Полина Гриневич.

С каждым ударом сердца



скачать книгу бесплатно

У благородных драконов нет друзей. Понятие, самое близкое с точки зрения дракона к понятию друга, – это враг, который еще жив.

Терри Пратчетт. Стража! Стража!


Драконам иногда бывает холодно.

Так холодно, что рядом может замерзнуть несколько городов.

Ян Словик. Трактат о драконах


Любовь Дракона никогда не имеет ничего общего с его ненавистью.

Они никогда не переходят друг в друга.

И могут существовать параллельно, не мешая друг другу.

Ян Словик. Трактат о драконах


Капля крови

Падение

Звук в тишине

Выбор

Любовь

Или Любовь

Для меня

Для них

Для всех

Для сердца

Для капли крови

Летящей в тишине

В темноте

Пролог


…И перед ней раскинулась бесконечная синева. Купол неба сине-черный, такой, каким бывает в последний момент, в мгновение, когда солнце вот-вот исчезнет, скроется за горизонтом, упирался в морскую гладь, играющую последними солнечными бликами. Это единение стихий словно в необыкновенной сказке притягивало и манило своим спокойствием и великолепием. Над головой, местами, в вышине уже проступили звезды, а где-то внизу, невидимое глазу, едва слышимое шипение волн, набегающих на прибрежную полосу песка, словно пыталось убедить, что картина, представшая перед ее глазами – реальность.

В это сложно поверить, но это была реальность. Каменная поверхность под ногами нагрелась под солнечными лучами и почти обжигала, запахи моря, запахи растений нахлынули словно из ниоткуда. И она не могла не почувствовать ветер, ветер, который налетел, приятно касаясь мельчайших волосков на коже, и заставил поднять руку, чтобы удержать разлетевшиеся длинные пряди. Налетел и почти немедленно исчез, оставляя кожу нежиться в закатных солнечных лучах. Лето, настоящее южное лето!

Камешки впивались в босые ноги, но она просто не могла противиться желанию заглянуть скосить взгляд вниз, за край каменной скалы, она сделала один осторожный шаг, потом второй, звук волн внизу стал чуть громче. И этот шепот манил, напевал необыкновенную мелодию.

До края оставался, может быть, только шаг, когда она вдруг поняла, что не знает, как здесь очутилась. Это было невозможно, еще секунду назад она была у себя дома и пыталась справиться с горькими эмоциями, чувствами, не оставляющими никакой надежды на то, что все будет как раньше, с гневом, которой нарастал в ней и пытался вырваться наружу. Ее гнев, о, нет, у нее не бывает гнева. Это не она, это была не она.

Девушка не могла заставить себя подойти к самому краю. Нет, не сейчас, она еще может остановиться. Внезапно ясные краски потускнели, словно все, что она видела и ощущала, весь этот сверкающий мир погрузился в тень. За спиной раздался вздох, глубокий, совершенно нечеловеческий и протяжный, словно кто-то долго сдерживал дыхание, наблюдая за нею.

Ветер, горячий, словно из печи, опалил спину и заставил машинально сделать еще один маленький шаг на самый край скалы и оглянуться медленно-медленно.

Она закрыла глаза, как в детстве, когда кажется, что нельзя заглядывать под кровать ночью. Но ведь она не ребенок, и поэтому откроет глаза. Нужно сделать совсем маленькое усилие.

Ужас, который охватил и заставил сжаться, втянуть голову в плечи, повернуться всем телом, казалось, был ничем по сравнению с тем, что предстало перед ее глазами.

Голова огромной рептилии находилась буквально в двух шагах, огромные желтые глаза с вертикальным зрачком, не мигая, следили за ней. Кожистые крылья были распростерты, как будто дракон только что приземлился или наоборот хотел взлететь через секунду.

Девушка не могла оторвать взгляд от этих магических глаз и вдруг ощутила, что затянувшаяся пауза – это совсем не то, что ожидало огромное чудовище. Может быть, в присутствии дракона женщина должна была бы забиться в ужасе или поклониться неведомому богу, хозяину пространства и стихий. Она не знала. В какой-то степени она даже ощущала странное любопытство. То, что она видела перед собой, просто не могло существовать в реальности. Скорее всего, это был сон, странный сон. Может быть, сном было все, что происходило с ней вчера и сегодня, а завтра, проснувшись, окажется, что ее мир вовсе не разлетелся на мелкие кусочки, и жизнь течет как обычно, совершенно ровно и спокойно.

Пауза затянулась, и она вдруг заметила, что по черной чешуе дракона вдруг побежали красноватые отблески. Сказочное чудовище распахнуло огромную пасть, и в глубине нее девушка заметила пылающий шар необыкновенного, почти ослепительно-белого цвета. Она успела только понять руки в бесполезном желании прикрыть себя от вырвавшегося наружу огромного факела, оступилась и рухнула вниз, охваченная языками пламени.

Последняя мысль, которая посетила ее в этом полете навстречу волнам, было желание очутиться как можно дальше отсюда, от этого страшного места. А в голове продолжал звучать странный голос, повторяющий раз за разом:

– Кто ты?

Глава 1. Дана. Предчувствие

– Все-таки невероятно, мама. И откуда ты берешь сюжеты для своих творений? Только не рассказывай мне вновь про сны!

Дана остановилась около картины, где ярко-оранжевое небо соседствовало с темно-багровыми огромными стволами неведомых растений. Странные деревья словно тянули невообразимые ветви-факелы к зрителю, как будто хотели схватить, поймать его. Только напрасно, и это разочарование, отчаяние неудачи ощущалась в их движении.

– Кого они хотят поймать, мама?

– Кто?

Мама закончила разливать в толстые фужеры вино и подошла, кинув короткий взгляд на картину.

– Эти деревья. Ты видишь, как они размахивают этими своими узловатыми конечностями?

Елена только пожала плечами и протянула дочери фужер с огненным напитком. Искра попавшего в западню солнечного луча то гасла, то вновь зажигалась в глубине жидкости необыкновенной звездой. Мама пила редко, так она говорила. Обычно с Даной, и еще иногда одна. Когда грустила. И только красное сухое вино. Тягучее и темное-темное.

Глоток вина и еще один взгляд на картину.

– И действительно, похоже. Вадим же тебя отпустил?

Такая резкая перемена темы разговора совсем не удивила. В обсуждении своего творчества мама была немногословна, как и в обсуждении друга своей дочери. В ее словах на самом деле не было вопроса. Последнее время он отпускал ее слишком легко. Слишком.

Казалось, кроме этого в их отношениях ничего не изменилось. Он был все таким же страстным любовником, все так же любил делать ей маленькие сюрпризы, вывозить на пикники с друзьями, ходить в клубы, где зажигал не по-детски. И все же, все же какая-то темная тень легла на их отношения. Она сама не могла понять, в чем дело, но камень на сердце заявлял о себе, причем всегда как-то без видимой причины.

– Да, конечно, мама. Ты же знаешь, к тебе я всегда могу приехать.

Они вернулись к окну, и Дана ощутила, что беззвучный крик здесь, у этой картины, всегда бьющий по вискам, стал постепенно отдаляться.

– Ну хоть в этот раз голова не заболела? Я тебе удивляюсь, каждый раз жалуешься, и каждый раз приходишь посмотреть.

– Я хочу понять. За твое здоровье, мамуля.

Сколько Дана помнила, рисование было единственное занятие, которое привлекало маму по-настоящему. Нет, несмотря на отсутствие финансовой необходимости, она даже ходила в офис этой своей конторы, продолжала работать и постоянно сидела за своими переводами. Но исключительно “чтобы быть в тренде”.

А все остальное время мама рисовала. Рисовала пейзажи. Иногда обычные. Иногда необычные. Иногда странные.

Мама никогда не училась живописи. Она до всего дошла сама. “У меня есть внутренний голос. Мой зов”. Так она говорила и рисовала.

Мамины картины имели одну необыкновенную особенность – они все были нарисованы в странном ракурсе. Как будто все виделось ей в полете. В свободном полете, как у птицы. Конечно, люди тоже могут летать на самолетах, дельтапланах или на воздушных шарах. Но картины, которые рисовала Елена, обладали необыкновенной силой, как будто рвались на простор на крыльях, распахнутых крыльях.

Вот, например, этот белый замок, словно вросший в вершину огромной скалы. Этот образ всегда давал ей чувство особенной свободы. Необыкновенное море и необыкновенное небо. Голубое до слез. Как мама смогла это нарисовать? И фигурка, неразличимая с такого расстояния, стоящая на скале в ожидании. То, что человек на скале ждет, она была уверена.

– Идем же.

Она с трудом оторвалась от образа. Жаль, но и сегодня лицо человека внизу она не смогла рассмотреть. Какая же это все была ерунда, бессмыслица.

А сейчас они будут опять пить вино и смотреть новые наброски. Мама будет время от времени задавать вопросы о ее жизни, о планах. Как всегда. И все-таки странно, но она практически никогда не спрашивала о Вадиме и их отношениях. Он ее не интересовал. Правда, она сама этого не говорила, но ее выражение лица, ее жесты, паузы в беседе говорили о равнодушии.

Может быть потому, что сама мама никогда не была замужем. Странный роман, благодаря которому на свет появилась Дана, кажется, был единственным приключением в жизни Елены. Во всяком случае, единственным, о котором девушка знала.

От неизвестного мужчины, от отца, о котором мама ничего не рассказывала, Дане досталось очень странное имя, а маме воспоминания и счет в банке. Счет, благодаря которому она и вела сейчас этот спокойный, размеренный, приятный, но все же немного странный образ жизни.

Так они и сидели весь вечер, разговаривали, немного пили вино, немного слушали французский шансон, а когда мама поднялась подготовить ее комнату, Диана направилась к картине, на которой в опустившихся на комнату сумерках неизвестный, подняв голову, все еще ждал кого-то, кто должен обязательно прилететь, может быть, даже в этот вечер. Лунные тени, дрожащие в вечернем сумраке, создавали иллюзию жизни, движения на картине, и у нее даже промелькнула смешная мысль о том, что еще неизвестно, где жизнь более настоящая.

Домой она уже подъезжала вечером. Воскресный день минул совершенно незаметно, она спокойно нежилась в деревянном кресле среди ароматов цветов, укрывшись в тени яблонь. Мама расположила свой мольберт среди клумб и что-то пыталась рисовать, наотрез отказываясь показывать наброски. Удалось только выведать, что это портрет. Портрет воображаемого мужчины! Может быть, у мамы что-то наконец может измениться?

Все окна квартиры горели ярким электрическим светом, и, она привычно оставив машину в ряду таких же городских лошадок, направилась в свою квартиру. Окна высокомерно посматривали желтыми глазницами, наблюдали, ждали. Она даже перед самой собой не призналась бы, что последнее время называла свое прибежище, гнездышко, просто квартирой. Даже мебель, шторы, жалюзи, посуда, все стало каким-то чужим, безразличным. А Вадим, он только посмеивался и говорил, что это все пройдет, предлагал съездить куда-нибудь. Или слетать. Но сам не мог. И это было невыносимо. Ужасно было дома, ужасно было на работе. Только у мамы было нормально. Но сейчас она возвращалась в свою квартиру, где мужчина почти наверняка придумал нечто, чтобы повысить ее настроение. Как она должна была ко всему этому относиться, если по непонятной причине это старание раздражало еще больше?

Ну конечно, Вадик встречал ее прямо на пороге. О, у него все было замечательно. Квартира сияла чистотой. Нигде ни пылинки.

Да, он красавчик. Неоспоримо. Мужчина, о котором мечтают. Удачливый бизнесмен, который всегда находит время, чтобы сделать что-нибудь приятное, устроить какой-нибудь сюрприз, что-то романтическое. Но откуда же эта тень? Глаза такие красивые, наверно, именно они заставили ее когда-то потерять голову. Но почему сейчас она уже думает об этом в прошедшем времени?

– Как мама?

Вопрос, к которому она уже привыкла. Обычная вежливость. Тон его слов всегда менялся, совсем немного. Больше равнодушия. Больше, чем обычно. И сейчас тоже.

Когда-то он даже предлагал устроить выставку маминых работ где-то в центре, в престижном месте. Но Елена даже не обратила на его предложение внимания. Может быть, мужчина обиделся. А может, просто устал? Мужчины устают. Тоже. Только не показывают этого. Или стараются не показать.

Во всяком случае, что-то в нем было не то, какая-то недосказанность. Последнее время ее очень часто посещала одна мысль: она смотрела на него и чувствовала, физически ощущала отсутствие энергии. Разлюбил? Разлюбил. Может быть, действительно стоило задать ему этот вопрос, но ведь в конце концов это он мужчина. Пускай скажет. А если действительно скажет?

Они посидели за столом, выпили вина. Как-то в этот раз он не угадал. Сладкое венгерское не вызывало никаких эмоций, не играло на языке, не возбуждало. И взгляд, его глаза сегодня темнее обычного. Как будто эта темнота легла на сердце неподъемной тяжестью. Неподъемной именно сегодня.

– Что с тобой сегодня, богиня?

Она отпрянула, протянутая рука вдруг напомнила ей деревья с картины. И это слово, богиня, она не любила, когда он так к ней обращался. Слишком много ассоциаций, несостоявшихся воспоминаний.

Да, сегодняшний вечер не самый лучший.

– Давай ложиться. Я что-то устала.

Вадим без слов начал собирать посуду, а она прошла в спальню. Посидела немного перед зеркалом, потом скинула платье. Сегодня она хочет спать. Пускай так и будет. Одела ночнушку, расстелила постель. О, какой у нее замечательный мужчина, поменял белье, и как все аккуратно, выбрал ее любимое с этим необыкновенным рисунком в виде языков пламени. Ну что же, она улыбнулась, почти довольная. Почти. Тень, опять тень на самых границах сознания.

Но все же приятно осознавать, что тебя кто-то ждет. Кто-то помнит о том, что тебе нравится. Она провела по гладкой поверхности простыни. Приятное ощущение. Обещание возможного. Может быть, все будет хорошо?

Ее мужчина напевал на кухне песенку Квин. Дана прошлепала в ванную и некоторое время, глядя на текущую в раковине воду, раздумывала, может быть, стоит принять душ?

Хотя, пожалуй, нет. Она протянула руку к стоящим на полочке баночкам с кремами и вздрогнула. Этого не могло быть!

– Вадим! Ты мои крема не трогал?

Послышались шаги, и мужчина, остановившись у дверей, уверенно сказал:

– Нет, Данка! Я же твои вещи не беру никогда.

Она еще раз посмотрела на баночки, стоящие одна на другой и, почти поддавшись истерике, прокричала.

– Кто у тебя был? Я знаю, что кто-то был! Даже не думай возражать, я знаю!

Мужчина за дверью молчал. Кажется, она даже слышала тяжелое дыхание. Пауза затянулась. И тишина словно выползала из всех углов, захватывая ее в свои безнадежные объятия. Но ей уже не нужен был ответ. На самом деле все было кончено. Не нужно было знать, кто эта – она и сколько раз тут бывала, или сколько раз он был у нее. Все эти взгляды в сторону, странные поездки, внезапные мероприятия и холод, холод по отношению ко всему, что радовало раньше, все это сложилось в один пазл, только не цветной, а серый-серый.

Наконец он смог прервать молчание.

– Дана, дорогая, ты понимаешь…

Слезы хлынули из глаз, и она из последних сил пожелала только одного: оказаться как можно дальше отсюда. Как можно дальше, там, где все это не будет иметь никакого значения. И еще одна мысль мелькала в голове, когда все закрутилось вокруг в цветном водовороте, заставляя зажмуриться изо всех сил. Кто-то должен прийти и поддержать ее, прийти и поддержать. Должен прийти.

Глава 2. Дана. Первый узор

Удар был такой силы, что когда вода сомкнулась над головой, возможно, она на секунду даже потеряла сознание. Но сразу же пришла в себя от холода и в ужасе ощутила тяжесть охватившей со всех сторон темной массы. Мгновение, и ноги болезненно и сильно уперлись в преграду, девушка рефлекторно оттолкнулась, осознавая, что если не сейчас, то уже никогда. Черная вязкая масса старалась сдержать, замедлить судорожные движения рук и ног. И когда уже казалось, что не удастся, когда появилась ужасная липкая мысль о том, что эта пустота перед глазами последнее, что она увидит в жизни, внезапно одна темнота сменила другую, и она вынырнула.

Воздух – самое прекрасное, самое важное, что только существует в мире, ворвался в легкие, и она вздохнула с хрипом, и только после этого ощутила этот холод, который, кажется, был готов парализовать ее уже через секунду. Девушка задергалась, забилась в этой стуже, совсем не желающей смириться с тем, что может упустить этот островок тепла, в стуже, жестко вцепившейся ледяными пальцами, сжимая все сильнее.

“Берег, должен быть берег”. Она завертела головой, из последних сил пытаясь удержаться на поверхности. И действительно, земля была рядом, нависая над нею огромным черным пятном, различимым даже среди окружающей тьмы. Обрыв, неприступная скала. И что делать, откуда ждать помощи среди этой тишины, нарушаемой только плеском воды от ее судорожных движений?

Море само нашло ответ на этот вопрос. Сильная волна подхватила и потащила с собой, накрывая с головой. Хватая воздух из последних сил, она оказалась на песчаной полосе у подножия скалы. Повезло. Сил подняться не было от слова “совсем”. Лежа на этом сыром песке, Дана пыталась хоть немного отдышаться. Следующая волна через несколько секунд окатила ее новой порцией холода. Попытка приподняться привела к тому, что ее желудок начало просто выворачивать наружу. После того, как рвота наконец прекратилась, все-таки удалось подняться с колен и прислониться к каменной стене. Шаг, другой вдоль скользкого камня. Она не знала, куда идти, но чувствовала, что если не будет двигаться, то через несколько минут ее чудесное спасение из морских волн уже не будет иметь никакого значения. Она продвигалась шаг за шагом, босыми ногами по холодному сырому песку, время от времени погружаясь в воду по щиколотку.

И внезапно скала закончилась. Не исчезла, нет. Просто она дошла до края, поворота, острой грани, и за ней дальше раскинулся просто песчаный пляж. Словно по взмаху волшебной палочки в это мгновение луна наконец вынырнула из-за туч и осветила все вокруг, превращая черное ничто в сказочный необыкновенный пейзаж.

Пляж был усыпан всевозможными темными камнями и камешками, отбрасывающими тени на бело-желтый песок. Широкая яркая полоса простиралась от кромки моря до темной стены леса, остроконечной стеной, словно отрезающей прибрежную полосу от другого мира, живущего по другим правилам совсем рядом, буквально в двадцати шагах.

Ей хватило одного взгляда, чтобы, собравшись с силами, отпустить острый камень, без опоры на который всего секунду назад ей, казалось, невозможно будет сделать даже шагу и, изо всех сил стараясь не упасть, побежать, помчаться, к своему спасению, ведь прямо у леса, недалеко, совсем рядом стоял дом. Что это был за дом, она не могла разглядеть. Да это было и неважно. Главное было то, что это был дом, человеческое жилище. И в окне горел свет.

Ей казалось, что она бежит, торопится изо всех сил, а дом магическим образом приближается слишком медленно. Почему же эти шаги были такими короткими, такими маленькими? И ветер, которого, казалось, только что не было, специально отталкивал ее назад к гневному бормотанию волн. Девушка не удержалась на скользких камнях и упала, боль пронзила колено и локоть. Она лежала и чувствовала, что уже не сможет подняться, что это все. Слеза медленно покатилась по щеке, затем другая. Но даже заплакать больше не было сил. Она поняла, что просто хнычет. “Пожалуйста, кто-нибудь. Пожалуйста!”

Свет фонаря заставил зажмуриться, и через мгновение Дана почувствовала, как сильные руки поднимают ее и несут, бережно несут куда-то. Это было уже не важно, не важно. Холод отступил, удалился с несвязным ворчанием, и она потеряла сознание.

* * *

Как же ей не хотелось открывать глаза! Солнечный луч с навязчивым упорством издевался над своей жертвой, словно навсегда замерев в одном положении, причем прямо напротив глаз. Она приоткрыла ресницы только на секунду, чтобы вновь изо всех сил зажмуриться. Так можно и ослепнуть. Похоже, луч собрал всех своих друзей, чтобы не оставить ни малейшего шанса вновь погрузиться в спасительную тишину.

Нет, спать она больше не сможет. А не спать было очень больно. Все болело. Болело колено, болели руки, болели ступни. Поясница тоже болела. Все-таки, прикрыв глаза одной рукой, она попробовала сдвинуться с места, но сразу же вновь закрыла глаза. Глупая попытка. Вцепившись руками в постель, она с трудом подавила приступ тошноты.

Что это с ней? Вроде не пила. Память услужливо вернула эпизоды вчерашнего вечера. “Вот же гад!” Обидно было даже не то, что Вадим ей изменил, а в этом она была уверена на сто процентов, обидно было, что она ему почти поверила. Почти. Но что случилась после? Вспомнилось только долгое сидение в ванной, слезы и назойливый стук в дверь. А дальше?

Она вздрогнула и вновь широко распахнула глаза. Солнце снова накинулось на свою добычу, а в лучах она вновь как будто увидела эту пасть и ощутила взгляд огромных глаз с неподвижными, прямыми зрачками. И огонь. Пламя, которое она совершенно точно видела, но никак не почувствовала.

Потом падение. И где она сейчас? Нет, это мог быть только сон! Но сейчас все эти очень неприятные ощущения совершенно точно не оставляли надежды на то, что она спит.

Дана попыталась подняться, но тот час же рухнула обратно на спину. Боль в колене была нестерпимой. Что же с ней случилось? Откинув одеяло, она некоторое время пыталась оценить повреждения, затем привстала и попыталась дотронуться до колена. Локоть очень сильно жгло, а нога выглядела ужасно.

Следующее открытие, которое она сделала практически в то же мгновение, заставило ее срочно натянуть одеяло под самую шею. Она совершенно раздета! И где же ее рубашка? Где она сама, в конце концов! Что случилось? Дана обвела взглядом помещение и поняла, что, скорее всего, “не сон” продолжается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6