Кристофер Прист.

Архипелаг Грез (сборник)



скачать книгу бесплатно

Уловив с ее стороны завуалированный упрек, Дик понял, что пора обуздать любопытство, ибо происходящее все больше напоминает допрос. Не зная, о чем говорить, он умолк, уставившись на засаленную, местами вспученную столешницу.

– Я слишком разговорилась? – спросила Мойлита, к его немалому удивлению.

– Да нет. Я, наверное, замучил своими вопросами…

– Расскажите-ка вы о себе.

Дик считал свою жизнь вполне заурядной и не думал, что тут есть чем похвастаться. Он рассказал, что ему предложили пройти курс в университете, и он даже хотел воспользоваться этим предложением, чтобы тщательнее изучить ее книгу. Он вдруг осознал, что втайне лелеял мечту стать писателем и при случае создать шедевр наподобие «Утверждения», но таким секретом он никогда не осмелился бы с ней поделиться. Эта мысль овладела им, заслонив все другие, и в дальнейшем он отвечал односложно. Мойлита Кейн не давила.

Наконец Дик спросил:

– А можно проведать вас завтра?

– Если вам представится случай.

– Завтра у меня последний день увольнения, потом мне опять на дежурство. Я загляну к вам, если вы не будете заняты.

– Конечно. Приводите и остальных, ведь вся суть программы к тому и сводится, чтобы люди, такие как вы, общались с писателями, такими как я.

– Ни за что! – поспешно отрезал Дик и, опомнившись, тут же добавил: – Разве что сами попросят.

– Их ведь известили о моем приезде?

– Наверное.

– Для вас, судя по всему, тайны не было. – Она взглянула на книжку, что он держал под рукой. – Кстати, а как вы узнали, что я приезжаю?

– Нам регулярно приходит журнал для патрульных. Ну, я и прочел в нем заметку, – ответил Дик. – Ваше имя было в списках, мне очень хотелось с вами познакомиться.

И он во всем сознался. Программа встреч со знаменитостями действовала во всех населенных пунктах приграничной полосы, суть проекта сводилась к тому, чтобы в условиях чрезвычайного положения пробуждать в людях тягу к прекрасному. В программе согласились принять участие множество ведущих и не самых ведущих деятелей культуры: художников, скульпторов, писателей и музыкантов. А Дик невероятно скучал по всему, что окружало его до войны, и был поражен, когда обнаружил в списках участников ту самую Мойлиту Кейн. Страшно волнуясь, капрал отправил через взводного запрос на участие, и несколько недель спустя на доске объявлений появилась листовка, где разъяснялась суть проекта и куда все желающие могли вносить свои кандидатуры. Дик, которому порой казалось, что, кроме него, никто не подходит к доске объявлений, внес имя Мойлиты Кейн, а затем, для пущей весомости, написал его еще трижды, меняя почерки и авторучки.

На тот момент он не знал, что за участие в проекте администрации населенных пунктов, в данном случае Совету бюргеров города, полагалась неплохая компенсация. Видимо, это и сыграло решающую роль.

Мойлита молча выслушала его рассказ.

– Так это вас я должна благодарить?

– Вряд ли от моего желания что-то зависело, – соврал Дик, покраснев от стыда.

– И хорошо, – обрадовалась Мойлита Кейн. – Не хотелось бы верить, что по вашей вине я оказалась в столь плачевном положении. – Не снимая перчатки, она обвела рукой мрачную комнату, убогий обогреватель и унылый пейзаж за окном. – Так вы завтра придете?

– Да, мисс Кейн.

– Хм, формально я миссис.

– Простите, я не знал.

– Я тоже.

Ну да ладно, бог с ним. Все это в прошлом. Зовите меня Мойлита.

Объяснять свою ситуацию она не посчитала нужным, предоставив Дику богатую почву для размышлений на всю грядущую ночь. И он, конечно, думал о ней – о той, кого полюбил в одночасье со всей нешуточной страстью.


Непрошеным гостем нагрянули размышления. На следующий день, сразу после завтрака, Дик собирался вновь наведаться на заброшенную лесопилку, но на выходе из столовой его перехватил остроносый и длиннолицый капрал и выдал наряд на кухню. Впереди брезжило целое утро рутинной работы, и Дик углубился в себя, спрятавшись за привычной скорлупой внутреннего созерцания. Под монотонное бряканье кастрюль в наполненной густым паром кухне он вдруг по-иному взглянул на случившийся в заброшенной лесопилке разговор. Пьянящая эйфория минувшей ночи постепенно рассеялась, и он начал разумно осмысливать некоторые вещи, сказанные Мойлитой.

На этапе подготовки к колледжу Дик целенаправленно изучал литературную критику в поисках нового взгляда на любимые вещи. Одна статья произвела на него особенное впечатление. В ней автор сформулировал мысль, что чтение – процесс не менее важный и творческий, чем написание книги. В каком-то отношении реакция читателя становится единственным надежным мерилом, и то, что понял читатель из текста, независимо от намерений автора, уже само по себе есть достаточно ценное суждение.

Для Дика, которому приходилось постигать истины без какого-либо наставника, такой подход к чтению стал большим откровением. И лишним тому подтверждением явилась книга Мойлиты Кейн – роман, на который не нашлось не единой путной рецензии. Эта книга стала великой просто потому, что он сам счел ее таковой.

Если взглянуть на беседу с Мойлитой Кейн в таком ракурсе, то он извлек из прочтения что-то свое, независимо от намерений автора. Более того, самонадеянно с ее стороны было навязывать ему свое видение.

И едва его посетила такая мысль, Дик тут же раскаялся, ведь писательница действовала из благих побуждений. Допускать такие мысли означало считать себя ровней, хотя с самого начала не было ни малейших сомнений, что она во всех отношениях его превосходит. Обуздав собственное высокомерие, Дик решил каким-нибудь образом загладить перед нею вину за подобные мысли, не распространяясь особенно о причинах.

Он работал на кухне, ожидая обеда, после которого его сменяли с дежурства, а мысль эта все не отпускала.

Должен ли он что-то вынести для себя из пространных объяснений Мойлиты Кейн? И если да, то что?


Когда Дик шел на лесопилку, навстречу ему попался раскрасневшийся от быстрой ходьбы бюргер. Патрульный шагнул в сторону, уступая дорогу, и почтительно отвел взгляд.

Однако тот вдруг спросил:

– Куда направляешься, парень?

– На встречу с писательницей, сэр.

– Кто распорядился?

– У меня личный пропуск, сэр.

Дик потянулся за пропуском и возблагодарил небеса за то, что вовремя сунул его в карман. Бургомистр пристально рассмотрел документ, повертел его так и сяк, выискивая, к чему бы придраться, и, не найдя неточностей, вернул его патрульному.

– Вам известно, кто я такой, констебль?

– Клерк Трейдан, сэр.

– Почему вы не отдали честь?

– Я не заметил, как вы подошли, сэр. Я смотрел себе под ноги.

Последовала неприятная пауза, которую Дик переждал, уставившись в снег. Бюргер раздраженно сопел, но так и не придумал, к чему бы придраться еще. Потом развернулся и торопливо зашагал к городу. Высокомерно задрав голову, что небезопасно на крутом и скользком склоне.

Дик выдержал почтительную паузу, мысленно показал нос удаляющемуся бюргеру и, ступив на проталину электрической тропки, вновь поспешил к лесопилке. Не дожидаясь ответа на стук, он вошел и, пригнув голову, пробрался мимо ржавых рам и агрегатов к лестнице. Мойлита Кейн сидела за столом. Когда дверь распахнулась, в ее взгляде сверкнула такая лютая ненависть, что ему захотелось сбежать.

Увидев гостя, она тут же опомнилась и приветливо произнесла:

– Ах, это вы! Заходите скорее и закройте дверь.

Мойлита подошла к окну и стала что-то высматривать. У нее побелели костяшки на пальцах – так сильно был стиснут кулак.

– А вам не попался Клерк Трейдан? – поинтересовалась она невзначай.

– Да, он спросил, куда я иду и зачем.

– Надеюсь, вы все ему рассказали.

– Пришлось.

– Отлично.

– У вас что-то случилось? – поинтересовался Дик.

– Да так, мелочи. – Она вернулась к столу, села, опять поднялась и стала нервно вышагивать из угла в угол. Несмотря на внешнюю приветливость, в глубине души ее явно что-то тревожило. Наконец писательница вернулась к столу.

– Сеньор Трейдан повел себя грубо? – предположил капрал.

– Да я бы так не сказала. – Она подалась вперед. – Вчера вы обмолвились, что бюргеры женаты. А вам это достоверно известно или понаслышке?

– Я так думаю. Когда мы сюда прибыли, бургомистр закатил прием в честь командования. Там было полным-полно женщин в сопровождении бюргеров, я видел их собственными глазами.

– А Клерк Трейдан? Он тоже там был? У него есть жена?

– Понятия не имею. – Внезапно Дик понял, что здесь, по-видимому, произошло, и ему не хотелось ничего больше об этом слышать. Он сунул руку за пазуху и выудил сверток.

– Мойлита, – нерешительно начал он и замялся, потому что впервые осмелился назвать ее по имени. – Я принес вам подарок.

Она подняла взгляд и приняла сверток из его рук.

– Как красиво! Вы сами это вырезали?

– Да. – Пока Мойлита вертела в руках безделушку, он подошел к столу и облокотился о край, как уже делал раньше. – Это особое дерево, оно растет в здешних краях. Я его отыскал, а дальше уже дело техники.

– Да ведь это же пальцы, и они держат ручку! Никогда не видела ничего подобного.

– Такое вот чудо создала природа, мне осталось лишь подобрать. Простите, что немного топорно. Я его отшкурил, отполировал – и готово.

– Как здорово вышло! А можно оставить его насовсем? – Он кивнул, а она встала из-за стола и с благодарностью чмокнула в его щеку. Это случилось так быстро и неожиданно, что он даже не отвернулся. – Ах, спасибо!

Дик что-то из вежливости пробормотал про несоразмерность подарка, хотя был неимоверно польщен ее реакцией. Он выполнил, что хотел, и все-таки сердце щемила тоска. Отодвинув какие-то бумаги, Мойлита водрузила поделку на стол.

– Я буду очень его беречь, – сказала она. – Знаете, ведь у меня для вас тоже есть подарок. Хотела отложить на потом, но вручу сейчас.

– Подарок? Для меня? – растерянно переспросил Дик.

– Вчера ночью я кое-что написала. Лично для вас.

– Да? И что же?

Мойлита извлекла откуда-то пачку белых страниц. В углу они были собраны под скрепку.

– Вы навели меня на кое-какие мысли, и я решила написать одну историю. Тут все немного сумбурно, так что и произведением это не назовешь.

– А можно взглянуть?

Писательница покачала головой.

– Не сейчас. Сначала вы должны мне кое-что пообещать. Дайте слово, что прочтете не раньше, чем я отсюда уеду.

– Почему? – удивился Дик, и тут его осенила догадка: – Она про меня?

– Ну, скажем, там есть персонаж, который чуточку на вас похож. Кое-что из его рассуждений покажется вам очень знакомым.

– Ну и пусть, что с того?! – воскликнул Дик. – Я прочту его сразу!

И протянул вперед руку.

– Нет, обождите. Сначала я кое-что вам расскажу – вы должны понимать, чем рискуете. Видите ли, мой главный герой – человек, который живет по другую сторону. За стеной. И если этот текст попадет на глаза бюргерам или кому-нибудь из офицеров, у них возникнут вопросы. Вы по-прежнему хотите его прочесть?

– Очень! Ничего, я спрячу – нас не обыскивают.

– Хорошо. И еще… Место действия расположено далеко отсюда, не в горах. И даже не в Файандленде. Все происходит на юге. Вы догадываетесь, где именно?

– В Джетре, – предположил Дик.

– Нет, на южном континенте. По другую сторону Срединного моря.

– То есть даже дальше Архипелага Грез?! – удивился Дик, припоминая фантастические пейзажи, которые она описала в своем романе, вечные перемещения беспокойных персонажей с острова на остров, изнуряющий зной и экзотические краски. Впрочем, то был только вымысел; в жизни мало кому удавалось сбежать на нейтральные острова – разве что в мечтах.

– Вот именно. Я почему вас решила предупредить – для нас с вами это дело пустяшное, выдумка и не более того, однако не все так относятся к книгам. Для некоторых такого сорта литература может стать свидетельством шпионажа. Например, для бюргеров.

Не до конца понимая, что она имеет в виду, Дик оставил притворство и напрямую спросил:

– Я не понял, при чем здесь…

– Послушайте, Дик. Еще до моего приезда в этот ваш городок по Джетре распространились слухи. Кое-кто из моих друзей, скажем так, не вполне одобряет действия нашего правительства. Они связаны с людьми из других стран, включая Федерацию. Им кажется, что наше правительство ведет тайные переговоры. В двух словах не объяснишь. Мне трудно понять, чему верить и до какой степени вас в это все посвящать. Главное, вы должны понимать: у любой войны есть экономическая сторона, и нынешняя заварушка – не исключение. Просто в нашем случае все это завуалировано идеологией. А между тем кто-то зарабатывает миллионы, и не только у нас, но и в Штатах. А война-то реальная: и люди гибнут, и бомбы летят настоящие. Вряд ли они все это предвидели. Короче говоря, с некоторых пор ведутся переговоры, как продолжить войну так, чтобы не разрушать при этом страны друг друга. У нас есть основания подозревать, что сражения перенесут куда-нибудь дальше к югу, туда, где вообще нет городов.

– Но ведь Архипелаг Грез – это нейтральная зона.

– А они пойдут дальше, в те земли, что за Архипелагом. На южный полюс.

– И что с того? Очень многие пишут о полюсе, – вернулся к рассказу Дик.

– Да, но не в контексте войны, а тем более нашей. Мой рассказ – о таком человеке, как вы, но написать об этом напрямую я не могу, слишком опасно.

Мойлита умолкла и только пристально вглядывалась в его лицо, как будто гадая, что он обо всем этом думает.

– Уверены, что теперь вы хотите его прочесть? – спросила она наконец.

– О-о, да! – Объяснения показались Дику чересчур туманными, но важно было то, что эту историю она написала исключительно для него.

– Ну что ж. Только, чур, пока спрячьте и пару дней не заглядывайте. Договорились?

Он с жаром кивнул, и, по недолгому раздумью, Мойлита положила на стол тонкую стопку бумаги и пригладила ее ладонью. Дик, к своему немалому удивлению, заметил, что слова отпечатаны на машинке или на принтере. После вчерашнего визита у него сложилось впечатление, что она пишет вручную. Верхний лист автор подписала, согнула листки пополам и вручила ему.

Дик с трепетом принял подарок. Бумага словно дышала и пульсировала жизнью, как свежая шкура, снятая с убитого существа. Казалось, буквы прощупываются насквозь и горят. Он бережно провел по изнанке листа, как провел бы слепец, желавший прочесть пальцами скрытый там смысл.

– Мойлита… А вы не расскажете про символизм этого рассказа?

– А почему вы хотите узнать? – спросила она после недолгой заминки.

Ему вспомнилось, как накануне писательница раскрыла ему смысл своего романа. И если раньше он просто любил эту книгу, то теперь начал ее понимать. Хотелось, чтобы Мойлита все объяснила про новый рассказ, ведь следующая встреча вполне может не состояться и другого шанса спросить просто не будет.

– Потому что я что-нибудь недопойму, если вы мне не объясните.

– Нет, поймете. Все просто. Я не стала мудрить, усложнять. Речь идет о солдате, который прочел одну книгу и превратился в поэта. Никакого символизма.

– Я в том смысле, что…

– В смысле вчерашнего разговора? Про стены и символизм?

– Да, в новом рассказе… там есть стена, и она на границе?

– Да, стена как стена, – подтвердила Мойлита. – Из кирпича и бетона. Ничего примечательного.

– А тот солдат, поэт, он ее перелезет?

– Дик, наберитесь терпения. Прочтете и сами узнаете. И не ищите смысла там, где его нет.

– Он все равно поднимется на стену, да?

– Как вы узнали?

– Просто…

За дверью раздались чьи-то шаги, и в помещение ввалился Клерк Трейдан, хлопнув дверью.


– Миссис Кейн, вы не могли бы?.. – Бюргер внезапно увидел Дика, который неловко прижался к стене, и сразу переключился на незадачливого знакомца: – А вы, констебль, как сюда попали?

– Я же сказал вам, сэр, у меня есть разрешение.

Дик сунул руку в карман, стал нашаривать пропуск.

– Не утруждайтесь, я видел. Я спрашиваю, что вы делаете в этой комнате?

– Он имеет полное право здесь находиться, сеньор Трейдан, – вмешалась Мойлита. – Пока я здесь проживаю, солдаты…

– Приграничный патруль находится под юрисдикцией Городского совета, миссис Кейн. И все пропуска, выданные нижестоящим чинам, должны быть заверены мной.

– Вот и заверьте, пока вы здесь. Дик, у вас с собой пропуск?

Во время этой краткой перебранки Дик успел нашарить в кармане нужный клочок бумаги и протянул его бюргеру. Он впервые слышал, чтобы кто-то разговаривал с ними в таком тоне, и был восхищен храбростью Мойлиты.

Проигнорировав Дика с его пропуском, Трейдан направился к письменному столу и завис над ним, опершись о столешницу одутловатыми руками.

– Я хочу посмотреть, что вы пишете, – сказал он.

– Вы же видели пьесу. Со вчерашнего дня ничего не прибавилось.

– Кое-кто слышал далеко за полночь стрекот принтера. Он доносился из ваших окон.

– Ну и что? Я писатель, мне надо перечитывать и вносить правки.

– Покажите немедленно.

– Сеньор, вы что, шпионите за мной?

– Миссис Кейн, пока вы живете здесь, на вас распространяются законы военного времени. Это – граница! А теперь показывайте, что написали.

Она сгребла в охапку листки, лежавшие на столе, и сунула ему в руки. Все это время Дик стоял, вжавшись в стену и сжимая в руке заветный рассказ. Он попытался засунуть под шинель предательские листки, шевельнулся…

– Я не об этом, миссис Кейн. Покажите мне, что напечатали… А ну-ка, что у вас там, констебль?

– Мой пропуск, сэр. – Дик протянул ему пропуск.

– Давайте сюда.

Дик беспомощно взглянул на Мойлиту, но та бесстрастно смотрела на бюргера. Капрал неохотно протянул пропуск, но Клерк Трейдан зашел ему за спину и выхватил отпечатанные листы. Встав у окна, развернул молниеносным движением и принялся что-то читать.

– «Отрицание». Таков, значит, ваш заголовок?

Мойлита твердо выдержала его взгляд.

– Странноватое имечко для простого рассказа, вы не находите?

– Вам, конечно, виднее. Насколько я поняла, особой симпатии к литературе вы не испытываете. Так что думайте, как вам угодно. Это противопоставление одному роману, изданному еще до войны. Он называется «Утверж…»

– Да знаю я, можете не утруждаться, – прервал ее Трейдан на полуслове. – Наслышан про вашу книжонку. Сейчас меня куда больше интересует вот это.

Бургомистр мельком просмотрел первые строки и с нескрываемым презрением принялся читать вслух:

– «Уже неважно, кто первым нарушил запрет на использование сенсорных газов. Поставлялись они контрабандой и были настолько в ходу, что в их целесообразности давно не сомневались. Все просто привыкли. Кто их изготавливал и продавал – для простого солдата не имело значения. Просто теперь нельзя было верить собственным глазам, ушам, да и всем прочим чувствам, они были безвозвратно…»

Трейдан умолк, пролистал остальные страницы, бегло просматривая строчки.

– Вы это уже прочитали, констебль?

– Нет, сэр.

– Паренек ни при чем. Я хотела дать ему почитать. Рассказ был написан несколько лет назад.

– Скорее, несколько часов. – Сеньор Трейдан, близоруко щурясь, опять принялся просматривать первую страницу. Протянув распечатку Мойлите, он спросил: – Это ваша подпись?

– Моя.

– Хорошо. – Бюргер сунул распечатку во внутренний карман. – Констебль, немедленно возвращайтесь в казарму.

– Сэр, я…

– Я сказал, в казарму!

– Да, сэр.

Дик нерешительно двинулся в сторону двери, то и дело оборачиваясь и поглядывая на Мойлиту. Он подумал, что если существует хоть малейшая надежда исправить ситуацию, она подскажет, как. Что удивительно, надменный и чванливый бюргер писательницу словно побаивался. Она молча взглянула на Дика, не намекнув, что нуждается в помощи. Ее взгляд был спокоен и ровен. Может, она и дала какой-то знак, но капрал его просто не понял.

Он вышел на улицу, в лицо дохнуло холодом. Пошел было по «теплой» дорожке, однако, пройдя несколько шагов, остановился. Прислушался. Со старой лесопилки не доносилось ни звука. Капрал помедлил в раздумье и, спрыгнув с натоптанной дорожки, устремился по снежной целине прямиком в ближайшие заросли; спрятался за сугробом позади крупной ели и стал ждать.

Прошло несколько минут, из здания вышла Мойлита в сопровождении бюргера. Они явно направлялись в сторону городка. Мойлита шла впереди, опустив глаза, но в ее позе не было и намека на сломленный дух. Под мышкой она несла самодельный подарок капрала…

Остаток дня Дик отсиживался в казарме, ожидая неизбежного вызова в кабинет Клерка Трейдана. Впрочем, как выяснилось, ничего предрешенного в жизни нет: в ратушу его так и не позвали. К наступлению ночи он истомился от неопределенности, и эти муки затмили собой страх самого наказания. Наказание, по крайней мере, положило бы конец этим переживаниям!

Рассказ, написанный специально для него, который ему довелось всего-навсего подержать в руках, по причинам ему непонятным, обладал чудовищной разрушительной силой – почище противопехотных мин. Мойлита предупреждала его об этом, а реакция бюргера стала тому подтверждением. Теперь ее могут обвинить в шпионаже и предательстве, отправить в тюрьму или выслать из страны, а то и попросту расстрелять.

Мысль о том, что подобное может случиться и с ним, беспокоила Дика в гораздо меньшей степени.

От постоянной тревоги он не в силах был думать о пище и за ужином к ней практически не притронулся, за столом сидел в мрачном безмолвии, не разделяя царящего вокруг оживления. Едва покончив с едой, вышел на улицу побродить.

Ночь выдалась ясная, но сильный ветер сдувал с крыш хлопья снега, и те ранящими иглами впивались в лицо. Дик прошел главную улицу с начала и до конца в надежде хоть краешком глаза еще раз увидеть Мойлиту или найти подсказку, где она теперь. Улица была безлюдной и темной, лишь лоскутки света теплились в окошках под резными скатами крыш. Капрал развернулся и неспешно побрел назад. Ноги привели его к крыльцу Городского собрания. Меж тонких деревянных планок завешенных ставнями окон сочился свет. Не задумываясь о последствиях, Дик поднялся ко входу и открыл дверь. Три необъятных люстры заливали коридор ослепительным сиянием. Стояла неимоверная жара от массивных батарей вдоль стен. В дальнем конце зала, напротив входа, располагались две большие деревянные двери со вставками из стекла, украшенные причудливой резьбой в форме листьев и завитков. Перед ними стоял незнакомый капрал в форме пограничного патруля.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25