояние:

–Вы что, с ума спятили? Окончательно лишились рассудка! Свихнулись?! Хоть постеснялись бы своего отца, матери, детей своих! Нет-нет, я не допущу этого! Как я смотрю, вы даже собираетесь своего ублюдка, незаконнорожденную дочь, привести в такую благородную семью? Какой позор! Какой срам! Вам вот-вот предстоит женить своих взрослых сыновей?! А вы? Что скажут о нас люди? Как посмотрим в глаза родственников, соседей?! Лучше бы мне умереть, чем терпеть такой позор!

– Все, достаточно. Возьмите себя в руки. Столько лет я жил, прислушиваясь к вашим словам. Отныне будет по иному – так, как я считаю нужным. Раз сказал, что приведу Камилу, значит, приведу! Какое мне дело до людей? Пусть говорят, что хотят! Я перед ними не в ответе, а грешен перед Аллахом. И даже поэтому я должен привести в дом свою дочь. Этим самым я обязан загладить свою вину. А за моих родителей не переживайте. Они примут Камилу. Потому что я – их сын. А Камила – мой родной ребенок.

В это время, услышав шум, в комнату вошла Васила-апа и обратилась к Дильфузе:

– Доченька, что я вам говорила? Ведь просила же взять себя в руки. Вы же обещали не скандалить по пустякам.

Услышав слова свекрови, Дильфуза полностью потеряла контроль над собой и разозлилась:

– Ну, что я, по-вашему, должна делать? Приютить, приласкать, прижать к своей груди ту тварь, которую ваш сын заимел на стороне? Лучше провалиться мне сквозь землю от стыда! Ведь приходит конец и моему терпению! Или она или я!

– Нет-нет, не говорите так. Перестаньте сердиться. Когда приходит гнев, уходит разум. Не дайте лукавому попутать вас. Ради Бога удержитесь от необдуманного поступка. Лишь дьявол без надежды, не надо отчаиваться. Это – очень деликатный вопрос. Его мы с вами не решим. Для этого есть родственники, махалля: все сообща придем к единому мнению. Давайте не будем торопиться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6