Рафаэлла Джордано.

Когда львы станут ручными. Как наладить отношения с окружающими, открыться миру и оказаться на счастливой волне



скачать книгу бесплатно

Теперь в голосе шефа слышалась усталость:

– На мне лежит груз ответственности за предприятие, которым я должен руководить. Я не могу, как ты, располагать своим временем…

– Спасибо большое! Спасибо тебе большое за то, что напомнил мне, что я сейчас без работы… Ты думаешь, это просто – работать в модельном бизнесе? И разве я виновата в том, что мне везет меньше твоего?

Клеманс почувствовала, что еще чуть-чуть, и собеседница шефа разразится рыданиями.

– Но, Жюли, ты же прекрасно знаешь, что стоит мне только сказать слово кому надо, и у тебя будет работа, если ты в этом нуждаешься…

– Боже мой, Макс! Ты ведь знаешь, что работа сейчас интересует меня меньше всего… Мне нужно сочувствие, внимание, любовь, наконец!

– Ты хочешь сказать, что всего этого лишена? А ты не преувеличиваешь?

– Это ты всегда все недооцениваешь! И всегда прикрываешься своей вечной занятостью! Тебя никогда не бывает рядом, Максимильен. И даже когда мы вместе, ты все равно отсутствуешь… Это невыносимо!

– Как это я отсутствую?

– Послушай, но ведь это же правда! В последний раз, когда мы ужинали вместе, ты три раза выходил, чтобы сделать несколько о-о-очень важных звонков! А в остальное время ты вытаскивал телефон из кармана каждые три минуты и не спускал глаз с экрана. Уверена, ты не помнишь ни слова из того, что я тебе говорила…

В кабинете Клеманс вдруг зазвонил телефон. Раздраженная тем, что ей придется оторваться в самый интересный момент, она тем не менее сняла трубку и перенаправила звонок в соответствующую службу. Потом вернулась на свой пост, сгорая от нетерпения узнать, что будет дальше.

– …Ты меня разочаровываешь все больше и больше! Мне не нравится человек, каким ты стал. Предупреждаю тебя, если ты не изменишься, мы больше никогда не увидимся!

– Опять судьбоносные слова…

– Да, судьбоносные слова, Макс! Я знаю, они не действуют на тебя, но теперь от слов я перейду к делу, и от тебя я тоже жду поступков, ты слышишь, поступков!

К большому удивлению Клеманс, Макс не проронил ни слова. А голос тем временем набирал обороты.

– Посмотри, я взяла это для тебя. Почитай. Это программа Романы Гарднер. Ты слышал о ней? И ты вообще слышал о бюрнерии? Она очень доходчиво объясняет в этой статье о пагубных последствиях поведения, основанного на бюрнерии, которое тебе присуще в большой степени. Также она пишет о тех страданиях, которые могут причинять люди, культивирующие в себе подобный тип поведения, своему окружению. Советую тебе отнестись ко всему этому как можно серьезнее…

– Послушай, Жюли, у меня совершенно нет времени, чтобы тратить его на подобную чушь!

– Если у тебя нет времени на то, что является главным в твоей жизни, то тогда нам вообще не о чем говорить…

– Жюли, ты не права, когда разговариваешь со мной в подобном тоне!

– Подумай об этом на досуге… Чао!

Клеманс услышала, как тяжело и громко хлопнула дверь. «Сейчас будет жарко», – сказала она себе.

Хорошо зная Максимильена Вога, она понимала, что эта размолвка не прибавит ему хорошего настроения.

Неслышными шагами она подошла к своему столу, села и постаралась успокоиться. Ее руки слегка дрожали, когда она складывала в ящик стола так называемые «специальные» досье. Резолюция с подтверждением сделки подождет. Месье Вог не расположен в ближайшее время обсуждать новости, пусть даже очень хорошие.

Клеманс заперла ящик и положила ключ в стакан с карандашами, где он обычно хранился. Потом, витая в мыслях где-то далеко, постаралась сосредоточиться на электронной почте, прибывающей непрерывным потоком. Настойчиво прозвучавший звонок интерфона вывел ее из оцепенения, заставив вздрогнуть. Шеф…

– Клеманс? Зайдите ко мне! Это срочно!

Тон был холодный, как лезвие скальпеля. В этом случае нужно было не бежать, а лететь как на крыльях.

Когда она открыла дверь кабинета, она увидела, что Максимильен с головой ушел в бумаги. Видимо, шеф решил как можно скорее переключиться на дела. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего: львиная морщина и суровый взгляд, которым он ее окинул, кого угодно могли пригвоздить на месте.

Но… даже несмотря на это она находила его красивым. Темно-каштановые волосы с переливами… сколько раз она мечтала погрузить в них свои пальцы, чтобы почувствовать, какие они на ощупь. Гармоничное лицо с волевым подбородком, мощные челюсти, стиснутые от нервного возбуждения. И, наконец, его удивительные глаза цвета заиндевевшего каштана… в них мерцал только ему присущий свет, имевший свойство привести человека в состояние оцепенения.

– Клеманс, ответ от Сантини пришел?

– Да, да, конечно. Но я думала, что момент неподходящий…

– Вы неправильно думали. Принесите мне его сейчас же.

Клеманс приняла удар, причем ни один мускул на ее лице не дрогнул, и посмотрела на скомканную бумагу, валяющуюся на полу.

– На что вы там уставились, Клеманс? Идите работайте!

– Хм, я… Хотите, я уберу это отсюда?

Он злобно посмотрел на комок бумаги.

– Да, избавьте меня от этого. Спасибо, Клеманс.

Его «спасибо» прозвучало сухо, но Клеманс не обратила на это внимания. Ради Максимильена она была на все готова – готова была понять каждое движение его души. Она наклонилась, подняла комок бумаги и вышла на цыпочках. Нужно дать ему время придти в себя…

3

– Папа!

Романа сжала отца в объятиях и почувствовала, как ее тело расслабилось.

– Ну, как, на твой взгляд, все прошло?

– Ты была великолепна! Я горжусь тобой.

Она улыбнулась, ей было приятно слышать его слова. К выходу медленно тек людской поток. Многие останавливались, чтобы поздравить ее или задать вопросы. К ней обратилась журналистка:

– Хотела бы взять у вас интервью. Когда в ближайшие дни вы будете свободны?

– Обсудите это с моим отцом – он занимается моим расписанием, – улыбнулась Романа.

Жан-Филипп передал журналистке визитную карточку с надписью Sup’ de Burnes и обратился к дочери:

– Хочешь, поужинаем вместе в каком-нибудь хорошем месте?

– С удовольствием. Чувствую, что сейчас умру от голода…

– Пойдем в кафе «Кампана», это в двух шагах отсюда, рядом с музеем д’Орсе.

Романа с радостью повиновалась: ведь ей совсем не улыбалась перспектива провести вечер в одиночестве, сидя перед пустым холодильником. Кроме того, она была уверена, что отец постарается удивить ее какими-нибудь кулинарными изысками.

Ее сразу же покорило это место, как только она вошла: над залом, распространяя приятный, приглушенный свет, доминировали башенные часы, когда-то украшавшие вокзал д’Орсе. Забавный и одновременно элегантный декор располагал к приятному вечернему отдыху за ужином.

Официант не торопился их обслужить, но Жан-Филипп сохранял невозмутимое спокойствие. «Как же он изменился», – подумала Романа…

Она смотрела на лицо отца, отмечая следы времени. Волосы, когда-то каштановые и густые, поредели, покрылись сединой и приобрели сероватый оттенок. И если раньше серо-голубые глаза были в ореоле мелких морщинок, то теперь морщины стали глубокими бороздами.

Еще несколько лет назад Жан-Филипп был нетерпимым, вспыльчивым и требовательным. Доведись ему заполнять анкету, он бы поставил галочки напротив всех отклонений в поведении, свойственных бюрнерии. У себя дома он хотел царить и властвовать. У них в гостиной не было круглого стола. Да это и понятно: разве можно восседать на троне по соседству с круглым столом? Вступая в спор, он даже не пытался дискутировать – главным для него было отстоять свою правоту, даже если на это не было никаких оснований. Он обожал создавать вокруг себя шум. О его присутствии напоминали хлопающие двери комнат и шкафов – он как бы метил звуками свою территорию, как животные метят ее мочой; этот неискоренимый архаизм, ранее свойственный ее отцу, погружал Роману в доисторическую эпоху, и она, признаться, чуть было не начала сомневаться в реальности эволюции человеческой цивилизации…

Но ярче всего его бюрнерия проявлялась, когда он садился за руль. Еще до того, как он заносил ногу в салон машины, его уровень терпения снижался ниже нулевой отметки. Опьянение скоростью доводило его до помешательства.

Именно благодаря отцу Романа значительно расширила свой словарный запас – в ее присутствии он не стеснялся изрыгать ругательства. Классическую брань он оставлял vulgum pecus, то есть простым смертным, а сам изощрялся в придумывании обидных прозвищ: сын осьминожки, жалкая мокрица, полудохлая улитка, моллюск с одним нейроном, гидроцефальный моллюск… Больше всего он ненавидел вялых, нерасторопных водителей и красный свет светофоров – на дороге он поносил последними словами все, что мешало ему двигаться. Его любимым занятием было во что бы то ни стало обогнать «недоумков», выжимая последние силы из своего мощного мотора GTI. Пусть даже ценой огромного риска: ведь он не какой-нибудь там слабак.

Но однажды стремление к неоправданному риску подвело его и стоило жизни матери Романы. Занавес опустился.

В тот же день бюрнерия в нем умерла. Жан-Филипп кардинально изменился. В прошлом любитель драть глотку, занимавший собой все пространство, он вдруг уменьшился в размерах и стал совсем маленьким – стал тенью, неясным отражением себя прежнего.

Опустошенный смертью жены, которую он любил, Жан-Филипп пошел по пути искупления своих грехов и даже проявил интерес к проекту своей дочери. Sup’ de Burnes стал смыслом его существования, его покаянием и целью милосердного служения. Романа знала, что в этом он видел способ загладить в каком-то смысле свою вину. В прошлом жесткий и неприступный, как скала, сегодня отец казался ей беззащитным и чувствительным. Нет, не казался – он таким и стал на самом деле. Жизнь словно пометила его: «Хрупкий, не кантовать».

Романа думала, что никогда не сможет простить отцу смерть матери и уж тем более никогда не сможет его полюбить. В детстве он почти не обращал на нее внимания, и между ними так и не сложились отношения. Его отличало полное безразличие к воспитанию собственной дочери и ее судьбе. Так продолжалось до того момента, когда…

И с тех пор – в силу самоотречения, своего рода подвижничества и преданности – он смог завоевать сердце Романы. По ее мнению, любой человек имеет право на ошибку, раз он понимает, что обязан работать над собой и меняться к лучшему.

– Ну, как? Все хорошо, тебе здесь нравится? – забеспокоился он.

Такую фразу Жан-Филипп никогда бы не произнес в прошлой жизни. Самочувствие и настроение ближних заботили его меньше всего. Однако трагедия, которую он пережил, все изменила. Жизнь отправила отца Романы в нокаут, но этот же нокаут в духовном смысле пробудил его.

Взгляд Романы остановился на огромных часах. Сколько же лет прошло с тех пор, как мама их покинула? Восемнадцать… Ей, Романе, тогда было всего четырнадцать… Нежелание мириться с причудами и странностями отца заставило ее рано расстаться с детством.

– Я провожу тебя.

Жан-Филипп подвез ее к дому, подождал, пока она поднимется к себе, и только когда увидел ее силуэт в окне, тронулся с места: теперь он знал, что его дочь в безопасности.

– Милый папа, – вздохнула Романа, провожая взглядом его машину.

Чувствуя себя опустошенной, она прилегла на диван и машинально включила телевизор. Спросили бы ее, что там показывают, она бы не ответила – телевизор служил для нее фоном. Она еще раз воскресила в памяти сегодняшнюю конференцию по бюрнерии, попробовала представить, как она выглядела. Бюрнерия может проявляться по-разному, существует множество ее вариантов. За долгие годы профессиональной деятельности она не раз сталкивалась с подобным. Перед глазами возникла картинка – вот она стоит у микрофона, на нее уставились незнакомые лица, в зале собралось человек сто двадцать, не меньше, и на каждом лице читается жадное желание узнать, какой смысл она вкладывает в это странное слово.

– А можете ли вы привести примеры бюрнерии? – прозвучал вопрос, как только она закончила свой доклад; Романа не сомневалась, что его зададут.

– Начальник, постоянно понукающий вас, оказывающий на вас давление; сожитель, без конца подвергающий вас критике без всяких на то оснований, – и совсем не потому, что он злой, просто вы чрезмерно чувствительны… хорошая подруга, которая завладевает вашим вниманием и без умолку рассказывает о себе, в то время как вы не можете вставить ни слова; родитель, систематически осуждающий ваши решения или ваш образ действий… И еще тысячи других примеров!

– Но в таком случае все эти отклонения в поведении, свойственные бюрнерии, как вы их описываете, свидетельствуют о том, что хороших людей вообще не существует? – возмутился один из слушателей.

– Нет, дело не в этом. Важно понять, что мы не собираемся никого осуждать и не собираемся выносить оценок. Мы исследуем поведенческие реакции и пытаемся выявить негативное влияние, которое они могут оказывать на окружающих. Это не одно и то же.

– Но как ее можно распознать, эту вашу бюрнерию? – спросила дама средних лет.

– Бюрнерии свойственны некоторые характерные черты: нежелание выслушать, нехватка эмпатии, доброжелательности. Нетерпимость, склонность все подвергать критике и выносить оценки. Типичными также являются стремление все принимать всерьез, эгоцентризм, подчиняющий своему влиянию человека, причем чувство юмора в этом случае исчезает, как шагреневая кожа.

– Но ведь бюрнерия происходит от слова…

– От слова burnes, вы правы. Яички, тестикулы – парные мужские половые органы. Потому что физиологической основой бюрнерии является тестостерон, и по своей сути бюрнерия – очень мужская концепция. Согласна, сегодня много мужеподобных женщин, но все же мужчины являются ее главными носителями. И это легко объяснимо. Ведь за их плечами целые века культурного наследия и воспитания в духе бюрнерии. Мужчины с молоком матери всасывают стремление к власти, доминированию, диктаторскому отношению к женщине, и, конечно же, невозможно по щелчку пальцев пресечь укоренившееся на протяжении поколений поведение. Разве вы не думаете, что мужчина, если он настоящий мужчина, должен уметь стукнуть кулаком по столу, чтобы быть лучше услышанным? Короче говоря, при всех обстоятельствах мужчины склонны демонстрировать, что бюрнерия – это их конек.

В этот момент, прежде чем продолжить, Романа прервала свою речь, чтобы дать возможность словам как можно глубже проникнуть в умы и сердца слушателей.

– Но внимание, милые дамы! Бюрнерия отвоевывает себе пространство также и среди вас. Чтобы занять достойное место в мире гонад, вы все чаще прибегаете к бюрнерии: вы оставили эмпатию в раздевалке, вы научились протыкать каблуками-шпильками своих соперников-мужчин и выбираете парней, которых готовы взять на содержание…

Романа знала, что ее смелые высказывания задевают аудиторию за живое. Но разве цель ее презентаций не заключается в том, чтобы произвести шок, переворот в осознании? Ведь тогда будет намного легче перейти от слов к делу.

Она встала и пошла на кухню, чтобы приготовить травяной чай. Презентация закончилась громом аплодисментов, многие проявили интерес к ее программе. Больше и требовать нечего, все хорошо.

Ноутбук пискнул, предупреждая о том, что пришло новое письмо. Это был отец.

23:24. Моя дорогая, большое спасибо за сегодняшний вечер. Ты была в ударе! Список твоей будущей группы по программе избавления от бюрнерии готов – я тебе его высылаю в приложении. Ознакомься с ним повнимательнее: уверен, он тебя позабавит. Постарайся хорошенько отдохнуть, сейчас это для тебя самое главное. Ты всю себя отдаешь своему делу, но знай, что даже в Формуле-1 не ездят на ободах. Целую, Дадди.

Список готов? Прекрасно! Романе не терпелось поближе познакомиться с психологическим профилем участников тренинга, но зевота, которую она никак не могла подавить, свела на нет ее душевный порыв.

Завтра разберусь со всем этим, подумала она, направляясь в спальню. Чтение карточек потенциальных учеников подождет…

4

7 часов 30 минут. Максимильен поставил свой элегантный кейс рядом с роскошным креслом, разумеется, обитым черной кожей, и машинально протянул руку к компьютеру, чтобы включить его. В этот момент рядом со стаканом для карандашей он увидел все тот же странный сюрприз, который находил каждое утро вот уже на протяжении десяти дней: свернутая из одного и того же рекламного проспекта фигурка оригами. Сегодня это была птичка, вчера – лягушка, позавчера – лебедь… Это же невыносимо! Когда это наконец прекратится? Он каждый раз внутренне вскипал, когда брал в руки очередной «шедевр», чтобы выбросить его в мусорную корзину. Читать не имело смысла: он и без того хорошо знал, что там написано – полная ерунда относительно «удивительного метода» Романы Гарднер, которая предлагает программу по избавлению от какой-то там бюрнерии. Якобы ее замечательная программа дает возможность искоренить в себе такие черты характера, как «склонность к авторитаризму, доминированию, эгоцентризму, нарциссизму, агрессивности, критиканству, деспотизму…». Эта неизвестная ему Романа Гарднер, псевдоспециалист по навыкам общения, призывала: «Избавьтесь от недостойных вас моделей поведения, которые мешают вам проявить себя с лучшей стороны…» Можно подумать, ему так надо проявить себя с лучшей стороны перед кем-то! Смешно! Он вспомнил фотографию: эта женщина слишком молода для того, чтобы сопровождать кого бы то ни было на пути к совершенству. Правда… ее решительный и доброжелательный взгляд, казалось, бросал ему вызов: ну что, слабо?

– Клеманс, наверное, меня слышала, – проговорил он в бешенстве. Но… если уж его помощница пытается его убедить принять участие в этой программе, то, может, это стоит того? Не говоря уже о Жюли, которая буквально помешалась на этой Романе. Они что, все сговорились?

Максимильен встал и принялся мерить шагами свой большой кабинет, ну вылитый лев в клетке. На самом деле он не понимал, в чем его можно упрекнуть. Да, разумеется, иногда при общении с людьми он мог показаться язвительным, властным. Но разве это не привилегия всех руководителей? И конечно, он настолько занят, что не успевает уделять достаточно внимания своему близкому окружению. Но можно ли удержать штурвал такого большого корабля, оставив мостик? О чем эти люди вообще думают? Неужели они считают, что можно выполнять столь важные и ответственные функции, будучи мягким и любезным, как какая-нибудь героиня Уолта Диснея. Нет, руководство компанией требует железного кулака в велюровой перчатке, уж ему-то это хорошо известно.

Пребывая в раздраженном состоянии, Максимильен вынул из мусорной корзины смятый проспект, решив потребовать от Клеманс, чтобы она раз и навсегда прекратила свои жалкие попытки наставить его на путь истинный. Решительным жестом он нажал на кнопку интерфона, причем у него даже не возникло сомнений, что Клеманс в столь ранний час может отсутствовать.

– Уже бегу, месье.

От его внимания не ускользнуло, что она на секунду замешкалась перед дверью. Бедняжка, наверное, испугалась, гадая, что такого могло произойти. Может быть, она не так уж не права…

Но эта мысль, мелькнув, исчезла. Он подошел к секретарше и помахал перед ее носом оригами.

– Клеманс, вы можете мне объяснить, что это значит! – тон его не предвещал ничего хорошего.

Клеманс вздрогнула, затем откашлялась и инстинктивно вздернула подбородок.

– Месье, вы знаете, с каким уважением я к вам отношусь и какое восхищение во мне вызывает ваше умение работать…

Хм, решила подсластить пилюлю. Но приятно, черт побери!

И тут до Максимильена дошло, что он приоткрыл ей дверь, в которую его помощница, разумеется, не преминула ринуться.

– Я хорошо изучила эту программу, – сказала она. – Вы знаете, о ней так много говорят в средствах массовой информации… И, кажется, они используют новаторские методы: именно то, что вам нравится!

Максимильен с удивлением поднял брови, при этом его лицо по-прежнему говорило: готов к нападению.

– Ммм… И что дальше?

Клеманс забеспокоилась: он не мог не заметить, как ее грудь стала подниматься и опускаться в ритме ускоренного биения сердца. Может, сотит сбавить обороты?

Его помощница собрала всю свою волю в кулак и продолжила:

– Знаете ли вы, что некоторое количество известных людей уже приобщились к методу Романы Гарднер?

– Неужели?

Черт возьми, она умеет говорить на его языке и припасла аргументы, которые точно бьют в цель…

Почувствовал проблеск интереса, Клеманс воодушевилась. Они назвала ему имена тех, кто на все лады расхваливал программу Романы Гарднер; если верить им, эта программа оказали огромное влияние на их карьеру и личную жизнь.

– Программа Романы Гарднер предполагает полный пересмотр мировоззрения, – в духе продвинутых рекламных агентств пленительным голосом вещала Клеманс. – Ведь одна только наша мысль может причинить столько горя! Но это можно изменить. Все это так круто… Вы только представьте: в течение нескольких недель вы формируете при помощи современных технологий новый образ жизни, который приведет вас на пик популярности. Своему окружению вы предложите безупречный стиль поведения, на сто процентов соответствующий третьему тысячелетию…

Максимильен Вог не смог удержаться от улыбки, видя, сколько усилий она затратила, чтобы его убедить.

– Славно поработали! Но скажите мне, Клеманс, почему вы с таким пылом пытаетесь меня заставить принять участие этой программе? Неужели, на ваш взгляд, я настолько плох, что мне нужно измениться?

Клеманс пришла в замешательство – ей было сложно сказать правду. Но Максимильен проявил несвойственную ему доброжелательность:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6